Часть 2

Часть 2

Бирува встретила их солнцем, гвалтом и запахом жареной рыбы вперемешку с пряностями. После двух дней на море хотелось одного: нормальной еды и твёрдой земли под ногами. Но твёрдая земля в Бируве имела свои недостатки.

Они вели лошадей в поводу, пробираясь через портовый рынок. Чего здесь только не было: горы жёлтых и розовых фруктов, названия которых Эйна не знала, связки сушёных осьминогов, лотки с пряностями всех оттенков красного и оранжевого. Над головой по пальмам скакали мартышки — мелкие, наглые, с цепкими хвостами. Одна попыталась стащить у Поганки финик из седельной сумки и едва не лишилась хвоста. Поганка щёлкнула зубами с видом «я тебя предупреждала».

— Тут даже обезьяны воруют, — заметила Эйна.

— Южный колорит, — пожал плечами Ларан. – Неужели никогда здесь не была?

— Не довелось, — пожала плечами девушка.

У причала покачивался корабль, непохожий на остальные. Чистый, тёмного дерева, без опознавательных знаков. У сходней стояли двое охранников — не портовых стражников, а наёмников с мечами. И смотрели они не на пассажиров, а внутрь, на палубу, где под брезентом угадывались очертания клеток.

— Контрабанда, — вполголоса сказал Ларан. — Либо артефакты, либо звери. Либо и то, и другое.

— Может, проверим? — Эйна придержала Милку.

— Это не наша работа. Или ты хочешь оказаться в той клетке на палубе? Лучше пойдём поедим.

Эйна хотела возразить, но желудок согласно заурчал. Она вздохнула и пошла за Лараном. Мурена посоветовал трактир «Спрут и свисток» — не на виду, зато кормят как в столице. Пришлось свернуть с главной улицы в переулок, потом ещё в один. Улочки становились всё уже и темнее. Пальмы сменялись облезлыми стенами, а крики чаек — тишиной. Слишком плотной для такого города.

Ларан остановился первым.

— Стой.

Впереди, из тени, вышли двое. Крепкие, в грязных рубахах, с дубинами в руках. Сзади послышались шаги — третий, с кривым ножом, перегородил путь к отступлению.

— Кошельки и лошадей, — сказал тот, что с ножом. Голос спокойный, деловой. — И останетесь живы.

Ларан медленно отпустил повод Поганки.

— Ребята, вы не вовремя. Мы голодные и злые. Дайте пройти — и я забуду, как вы выглядите.

Дубинщики переглянулись и хмыкнули.

— Злые они, — протянул один. — А мы-то думали, весёлые.

Ларан шагнул вперёд, заслоняя Эйну, — и в тот же миг воздух вокруг бандитов задрожал, пошёл рябью. На мгновение они увидели не двух путников с лошадьми, а пустой переулок. Просто тени. Просто грязная стена и бочка у забора. Эйна опустила руку — с пальцев ещё срывались искры.

— Чего?.. — один из дубинщиков закрутил головой.

Ларан хмыкнул: «Неплохо» — и уже двигался. Два шага вперёд, удар плашмя по запястью — дубина полетела на мостовую. Второй кинжал — тычок в плечо, неглубокий, но болезненный. Бандит взвыл и отшатнулся. Второй попытался замахнуться, но перед глазами у него снова поплыло — Эйна держала иллюзию. Он отступил на шаг, поскользнулся на чём-то мягком и тёплом и рухнул на спину, выругавшись.

Поганка, задрав хвост, с невинным видом отвернулась к стене. Мол, я тут ни при чём, просто мимо проходила.

Третий, с ножом, кинулся к девушке. Не успел. Ларан оказался между ними — одно движение корпусом, и нож улетел в канаву, а его владелец — спиной на мостовую. Кинжал упёрся ему в горло.

 Кто послал? — спросил Ларан.

— Никто! — прохрипел бандит. — Сами! Думали — богатые…

Ларан прищурился, но эмпатия молчала: бандит не врал. Обычные грабители.

— В следующий раз думай лучше, — он убрал кинжалы. — Уходим.

Эйна посмотрела на Ларана, когда они свернули на шумную улицу:

— Ты их не убил.

— А должен был?

— Нет. Просто… ты мог.

Ларан поправил перевязь с кинжалами.

— Я вербовщик. Убивать — не моя работа. Эти трое уже никому не помешают. А мёртвые бандиты привлекают стражу. Нам это надо?

Эйна помолчала, потом кивнула. Ларану показалось, что она смотрит на него чуть иначе, чем минуту назад.

«Спрут и свисток» оказался именно таким, каким его описывал Мурена: низкий зал с тёмными балками, запах жареного осьминога и пряностей, за стойкой — хозяин, похожий на бывшего боцмана. Ларан заказал ужин и вспомнил о Поганке. Её устроили в местной конюшне вместе с Милкой. Они уже наверняка проверили кормушку на качество овса. Милка философски жевала, а Поганка, как всегда, выражала недовольство. Когда трактирщик принёс кружки с квасом, Ларан кивнул ему на соседний стул:

- Присядь. Мы люди приезжие. Что тут у вас интересного?

Трактирщик, польщённый вниманием, уселся.

— Да всё по-старому. Порт, рынок, корабли. Если бы не шторм, вообще скука была бы.

— А мы вот на Трикон собираемся. Говорят, место особое.

— О, Трикон — это да. Остров без кланов, сам по себе. Кто скрывается, кто торгует, кто просто жить хочет подальше от начальства. Самая загадочная личность там Дамиан Апарте. Говорят, он самый сильный маг в мире, просто ему всё надоело, и он решил жить подальше от кланов с их интригами.

— Но там ведь и другие маги есть?

— О, магов там больше, чем рыбы в море. Всякие. Кто сбежал из клана, кто просто захотел вольной жизни. Там и простых людей хватает. А что там не жить, говорят, маги там такой климат поддерживают, что по три урожая в год собирают. Иногда оттуда к нам попадает бутылочка – другая их фирменного вина. Так я вам скажу, лучше не пробовал!

— А как маги климат поддерживают? Это сложно, — заинтересовалась Эйна.

— Так как, артефактами конечно, — трактирщик оглянулся и заговорщицки понизил голос до шёпота, — говорят, их там много. Всяких древних и не очень, и боевых и для погоды, и для здоровья. Иногда оттуда их привозят на продажу… Но это только слухи, господа.

Ларан не подал виду, но Эйна заметила, как он чуть крепче сжал кружку.

— И часто тут продают древние артефакты?

— Да не то чтобы, — трактирщик почесал затылок. — Вот на днях слух пошёл, что в Александрите пропал артефакт. Так у нас тут же стали появляться тёмные личности. Ждут…

— Чего ждут? – Не поняла Эйна.

— Как чего, барышня, понятно чего, — трактирщик подался вперёд и понизил голос, — когда продавать будут. Весь мир знает, если что продать краденое или купить, то это в Бируву.

— Да, интересно у вас тут, — Ларан допил квас. — А корабли на Трикон ходят?

— Ходят конечно. Вот к примеру «Саламандра», завтра утром отплывает. Капитан Орсо часто туда ходит. Моряки его рассказывали про одну девчонку. Частенько на пристань Трикона приходит, то ли ждёт кого, то ли просто… Вот как она появляется, так всем начинает мерещится ерунда всякая. У них уже примета сложилась: если девка на пристани, лучше в город не ходить. Обязательно какая пакость случится.

