Глава 5

Тикаэла мягко ступала по деревянному полу, и ни одна доска не скрипнула под её поступью. Она осталась очень довольна собой: не только эти недоделанные дроу умеют правильно ходить! Шёпот Леса был неподалёку, она чувствовала его тёплый, знакомый зов. Никто не играл на нём, но посторонние грубые руки уже прикасались к граням инструмента, и он шептал что-то чужое, совсем не нужное ей.

Каждый шаг приближал Тикаэлу к цели. Скоро Шёпот Леса снова окажется там, где он и должен быть. Наконец она узнает о судьбе Ороина и остальных эльфов из морского народа, которые покинули западные берега, да так и не вернулись.

Нужная дверь. За ней – шум и выкрики. Но Шёпот Леса молчит. Никто не тревожит его покой. Тикаэла прислушалась к себе. У неё достаточно сил, чтобы справиться с людишками. С холодной усмешкой она толкнула дверь.

Внутри было светло: эти людишки не жалели свеч. Ещё бы! Платить за них придётся их предводительнице!

Вокруг длинного стола расселась солдатня. Вольготно же они себя чувствуют! Распустила их эта человечка! У Тикаэлы они бы ходили на цыпочках, не смея проронить лишнего слова. Она вспомнила Томори: хорошо вышколен, хотя в последнее время тоже стал позволять себе лишнее.

Во главе стола сидел молодой крепкий дроу, а рядом с ним – совсем юная девчонка-человечка. У местных самок такая традиция – спать с дроу? Тикаэла ухмыльнулась. Когда она заберёт себе всю четвёрку, они забудут об этих излишествах.

Молодой дроу держал в руках инструмент, и сердце Тикаэлы дрогнуло: нашла!

– Меуриг, сыграй! – просили солдаты, называя какие-то жалкие человеческие песнопения. – И ещё вон то, своё! Сыграешь?

Меуриг поглядывал по сторонам, а девчонка жалась к его локтю. Жалкое зрелище! Ещё противнее стало, когда этот Меуриг улыбнулся и кивнул. Как он вообще смеет улыбаться?! Дроу это не подобает! Тикаэла научит его дисциплине. Их всех.

Она шагнула через порог.

– Никто ничего играть не будет. Этот инструмент не для таких, как вы. Мальчик, отдай его мне, и я поступлю с тобой снисходительно.

Шум и разговоры стихли. Правильно. В присутствии настоящей хозяйки следует помалкивать. Тикаэла решительно приблизилась к дроу и его подружке.

– Дай это мне, – она протянула руку.

Дроу нагло ухмыльнулся ей в лицо. Мерзавец!

– А что ещё тебе дать?

Тикаэла стояла с протянутой рукой. Дроу не двинулся с места. Солдаты начинали посмеиваться. Она почувствовала себя глупо и убрала руку. Что ж, если они не хотят по-хорошему…

– У тебя слишком длинный язык, мальчик. Он пригодится тебе, когда ты примешься умолять меня не возвращать тебя домой, в родной клан.

Солдаты перестали смеяться. Их лица сделались угрожающими. Теперь уже усмехалась сама Тикаэла. Если она захочет, она одним ударом расправится с этими людишками. Просто она может повредить инструмент – последнюю память об Ороине. А этого нельзя допустить.

Заговорила подружка дроу, и её звонкий голосок срывался от гнева:

– Как ты смеешь так говорить! Во-первых, Меуриг и так дома. Наш дом – здесь! Дара Элина приняла тебя под его крышей, и вот какова твоя благодарность! Ты здесь гостья, и не имеешь права распоряжаться имуществом или кем-то из нас!

– Верно, верно! – зашумели солдаты. – Дело говоришь, Полли! Как дара Элина велит, так и будет, потому что она здесь – настоящая хозяйка!

* * *

… Как смеют эти черви что-то говорить ей, Тикаэле по прозвищу Нависшая Тень, одной из морского народа?! Тикаэла прислушалась к себе. Магических сил достаточно. Сейчас одним движением она накажет этих самонадеянных ничтожеств и получит то, что для неё так важно.

