Глава 14

Эли приказала не тревожить их слишком рано. Рэйшен хотел потребовать до полудня, но она не позволила. Однако утром, когда – Рэйшен знал! – её сон самый сладкий, в дверь стукнули. Настойчивого посетителя отогнать было некому – охрану на эту ночь отпустили. Рэйшен недовольно поморщился, осторожно отодвинулся от Элины, стараясь не разбудить, и, не утруждая себя одеванием, двинулся к двери.

Малена. Ну, кто ещё мог ломиться в спальню, когда просили не входить?!

– Рэйшен! – Малена шипела не хуже змеи. – Ты опять за своё! Бесстыжий!

– Чего тебе надо? – Рэйшен тоже так умел. – Сказано было – не будить! Чего припёрлась?!

– Позови дару Элину!

– Нет, – упёрся Рэйшен, – пусть спит.

– Рэйшен, пожалуйста, – голос Малены стал просительным. – Это важно. Там Мадог опять чудит…

– Погоди, как это – чудит?

Малена не успела объяснить. За спиной Рэйшена послышалась возня и недовольный стон:

– Вы издеваетесь надо мной? Вас на коленях умолять надо?

– Ну вот, ты её разбудила! – Рэйшен уже не понижал голоса. Ни к чему.

– Дара Элина! – крикнула Малена в щель двери, старательно не глядя на Рэйшена. – Помоги! Там Мадог… Опять! И он заперся!

Рэйшен собрался быстро, по-военному, несмотря на вчерашние излишества. Он, уже одетый, смотрел, как Эли путается в рукавах рубашки и неуверенно затягивает завязки. Зато потом она понеслась впереди него, успев бросить на ходу:

– Если что – выбьешь дверь!

У входа в лечебную комнату Рэйшен остановился и прислушался. Над ухом сопели две запыхавшиеся женщины, но это почти не мешало.

– Да живой он, – сказал Рэйшен. – Ходит себе взад-вперёд.

Лицо Эли сделалось крайне недовольным. Похоже, что сейчас всем влетит.

– Мадог, открывай! – и она решительно стукнула кулаком по двери. – Я всё равно войду, ты меня знаешь!

Рэйшен даже немного пожалел, что Мадог сразу отпер: очень хотелось эффектно высадить дверь с ноги.

– Да что случилось-то? – Мадог выглядел немного растерянным.

Странно. Рэйшен ещё не видел его таким. Он прикрывал обожжённую часть лица белыми полотняными повязками. Рэйшен чуял резкий лекарственный запах.

– Чего заперся? – Эли не церемонилась.

«Ещё бы! Она и так мало спит, даже выходной взять не может!»

– Чтобы она, – Мадог ткнул пальцем в Малену, которая скромно стояла позади всех, – не лезла.

– Извини, Мадог, но, пока ты на лечении, ты не будешь запираться изнутри. Если не хочешь слушать по-хорошему, я велю сломать замки. А теперь объясни, что случилось.

– Ладно, не буду с тобой спорить, – буркнул Мадог и нехотя посторонился. – Входи. Сейчас покажу.

В комнате он отнял от лица повязки.

– Вот! Смотри!

Рэйшена разбирало любопытство: «Что Мадог решил скрыть от посторонних глаз? Может, зелье нимф неправильно подействовало? А вдруг у него на лице что-нибудь выросло?»

Рэйшен не заметил ничего странного. Впрочем, кожа в обожжённых местах стала выглядеть получше.

Эли бесцеремонно схватила Мадога за рукав и подтащила к окну:

– Наклонись немного, мне плохо видно!

Смотрела она почему-то не на лицо, а за ухо. «Неужто у него ухо восстановится?!» Рэйшен никогда не слышал о таких фокусах. Впрочем, до знакомства с Элиной он о многом не слышал…

Он смотрел, как Эли осторожно касается голой кожи за ухом и проводит по ней пальцами, и у него задёргался глаз. Это невыносимо, когда твоя женщина прикасается к другому, да ещё на твоих глазах! И Мадог тоже хорош: глаза прижмурил от удовольствия! Кажется, пора его поучить уму-разуму…

– Рэйшен, – вдруг сказала Элина, повернув голову, – ты только посмотри: у него отрастают волосы! И кожа на лице стала более гладкой… Взгляни, мне же не померещилось?

