Часть 1

Часть 1 

— Приветствую вас, мудрые и снисходительные служители магии. Особое почтение хочу выразить главе клана Глицинии магессе Таре Генлесии и ее мудрым советникам. Сегодня утром я задумался о трансформации… Ибо все в природе меняется, а в лучшую или худшую сторону, не имеет значения, потому что нет в нашей природе лучшего и худшего. Природа — это просто материя, она не хорошая и неплохая. А все остальное – это наше отношение к происходящему.

Начал собрание высокий полноватый мужчина, в черно-оранжевой мантии. Он по-доброму смотрел на присутствующих и мечтательно улыбался.

— Господин Хрингу́р! Неужели ты нас собрал для того, чтобы пофилософствовать на тему трансформации? – сурово посмотрела на него женщина-альбинос с амарантовыми глазами.

— Тарочка, что ты, конечно нет… — встрепенулся Агате́с Хрингур, глава клана Александрит. – Я собрал вас, чтобы обсудить надвигающуюся на нас проблему.

Сидевший справа от Агатеса Ларан Чароит, лысый с насмешливыми фиолетовыми глазами, нервно постукивал по столу своими длинными пальцами, выражая недовольство.

— Прежде чем ты начнёшь, хочу представить совету нашего нового вербовщика. Эйна Дицентра. Она молода, но очень способная.

Эйна поднялась — невысокая, светловолосая, с большими золотистыми глазами. Держалась она прямо, но пальцы нервно теребили край рукава. Туника голубого цвета сидела ладно, а на поясе висел маленький кинжал — скорее ритуальный, чем боевой.

— Уже детей принимают на должности, — фыркнул себе под нос Ларан, а громко сказал:

— А я смотрю, что за прелестный ребёнок тут появился…

Эйна смутилась и отвела взгляд.

— Агатес, а я смотрю у тебя на должности задиристый подросток, — Тара испепелила взглядом Ларана.

Он закашлялся и начал пристально изучать свои пальцы. Агатес проигнорировал комментарий Тары, глотнул из бокала и продолжил:

— Я собрал вас не для праздных разговоров, Тара. Пропала Сфера.

В зале стало шумно. Ларан хмыкнул. Тара Генлесия не изменилась в лице. Только бровь чуть приподнялась.

— Пропала, — повторила она. — Или её украли?

— Хранилище было закрыто. Никто не входил, но Сферы нет. — Агатес замолчал, оглядывая собравшихся.

— Если это драные кошки — мы должны знать! — вскочил КрисТалл Смагард, боевой маг клана Александрит.

Это был высокий широкоплечий мужчина с резкими чертами лица. Но первое, что бросалось в глаза — разные глаза: один голубой, другой карий. Двигался он порывисто, словно тело слушалось его не до конца — а может, и не его одного.

— Сядь, Крис, — Агатес показал на кресло, — когда вернётся Талл, тогда мы выслушаем тебя с превеликим удовольствием.

— Это близнецы Крис и Талл Смагард, — наклонился к уху Эйны её сводный брат Иок Дицентра, боевик клана Глицинии. Красавец со светлыми волнистыми волосами до плеч, он даже шёпот умудрялся подавать с лёгким высокомерием. Сложён Иок был идеально, и знал об этом, за что боевики Александрита его недолюбливали, а клановые дамы — наоборот. – Родителям было лень воспитывать близнецов, и они запихнули их в одно тело.

— А почему они не разделили близнецов сейчас?

— Их родители умерли. Теперь братья пытаются вернуть свои тела, но пока безрезультатно.

— Интересно…

— Есть доказательства? — холодно спросила Тара.

— Нет, — признал Агатес.

— Только никто другой так не заинтересован в краже, как клан Ирбиса, — высказал предположение Иок.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали, — сказала Тара. — Тогда вы начнёте войну, а настоящий вор будет ждать.

Ларан перестал постукивать пальцами. Он думал о том же, но не хотел говорить первым.

— Может связаться с Дамианом Апарте? – предложил Кемпер Амарант, целитель клана Глицинии и сам себе едва слышно пробурчал: — Хотя толку, конечно, не будет.

Он возвышался над столом — очень высокий, атлетического сложения, с чёрными волосами, стянутыми в тугой хвост. Нос с горбинкой, тонкие губы, вечно поджатые, словно он был чем-то недоволен. Выглядел Кемпер так, будтоон только что вышел из лаборатории и до сих пор не понял, зачем его оторвали от работы.

— Думаешь, он прямо так и расскажет? – парировал целитель Александрита Казимир Гиацинт. – Этот парень себе на уме.

— Да какой он парень? – возмутился Кемпер. – Никто не знает сколько ему лет. Возможно он старше всех нас вместе взятых.

— Дамиан не будет разговаривать просто так, — подтвердил Ларан, откинувшись на спинку кресла. – Тут нужно лично встретиться.

— Поэтому я отправлю тебя, чтобы проверить, — сказал Агатес. — Ты с ним раньше встречался. Поедешь на Трикон и по пути послушает слухи. Если Сфера там — ты найдёшь её.