— Занятная история, — задумчиво протянула Эйна и поправила волосы.

Ларан хмыкнул и бросил на стол монету. Трактирщик кивнул и ушёл.

— Ну вот, — Ларан проводил трактирщика взглядом. — О нашей пропаже уже знают даже в Бируве. А мы ещё даже до Трикона не добрались. Может, нам просто подождать? Заодно и вина попробуем.

—  И опоздать на «Саламандру», — подхватила Эйна. — А потом объяснять Таре, что мы не успели, потому что дегустировали местное вино. Она оценит. Кстати, напиши Таре.

— А почему ты сама не напишешь? У меня силы не бесконечные, знаешь ли?

— Во-первых, она просила тебя, — Эйна вспыхнула, — а, во-вторых…

— Что во-вторых? – Ларан наклонился к ней, чем смутил её ещё больше.

— А во-вторых, у меня плохо получается, — выдохнула Эйна и с вызовом посмотрела Ларану в глаза.

— Так тем более надо тренироваться, — Ларан в предвкушении потёр руки. — Давай, я подстрахую, если что.

Эйна тяжело вздохнула, но вытянула руку и сосредоточилась. С пальцев сорвались первые искры — неуверенные, бледно-золотые, они кружили над ладонью, не желая собираться в форму. Эйна нахмурилась, и искры послушно уплотнились, сложились в полупрозрачный силуэт. Птица, небольшая, чуть больше воробья, с размытыми крыльями и длинным хвостом.

— Диктуй, — процедила Эйна сквозь зубы, не отрывая взгляда от птицы.

— Таре Генлесии, — начал Ларан. — «Бирува. Слухи о пропаже достигли порта. Здесь ждут продажи артефакта. Завтра отплываем на Трикон с капитаном Орсо. Рикки Лапса предположительно тоже направляется на остров».

С каждым словом птица впитывала искры, становилась чётче, плотнее. Эйна побледнела, но руку не опустила. Птица встряхнулась, расправила крылья и вопросительно посмотрела на создательницу.

— Лети, — выдохнула Эйна.

Птица сорвалась с ладони, мелькнула в окне и растаяла в темноте. Эйна опустила руку и устало откинулась на спинку стула.

— Неплохо, — признал Ларан. — Хвост только коротковат.

— Ну и что, она же улетела, — парировала Эйна.

— Улететь-то улетела. Но Тара теперь будет гадать, что за облезлый воробей к ней явился.

— Это был не воробей!

— Нет, это был очень серьёзный воробей. С важным донесением.

Эйна запустила в него салфеткой. Ларан поймал.

Ночь в «Спруте и свистке» прошла спокойно. Эйна уснула сразу, даже не дослушав, как за стеной Ларан как всегда вполголоса что-то напевает. Утром порт встретил их солнцем и криками грузчиков. Шторм окончательно ушёл, небо очистилось, и только лужи на мостовой напоминали о вчерашней непогоде. «Саламандра» стояла у дальнего причала — двухмачтовая шхуна с облупившейся краской на бортах и капитаном на палубе.

Капитан Орсо оказался мужчиной неопределённого возраста, с выдубленным ветром лицом и вечно прищуренным глазом. Второй глаз, кажется, щурился просто за компанию. Он курил трубку.

— Пассажиры? — спросил он вместо приветствия. — Лошадей не беру.

— А мы и не предлагаем, — Ларан широко улыбнулся. — Мы предлагаем деньги.

— Хм, — капитан выпустил кольцо дыма, — двойной тариф за каждую.

— Да, легко, — Ларан достал четыре монеты. – Достаточно?

— Вполне. Если будут гадить мне на палубу, убираете сами.

— Разумеется, — Ларан выдал свою самую приторную улыбку. – Они у нас барышни воспитанные.

Поганка фыркнула. Капитан Орсо перевёл на неё тяжёлый взгляд.

— Ладно, идти всего четыре часа, надеюсь, мне не придётся выкидывать вас за борт. Беспорядки на своём корабле я не потреплю, — капитан Орсо посмотрел на лошадок так строго, что даже Поганку проняло и она замерла.

Четыре часа прошли без происшествий. Поганка, кажется, прониклась строгим взглядом капитана и вела себя прилично. Только раз попыталась вытащить у Ларана из сумки финик, но была застигнута и сделала вид, что просто разглядывает морской пейзаж.

Трикон показался из воды неожиданно — скалистый, зелёный, с россыпью белых домиков на холме. У причала покачивались рыбацкие лодки, на берегу дымила чья-то печь, и нигде не было видно ни флагов, ни стражи — остров жил сам по себе.

Капитан Орсо раскурил трубку и кивнул на причал:

— Прибыли.

Ближайший трактир нашёлся сразу — приземистое здание с выцветшей вывеской «Приют моряка». Внутри пахло рыбой и дымом, у стойки дремал тощий кот, а за стойкой стоял хозяин — жилистый мужик с седым ёжиком волос и повязкой на один глаз. Единственный глаз смотрел настороженно.

Ларан заказал обед и попытался завязать разговор:

— Хороший остров. Спокойный.

— Угу, — трактирщик поставил кружки.

— Давно тут живёшь?

— Давно.

— А мы вот путешествуем. Мы вербовщики. Может слышал, кто хочет в клан вступить?

— Вербовщики, значит, — трактирщик посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл взгляд на Эйну, потом снова на Ларана. — Не слышал.

Ларан переглянулся с Эйной. Та пожала плечами.

— А есть тут у вас базар какой, или площадь, где люди собираются, — продолжал Ларан, не обращая внимания на угрюмость трактирщика.

— Дальше по дороге, не заблудитесь, — буркнул он и отошёл к плите.

— Дружелюбный, — хмыкнула Эйна.

— Наверное ему не нравятся лысые в фиолетовом, — Ларан отхлебнул кваса. — Значит, поедем дальше.

Площадь на Триконе оказалась неожиданно оживлённой. Несмотря на удалённость острова, торговля здесь кипела: лотки с рыбой, фруктами, тканями, какими-то снадобьями в тёмных бутыльках. Продавцы зазывали покупателей, рыбаки спорили о ценах, где-то звенел колокольчик — то ли на храме, то ли на лавке древностей.

Ларан и Эйна спешились и повели лошадей в поводу, медленно обходя ряды. Поганка немедленно попыталась стащить морковку с ближайшего лотка и была награждена строгим взглядом торговки. Эйна сделала вид, что она не с этой лошадью.

— Смотри, — Ларан кивнул на прилавок с амулетами, — продают защиту от сглаза. На Триконе, где магов больше, чем рыбы. Ирония.

— Может, тут свои суеверия, — пожала плечами Эйна.

Они прислушались к разговорам. Рынок гудел: обсуждали цены на зерно, чей-то улов, скорую свадьбу пекаря. Ни слова об артефактах. Ни слова о пропаже. Трикон жил своей жизнью, и приезжие его не интересовали.

— Такое чувство, что мы на другом конце мира, — заметила Эйна. — Никто ничего не знает.