Тикаэла привычно размахнулась… Невидимый воздушный хлыст со свистом рассёк воздух, расшвыривая и гася свечи, разбрасывая в стороны стулья вместе с сидящими на них людьми.

«Чуть легче. Не зацепить инструмент».

Ещё один взмах, чтобы расчистить себе путь к Шёпоту Леса… Тикаэла видела, как медленно, очень медленно переворачивается тяжёлый стол и обрушивается своим весом на девчонку – подружку дроу. Та упала, не издав ни единого звука. Исчезла под кучей дерева. Впервые Тикаэла увидела, как лицо дроу становится испуганным. Или ей это показалось, потому что Меуриг – она запомнила его имя – плавно выпрямился во весь рост и поднял над головой инструмент.

– Пошла вон отсюда! – из-за мощи созданного воздушного хлыста Тикаэла не слышала голоса, но смогла прочитать сказанное по губам. – Или я сломаю его!

«Он не посмеет!»

Меуриг начал опускать инструмент, с ненавистью глядя прямо в глаза Тикаэле. «Дикарь!» Он даже не понимает, какая ценность попала в его грубые лапы! Шёпот Леса стоит сотни таких девчонок, как эта Полли!

«А ведь сломает», – поняла Тикаэла.

– Хорошо. Я ухожу. Когда надумаешь отдать мне инструмент, я буду в саду.

Тикаэла попятилась, чтобы не поворачиваться спиной к этому безумному варвару. Последнее, что она увидела, как он отбросил Шёпот Леса – сердце Тикаэлы облилось кровью! – и опустился на колени возле лежащей девчонки.

* * *

Шум, грохот, крики и странный свист заставили Элину замереть на месте.

– Мы опоздали, – прошептала она.

Томори выглядел совершенно спокойным, и это поразило её.

– Да, опоздали, – подтвердил он. – Тикаэла применила воздушный хлыст.

– Откуда ты знаешь?

– Звук, – лаконично сказал Томори. Видя, что Элина не понимает, он пояснил: – Слышала свист? Это он и есть…

Чего же она стоит? Элина сорвалась с места и побежала на шум. Бегала она примерно так же, как ездила верхом – неумело и неуклюже. Каждый шаг отдавался в больной руке глухой болью. Томори догнал её в несколько длинных плавных шагов.

… Дверь распахнута. С десяток людей поднимаются на ноги, ругаясь и потирая ушибленные места. Судя по ругательствам, ничего серьёзного. В углу Элина приметила небрежно брошенный музыкальный куб. Где же Тикаэла?

– Тикаэлы нет, – на ухо сказал Томори, заставив Элину в очередной раз подскочить. – Странно. Она не собиралась уходить без инструмента…

Элина понадеялась, что её убило какой-нибудь доской, и эльфийка сейчас валяется где-то среди обломков. Надо же – переломала всю мебель в комнате! Однако эльфийка словно испарилась, и ни под какими обломками не лежала.

Элина почувствовала на себе взгляд Меурига. Хвала Небесам, он вроде цел! Вот только выражение его лица…

– Полли… – еле слышно проговорил он.

Элина, переступая через щепки, ножки стульев и перевёрнутый стол, пробралась к нему.

Полли лежала без кровинки в лице, и дыхание её было таким тихим, что Элина вначале заподозрила самое ужасное.

– Малену сюда! Быстро!!!

Двое солдат ринулись выполнять приказание и даже столкнулись в дверях.

– Ещё кто-нибудь, позовите Розу! Я сказала – Розу, немедленно!

– Зачем здесь эта недотёпа? – негромко проворчал кто-то, но Элина услышала.

– Чистые тряпки и горячая вода сами себя не принесут! И если я что-то говорю, вы вначале выполняете, а только потом спрашиваете! Бегом!!!