— Я так и знал, — Ларан хлопнул ладонью по колену. – Инициатива наказуема.

- Если ты отправляешь своего человека, я отправлю своего. Эйна Дицентра поедет с господином Чароитом под видом вербовки. Она знает земли, у неё хорошая интуиция, и она не из твоего клана — значит, её меньше будут остерегаться.

Ларан оценивающе посмотрел на свою будущую попутчицу. Он слышал про Эйну: мягкая, доверчивая, верит в лучшее. Его полная противоположность.

Агатес кивает, не раздумывая:

— Хорошо. Два вербовщика — это даже удобнее.

Ларан вздыхает и бурчит себе под нос:

— Вообще-то я и один справлюсь.

— Вообще-то я всё слышу, — Агатес повернулся к Ларану. – Что ты как маленький, вечно чем-то не доволен?

— Я не маленький, я просто не доволен. Зачем мне тащить с собой оранжерейный цветочек? В дороге могут встретиться нехорошие дяди…

Эйна от злости сжала кулаки, но ничего не сказала.

— Лучше бы за собой смотрел, Чароит, — процедил сквозь зубы Иок.

— Вот это ты зря, Ларан, — поддержал Иока Казимир Гиацинт, целитель клана Александрит. Он погладил фамильный кулон с гиацинтом, висевший на шее. — У девочки огромный потенциал.

Высокий, худощавый, с каштановыми волосами, собранными в аккуратный хвост, Казимир выглядел безупречно. Тёмно-красный камзол сидел как влитой, карие глаза смотрели спокойно и внимательно. В нём странно уживались презентабельный дипломат и человек, который в свободное время гуляет по крышам. Говорил он негромко, но веско — и Ларан осёкся.

— Посмотрим, — пожал плечами Ларан и, откинувшись на спинку, начал сверлить взглядом Эйну.

Спорить с Агатесом бесполезно, это все знают. Особенно когда от Тары поступают предложения, от которых никто, даже он, не может отказаться. Правда никто не знает, то ли из-за уважения, то ли от страха. Эта экстравагантная неулыбающаяся женщина могла ещё в юности одна одолеть армию не магов. Или спокойно победить в дуэли опытного мага. А что она может сейчас в свои сто тридцать, никто не хочет проверять.

Ларан открыл было рот, но Агатес мягко поднял руку:

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Но Тара права. Два вербовщика — меньше подозрений, чем один маг из Александрита, который вдруг начал задавать вопросы на Триконе.

— Да я только хотел сказать, что не против, — Ларан криво ухмыльнулся. — Я просто хочу знать: госпожа Дицентра сможет за себя постоять в пути?

Эйна подняла на него свои большие золотистые глаза, заправила за ухо прядку светлых волос. Злость сменилась устойчивым раздражением: кто-то сомневается в её способностях.

— Я получила эту должность не за красивые глаза, господин Чароит, — ответила она демонстративно сухо. — И Вам представится возможность убедиться в этом.

— Так мило с твоей стороны, Ларан, заботится о благополучии нашей Эйны. Но, поверь, она сможет позаботиться не только о себе, но и о тебе. Правда, если захочет… — Иок скрестил руки на груди.

Ларан вдруг увидел в глазах Эйны… Вызов? «А девочка может оказаться интересной», — отметил про себя Ларан.

Тара удовлетворённо кивнула:

— Так что вы поедете вместе, это не обсуждается. Как только выйдете за пределы земель Александрита, ты — старший. Но я хочу знать о каждом шаге. Присылай записки.

— А если я не буду писать? — спросил Ларан.

— Тогда я пришлю Иока, — сказала Тара без улыбки. — Он не такой дипломатичный.

Иок расплылся в зловещей улыбке, демонстрируя мускулатуру.

Ларан пригладил отсутствующие волосы и кивнул:

— Ладно, напишу.

Агатес поднялся, обводя взглядом присутствующих:

— Тогда решено. Ларан и Эйна отправляются на Трикон. Если Сфера там — они её найдут. Если её увёз Ирбис — мы узнаем. И тогда уже не будет тайн, не будет дипломатии. Будет война.

— О, война! — обрадовался Крис Смагард.

— Не сейчас, Крис, — усадил его на место Агатес.

— Святые пробирки, когда же вернётся Талл? – Казимир с опаской покосился на соседа.

— Он сказал, что обдумывает новую поэму, так что нескоро, — простодушно сказал Крис, усаживаясь в кресло.

На этом официальная часть совещания завершилась. Кемпер подошёл к Казимиру, устроился на соседнем кресле, и они принялись что-то самозабвенно обсуждать. Доносились обрывки фраз: «Трикон…» «Лихорадка…» «Сфера…» Никто особо не прислушивался. Все уже привыкли к их дискуссиям при каждом удобном случае.

Крис подошёл к Иоку и хлопнул того по плечу:

— Не боишься отпускать сестрёнку с нашим «шутником»?

— Шутки поднимают настроение, — хмыкнул Иок. – Так что нет, не боюсь.