— Или не говорит, — отозвался Ларан. — Ладно, ищем ночлег.

Трактир со смешным названием «Треска и удочка» нашёлся на краю площади. Вывеска болталась на одной петле, но из окон пахло вкусно, а у дверей сидел мальчишка лет двенадцати и чистил рыбу. Завидев гостей, он вскочил и шмыгнул внутрь.

Через минуту на пороге появился трактирщик — круглый, лысый, с улыбкой от уха до уха.

— Гости! — всплеснул он руками. — Какая честь! С лошадьми! Конюшня у нас, правда, так себе, но овёс есть. Проходите, проходите!

Эйна покосилась на Ларана. Тот улыбнулся уголком губ:

— Вот этот болтливый. Берём.

Они завели лошадей в крошечную конюшню за трактиром, где пахло сухой травой и старым деревом. Поганка, оглядев скромное убранство, фыркнула — но на удивление тихо. Кажется, остров действовал даже на неё. Милка, как всегда, молча принялась жевать.

Внутри трактир оказался чистым и уютным. Пара столиков, камин, на стенах — рыбацкие сети и деревянная рыбина с отколотым хвостом. Трактирщик уже хлопотал у стойки.

— Меня Барни зовут. Чего желаете? У нас сегодня камбала отличная, и пиво свежее.

— Лучше морс или квас, — Ларан устроился за столиким лицом к двери. Эйна же решила наслаждаться видом из окна.

— Вы надолго к нам? – Барни принёс большой кувшин морса.

— Как пойдёт. Мы вербовщики. Ищем таланты. Может, слышал — есть тут у вас одарённые?

— Одарённые? — Барни на мгновение замер, но улыбка тут же вернулась. — Да тут все кому не лень с даром. Кто погоду предсказывает, кто рыбу заговаривает. Но вам, наверное, не такие нужны, а? Вам, небось, боевые подавай. Или эти, как их… которые фокусы показывают.

Эйна насторожилась.

— Фокусы?

— Ну, иллюзии, — Барни помахал руками. — Был тут один. Недавно помер. А дочка его, говорят, тоже с даром. Только я её не видел. Она к нам не ходит.

Ларан и Эйна переглянулись.

— А отчего помер? — спросил Ларан.

— Да кто ж его знает. Маги они же долго живут. А этот — раз, и нету. Может, болел. Может, ещё что. У нас тут не принято чужие тайны копать.

Барни вдруг осёкся, будто вспомнил что-то, и поспешил к плите.

— Я сейчас камбалу принесу! — крикнул он уже на ходу. — Вы пока устраивайтесь.

Эйна проводила его взглядом.

— Та девушка, о которой болтали моряки? – Ларан наполнил стакан.

— Да. И если её отец умер недавно и не своей смертью…

— То это может быть связано с нашим делом, — закончил он. — Завтра навестим.

Барни вернулся с дымящимися тарелками, и разговор перешёл на погоду, рыбалку и прочую ерунду.

Ночь в «Треске и удочке» прошла без приключений. Поганка, кажется, смирилась с отсутствием фиников на ночь и только разок стукнула копытом в стенку конюшни — просто чтобы напомнить, что она здесь и она недовольна.

Утро началось с петуха, который явно перепутал рассвет с концом света. За завтраком Барни снова попытался накормить их камбалой, но Ларан твёрдо заказал яйца.

— Камбала на завтрак — это уже не остров, это секта, — пояснил он Эйне.

Барни сделал вид, что не обиделся, но камбалу убрал. После завтрака они вышли на площадь. Утренний рынок только просыпался: торговки раскладывали фрукты, мальчишка тащил корзину с живыми крабами, а тощий кот — явно родственник вчерашнего — сидел на бочке и смотрел на всё с видом хозяина острова.

— Ну что, — Ларан огляделся, — ищем дом иллюзиониста?

— Ищем, — кивнула Эйна. — Только как? Барни адреса не дал. «Там, за холмом» — это не адрес.

— Значит, спросим у местных. На острове без кланов люди обычно знают, где живут маги. Особенно мёртвые.

Эйна хмыкнула, но спорить не стала. Первый же рыбак, которого они остановили, охотно махнул рукой куда-то в сторону скал.

— Дом мага? Это к северу, там тропа вдоль берега. Только вы это… поосторожнее. Место там нехорошее.

— В смысле? — уточнил Ларан.

— Ну, мерещится там всякое. Люди говорят, дочка его чудная. Не злая, но… странная.

Эйна и Ларан переглянулись.

— Спасибо, — сказал Ларан. — Мы как раз странных и ищем.

Рыбак посмотрел на них с сомнением, но ничего не добавил.

Они двинулись по тропе. Поганка сегодня была на удивление послушной — то ли ещё не проснулась, то ли остров действовал на неё усыпляюще. Милка плелась сзади с выражением «мне всё равно, куда идти, лишь бы было что пожевать».

Тропа вилась между низких колючих кустов, воздух пах солью и какими-то травами, а впереди уже виднелся небольшой дом — белый, с синими ставнями, чуть покосившимся крыльцом и запущенным садом. У калитки стояла девушка.

Она была молодой — едва за двадцать. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, простое платье, босые ноги. Она смотрела на тропу так, будто ждала гостей. Или тех, кто не придёт.

Ларан придержал Поганку.

— Кажется, нас встречают.

— Или не нас, — тихо сказала Эйна.

Девушка перевела взгляд на них — и воздух вокруг неё дрогнул, пошёл лёгкой рябью. Иллюзия. Не атакующая — скорее оборонительная. На всякий случай.

— Доброе утро, — Ларан натянул самую безобидную из своих улыбок. — Мы ищем дом мага иллюзий. Не подскажешь?

Девушка помолчала. Потом ответила:

— Вы его нашли. Только отец умер.

— Мы слышали, — Ларан спешился. — Мы хотели поговорить о нём. И, возможно, о тебе.

— Обо мне? — девушка прищурилась. — Зачем?

Эйна вышла вперёд:

— Меня зовут Эйна Дицентра. Я маг-иллюзионист. Как и ты.

Девушка вздрогнула. Рябь в воздухе исчезла. Она посмотрела на Эйну долгим взглядом — и вдруг усмехнулась, совсем не весело:

— Я Эвелина Фаллега, можно просто Лина. Проходите, кажется, нам есть о чём поговорить.

«Так вот где обитал мастер иллюзий всё это время», — подумал Ларан.

Привязав лошадей, маги вошли в дом. Обстановка была простой, но не давала возможности обмануться на счёт жителей этого дома. Это было логово мага. Внутри царил рабочий беспорядок: на столе громоздились исписанные листы, засушенные травы, осколки кристаллов. На стенах висели схемы иллюзорных плетений — сложные, многослойные, подёрнутые рябью. В углу стояло зеркало, которое ничего не отражало, но из него доносился едва слышный шёпот. На каминной полке стоял портрет мужчины с добрыми глазами и усталой улыбкой. Рядом — незажжённая свеча.

Эйна замерла перед портретом. Что-то в этом лице казалось знакомым — не памятью, а чем-то глубже. Разрез глаз, линия подбородка, изгиб губ. Она смотрела на портрет, а видела — себя. Только мягче, старше, с чужой усталостью в уголках глаз.