Малена уже бежала, придерживая юбку. Солдаты тащили за ней большой ларь, где девушка хранила самое необходимое для своих лекарских дел. Она упала на колени возле подруги и принялась методично осматривать и ощупывать её.

Элина молча ждала. Меуриг переводил безнадёжный взгляд то на Малену, то на Элину. Дроу! Какими бы могучими они ни казались, в самые тяжёлые минуты они всё равно надеются на своих женщин.

Явилась Роза, тяжело дыша и отдуваясь. Посланный за ней солдат нёс всё, что приказала Элина. Они почтительно остановились поодаль, не смея мешать лекарской работе.

Наконец Малена подняла голову.

– Все кости целы. Вроде ничего серьёзного. Думаю, Полли скоро придёт в себя. Похоже, сильный ушиб.

На лице Меурига отразилось облегчение.

– Это из-за магического удара, – негромко пояснил Томори. – Зацепило её, наверное.

Напряжение в комнате спало, и солдаты заговорили:

– А ты откуда знаешь? Видал такое, что ли? Может, и вылечишь девочку?

Томори отступил за Элинино плечо и оттуда сказал:

– Я давно служу Тикаэле. Видал. Но вылечить не могу. Никто не может, даже лесные эльфы. Само должно пройти.

Полли открыла глаза и слабым голосом спросила:

– Что это было?

И все невольные участники этой сцены загомонили наперебой, и в каждом голосе слышалась радость.

Элинино присутствие больше не требовалось. Меуриг поднял Полли на руки, чтобы отнести наверх, в комнату, а Малена и Роза собирались позаботиться о девушке даже против её воли.

В этой суматохе Элина незаметно выскользнула из комнаты. Надо найти Тикаэлу. И остановить.

– Ты знаешь, куда идти?

Привычка Томори говорить прямо в ухо немного раздражала. Наверное, он думает, что, если у людей уши короткие и округлые, то и слышат они плохо.

– Думаю, Тикаэла у себя.

– А вот и нет. Она в саду.

Элина с удивлением посмотрела на Томори.

– С чего ты взял?

– Твои люди говорили. Она ждёт, что ей отдадут инструмент. Да и воздушный хлыст лучше работает на открытых пространствах.

Вот, значит, как! Элина подумала, что арбалет бы ей сейчас не помешал, но бежать наверх, а потом снова спускаться не было времени: в саду на Тикаэлу мог нарваться ни в чём не повинный конюх или садовник. А этого допустить было нельзя.

* * *

В саду было темно. Элина даже не знала, где искать Тикаэлу. Одно было ясно: хорошо, что сама Элина не побежала за арбалетом, потому что в ночной тьме она всё равно не увидит, куда стрелять.

Томори следовал за ней безмолвной тенью.

– Зачем ты здесь? – прошипела Элина.

– Ты же не видишь в темноте, – пояснил Томори. – А я вижу. И чую. Я хоть и раб, но всё-таки дроу.

– Ладно, – сдалась Элина, – если что, соврём Тикаэле, что ты хотел задержать меня.

Кивок Томори Элина распознала по тому, как качнулись его волосы. Он взял Элину за руку и повёл вглубь сада, туда, где когда-то Мадог и Рэйшен беспечно сбивали яблоки с веток.

Сейчас среди деревьев стояла Тикаэла. Воздух словно застыл вокруг неё, и яблоневые листья замерли, боясь шевельнуться. Томори отпустил Элинину руку и отступил, растворившись в предосенней ночной темноте.

– Явилась! – самодовольно произнесла Тикаэла. – Наконец-то! А почему с пустыми руками?

– А что ты ожидала увидеть? – удивилась Элина. – Меч? Факел? Арбалет?

– Шёпот Леса, глупая! Мой инструмент!

– Здесь нет ничего твоего! Ты злоупотребила моим гостеприимством! Ведёшь себя, как непотребная пьяная девка! Разгромила комнату, ранила людей…

– Нет ничего моего? – Элина не видела лица Тикаэлы, но догадалась, что та злобно сощурила свои синие глаза. – А мой раб? Тот самый, на которого ты положила глаз! Между прочим, ты как торговка должна понимать, что нельзя хватать без спросу чужую собственность!