Тара и Эйна поднялись из-за стола одновременно. Глава клана Глицинии приобняла Эйну за плечи, и что-то шепнула ей на ухо. Эйна улыбнулась и хитро посмотрела Ларану в спину.

Вербовщик уже шёл по коридору, когда услышал за спиной лёгкие шаги Эйны.

— Когда выезжаем? — спросила она просто.

Ларан вздохнул:

— Завтра на рассвете. У тебя есть лошадь?

— Нет.

— Ладно, лошадь найду, — буркнул Ларан. – А петь ты умеешь?

Эйна непонимающе хлопала глазами:

— Зачем?

— Как зачем, а кто меня в дороге развлекать будет?

— А…

— Ладно, не волнуйся, я тоже могу тебе спеть, если захочешь, — Ларан подмигнул и ускорил шаг.

Клановый посыльный нашёл Ларана в конюшне. Тот угощал финиками свою любимую кобылу Поганку. Характер у неё соответствовал имени.

— Господин Чароит, господин Хрингур просит Вас прийти к нему в гостиную для обсуждения деталей поездки.

— Хорошо Дин, сейчас отправлюсь. Кстати, как тебе здесь работается? Привык уже?

— Да, господин Ларан, — улыбнулся парень лет шестнадцати, — всё отлично. Теперь могу помогать семье. Матушка велела кланяться Вам. Спасибо, господин Ларан, — и парень реально поклонился.

— Запомни, парень, — маг стал серьёзным, — благодари только один раз. Никогда не теряй собственного достоинства.

Ларан потрепал по шее свою кобылу, та с удовольствием куснула его за плечо. Мужчина хмыкнул и отправился к Агатесу, оставив Дина стоять с задумчивым видом.

Агатес Хрингур, пятый глава клана Александрит, для своих ста одного года выглядел довольно молодо. Жгучий брюнет с ярко-синими добрыми глазами и врождённым перфекционизмом вызывал у окружающих смешанные чувства. Его маленькую слабость, он любил пофилософствовать в любой ситуации и на любую тему, мог спокойно терпеть только его лучший друг Казимир Гиацинт. Он был полной противоположностью Агатесу. Высокий худощавый, с карими глазами, любитель всего красного и экстремальных прогулок по крышам, он имел критический ум и спокойствие наблюдателя. У остальных же склонность к философии главы клана вызывала реальное несварение.

Когда Ларан зашёл в гостиную к Агатесу, там уже его ждали Тара и Эйна. Все расположились вокруг низкого овального столика в лёгких плетёных креслах. На столе стояли кувшины с вином и морсом, фрукты в вазе и пирожные на блюде.

— Ларан, заходи, мы тебя уже заждались, — Агатес отпил из бокала вина и поставил его ровно напротив тарелки для фруктов. Потом посмотрел внимательно и, сдвинув на пару миллиметров влево, удовлетворённо улыбнулся.

— Полагаю Вы начали ждать меня ещё утром, — недовольно буркнул Ларан и сел в свободное кресло между Эйной и Тарой.

Агатес пропустил слова Ларана мимо ушей и, прочистив горло, заговорил:

— Я немного слукавил, не сказав всей правды. Сфера пропала уже неделю как.

— Почему не сказал сразу? – Тара отпила из бокала морс и насадив на вилку кусочек персика, отправила его в рот. Пить вино Тара могла только либо одна, либо в очень доверенной компании. Вино делало из неё обаятельную болтушку, что полностью нарушало её имидж холодного и властного лидера.

— Сами пытались разобраться, — вздохнул Агатес. – Когда поняли, что Сферы нет в замке, тогда я созвал совещание. Вот так.

— Ну что ж, хорошо, что сообщил. Попробуем разобраться вместе. Пока Ирбисы не узнали.

— Если это не они украли, — уточнил Ларан и налил себе морса. – И что мне делать, если я найду Сферу у них?

— Ничего, — хором ответили Агатес и Тара.

— Сообщишь нам, а мы уже подумаем, — Агатес наконец закончил складывать из виноградин равнобедренный треугольник.

— А что будет, если Сфера уничтожена? – подала голос Эйна, она, как и Агатес пила вино, заедая фруктами.

— Во-первых, это сделать не так-то и просто, — многозначительно посмотрел на девушку Агатес.

— Во-вторых, — подхватила Тара, — мы бы уже почувствовали изменения в балансе энергий.

— А в-третьих, это никому не выгодно, — с набитым ртом вклинился в разговор Ларан. Он навалил себе полную тарелку пирожных и теперь планомерно поглощал их, запивая морсом.

— Ларан, — Агатес укоризненно посмотрел на мага, — а ещё утверждал, что не маленький.

— И сейчас готов поклясться своими волосами, точно не маленький, — Ларан вытер рот салфеткой

— Но… — Эйна переводила взгляд с Ларана на Тару, потом на Агатеса.

— Привыкай, — вздохнула Тара, — тут даже я бессильна.

Эйна вздохнула, сделала серьёзное лицо и продолжила уточнять:

— Но если Сферу нельзя уничтожить, и она никому не выгодна как рычаг, тогда кто её взял и зачем?