— Это твой отец? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да, — ответила Лина. — Фуссель Фаллега.

Эйна не ответила. Она продолжала смотреть на портрет, а Ларан переводил взгляд с неё на изображение и обратно. И чем дольше он смотрел, тем отчётливее видел то, что Эйна, кажется, уже поняла.

Эйна медленно опустилась в кресло у камина — то самое, в котором, наверное, любил сидеть Фуссель, судя по протёртой обивке и стопке книг у подлокотника. Она не сводила глаз с портрета, потом провела рукой по лицу и перевела взгляд на Лину.

— Так что вам надо? – Лина осторожно присела на диван и недоверчиво посмотрела на гостей.

— Расскажи, как умер Фуссель, — Ларан сел на стул у окна.

— Вы его знали? – Лина подняла влажные от не пролившихся слёз глаза.

— Ты знаешь о Триедином Артефакте?

— Отец рассказывал.

— А он говорил тебе, что принимал участие в разделении этого артефакта на три части: Коготь, Трилистник и Сферу?

Эвелина отрицательно покачала головой.

— Триединый Артефакт, — начал Ларан, — старая история. Когда-то его создали единым целым, но потом поняли: слишком опасно. Слишком много желающих. И его разделили на три части: Александрит хранил Сферу, Глициния – Трилистник, Ирбис — Коготь. Но просто распилить надвое или натрое такой артефакт нельзя. Поэтому придумали иллюзорную связку.

Он сделал паузу, проверяя, слушают ли его. Лина смотрела в стол, но не перебивала. Эйна — внимательно, чуть нахмурившись.

— Каждый клан получил одну настоящую часть и две иллюзорные копии остальных. Иллюзии были привязаны к настоящему артефакту. Если кто-то добывал вторую настоящую часть и подносил к первой — иллюзия заменялась реальностью. Две части сливались в одну. А если собрать все три — ну, говорят, откроется что-то невероятное. Порталы, сила, бессмертие… кто во что верит.

— А если кто-то уже собрал две части, но мы об этом не знаем? – спросила Эйна.

— Тогда тот, кто их собрал, уже сильнее любого из нас. И молчит об этом. А значит, готовится к последнему шагу — забрать третью. Ларан усмехнулся, но глаза остались серьёзными, и повернулся к Лине:

— Так как умер твой отец?

Лина помолчала, собираясь с силами. Видно было, что каждое слово даётся ей с трудом.

— Я уходила в горы за травами. Отец остался дома — он почти не выходил в последнее время, говорил, что чувствует себя неважно. Когда я вернулась…

Она запнулась. Эйна подалась вперёд, но ничего не сказала.

— Когда я вернулась, дверь была приоткрыта. Я вошла — он лежал на полу. А от дома убегал человек. Седой, рука забинтована. Я не видела лица.

Ларан и Эйна переглянулись.

— Рикки, — тихо сказал Ларан.

— Вы его знаете? — Лина вскинула голову. В глазах — боль и злость одновременно. — Кто он? Почему убил моего отца?

— Рикки Лапса, — сказал Ларан. – Фуссель был его наставником. Не по профессии — по жизни. Надо его найти и расспросить. Что конкретно случилось с твоим отцом?

— Он утонул.

— В доме? – удивилась Эйна.

Лина пожала плечами.

— Кто-то его осмотрел? На острове есть целитель?

— Приходил Дамиан Апарте… Сказал, что папа утонул. Маг воды… — Лина украдкой смахнула слезу.

— Маг воды… — Ларан задумался, глядя в одну точку. – Думаю, тут без клана Ирбиса не обошлось.

— Согласна. – кивнула Эйна, потом подумав, решилась. – Можно личный вопрос?

— Спрашивайте.

— Ты что-нибудь знаешь о жизни отца, до того, как он прибыл на остров?

— Отец редко говорил о прошлом. Но однажды сказал: «Я любил одну женщину. Она выбрала клан, а не меня. И я не виню её». Ещё говорил, что у него осталась дочь, где-то на материке. Он не знал, что с ней. И не мог вернуться.

Эйна переглянулась с Лараном. Тот едва заметно кивнул.

— Эвелина, — Эйна запнулась, подбирая слова. — Эту женщину звали Корнелия. Корнелия Дицентра. Она моя мать.

Лина подняла глаза. Смотрела долго, не мигая. Потом перевела взгляд на портрет, потом снова на Эйну.

— Вы… ты… — она осеклась.

— Я не знала, — сказала Эйна. — Всю жизнь думала, что мой отец — кто-то другой. Мать солгала. А теперь я вижу этот портрет и понимаю: он мой отец. А ты — моя сестра.

Лина молчала. Эйна не торопила.

— Мне нужно время, — наконец произнесла Лина. Голос был ровным, но пальцы дрожали. Она подняла глаза на Эйну, будто впервые её видела.

Эйна хотела что-то сказать, но не нашла слов. Просто кивнула и поднялась. Ларан встал следом. Эвелина не двигалась — сидела на диване, обхватив себя руками, и смотрела на портрет отца.

Уже у двери Эйна обернулась:

— Я остановилась в «Треске и удочке». Если захочешь поговорить — приходи.

Лина не ответила. Они вышли на крыльцо. Поганка, привязанная у калитки, тут же потребовала финик. Милка дремала, прислонившись к забору.

— Ну вот, — сказал Ларан. — Теперь у тебя есть сестра. И враги в лице Ирбисов. Обычный день вербовщика.

Внутри Эйны всё смешалось — злость на мать, странная жалость к себе, и это новое, неудобное знание: у неё есть сестра. Она не знала, что с этим делать. Просто стояла и смотрела на тропу. Внезапно в воздухе захлопали прозрачные крылья, и на руку ей опустилась птичка-послание. Полупрозрачная, чуть тёплая, с размытыми краями. Она втянула в себя несколько искр с пальцев и рассыпалась, оставив сложенный листок.

Эйна развернула его. Почерк Тары — жёсткий, угловатый, без единой лишней завитушки.

«Фраманди атакован Ирбисом. Трилистник цел. Иок легко ранен. Связалась с Агатесом — он посылает КрисТалла на Трикон. Ждите».

Эйна перечитала дважды, потом молча протянула листок Ларану. Тот пробежал глазами, хмыкнул:

— КрисТалл плывёт к нам. Значит, скоро здесь будет весело.

— Весело? — Эйна посмотрела на него. — Моего брата ранили. Ирбис атаковал Фраманди. А ты говоришь «весело»?

— Я не про Иока, — Ларан вернул письмо. — Я про то, что скоро у нас будет подкрепление. А значит, наши шансы на выживание перестали быть чисто теоретическими.

Поганка, не дождавшись финика, фыркнула и ткнулась мордой в плечо Ларана. Тот машинально сунул ей угощение.

— Значит, план такой, — сказал он. — Ищем Рикки, пока не нашли «кошки». Параллельно ждём КрисТалла. И стараемся не умереть до его прибытия.

Эйна спрятала письмо и села на лошадь.

— Тогда поехали. Куда сначала? — спросила Эйна, когда они выехали на тропу.

— К Дамиану Апарте. Если кто и знает, что происходит на этом острове, то это он.

— Думаешь, он станет с нами разговаривать?

