Глава 10

В следующие дни Элина усердно обучала экспедиторов застольному этикету. Те вздыхали, кривились, но с каждым разом всё более ловко обращались со столовыми приборами. Элина радовалась и гордилась их успехами. Если эти ребята мастерки владеют мечом и кинжалами, что им какая-то вилка!

Даже Мадог повеселел, и его здоровый глаз сверкал азартом, а не ненавистью. Шурха Элина старалась избегать. Он заметил это и изо всех сил старался привлечь к себе внимание, пока Дэвлин не бросил презрительно:

– Прекрати уже! С тобой стыдно за столом будет сидеть! Эли, запри его где-нибудь на время ужина! Позорище!

И Шурх умолк, прилежно возя вилкой по тарелке.

Приватный разговор с Лорканом вылился накануне в безобразную сцену, за которую Элине было стыдно до сих пор. Она едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в волосы. Лоркан в испуге отшатнулся и глянул в сторону Рэйшена, ища поддержки. Однако Рэйшен невозмутимо наблюдал за происходящим и даже не подумал вмешаться. Элина слышала, как позже Лоркан шипел ему:

– Почему ты не остановил её? Эта бешеная кошка чуть глаза мне не выцарапала!

– Ну, не выцарапала же, – пожал плечами Рэйшен. – Ты не попадайся в следующий раз. Или следов не оставляй. А лучше всего – не распускай руки.

– А ещё друг называется, – обиженно сказал Лоркан. – И вообще, кто бы говорил. Сам знаешь, какая за тобой слава бежит…

– Да мне плевать, – Рэйшен выглядел совершенно умиротворённым и беспечным. – Я-то уже не такой.

Когда Лоркан ушёл, ворча себе под нос, Элина позволила себе засмеяться в голос.

Рэйшен обернулся с хитрой улыбкой, – он, конечно, слышал, что она здесь! – но им помешал Маро, который пыхтел, топал и кричал откуда-то снизу:

– Дара управительница! К тебе пришли! Первая примерка!

Увидев, что купеческую дочь Минну сопровождает крепкий детина со здоровенным тюком, Элина обомлела. «Это ещё что такое? Что за мешок они притащили?»

Рэйшен подозрительно прищурился и даже носом потянул. Детина при этом замер, словно солдат на плацу. Тюк при этом он из рук не выпускал.

Минна забрала этот тюк и плюхнула его на ближайшее сиденье.

– Выйди, выйди, – она вытолкала своего сопровождающего за дверь. – Дара Элина, вели и дару Рэйшену выйти. Мужчины не должны мешать!

Однако «дар Рэйшен» придерживался другого мнения:

– Вот ещё! А вдруг ты вытащишь из этих тряпок нож? Не-ет, никуда я не уйду, не надейся!

Элина развела руками:

– Он остаётся. Это не обсуждается.

Минна недовольно посмотрела на дроу, но возражать не посмела. Рэйшен занял привычное место: прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди. Пришлось Элине мерить платье под его любопытным взором.

Впрочем, платьем это было трудно назвать: просто куски небесно-голубой ткани, которые Минна прикладывала спереди и сзади, делая какие-то пометки мелком, и нежные кружева, их просто приложили к Элининой шее. Дальше в ход пошёл приличный кусок льняной ткани. Минна обмотала им Элинины бёдра, и та чуть не упала, пытаясь высвободиться.

– Нет-нет! Стой на месте! Это ещё не всё! – волновалась девушка.

Она обмотала льном и грудь Элины, заставив её поднять руки. Рэйшен покинул свой пост и подобрался вплотную, с живым интересом рассматривая, как Элина пытается вдохнуть поглубже.

– Не получается, – огорчённо сказала Минна.

– Совсем? – Элина, напротив, почти обрадовалась. Можно будет надеть мундир, как приличный человек! – Так, может, и не надо мучиться?

– Я мучаюсь оттого, что мне мешает твоя верхняя одежда! Её надо снять!

Минна ловко выпутала Элину из слоёв льна. Элина скинула мундир, оставшись в простой рубашке. Минна недовольно осмотрела её.

– А под рубашкой что?

– Ничего. Только я.

– Скидывай, – заявила Минна. – И штаны тоже. Иначе я померю неправильно, и платье не сядет.

– Не-не-не! – запротестовала Элина. – Всё, будем считать, что ничего не получилось!