— Или тот, кто хочет нас стравить. Или тот, кто хочет продать её третьей стороне. Или тот, кто считает, что она должна принадлежать ему по праву, — Тара молча подвинула свой бокал к Ларану. Тот с невозмутимым видом налил ей морса, и продолжил есть пирожные.

— На Триконе есть те, кто торгует такими вещами, — Агатес съел свой равнобедренный треугольник и теперь тщательно вырезал розочку из яблока. — Как ты думаешь, может с них начать?

Ларан отодвинул пустую тарелку и откинулся на спинку:

— То есть я иду не искать Сферу, а узнавать кто её продаёт?

— А если тот, кто её взял, сам не знает, что у него в руках? Если он думает, что это просто… камень? – Эйна застыла с бокалом в руках, поражённая пришедшей ей в голову мыслью.

— Тогда он либо очень глуп, либо очень хитёр, — констатировала Тара.

— Или очень мёртв, — Ларан потягивал морс и косился на последнее пирожное на блюде. – Я бы на его месте уже боялся.

— Почему? – Эйна с интересом посмотрела на Ларана.

— Эйна, ты, наверное, не знаешь о свойствах Сферы, — Агатес уселся поудобнее и прикрыл глаза в предвкушении. – Сфера — это очень древний артефакт. Шар размером с апельсин, сделан из агата. Жёлтый с темными прожилками, он тёплый на ощупь и тяжелее, чем мог бы показаться на первый взгляд…

Тара сидела с неподвижным лицом, попивая морс. Эйна слушала разинув рот. Ларан хлопнул себя по лбу и, быстро схватив с блюда последнее пирожное, подумал: « Наконец-то старик нашёл того, кто готов его слушать. Даже немного жаль цветочек…»

Тем временем Агатес продолжал:

— Жёлтый агат считается камнем, который способен гармонизировать окружающую обстановку, сделать своего владельца приятным в общении, красноречивым. Кроме того, камень защищает от негативных воздействий извне, принимая всю отрицательную энергетику на себя, — Агатес открыл глаза и с гордостью посмотрел на присутствующих. – Понимаешь теперь, как важно вернуть его на место?

— Сильный артефакт, — последний глоток вина сделал щёки Эйны розовыми. – Надо его обязательно вернуть… Я обязательно… — голос Эйны дрогнул.

— Я же говорил ребёнок, — ухмылялся Ларан. – Деточка, не умеешь пить алкоголь – пей морс, бери пример с дяди Ларана.

— Господин Чароит, по-моему, это уже слишком, — Тара слегка приподняла бровь, что означало крайнюю степень возмущения.

— Почему же? Вы хотите, чтобы я был старшим в нашем маленьком отряде. Значит я буду нести ответственность за сохранность жизни, здоровья и рассудка этой милой девочки. Я считаю, что в праве указать ей на нецелесообразность её действий в сложившихся обстоятельствах, поэтому…

— Хватит, — резко одёрнула Тара. – Время позднее, вам завтра рано выезжать. Давайте по делу. Полагаю, лучше всего отправиться прямо на Трикон. До ближайшего порта день пути на лошадях. Завтра к вечеру доберётесь, а послезавтра уже будете на пути к острову.

— Да, Ларан, полагаемся на тебя и твой опыт, — Агатес посмотрел на стол и подвинул пустое блюдо, чтобы оно стояло ровно посередине. – У вас есть сегодняшний вечер познакомиться поближе и собраться в путь. Будем ждать от вас сообщений. Так что больше вас не задерживаю.

Тара кивнула в знак согласия с Агатесом, но с места не тронулась. Видимо хотела обсудить что-то тет-а-тет. Эйна, покачиваясь, пошла на выход. Ларан догнал её и подхватил под локоть:

— Позвольте проводить Вас до конюшни, — и недвусмысленно подвигал бровями.

— Что?! – Эйна попыталась выдернуть руку, но Ларан держал крепко и уверенно вёл девушку к выходу. – Куда вы меня тащите? Я никуда не пойду!

Даже во дворе Эйна продолжала попытки вырваться и железной хватки мужчины, чем вызвала много заинтересованных взглядов, а иногда и многозначительных ухмылок боевиков, проводящих тренировку на плацу. Подведя девушку к дверям конюшни, Ларан остановился, и, пристально глядя прямо в глаза, сказал:

— Госпожа магесса, прекратите истерику. Я привёл Вас познакомиться с лошадью, на которой Вам предстоит путешествовать не один день.

Эйна замерла, осознав в какое положение сама себя поставила. Ларан отпустил её руку. Взявшись за ручку двери, он обернулся и спросил с самым невинным видом:

— А Вы что подумали?

Какое-то время Эйна просто стояла и молчала, не зная, что сказать или сделать. Но потом тряхнула головой. «Я вербовщик клана Глициния», — проговорила она про себя. «У меня всё получится!» Выдохнула и последовала за Лараном в полумрак конюшен.