— Не знаю, — Ларан пожал плечами. — Говорят, он не любит гостей. Но попробовать стоит. Других идей у меня всё равно нет.

Эйна кивнула.

Дом отшельника нашёлся на холме над бухтой — белый, с большими окнами, глядящими на океан. Никакой охраны. Никаких стен. Только ветер и крики чаек. У крыльца в горшке росло что-то зелёное и упрямое — не то мята, не то сорняк.

Они спешились. Ларан поправил перевязь с кинжалами и шагнул к двери. На стук никто не ответил. Он постучал ещё раз.

— Входите, — раздался голос изнутри. – Не заперто.

Они вошли. Дамиан сидел в кресле с книгой в руках. Рыжие волосы, заплетённые в длинную косу, спускались через плечо. Аккуратная бородка, карие глаза. Выглядел он не старым, но было в нём что-то вневременное — как в море за окном или камнях на берегу.

— Вы не за Сферой, — сказал он вместо приветствия. — Это хорошо. Сферы здесь нет.

— Мы знаем, — ответил Ларан. — Мы хотели спросить о Фусселе Фаллеге. Вы осматривали тело. Это правда был маг воды?

— Да, — Дамиан перевернул страницу, не глядя на гостей, — вода в лёгких, смерть быстрая, почти милосердная. Убийца — профессионал из Ирбиса, я полагаю. Впрочем, вы уже знаете это.

— Догадывались, но хотели подтверждения. — Ларан помолчал. — Ещё мы ищем Рикки Лапса. Вы не видели его?

— Видел. — Дамиан кивнул, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на сожаление. — Он приходил сюда. Его суть… сломана, он напуган, но он не убийца. Ищите там, где можно спрятаться от чужих глаз. Таких мест на острове хватает.

Дамиан наконец оторвал взгляд от книги. Его глаза — карие, спокойные, слишком глубокие — остановились на Ларане.

— А ты хочешь спросить, не ошибся ли ты тогда, двадцать лет назад. С учеником.

Ларан застыл.

— Это не то, за чем мы пришли, — сказал он сквозь зубы.

Дамиан поднялся, подошёл к окну. Говорил он негромко, размеренно, будто размышлял вслух:

— Ты всё ещё винишь себя. Зря. Ты не ошибся тогда. Ты просто не смог его остановить. Это не вина, это горе.

Ларан побледнел. Эйна увидела, как дрогнули его пальцы.

— Откуда вы… — начал он.

— Я вижу суть, — мягко перебил Дамиан.

Ларан молчал. Эйна смотрела на него, но он не поднимал глаз.

— Твой ученик не винил бы тебя, — продолжил Дамиан, глядя на океан. — Он знал, на что шёл. Ты дал ему выбор — он выбрал. Ты не можешь прожить его жизнь за него… и не можешь умереть вместо него. Отпусти.

В комнате повисла тишина. Дамиан вернулся в кресло, взял книгу, будто ничего не случилось.

Эйна шагнула вперёд:

— Можно ещё вопрос? Фусселя Фаллегу собирались убить?

Дамиан поднял на неё глаза. Посмотрел — не так, как на Ларана, а мягче, внимательнее.

— Он не сказал им того, что они хотели, — произнёс Дамиан. — Они давили и перестарались. Убивать не планировали, но им всё равно.

Эйна кивнула. Не сказала ни слова. Но что-то в её лице изменилось — тень, которой не было раньше.

— Идите, — сказал Дамиан. — День ещё долгий. А я устал от гостей.

Как только входная дверь закрылась, раздались шаги. Она появилась в дверях — не старая, но уставшая. Волосы светлые, как у Эйны, глаза такие же золотистые. Она с грустью посмотрела на дверь, за которой скрылась дочь.

— Она не знает, — говорит Корнелия. — Я так и не сказала ей.

— Ты должна была, — отвечает Дамиан спокойно.

— Должна. — Корнелия усмехнулась, но усмешка горькая. — Я многое должна была. Но я выбрала молчать.

— Она похожа на тебя. Ты видела?

— Да, — голос срывается, — я видела.

— Ты не выйдешь к ней?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если я выйду, она захочет знать всё. А я не могу ей сказать. Не сейчас.

Дамиан подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Она сильнее, чем ты думаешь.

— Я знаю, — Корнелия выдыхает, — поэтому и боюсь.

Они вышли от Дамиана молча. Поганка, почувствовав, что хозяин не в духе, даже не попыталась выпросить финик. Милка плелась сзади, жуя на ходу, и Эйна не трогала её.

Тропа вилась вдоль скал, потом нырнула вниз, к небольшой бухте — той, что виднелась из окна Дамиана. Ларан остановился первым. Посмотрел на воду, на чаек, на пустой берег.

— Не хочу в трактир, — сказал он. — Не сейчас.

Эйна спешилась. Подошла к нему, встала рядом.

— Хочешь, я сварю чай? — спросила она.

— Чай? На берегу в камнях?

— А почему нет? У меня есть котелок, вода и заварка. Барни дал мне в дорогу.

Ларан посмотрел на неё. Хотел сказать «это глупо», но не сказал.

— А давай, — он грустно улыбнулся.

Эйна кивнула и развязала сумку. Поганка первая сунула туда морду, но Ларан строго посмотрел на неё, и она демонстративно отвернулась к морю.

Они сидели на камнях. Вода была спокойной, только иногда волна набегала на берег и откатывала назад, оставляя мокрый след. Эйна развела маленький костёр, повесила котелок. Ларан смотрел на огонь и молчал. Эйна молча достала сэндвичи.

Когда чай был готов, она протянула ему кружку. Он взял, не глядя, отпил и удивлённо приподнял бровь.

— Вкусно.

— Спасибо, я старалась.

Ларан хмыкнул.

— У тебя был ученик? — вдруг спросила она.

Ларан помолчал. Потом сказал:

— Был.

— Что случилось?

Он смотрел на воду. Она ждала.

— Я не пускал его на задание. Он решил, что справиться один и сбежал. Был дождь, он сорвался со скалы. Через три дня я нашёл его в ущелье...

Эйна молчала.

— Я должен был поехать с ним. Я знал, что он горячий, что он не послушается.

— Ты не виноват, — тихо сказала она и протянула сэндвич.

— Знаю, — ответил Ларан. — Но это ничего не меняет.

Они сидели, смотрели на море и ели. Чай остывал в кружках. Чайки кричали над водой. Поганка, видя, что хозяин повеселел, подошла и ткнулась носом ему в плечо. Ларан не выдержал и дал ей финик.

— Это нечестно, — сказала Эйна.

— А что честно в этом мире?

Она не нашлась, что ответить.

Вечер опускался на Трикон быстро — солнце ушло за скалы, оставив только оранжевую полосу у горизонта. Полдня они безрезультатно бродили по острову.

— Он мог уйти в горы, — сказал Ларан, когда они выехали к окраине. — Если он боится, он не будет сидеть в посёлке.

— Или он может быть у кого-то из местных, — возразила Эйна. — Барни сказал, что на острове не принято задавать вопросы. Значит, некоторые умеют молчать. Ларан хмыкнул.

— Полезный навык.

Они объехали ещё пару рыбацких хижин, заглянули в маленькую бухту, где у причала стояла лодка — пустая и забытая. Никого.