Рэйшен сразу успокоился и даже немного устыдился. Надо же, надумал «учить» Мадога, который ему как младший брат! А волосы и впрямь отрастают. Глазу почти не видно, а под рукой – колючее. И лицо…

– Зелье подействовало!

Элина больше не прикасалась к Мадогу. Она смотрела ему в лицо, и он не хмурился и не отворачивался.

– Я не знаю, Мадог, станешь ли ты снова таким же красивым, как был, но никаких шрамов на тебе не останется. Ну, почти.

– Красивым? – растерянно повторил Мадог.

– Ну да. Разве тебе никто не говорил, какое у тебя красивое лицо? Как по мне, его даже ожоги не попортили.

Вначале Рэйшену стало смешно: уж очень забавно выглядел Мадог. А потом веселье куда-то испарилось:

– Ну да, конечно, Мадог у нас первый красавец.

Рэйшен слышал, как за плечом прыснула Малена.

– Если дело было только в этом, – заявила Эли, – то я немедленно иду досыпать! И тебе советую, Мадог: завтра начинаем сбор налогов. Больше болеть тебе я не дам.

Рэйшен плёлся за Элиной и ворчал себе под нос о том, что она повадилась кружить головы всяким мальчишкам, причём прямо у него на глазах.

В спальне она заперла дверь и тщательно проверила замок, подёргав ручку. Рэйшен продолжал бубнить, стараясь, чтобы она слышала каждое слово. И она сделала именно то, чего он ждал: обняла его и жарко поцеловала. А потом шепнула:

– Забудь о них! Никого не существует, только ты!

– Тогда скажи, что я – лучший!

– Ты – единственный…

В этом мире Рэйшен наконец нашёл место для себя. И оно было именно здесь.

* * *

Накануне сбора налогов Мадогу не спалось. Он ворочался всю ночь, но маковой настойки не принимал: боялся проспать. Наконец небо за окном посветлело, розоватые лучи пробежали по верхушкам яблонь. Мадог решительно поднялся и плеснул в лицо водой. Пусть он всё ещё выглядит обожжённым, а кожу саднит от любого дуновения… «В конце концов, я дроу или нет?!» Мадог криво ухмыльнулся здоровой половиной лица и принялся натягивать мундир.

Рынок только начинал свою жизнь, город понемногу просыпался. У Палаты Мерных Книг Мадога и его помощников ждал мастер Гесенк с Монетного двора. Он держал в руках весы: Элина потребовала его присутствия, чтобы никому не взбрело в голову расплатиться фальшивой монетой. Мадог коротко кивнул ему и отпер тяжёлую дверь. Внутри было тихо и сумрачно, пахло воском и чернилами. Скоро сюда войдут люди, которые принесут с собой запах страха, пота и ожидания.

Мадог молча указал всем места, а сам проверил сундуки, приготовленные для монет, а также печать. Ею он будет запечатывать мешочки с деньгами. Так его инструктировала Элина, стряпчий и кто-то из гномов.

Явился сонный, зевающий Лоркан. Он привёл с собой несколько стражников для охраны порядка снаружи и внутри. Мадог посмотрел на этих парней своим здоровым глазом и мысленно фыркнул: они так важничали, будто вся казна принадлежит им!

Лоркан приказал им занять позиции, и стражники с напряжёнными лицами встали у входа, по обеим сторонам стола, а также у пока что пустующих сундуков. После этого Лоркан тепло пожелал Мадогу удачи и ушёл в рассветный город.

– Готовы?

Мадог сам точно не знал, у кого он это спрашивал: у мастера Гесенка, своих помощников или ребят Лоркана. Ему ответили сосредоточенными лицами, короткими кивками и невнятным угуканьем.

– Открывайте дверь! – скомандовал Мадог и занял место в центре стола.

Такое место всегда занимала Элина. Теперь его очередь побыть главным.

– Первый квартал! – провозгласил мастер Гесенк.

– Красильщики, кожевенники, – донёсся до Мадога шёпот кого-то из помощников. – Ох, и нанюхаемся!

Мадог тяжело вздохнул: вонь этого квартала могла сбить с ног непривычного человека. Но деньги должны быть собраны. Он справится.