Минна и Рэйшен принялись убеждать её на два голоса, что дело ещё и не начиналось, что так нужно, да и цвет ей очень идёт…

– Рэйшен, может, ты всё-таки выйдешь? – без особой надежды спросила Элина.

– Ни за что! Выйти – и оставить тебя без всякой защиты?

«Вот наглец! Ему просто хочется поглазеть!»

Минна с Элиной вздохнули в один голос.

Элине пришлось изрядно помёрзнуть, стоя почти нагишом посреди комнаты. Минна крутила её как куклу, а Рэйшен не отрывал жадного взгляда. Наконец эта треклятая примерка закончилась, и Элина с наслаждением натянула на себя одежду. Застегнув мундир наглухо, она почувствовала себя гораздо лучше.

Рэйшен вздохнул так, что хихикнула даже Минна. Впрочем, она тут же сделала серьёзное личико:

– Сегодня и завтра буду шить, не разгибая спины. И помощниц привлеку! Послезавтра – ещё одна примерка!

* * *

– Оказывается, примерка – очень интересное занятие!

Элина, стараясь пропускать мимо ушей двусмысленную болтовню Рэйшена, торопливо поднималась на второй этаж. В кабинете её ждали привычные дела, для которых не нужно раздеваться. «Как же чудесно звучит – “налоговые реестры”, “приглашения на ужин”, “ответ Квирку”… Нет, это уже не очень».

Но ответ писать надо. Элина забралась на своё место. Томори вопросительно взглянул на неё. «Ждёт рассказа о будущем платье, что ли? Нет уж, кабинет – для работы!»

Рэйшен, завидев Томори, кисло скривился. Томори ничем этого не заслужил, но ревность Рэйшена не знала границ. Впрочем, он тут же придумал себе занятие:

– Эли, давай я сбегаю к Байлю!

– Нам что, некого туда послать?

– Ну, раз уж мебелью занимаюсь я… Узнаю, когда будет готово! А то платье тебе вот-вот сошьют, а столы сколотят позже. Байль со стыда сгорит! Заодно спрошу, не вернулись ли ребята из Дикого Леса.

– Точно! – встрепенулась Элина. – Может, зелье для Мадога привезли? Но, Рэйшен, учти: если будешь пить гномское тёмное пиво, смотри, не потеряй и не разбей зелье!

– Обижаешь, Эли! – Рэйшен расплылся в улыбке.

«Про гномье пиво думает, не иначе. Пусть идёт и не мешает работать. Ужин ужином, а налоги собирать придётся».

После ухода Рэйшена Томори показал Элине всё, что ему удалось собрать и систематизировать из записей Мадога и его помощников.

– Вот это да! – ахнула Элина. – Томори, ты просто талант! Столько работы – без всяких жалоб и стонов! Я восхищена!

Томори выслушал её, скромно склонив голову. Но Элина готова была поклясться, что, если бы не тёмная кожа дроу, Томори бы покраснел от удовольствия.

– Ты заслужил награду за такие усилия! Чего бы ты хотел?

И Томори удивил её:

– Разреши мне не присутствовать на званом ужине.

Вначале Элина подумала, что ослышалась.

– Почему? Ты же с вилками ловко управляешься, я видела!

Томори по старой привычке смотрел куда-то в сторону:

– Это не отдых. Это очередное столкновение, ты же сама понимаешь. Если тебе нужно моё присутствие как поддержка, я готов. Но у тебя есть экспедиторы, которые нагонят страху одним своим видом. Их и бери.

Элина призадумалась. Томори всегда давал дельные советы. Стоило прислушаться и на этот раз. Если бы не целая жизнь, проведённая в рабстве, Томори мог бы стать влиятельной персоной своего клана. Однако эта возможность была у него украдена, и Элина, как могла, старалась вернуть ему утраченное.

– Следует ли брать всех экспедиторов? – Элина перелистывала записи Томори, думая уже о другом. – Кажется, на этот ужин соберётся целая толпа… А мне бы не хотелось. Я не готова.

Томори охотно поддержал этот разговор, и в итоге Элина составила примерный список участников. Теперь можно было писать и рассылать приглашения.

– Что бы я без тебя делала! – весело заметила Элина, придвигая к себе чернильницу.

– Ты и сама составила бы этот список.

– Но с тобой всё делается быстрее. И мне гораздо спокойнее!

– За это Рэйшен меня и не любит.