Поганка начала капризничать, требуя фиников, но Ларан не обращал на неё внимания. Эйна чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение — день был длинным, а результата никакого.

— Может, он ушёл на другую сторону острова, — сказала она, когда они остановились на пригорке. — Там есть деревня, мы не были.

— Скоро совсем стемнеет, — ответил Ларан, — мы не успеем туда и обратно. И я не хочу искать его ночью в незнакомой местности.

Эйна хотела возразить, но он был прав. Они развернули лошадей и поехали обратно, в сторону трактира. Оставив усталых лошадей на попечение конюха, вербовщики зашли в трактир. Сев за ближайший стол, они с удовольствием вытянули уставшие ноги.

— Господа, сейчас организую вам ужин, — засуетился Барни. – Как вам понравился наш остров? Правда достопримечательностей здесь немного, но какая природа…

— Природа отличная, с погодой повезло, так что мы нагуляли зверский аппетит, — Ларан намекал на то, что не плохо было бы уже покушать.

— Уже несу, — Барни метнулся на кухню, откуда доносился запах рыбы.

— Добрый вечер, — в зал вошла Эвелина, всё в том же простом платье и также босиком. – Я пришла…

— Садись с нами, — Эйна указала на стул напротив. – Мы очень устали и проголодались. Поужинаешь с нами?

— Честно говоря, кусок в горло не лезет, столько всего… — Лина огляделась, осторожно присаживаясь.

— Ну, попей морса, потом может и поесть сможешь, — предложил Ларан наливая ей стакан. – Расскажи, как ты?

— Я… не знаю что делать, — отпив морса, Лина уставилась на свои руки. – Мать моя долго болела и умерла, когда я была ещё маленькая. Мы жили с отцом вдвоём и всё было хорошо. Правда, последнее время он тоже начал сдавать. Но он же маг, он мог прожить ещё очень долго…

— Мне мать не рассказывала кто мой отец никогда, сколько бы я не спрашивала, — Эйна с сочувствием посмотрела на девушку. – У меня есть старший брат, он тоже не знает кто его отец. А наша мать сбежала, как только меня приняли в клан. Мне тогда было примерно как тебе сейчас.

— Мы в чём-то похожи, — вздохнула Лина.

— Господа, угощайтесь, котлетки из судака с пюре и овощами, — гордый Барни расставил тарелки на столе. – Если захотите добавки, только позовите.

— Благодарю, — ответил за всех Ларан и принялся за еду.

— Какой он был? – спросила Эйна, пододвигая к себе тарелку.

— Он всегда просыпался рано, до рассвета. Сидел с кружкой чая и смотрел на море. Говорил, что утро — единственное время, когда мир не врёт, — мягкая улыбка озарило лицо девушки, погрузившейся в воспоминания. – А ещё, он всегда рисовал портреты. Никого конкретного — просто лица, женщин, мужчин, детей. Когда я спросила: «Кто это?», он просто улыбался и говорил: «Люди, которых я знал». Теперь я понимаю — он рисовал их, чтобы не забыть.

Эйна ловила каждое слово, вспоминая портрет отца. Она пыталась представить его живым, рисующим портреты, гуляющим по берегу, разговаривающего с дочкой.

— А однажды он мне сказал: «Знаешь, почему я никогда не возвращаюсь туда, где родился? Потому что нельзя войти в одну реку дважды. А я хочу помнить эту реку такой, какой я её любил».

— Жаль, что не успела с ним встретиться раньше. Зато встретила тебя.

Лина допила морс и покосилась на котлеты. Ларан молча пододвинул ей тарелку и дал в руку вилку. Девушка помедлила и принялась за еду.

— Эйна, скажи, а каково это жить в клане? Тебе не кажется, что живёшь как в клетке?

— С чего ты это взяла? Это просто дом, где живут маги, работают на благо клана… Считай это просто большая, очень большая семья. Есть там и дураки, кончено… Ну, как и везде, я полагаю. Но все друг друга поддерживают.

— Там, наверное, строгие порядки. Нельзя выходить, когда хочется, еда по расписанию…

— Не спорю, определённый порядок есть. Но если тебе не хочется есть со всеми, можешь поесть одна. И выходить можно когда захочешь, только предупредить.

— А как ты думаешь, я смогла бы там жить?

— Я была бы рада, если бы ты поехала со мной в клан Глицинии. Здесь у тебя никого не осталось. Я тебя познакомлю с братом. Он боевой маг. Жутко красивый и очень милый, когда прячет свои стихи, думая что я не знаю. А глава клана госпожа Тара только притворяется строгой. Скажу тебе по секрету, у неё есть страшная тайна. – Эйна наклонилась к уху Лины и зашептала. – Когда она выпьет вина, становиться очень мягкой и болтливой. Поэтому при людях она никогда не пьёт.

Лина с интересом слушала рассказы сестры, и лицо её светлело.

— А твоя мама… Корнелия? Какая она?

— Девочки, а вы не хотите пойти в комнату, — Ларан поднялся из-за стола и потянулся. – Там и поговорите…

— Точно, уже очень поздно, переночуешь у меня, — спохватилась Эйна и потащила сестру за собой. – Спокойной ночи, Ларан…

— Ну что ж, если женщин и неприятностей избежать не удастся, надо хотя бы выспаться, — Ларан поблагодарил Барни за ужин, намекнув, что рыба не единственная еда на свете, и отправился к себе.

Утро встретило ветром и мелким дождём. Ларан спустился к завтраку и с удовольствием отметил, что подали омлет, правда с рыбой и зеленью. Девушки видимо заснули только под утро. Поэтому завтракал Ларан в гордом одиночестве.

— Как Вам завтрак, господин, — улыбался Барни. – Сегодня мы постарались. Омлет получился очень пышный.

— Да, Барни, очень вкусный омлет, — Ларан подумал, что рыбу он теперь есть сможет не раньше, чем через год. – А скажи, мне, любезный хозяин одного из лучших трактиров острова, не встречался ли тебе или кому-то из твоих работников седой мужчина в сером плаще и забинтованной рукой?

Барни на мгновение задумался, потом покачал голов.

— Я не встречал, уважаемый господин. Но утром на рынок бегал мальчишка. Тобби! – крикнул Барни на весь трактир.

Из кухни высунулась хитрая мордочка мальчишки лет двенадцати.

— Иди сюда, — Барни помахал рукой, — расскажи уважаемому господину не видел ли ты сегодня утром или в другой какой день седого мужчину с забинтованной рукой?

Тобби шмыгнул носом, подтянул штаны и вытянувшись, затараторил:

— Точно, уважаемый господин, видел такого. Сегодня аккурат на рассвете послал меня местный повар за зеленью для омлета. А в такую рань только Нулиха и продаёт зелень-то. Я и побёг до неё. Заворачиваю за угол, и чуть не столкнулся с дядькой, как Вы и сказали, седой, лохматый, чумазый и с перевязанной рукой. Он как на меня зыркнет! Я аж припустил ещё быстрее. А он…

— Стой, погоди не тараторь, — Ларан отложил вилку. – Где ты видел этого мужчину и куда он пошёл?

— Так я и говорю, — мальчишка вытер рукавом нос, подтянул штаны и продолжил, — на рассвете рынок-то ещё не работает, так я побёг к Нулихе. А она живёт в сторону к Орлиному ущелью. Вот там на тропе я чуть не столкнулся с этим дядькой.