— Знакомься – это Поганка, — Ларан подвёл девушку к стойлу с не очень крупной лошадкой. Она была серая в яблоках со светлой гривой и хвостом, и черными чулочками на ногах. – Можешь покормить, она очень любит финики.

Ларан протянул горсть фиников девушке и уступил ей место у дверцы загона. Эйна осторожно подошла к животному. Она прекрасно умела ездить на лошади, умела с ними общаться, но, немного познакомившись с Лараном, опасалась очередной шутки с его стороны.

Поганка, учуяв любимое лакомство, стала беспокойно переступать с ноги на ногу, нетерпеливо трясти головой и фыркать, требуя своё. Эйна осторожно протянула на ладони несколько фиников. Но когда Поганка раскрыла свой рот, намереваясь схватить финики вместе с рукой, Эйна не выдержала и завизжав отпрыгнула назад. Финики упали на пол, чем и воспользовалась лошадь.

— Ну вот, теперь ты познакомилась с моей кобылкой, — нагло улыбался Ларан.

Эйна набрала побольше воздуха в грудь, медленно выдохнула и громким шёпотом ни к кому не обращаясь сказала:

— Каков хозяин, такова и лошадь. В таком случае, где же моя?

Ларан удовлетворённо кивнул. «А девочка быстро адаптируется, это хорошо», — подумал он и повёл Эйну к дальнему стойлу, в котором флегматично жевала траву каурая кобылка со звездой во лбу.

— Это Милка. Она такая же спокойная, как и ты.

— Вот не пойму, то ли комплимент, то ли оскорбление?

— Констатация факта. Ездок и кобылка должны быть совместимы характерами, иначе намучаешься…

— А почему кобыла? – Эйна погладила Милку по холке, та даже не среагировала, продолжая жевать траву. – Мужчины обычно предпочитают жеребцов. Мужская солидарность что ли?

— Предпочитаю объезжать молодых кобылок, — совершенно серьёзно сказал Ларан.

— Опять эти Ваши шуточки.

— Почему шуточки? И если ты не заметила, мы уже перешли на «ты».

— Ладно, оставим это. На «ты», так на «ты». И это не потому, что я ребёнок? – ехидно спросила Эйна.

— Нет, — простодушно ответил Ларан, — это потому что нам предстоит хлебнуть не одну сотню километров приключений. Хочешь сейчас прокатиться?

— Хочу.

— Тогда жду тебя здесь через полчаса.

— Зачем? Мы разве не собирались прокатиться?

— А ты предпочитаешь дразнить наших боевиков своими голыми ляжками?

Эйна посмотрела на свою короткую голубую тунику, надетую практически на голое тело, и хмыкнула.

— Пожалуй, пойду переоденусь. Встретимся здесь через полчаса.

Вечер опускался на Сангу. Солнце уже скрылось за стенами замка, оставив на небе розовато-лиловый отсвет. Конюшня наполнилась сумерками, пахло сеном и лошадьми. Ларан вывел Поганку и Милку во внутренний двор — небольшой, вымощенный камнем, огороженный невысокой стеной.

— Давай, садись, — сказал он, кивнув на каурую кобылу.

Эйна легко вскочила в седло — привычно, без лишних движений. Милка даже ухом не повела. Стояла, как вкопанная, и, казалось, размышляла о чём-то своём.

— Ты уверен, что она живая? — спросила Эйна.

— Она просто философ, — ответил Ларан, забираясь в седло.

Эйна тронула поводья. Милка нехотя, но послушно шагнула вперёд.

Они сделали круг по двору. Поганка сразу показала характер: она то и дело норовила прикусить Милку за круп, потом резко остановилась и попыталась выщипнуть траву между камнями. Ларан терпеливо возвращал её на дорожку.

— Она у тебя не объезженная? — спросила Эйна.

— Объезженная. Просто у неё свой взгляд на жизнь.

Милка тем временем шла ровно, флегматично, как будто это была её повседневная работа, а не пробная прогулка. Эйна расслабилась — она и забыла, как это приятно, когда лошадь не пытается тебя скинуть или укусить.

После второго круга Ларан остановил Поганку:

— Нормально. Милка тебя не скинула — уже хорошо.

— А могла?

Ларан неопределённо пожал плечами, спрыгнул с седла и взял Милку под уздцы. Эйна спешилась, слегка улыбнулась и погладила каурую по тёплой шее.

— Мы выезжаем на рассвете. Я жду тебя у главных ворот, — сказал Ларан. — Не опаздывай.

— Не опоздаю, — ответила Эйна.

Он уже направился к конюшне, но на мгновение задержался, обернулся и добавил:

— И не вздумай завтракать. Я знаю одно место по дороге, где кормят лучше, чем в замке.

Эйна хотела что-то ответить, но он уже скрылся в полумраке конюшни вместе с обеими лошадьми.

— Не такой уж он и невыносимый, — улыбнулась Эйна и пошла в свою комнату.

Солнце ещё не взошло, а Ларан уже выводил недовольную Поганку из конюшни.

— Что, не выспалась? – Ларан достал горсть фиников, и Поганка сразу принюхалась и стриганула ушами, выражая одобрение. – Ладно, пожуй пока, а я за Милкой.