Если она хотела оскорбить Элину словом «торговка» и вывести её из себя, то крупно просчиталась.

– Тот, кто плохо обращается со своей собственностью, – парировала Элина, – недостоин её иметь!

– Ты ничего не понимаешь в эльфийских обычаях. Это мой раб, и я что захочу, то и сделаю с ним.

Элина широко обвела рукой – правой, неповреждённой – сад:

– Здесь королевство людей. И действуют только человеческие законы. Не эльфийские обычаи, не дровские традиции и не гномьи правила… Только. Законы. Королевства. А ты уже нарушила несколько! Ты здесь чужая, поэтому, так и быть, я не буду требовать для тебя наказания. Но завтра, как только взойдёт солнце, ты покинешь этот город и двинешься на запад, в сторону Великого Леса. Я отправлю с тобой солдат, чтобы они проследили, как выполняется моё распоряжение!

Не нужно было ночное зрение, чтобы понять, что Тикаэла пришла в бешенство. Она принялась шипеть не хуже обозлённой кошки:

– Как ты смеешь, ты, полуживотное! Ты думаешь, что можешь вышвырнуть меня отсюда? Никто, слышишь, никто не отважится так поступить с Тикаэлой…

Элина сказала всё, что хотела, и больше не собиралась терять здесь время. Она повернулась на каблуках и небрежно бросила:

– Не обсуждается.

Земля под ногами дрогнула. Эта дрожь прокатилась волной куда-то вперёд и затихла. Элина замерла. Что это такое? Раздался громкий треск, словно кто-то рвал огромные лоскуты ткани, а потом что-то тяжёлое обрушилось на Элинину спину и грубо толкнуло прямо в повреждённое плечо.

Отчаянно вскрикнув, Элина рухнула наземь. Её придавило сверху так сильно, что стало невозможно дышать. Она отчаянно пыталась поднять голову, чтобы глотнуть прохладного ночного воздуха, но на затылок нажали, и рот Элины наполнился комьями земли, засохшими отломками листьев и мелкими кусочками коры. Странный рокот сотряс землю, и Элина ощутила, как у неё заныли зубы и кости, а глаза готовы выскочить из орбит.

И наступила тишина.

* * *

Треск стих, и Томори осторожно убрал руку с Элининого затылка, давая ей вдохнуть воздуха и поднять голову. Он опасался, что она вскочит и отвесит ему пощёчину. Элина закашлялась и принялась отплёвываться от земли, которая набилась ей в рот и нос.

– Томори! – почти простонала она. – Что это было?

Наверное, пощёчины не будет. Томори встал на ноги и кратко пояснил:

– Воздушная плеть. Очень сильный удар.

Элина перекатилась с живота на бок и спросила:

– А где… эта… Тикаэла? Опять целит в нас?

– Вряд ли. Магию нельзя применять просто так. Сейчас Тикаэла ослабла, она не сможет сделать это снова.

Томори говорил, а сам оглядывался, чтобы проверить, где его хозяйка. С неё станется кинуться на них с ножом, плёткой или даже просто острой веткой. Однако Тикаэла сидела поодаль прямо на земле, вцепившись руками в траву и жадно хватая ртом воздух. Удара не будет. Наказания не будет. По крайней мере, прямо сейчас.

Рядом с Элиной Томори увидел глубокую канаву – Тикаэла взрыла землю мощным ударом. Попади Элина под него… Томори содрогнулся. Исчезла бы его единственная надежда на спасение.

– Что это за яма? – возмущённо спросила Элина, путаясь в широких рукавах рубашки.

Томори объяснял, прислушиваясь к топоту ног. Вроде бы здесь нет рабства, но эти люди трусливее рабов! Только сейчас, когда всё затихло, они спешат на выручку своей хозяйке!