— А вот это ценная информация, пацан, — Ларан расплылся в улыбке, — держи.

Он кинул парню мелкую монетку. Парень просиял и неумело поклонившись умчался на кухню.

— Очень рад, что мы смогли Вам помочь, уважаемый господин, — Барни был на седьмом небе. – Может Вам что-нибудь ещё нужно?

— Да. Разбудите, будьте любезны, мою спутницу. К нам скоро прибудет товарищ. У вас же найдётся ещё комната для него?

— Не беспокойтесь, всё сделаю.

— А я пойду проведаю наших лошадей.

Ларан вышел на улицу и свернул к конюшне. Поганка сразу же начала бить копытом и фыркать, требуя своего угощения. Ларан протянул несколько фиников привередливой кобыле, а другую руку поднял к небу. Над ладонью замерцали искры, складываясь в полупрозрачный силуэт птицы.

— КрисТалл, — сказал он тихо. — Трикон. Трактир «Треска и удочка». Ждём.

Птица втянула искры, мотнула головой и беззвучно сорвалась с руки. Растаяла в утреннем небе, будто её и не было. Ларан повернулся к лошади и похлопал её по шее.

— Всё, Поганка. Теперь ждём.

Ларан устроился поудобнее на террасе и стал смотреть на причал. Ветер крепчал, дождь усилился, но вдалеке, там, где угадывался берег материка, была полоска голубого неба. Ларан закутался в плащ и проворчал:

— Надеюсь нам не придётся ползать по скалам в дождь. Обычно это плохо кончается.

Наблюдая за проснувшимся посёлком, Ларан рассуждал: «Что скрывает Рикки? Наверное что-то важное для клана Ирбис, если убив Фусселя, «кошки» теперь гоняются за ним. И что у него с рукой? Когда же уже КрисТалл прибудет? Хуже нет сидеть без дела и ждать! И барышни никак не проснуться…»

Словно услышав его слова, дверь трактира приоткрылась и оттуда выглянуло сонное личико Эйны:

— Ларан, мы проснулись. Чего ты там мёрзнешь? Пойдём чай пить.

— Вот умеешь ты уговаривать, Эйна, — Ларан вздрогнул от сильного порыва холодного морского ветра, и быстро заскочил внутрь.

— Доброе утро, — Лина уже ела омлет, заедая его сдобной булочкой и запивая из большой кружки чаем.

— Сегодня, я смотрю, действительно доброе, — Ларан скинул плащ и присел за стол к девушкам. Эйна тут же вручила ему кружу горячего чая, и Ларан с благодарностью хлебнул. – На ближайшем корабле прибудет КрисТалл Смагард. Ждём его.

— Нам же надо искать Рикки Лапса, — нахмурилась Эйна.

— Я знаю где его искать, — Ларан отхлебнул ещё горячего и тепло разлилось по организму, сделав его менее язвительным.

— Где? – хором спросили девушки.

— Тут, недалеко, — махнул рукой Ларан и продолжил пить. – Не берите в голову. Мы пойдём вдвоём с Крисом. Вам там делать нечего, это может быть опасно.

— Но, почему? – возмутилась Эйна, — Мне тоже поручили поиск… — она осеклась, чуть не проговорившись об истинной цели их путешествия.

— Там могут быть, — Ларан ещё отхлебнул, — нет, наверняка будут убийцы из Ирбиса. А вы обе не боевые маги.

— Но ты же тоже не боевой, — слабо протестовала Эйна, поглядывая на сестру. – Мы могли бы пригодиться…

— Не повторяй ошибку моего ученика, — Ларан почти зло посмотрел на Эйну, и та замолчала, опустив глаза.

В это время с грохотом распахнулась дверь и в трактир шумно ввалился КрисТалл, а за ним плёлся Тиль, трясясь от холода.

— Приветствую, господа, — Крис оглядел помещение. – Что за спешка, кого убивать будем?

— О, господа, позвольте высушить ваши плащи, — кинулся к вновь прибывшим Барни. – Через минуту будет завтрак, присаживайтесь. А это Ваши товарищи, уважаемый господин? — он посмотрел на Ларана. Тот кивнул.

— Нам бы чего-нибудь горячего, — Крис уселся за стол и притянул на соседний стул Тиля. Мальчишка только хлопал глазами, оглядываясь по сторонам и пытаясь хоть что-то понять из происходящего. – Ларан, что происходит, выкладывай. Только мы с парнем собрались отправляться в замок, прилетает птичка от Агатеса, мол бросай всё и езжай на Трикон, там проблемы. Благодарю, любезный.

Барни принёс завтрак новым гостям.

— Так вот, — закинув в рот добрую половину омлета, Крис продолжил, — хотел его бросить, а он уцепился за меня, поеду, говорит с Вами, господин маг, не бросайте меня. – Он отхлебнул полчашки чая. – Ну, что мне было делать, пришлось брать с собой. И вот мы здесь. Так что случилось?

— Ты всё? Теперь могу я сказать? – Ларан скрестил руки на груди и с ехидством смотрел на Криса.

— Говори, — разрешил маг и жестом подозвав Барни, велел принести ещё еды.

Пока КрисТалл поглощал вторую порцию завтрака, Ларан в общих чертах рассказал, что происходит на острове. Тиль молча слушал, даже не пытаясь понять, что тут твориться. Понял оно только одно, его жизнь уже не будет прежней. Если он выживет…

— Можем выдвигаться. — Крис сыто откинулся на стуле и погладил живот.

— Так. Барышни и Тиль остаётесь здесь. Мы приведём сюда Рикки и тогда вы сможете услышать его рассказ.

— Но… – возразила было Эйна.

Ларан пристально посмотрел на неё и начал собираться.

Через десять минут Ларан и Крис уже карабкались по скользкой тропе к Орлиному ущелью.

Ветер внезапно стих, дождь превратился в мокрую взвесь. Теперь только запах мокрой листвы да грязь под ногами напоминала об утренней непогоде. Идти было трудно. Ноги постоянно оскальзывались, а схватиться руками было особо не за что. Кругом голые мокрые скалы, камни да жухлая травка. Но, невзирая на трудности, маги добрались до небольшого плато, с одной стороны которого зияла Орлиное ущелье, а с другой начинался вход в систему Якиных пещер. Разговорчивый трактирщик рассказал, что эти пещеры простираются через весь остров. При желании можно пройти насквозь, если кончено не боишься заблудишься.

Маги ступили по своды пещеры. Пахнуло сыростью и пылью. Они шли осторожно, чтобы не спугнуть местных обитателей. По всему потолку свисали летучие мыши. Ларан осторожно позвал:

— Рикки, это я, Ларан, выходи. Со мной КрисТалл Смагард, ты его должен помнить. Нам надо поговорить.

Его слова пронеслись эхом. Но Рикки не появился. Маги продолжали идти вглубь. Стало темно и им пришлось включить фонари. Наконец они дошли до большой пещеры с высокими потолками и огромным подземным озером посредине.

— Рикки, — опять позвал Ларан, уже мало надеясь быстро найти беглеца. – Нам надо поговорить, выходи. Я знаю, что не ты убил Фусселя. Слышишь?