Двери отворились. Мадог заметил целую очередь из любопытных, взволнованных людей, в основном – крепких мужчин-ремесленников. Оглядываясь по сторонам, подталкивая друг друга локтями, они вошли в помещение, разделённое надвое деревянными перилами. Эти перила, как понял Мадог, должны были разделить потоки входящих и выходящих людей. Стражники на входе скроили суровые физиономии:

– Заходим по очереди, почтенные! Не толкаемся! Соблюдаем порядок!

Первым к столу подошёл крепкий, ещё не старый мужчина. Он комкал шапку в изломанных работой пальцах.

– Ясного неба вам всем, почтенные сборщики, – неуверенно проговорил он.

– Имя! Назови своё имя, – подсказали ему.

– Тамос, – поспешно ответил он, – Тамос. Красильщики мы.

Мадог разглядывал этого человека, а сбоку шелестели страницы книги имущества. Тамос, словно зачарованный, пялился на лицо Мадога, частично скрытое шарфом.

– Красильщик Тамос, на нём числится дом в три окна, один этаж, – громко зачитал помощник, – семья: жена и две дочери. Мастерская – один чан.

– Так и есть, – неожиданно обрадовался Тамос, – всё верно записали, не обманули!

– С тебя три золотых и пять медяков, – холодно проговорил Мадог. – Деньги клади на поднос.

Тамос суетливо принялся шарить по карманам, и на подносе вскоре блеснули монеты.

– Мастер Гесенк!

Мадог окликнул медальера с Монетного двора, хотя тот и так помнил о своих обязанностях. Это было нужно скорее для публики.

Мастер тщательно взвесил каждую монету, пока помощники ставили отметки в других книгах об оплате.

– Монеты не фальшивые! – провозгласил мастер Гесенк.

Все обрадовались и радостно загудели, а Тамос вытер пот со лба и собрался было уходить, обогнув перила, но Мадог сделал ему знак, и красильщик боязливо остановился.

– Что-то не так, дар Мадог?

Мадог вывел на листке: «Сим удостоверяется, что красильщик Тамос уплатил налоги в казну города Жадвиля полностью в день…». Он немного полюбовался собственным почерком, вывел своё имя внизу и грохнул по листу печатью. Все подскочили. Мадог остался доволен произведённым впечатлением.

– Держи! – он протянул лист Тамосу. – Это квитанция об оплате. Храни её. Если потеряешь – будешь платить второй раз. Жена тебя из дому выгонит.

Тамос поклонился, покрутил лист в руках, не умея прочесть написанное, и спрятал его за пазуху.

Дальше пошло легче. Ремесленники подходили один за другим, называли имя, клали деньги на поднос и получали от Мадога аккуратно написанную бумагу об оплате.

Даже к вони этого квартала можно было притерпеться. Но вот Мадог учуял что-то новенькое. Он поднял голову и уставился здоровым глазом на очередного посетителя.

Старик. На руках шрамы, седые волосы космами свисают на лицо. Губы дрожат:

– Дубильщик Алистер я…

– Дом в два окна… Одна дубильная яма… Два золотых.

Мадог молчал. Что-то было не так. Он принюхался. Алистер боялся. Запах страха и едкого пота Мадог услышал даже через специфический дух кожевенников. Чего бояться этому старику, здесь, средь бела дня, под охраной Городской стражи?

Мадог щёлкнул пальцами, подавая знак одному из стражников.

– Проверь адрес. А ты, Алистер, останься пока с нами. Следующий!

Пока стражник бегал с проверкой, расплатиться успело ещё несколько человек, сочувственно поглядывая на Алистера. Кое-кто глядел с укоризной, покачивая головой, и Мадог понял, что здесь дело действительно нечисто.

– Дар Мадог! – вернувшийся стражник вытянулся перед ним, и Мадог ощутил себя польщённым. – У этого старика есть дополнительный склад, там множество дорогих мягких кож, а также есть и северные меха. Документов на них нет… Сын Алистера говорит, что гномы у них покупали выделанные кожи на куртки для вас… для дроу нашей управительницы.

Помощники Мадога лихорадочно листали записи. Их делал Томори, и он постарался на славу: нужная запись отыскалась.