– Дай мне руку, – раздражённо сказала Элина. – Помоги подняться.

Томори спохватился и осторожно поднял её на ноги. Элина поморщилась, ощупав левую руку.

– Куда ты? – Томори был удивлён, когда увидел, что Элина решительно направляется к эльфийке. Что она собирается делать?

Люди, державшие в руках фонари и факелы, уже стояли вокруг, не решаясь приблизиться. Слышались причитания старика-садовника. Томори его понимал: несколько деревьев были серьёзно повреждены. Утром он ещё больше расстроится.

А потом Томори услышал шаги, которые хорошо запомнил. И слова, которые при женщинах и детях не произносят. Рэйшен, злой, как подземный демон, растолкал людей, не думая о том, что от факела могут вспыхнуть подсохшие листья и ветки. Он подскочил к Тикаэле и, намотав её прекрасные тёмные волосы на руку, вздёрнул на ноги. Тикаэла настолько обессилела, что подчинилась, издав болезненный стон. Смотреть на это было стыдно и страшно, но Томори смотрел. Он закрыл глаза только когда кулак Рэйшена с глухим чавкающим звуком прилетел в лицо Тикаэле.

* * *

До чего мерзкий выдался вечер! Во рту Элина всё ещё ощущала привкус земли и коры. Плечо ныло. И, наверное, грязнее её этой ночью были только трубочисты.

Элина нисколько не жалела Тикаэлу. Если Рэйшен сломал ей челюсть – так и надо! Кстати, откуда он здесь взялся? И Дэвлин… Так скромно стоит среди своих солдат. Прямо целая армия отъявленных храбрецов!

Элина подошла вплотную к Тикаэле. Та вновь сидела на земле, и лицо её приобрело бессмысленное выражение. Челюсть как-то странно сместилась вбок, и рот оставался полуоткрытым. Рэйшен не выпускал её волосы. Думает, что она вскочит и накинется на всех?

Люди, как обычно, жадные до зрелищ, подступили вплотную. Ждали, что Элина добьёт эльфийку? Та промычала что-то невнятное.

– Отпусти её, – сказала Элина Рэйшену. – Ты ей челюсть сломал.

– Не сломал, – поправил он, стряхивая со своей руки чужие волосы, – только вывихнул.

– Надо вправить.

Рэйшен ухмыльнулся и отступил назад. Элина опасалась, что он сейчас ответит: «Заставь меня». Что тогда делать?

– Не умею.

Раздался голос Дэвлина:

– Зато я умею.

Он поднял лицо Тикаэлы за подбородок и ощупал повреждённую челюсть с обеих сторон. Эльфийка замычала от боли. Дэвлин сунул большие пальцы ей в рот и глумливо заметил:

– Не вздумай кусаться!

– Ты хоть руки мыл? – поморщилась Элина.

– А смысл? Это же эльфийка, им всё нипочём!

Дэвлин расположил ладони у Тикаэлы под челюстью, немного подвигал её, а потом с хрустом сдвинул. Люди, столпившиеся вокруг, громко ахнули.

– Вот и всё, делов-то! – самодовольно сказал Дэвлин. – Теперь бы повязочку ей, чтобы пару дней челюсть придержать…

Здесь не было Розы с её тряпками и горячей водой. Зато была Элина с грязными и местами продранными рукавами.

– Рви! – она протянула правую руку Дэвлину. – Будет повязка.

«Кажется, я создам Розе очень много работы».

После всего Томори шепнул Элине на ухо:

– Я отведу её в комнату. Побуду с ней…

Элина воззрилась на него с недоумением. Эта бешеная тварь пыталась разнести полдома и сад, пришибить и Элину, и самого Томори, а он теперь пойдёт прислуживать ей?!

– Сейчас она ничего мне не сделает, – Томори правильно истолковал выражение Элининого лица. – И я всё ещё её собственность…

– Это ненадолго, – так же тихо ответила ему Элина. – В последний раз.