— Слышу, — раздался откуда-то сбоку хриплый голос. – Ларан, это ты?

— Я, Рикки. Со мной КрисТалл, помнишь?

— Помню, — из темноты показалась потрёпанная фигура Рикки Лапса. – Где они?

— Кто?

— «Кошки».

— Не знаю, где конкретно сейчас, но то что они тебя ищут это и дураку понятно.

— За Фусселем пришёл хамелеон, — Рикки закашлялся. – Так что не обольщайся. Скорее всего он уже где-то здесь.

— Ну надо же, — раздалось из-за спин магов. – А соображалка у тебя ещё работает, вербовщик.

От стены отделилась тень, постепенно проявляясь, пока не стала миловидным юношей с пепельными волосами и незапоминающейся внешностью.

— Леон, — Крис сразу атаковал юношу воздушной петлёй, прижав к стене. – Давно не виделись. Что тебе надо?

— Информацию, — прохрипел Леон. – Где Сфера?

Ларан заслонил собой Рикки и, достав свои кинжалы, встал в стойку.

— Хм, — усмехнулся Крис, — а с чего ты взял что мы тебе будем что-то рассказывать?

— А с того, — прошипела Лезер Анурогнат и, выпустив водяную струю, сбила с ног Криса. Леон тут же исчез, слившись со стеной. – Артефакт был всегда нашш… И мы хотим его вернуть в истинную форму.

Крис поднялся на ноги и уступил место брату. Каменные стрелы полетели в Лезер, но та спряталась за водяной щит, запустив в ответ водяное лезвие, но не в Талла, а в Рикки. Тот спрятался за ближайший сталагмит. Ларан в последний момент смог отбить атаку кинжалами.

В этот момент Ларан заметил, как воздух за спиной Лезер пошёл рябью. Эйна попыталась создать иллюзию, но Леон уже проявился рядом с ней, занося нож для удара. Ларан метнулся к Эйне и вступил в бой с хамелеоном. Краем глаза он заметил, как к стене жмётся Лина, а рядом с ней Тиль.

— Чтоб тебе финиками обожраться, — в сердцах воскликнул Ларан, отбиваясь от Леона. – Зачем вы сюда пришли?

— Помочь, — промямлила Эйна, прижавшись к сестре.

— Отходите вглубь, за сталагмиты, — прорычал Ларан, тесня Леона к выходу.

В это время бой между Лезер и КрисТаллом набирал обороты. Лезер пользовалась близостью воды из подземного озера, а воздух и камни всегда под рукой у братьев. Плеск воды, свист летящих камней, завывание ветра… В пещерах поднялся такой шум, что все летучие мыши вспорхнули со своих мест отдыха и с жутким писком полетели наружу. Бойцам пришлось ненадолго приостановить сражение и присесть, прикрыв голову руками. Как только последние мыши покинули убежище, бой возобновился с новой силой.

Лезер попыталась утопить КрисТалла так же, как она это сделала с Фусселем, но Крис успел сделать воздушный мешок, который блокировал воду. Талл в это время выращивал новые сталагмиты, за которыми было удобно прятаться от водяных хлыстов и лезвий. А вот от воздушных лезвий спрятаться было значительно сложнее. Удар. Водяная плеть пронеслась в сантиметрах от шеи Криса. Удар. Воздушное лезвие зацепило мочку уха Лезер. Она даже не почувствовала в пылу боя. Тут же из-под земли полезли каменные колья. Лезер подскочила и на волне пролетела над кольями. Так перебрасываясь ударами, они постепенно приближались к озеру.

Мыши улетели и Ларан остановился в растерянности не увидев противника. Девушки совместно пытались создать иллюзию пустоты, скрыв себя и Тиля, но Леон всегда чувствовал, где находятся ловушки, поэтому иллюзии не могли помешать ему добраться до кого-нибудь и всадить нож в спину. Тиль замер в испуге, наблюдая за происходящим. Он первый раз видел битву магов. Он испытывал одновременно и страх, и восторг. «Неужели и я стану когда-нибудь таким магом», — думал он. Но тут он почувствовал приближающуюся опасность и, недолго думая, схватил камень и швырнул в пустоту. Леон получив камнем по лбу, потерял концентрацию и сразу проявился. Он был уже в двух шагах от Эйны. Ларан прыгнул наперерез, но не успевал. Тогда он бросил кинжалы прямо Леона. Один попал в грудь, а другой чиркнул по плечу и упал. Леон захрипел и повалился на землю, истекая кровью. Ларан упал рядом, пытаясь отдышаться.

В этот момент пещеру огласил рёв Криса и дикий смех Лезер, державшей его за горло.

— Ну что, Рикки, выходи, а то я твоих защитничков, так же как Фусселя, начну топить одного за другим.

Рикки не шелохнулся. Тогда все услышали, как хрипит и захлёбывается Крис. Ларан попытался подняться, но руки дрожали, а ноги не хотели его держать. Сёстры и Тиль в ужасе застыли и не могли пошевелиться.

— Рикки, первый утонет через минуту, — смеялась Лезер, явно получая удовольствие от процесса. – Его смерть будет на твоей совести.

Хрипы становились всё тише, а смех Лезер всё громче.

Вдруг смех прервался и все увидели, как её просто сдуло на середину озера, а Крис рухнул на землю без сознания. В пещере появилась женщина. Едва уловимая звуковая волна прошла по всей пещере и накрыла куполом вибраций озеро, в котором бултыхалась Лезер.

— Уходите отсюда, — сказал женщина, — я её задержу.

Ларан с трудом поднялся и пошёл к Крису. Тот уже не дышал. Женщина посмотрела на него. Одно движение пальцем и Крис начал исторгать из себя литры воды. Ларан помог ему присесть.

— Как ты? Идти сможешь?

— Сейчас попробую, тогда и узнаем, — откашлявшись сказал КрисТалл и поднялся на ноги. – Нормально. Дойду. Рикки, вылезай! Мы уходим.

Из-за огромного сталагмита вылез бледный Рикки и боком по стеночке пошёл к выходу. Вместе с ним потянулись и остальные.

— Этого забирать будем? – поинтересовался Крис, показывая на труп Леона.

— А зачем он нам? – резонно заметил Ларан. – Пусть дочурка Ура и забирает, если захочет.

— А и то верно, — кивнул Крис. – Пошли быстрее, пока эта дрянь не выбралась.

Эйна задумчиво смотрела на спину женщины, до сих пор удерживающей Лезер в озере с помощью звукового купола. «Мама тоже любила использовать звуковой купол», — подумала она. «Мама?!» — в голове пронеслась кометой мысль. Она обернулась, но женщины уже не было видно. Их процессия вышла из пещеры.

— Ларан, она кинулась к товарищу, — это мама! Мне надо с ней увидеться!

— Ты уверена? – Ларан с сомнением посмотрел на Эйну, потом на вход в пещеру, потом опять на девушку.

— Да, — уже менее уверенно проговорила она, во всяком случае нужно с ней поговорить. Давай вернёмся.

— Не сейчас, Эйна. Если это твоя мать, и она на острове, мы её найдём позже.

— Но…

— Не сейчас, — устало повторил Ларан и двинулся по тропинке в сторону трактира.