– Нашёл! Вот оно! Этот склад записан на внука Алистера! Он, кстати, тоже Алистер… Может, из-за этого такая неразбериха?

Мадогу тоже стало жарко, и он размотал шарф. Люди жадно подались вперёд, желая поближе рассмотреть его шрамы и ожоги. А вот Алистер жалко бормотал:

– Это ошибка… Не моё это, я старый человек. Сколько мне надо? Всё детям! Внукам!

– Дак внук-то его, этот младший Алистер… Он и ходить-то ещё не умеет! – с недоумением проговорил стражник. – Куды ему энтот склад с мехами?!

– Всё ясно, – проговорил Мадог. – Штраф. Плюс налог. Посчитайте, сколько это будет.

Снова зашуршали страницы, один из помощников шевелил губами и закатывал глаза, подсчитывая в уме монеты.

– Шестьдесят золотых, – наконец проговорил он. – Штраф вместе с налогом.

– У меня нет столько! – заголосил Алистер. – Откуда у меня такие деньги?!

Народ за его спиной снова зашумел, загомонил.

– Что ж ты врёшь-то, Алистер! – крикнул кто-то. – Ты сам говорил, что на гномах хорошо заработал, когда они у тебя обработанные кожи купили! Ты, небось, и пошлин за меха не платил! Так что, почитай, дёшево отделался!

– Нет, нет у меня таких денег, – повторял старик как заведённый. – Всё сыновьям, ничего себе… Даже на похороны не запас…

– Нет денег? – уточнил Мадог. – Тогда конфискация!

Стражники подхватили вопящего Алистера под руки и выволокли на улицу. Люди расступились, пропуская их.

– Старика не бить! – успел крикнуть им вслед Мадог. – Потом сюда приведёте! Я бумагу должен выписать!

Никто из первого квартала больше не решился на обман. Было несколько человек, которые не собрали денег. Их трясло от страха перед Мадогом, но он помнил наставления: собрать всё, что можно, у кого денег не хватает – дать сроку ещё одну теркаду. Грозить таким можно только общественными работами. И эти люди уходили успокоенные.

– Соберём остаток, дар Мадог, не изволь беспокоиться! Ты в своих книгах отметь, сколько я заплатил, а сколько должен остался!

Мадог и им выписывал квитанции с суммой оставшегося долга.

– Это ж надо! И мы теперича с бумагой! А остаток заплатим, как же, вот тут у нас всё записано! Никто не придёт к нам требовать то, что не положено, так ведь? Всё честь по чести, с печатью!

– А толковую управительницу нам король прислал, – шептались люди. – И люди ейные ничего, не злые, хоть и дроу. Хвала Небесам, пусть они пошлют королю нашему здоровья, а управительнице – мужа хорошего и детишек красивых!

Мадог едва удерживался от смеха, слыша эти разговоры. Надо будет рассказать об этом и посмотреть, какое у Элины будет лицо!

К полудню часть сундуков у Мадога за спиной уже была наполнена. Монеты сортировали, укладывали в полотняные мешочки, а потом Мадог ставил на них свою печать. Конфискованные меха и кожи тоже старательно упаковали и оценили. Дальше пусть Элина думает, что с этим делать.

С первым кварталом работа была закончена, и Мадог по праву гордился собой: денег он собрал больше, чем ожидал. Помощникам и мастеру Гесенку следовало отдохнуть и перекусить. Стражники на входе и у сундуков сменились, и Мадог подумал, что и сам бы не отказался от еды. Вот только не хотелось лишний раз красоваться со своими шрамами…

Все ушли в ближайшую харчевню, а Мадог купил у торговки пирог и чашку молока. «Что за еда для воина?» Он поморщился, но тащиться в харчевню по-прежнему не было желания. Из-за закрытой двери послышался знакомый мальчишеский голос:

– Да пропустите меня, кому говорят!

– Сказано же – перерыв! – ворчали на парня. – Куда тебя несёт! Обедать ушли сборщики! Чего лезешь в закрытую дверь!

– Там Мадог! Он мой друг!

Мадог расплылся в улыбке. Это было всё ещё больно, но он не удержался.

– Пропустите его! – рявкнул он. – Шурх, входи!