Элина знала, что Рэйшен не любит всех мужчин вокруг, а Томори – за то, что он похож на брата, которому досталось Элинино время и внимание, но спорить не стала. Приглашённых было не так уж мало, и каждый требовал особого подхода.

Элина тщательно выписывала буквы, стараясь выказать уважение к каждому гостю. Под конец у неё разболелась рука, и буквы становились всё более угловатыми, словно разделяя усилия уставших пальцев.

Глядя на стопку приглашений, Элина чувствовала глухое раздражение и даже злость. Эта часть работы была закончена, и стало ясно: Элине просто не хочется отвечать на письмо Квирка с угрозами. Очень хотелось написать «да пошли вы все», но сегодня это был худший из возможных ответов. Придётся подумать, как станцевать этот политический танец.

– Сделай перерыв, – подал голос Томори, и Элина едва не подскочила.

«Совсем забыла о его присутствии! Нельзя так выпадать из жизни».

– Разомни руку, – продолжил Томори как ни в чём не бывало. – Заодно расскажешь о новом платье.

– Тьфу на вас всех с этим платьем! – фыркнула Элина. – Лучше бы пошла в мундире! Повесила бы ту собачью цепь, как на суде…

– Это не суд. Это приём. Тебе не нужна цепь. С платьем всё так плохо?

– Понятия не имею, – пожала плечами Элина. – Пришла девчонка, раздела меня, обмотала тканями двух видов, прикладывала сверху ленты и кружева… Сказала, что будет шить даже ночью. Право, не знаю, что из этого выйдет.

Болтовня о платье немного отвлекла от неприятных мыслей. Томори отпросился на обед. Элина с радостью отметила, что у него появились приятели в доме, с которыми он охотно делил трапезу. Теперь, в одиночестве, она сможет полностью сосредоточиться на письме в столицу.

* * *

«… Элина, старший королевский экспедитор, управительница города Жадвиля

Квирку Харненскому, советнику адара Витерия, милостью Небес просвещённого монарха Атрейи.

Дар Квирк,

твоё письмо достигло наших мест вчера. Благодарю за заботу о благополучии вверенного мне города.

Что касается гномов из торгового дома Андебрингера, сейчас я подыскиваю наилучшее место для их размещения и устройства банка. Мы же не хотим подвергнуть наших друзей и союзников опасности быть ограбленными? Это создаст у здешнего населения плохое впечатление о работе гномов и подорвёт доверие к будущему банку. К сожалению, город обеднел, многие жители разорены, поэтому процесс идёт небыстро.

О хранении налогов: я понимаю вашу озабоченность. Корона нуждается в стабильности, и я разделяю это стремление. Но Жадвиль – город особый. Здесь ещё свежи воспоминания о бароне, который отдавал казну в чужие руки. Народ требует гарантий. Я не могу просто передать мешки с монетами, не убедившись в безопасности. Поэтому прошу у короны лишь терпения: я проведу проверку, подпишу договор, и только тогда приму окончательное решение. Вы же не хотите, чтобы я действовала опрометчиво?

Известия о тройном убийстве в замке печалят и пугают меня. Замок перестал быть безопасным местом? Если это так, дар Квирк, позаботься о здравии нашего короля, пока меня и моих экспедиторов нет в столице. Твои намёки на того, кто мне близок, заставили задуматься. Если у тебя есть доказательства, предъяви их публично: я проведу расследование и суд, а после накажу виновных по всей строгости закона. Как тебе известно, таким образом мне пришлось разобраться с фальшивомонетчиками, которых поддерживали не только бывшие приближённые барона, но и кто-то извне. У меня есть ниточки, ведущие к этим смутьянам, тонкие нити из южных металлов. Как только моё положение здесь укрепится, я займусь этими ниточками и, даже если они ведут к хорошо знакомым нам персонам, я их найду. Возможно, ты ответишь мне, что правда – вещь обоюдоострая, и кое-что лучше оставлять в тени. И я соглашусь с тобой, добавив, что я очень ценю нашу дружбу, чтобы испытывать её на прочность.

Передай моё глубочайшее почтение королю. И королеве, если тебе удастся её увидеть.»

Элина дважды перечитала письмо, внесла пару мелких правок и поставила подпись в конце текста. Потом, достав сургуч и баронскую печать, она размахнулась и с силой ударила печатью по листу, словно перед ней было знакомое лицо королевского родственника.