Эйна в костюме для верховой езды вышла из замка с первыми лучами солнца. Поганка уже чего-то жевала у коновязи, а из конюшни выходил Ларан в дорожном костюме, ведя под уздцы Милку.

— Доброе утро, — Эйна церемонно склонила голову в приветствии. – Я не опоздала?

— Утро, как утро, — пожал плечами Ларан. – А ты молодец… Думал проспишь.

Эйна закинула дорожные сумки на Милку и легко взлетела в седло. Ларан последовал её примеру. Вскоре они покинули территорию замка и неспешно ехали по сонным улицам столицы.

— Надеюсь ты не забыла посытнее позавтракать? – с самым невинным видом поинтересовался Ларан, искоса поглядывая на её возмущенное лицо.

— Какого? Ты же сказал не завтракать! – возмутилась Эйна, слушая урчание пустого желудка.

— Ты веришь всему, что говорят незнакомцы?

— Ну… мы вроде как познакомились вчера…

— А, ну это меняет дело, — хохотнул Ларан. – Не переживай, я взял с собой несколько сухариков…

— Обожаю сухари, а что будешь есть ты? – улыбнулась Эйна.

Ларан хмыкнул, но ничего не ответил. «А девочка быстро учится», — подумал он и свернул в сторону Северного тракта. Через час неспешной езды они подъехали к большому двухэтажному дому с яркой вывеской, на которой был нарисован гусь и написано: «Не проезжай мимо! А вдруг понравится?». У коновязи стояли несколько коней и жевали овёс. У входа сидела дворняга с интересом разглядывая снующих по двору слуг. Приезжих было много для столь раннего времени. Ларан решительно повёл Поганку к трактиру и, спешившись привязал её к коновязи. Перед ней тут же насыпали в кормушку плющеный овёс. Однако Поганка не торопилась есть. Она с укором посмотрела на хозяина и демонстративно отвернулась. Эйна к этому моменту тоже спешилась и привязала Милку рядом с Поганкой. Каурая, не теряя времени, сразу же принялась за корм, потихоньку оттирая серую в сторону. Поганка не потерпела такой наглости и куснула Милку за зад.

— Да успокой же свою Поганку! – возмутилась Эйна.

А ну — извинись! – Ларан строго посмотрел на свою кобылу. – А то не получишь фиников.

Ларан покачал перед носом Поганки пакетиком с лакомством. Лошадь сделала обиженные глаза, а потом подогнула одну переднюю ногу и сделала реверанс.

— Вот и хорошо, — Ларан погладил лошадь по шее и угостил несколькими финиками. – И не обижай Милку. Про людей ничего не говорю.

Поганка задрала верхнюю губу, показав свои пожелтевшие зубы, и тихонько заржала.

— Это она, что, надо мной смеётся? – удивилась Эйна.

— Как можно, — возмутился Ларан, — смеяться над магессой, никогда. Хотя кто её знает? Ладно, пошли завтракать, я же обещал. Или тебе лучше сухарики?

— Спасибо, но сухариками угоститься я смогу и потом. А вот против этой вывески не устоит никто, даже я.

Внутри трактир представлял собой обширный зал с деревянными длинными столами и лавками. Окна с лёгкими занавесками, кашпо, резные украшения. Всё было просто, но чисто и атмосферно. За стойкой стоял невзрачный мужичок неопределённого возраста, но выдающейся внешности. Огромные голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, контрастировали с большим носом с горбинкой и окладистой каштановой бородой. Волосы же отсутствовали вовсе. Он напевал себе под нос весёлый мотивчик и расставлял по маленьким вазочкам свежие букетики.

— Привет, Карел, мы сегодня не завтракали. Удиви!

Ларан потянул Эйну к окну, выходившему на двор с коновязью. Обе кобылки смирились с существованием друг друга, и миролюбиво пихались задами у кормушки.

— Ларан, давно не заходил! — пробасил трактирщик и поставил на стол вазочку с мелкими голубыми цветочками. – Барышня, Вы у нас ещё не были. Уверяю, Вам у нас понравится.

— Очень на это надеюсь, — Эйна сняла плащ и повесила его на спинку.

Карел широко улыбнулся, о чём можно было догадаться по движению его бороды, и скрылся на кухне.

— И зачем надо было меня разыгрывать, — Эйна сложила руки на груди.

— Когда вижу такую доверчивость, сложно отказать себе в удовольствии немножко повеселиться. Ты так забавно раздуваешь ноздри, когда злишься.

— Я не злюсь, я не понимаю зачем эти глупости?

— Почему глупости? Очень полезное умение не реагировать ни на что. О, а вот и завтрак.

В зал вкатилась тележка, уставленная всевозможными тарелочками, вазочкам, креманками и блюдами. Эйна сглотнула и принялась наблюдать, как две официантки очень быстро и слаженно накрывали завтрак. Последним оказался больший кувшин с квасом.

— Премного благодарен, Кларисса, Мелисса, — Ларан широко улыбнулся. Обе были в одинаковых синих платьях, с одинаковыми каштановыми косами, переброшенными через плечо. Они выглядели как близняшки. А может, они ими и были — Эйна так и не поняла, а переспрашивать не стала.

Ларан повернулся к Эйне, чтобы порекомендовать блюдо, которое, на его взгляд, лучше попробовать первым. Давно его ничего так не удивляло. Перед Эйной уже скопилась небольшая стопка пустых тарелок. Девушка с воодушевлением поглощала одно блюдо за другим.

— Вот это аппетит! Эйна, не забудь оставить место для сухариков…

— Будешь зевать, сухариками придётся питаться тебе, — прожевав сказала Эйна и цапнула пирожок с его тарелки.

Ларан с укором посмотрел на девушку и принялся за еду. Минут через десять, когда на столе не осталось ничего съедобного, а гости медленно потягивали квас, к ним подошёл Карел и сел рядом.

— По делу, али просто так? – он кивнул на Эйну.

— По делу, — Ларан поставил кружку. – Ищем один артефакт. Не слышал чего? Может кто продаёт или покупает? Или кто хвастал?

— Ничего такого, — Карел поскрёб бороду. – Хотя, недавно тут один беглый маг был. – Карел понизил голос. – Говорил что-то про похищение, артефакты и остров Трикон. Я ничего не понял из его бормотания, но он сказал, что направляется на остров.

— Очень интересно, — Ларан протянул Карелу золотую монету. – В дорогу собрал чего?

— А как же! Всё, что ты любишь. И немного для барышни, — он покосился на гору тарелок перед Эйной. – Всё уже упаковано. Кларисса, Мелисса! Несите угощение для господина Чароита.

Девушки хихикая подбежали с двумя свёртками и с поклоном передали их гостям.

— Благодарю, Карел, Кларисса, Мелисса, — Ларан прихватил одной рукой свёртки, а другой помог вылезти из-за стола Эйне. Девушка явно переоценила свои возможности в еде. – До встречи!

— Приходите ещё, господин Чароит, — поклонились все трое.

Выйдя во двор, Эйна тут же рухнула на скамейку перед входом:

— Надо переварить. Давай, садись.

Ларан запихнул свёртки с едой по сумкам и сел рядом с девушкой.

— Ну как тебе? Правда отличный повар?

— Хм, вывеска не соврала. Забыть такое сложно. — Она помолчала. – А вообще, нам ехать пора, чего сидишь?

Эйна резко встала и поковыляла к лошадям, как будто не съела только-что суточную порцию взрослого мужчины. Ларан задумался, но пошёл вслед. «А девчонка мне определённо нравится», — подумал он, залезая на лошадь. Когда они уже отъехали от трактира, Эйна заговорила:

— Полагаю нам надо поторопиться на остров. Сколько ещё добираться до порта?

— Часов восемь, если ничего не случится.

— А что может случиться? – заинтересовалась Эйна. – На главном тракте, среди бела дня.

— Всякое бывает, — уклончиво ответил Ларан и пустил лошадь рысью.

— Эй, господин Чароит, помедленнее, пожалуйста. Иначе мой завтрак может оказаться на дороге.

Ларан придержал Поганку и с интересом посмотрел на девушку.

— Вот что делает с человеком жадность, — философски заметил он и, дождавшись, когда Милка с наездницей поравняются с ним, пустил лошадь шагом.

— Это не жадность, — парировала Эйна. – Это исследование.

— И что же ты исследовала?

— Ассортимент. Чтобы сказать понравилось мне или нет, нужно было попробовать всё, что принесли. Я же не виновата, что принесли так много…

— Ты же могла попробовать что-то одно, а в следующий раз что-то другое, — недоумевал Ларан.

— А что так можно было? – Эйна удивлённо хлопнула ресницами.

Ларан подозрительно посмотрел на вербовщицу. «Нет, не может быть. Она не может быть настолько глупой…» — подумал он.

— Это ты сейчас проверяешь меня?

— Что, так очевидно? – расстроилась Эйна. – Ну, ничего, когда-нибудь я точно тебя разыграю, так что готовься…

— Понял, ты освоила заклинание ускорения метаболизма. Полезная вещь, особенно для путешествующего вербовщика.

— Угу, — Эйна улыбалась, — а ты что не знаешь его?

— Когда знаешь каждый трактир этого мира, не обязательно знать такое заклинание.

Какое-то время дальше ехали молча. Каждый думал о своём. Утро распогодилось, солнце припекало, ветра почти не было. Около полудня, устав от жары, они сделали привал в тени небольшой рощицы. Лошадей рассёдлывать не стали, только сняли дорожные сумки, расстелили кошму под кроной развесистого ясеня и достали припасы, переданные им в дорогу заботливым Карелом.

— Эйна, скажи честно, почему ты стала вербовщиком? – Ларан наслаждался пирожными: воздушными шариками с лёгким кремом и шоколадной посыпкой.

Девушка на какое-то время задумалась, держа в одной руке сэндвич с ветчиной и сыром, а другой обмахивалась веером, покрытым замысловатыми узорами. Потом собралась с духом и заговорила:

— На самом деле я не хотела быть вербовщиком. Я мечтала стать мастером теневых зрелищ. Ездить по миру с иллюзорными представлениями. Мы с Иоком вместе придумывали иллюзорные спектакли — он был моим первым зрителем и главным критиком. А в юности у меня была наставница. Однажды я с ней поспорила на её старинный веер, что смогу завербовать будущего мага за сутки. А когда выиграла спор, поняла, что мне это нравится.

Ларан покосился на веер в её руках, на сэндвич, который она так и не донесла до рта, на её задумчивое выражение лица.

— А если серьёзно?

— Что, не поверил? – хмыкнула Эйна. – Обычно мне хорошо получается очаровать слушателей. Всё-таки я мастер иллюзий.

— О, меня таким не проймёшь, — Ларан доел последнее пирожное и запил квасом. – У меня это тоже профессиональное, я вижу людей насквозь. Так на самом деле почему ты стала вербовщиком?

По лицу Эйны пробежала мимолётная тень.

— На самом деле… На самом деле это одна из причин. Моя мама никогда не рассказывала про отца. А потом и сама пропала. Я подумала, раз мать ушла и не хочет меня видеть, может я смогу найти отца. Вот и решила, что, путешествуя по миру, собирая сплетни и слухи, я смогу узнать про него хоть что-то…

Он посмотрел на неё — и впервые за день не нашёл, о чём пошутить.

Обстановку разрядила Поганка. Она подошла к Ларану сзади и ткнулась мордой ему в спину так, что он чуть не полетел носом вперёд.

— Эй, лошадь, ты что себе позволяешь!? – громко возмущался Ларан вставая и отряхиваясь от травы.

Поганка укоризненно смотрела на дорожные сумки водя носом и заржала. Эйна прятала улыбку за веером.

— Ах, госпожу забыли угостить финиками, — Он зло посмотрел на лошадь, но полез в сумку за пакетиком с угощением. – Всё, на сегодня это последние! Поганка кивала и пофыркивала от удовольствия. Только Милку, казалось, не волновало ничего в этом мире, кроме возможности пощипать свежей травки, да покемарить в теньке.

— Ладно, пора в путь, – Ларан начал складывать остатки провизии в сумки.

Вскоре два всадника снова ехали по Северному тракту в сторону порта Моана. После обеда погода начала портиться. Ветер крепчал, нагоняя тучи. Солнце и вовсе скрылось за свинцовыми тучами. Иногда начинал моросить дождь. Они приближались к океану. Когда всадники прибыли в Моану, погода окончательно испортилась. Ветер свистел в ушах, дождь промочил насквозь плащи. Они долго плутали по улицам города, пока не добрались до знакомого трактира.

Отдав поводья лошадей щуплому мужичку, путники зашли внутрь. Повесив мокрые плащи на перекладину у камина, они осмотрелись. В помещении было тепло. Маленькие светильники на стенах создавали уютную атмосферу. Вместо больших столов и лавок тут были столики на четыре персоны и стулья на изогнутых ножках. Трактирщица, приветливо улыбнулась и пригласила жестом к столику поближе к огню.

— Здравствуй, Матильда. Как поживаешь, как бизнес? – Ларан оглядел зал. – Смотрю у тебя народ всё прибывает.

— Ларан, дорогой, — низким бархатным голосом проворковала женщина.

Было ей около пятидесяти, но держалась она так, будто время обходит её стороной. Высокая причёска открывала длинную шею с ниткой тёмного жемчуга, а в ушах покачивались тяжёлые серьги. Платье на ней было густо-бордовым — из тех, что носят хозяйки приличных заведений, желающие выглядеть богато, но не крикливо. Улыбалась Матильда широко, однако глаза оставались цепкими и холодными.

— Ты не представляешь, как мне помог твой совет. Дела пошли в гору как никогда.

Матильда присела к ним за столик и махнула рукой молодому человеку в фартуке. Тот кивнул и скрылся в кухне.

— Знакомься – это Эйна Дицентра, вербовщик клана Глицинии.

— Очень приятно, – выражение лица Матильды говорило о том, что ей совсем не приятно. – Как Вам Моана в это время года?

Эйна посмотрела на трактирщицу с лёгким недоумением:

— Полагаю, Моана прекрасна в любое время года, — Эйна хищно улыбнулась. – И мы так спешили засвидетельствовать своё почтение этому славному городу, что немного проголодались…

Ларан одобрительно хмыкнул. Матильда поджала губы.

— Сейчас Фред принесёт вам ужин, а у меня дела. Ларан, приятно видеть, что ты не изменил своим правилам, — она встала и расплылась в улыбке. – Приятного аппетита.

В это время Фред вкатил тележку с горшочками, благоухающими мясом и специями. Внимание путешественников сразу переключилось на еду. И следующие минут десять слышен был только стук ложек о тарелки.

Слегка насытившись, Эйна посмотрела на Матильду, плавающую от столика к столику, и спросила:

— Так что за совет?

— Ты о чём? – Ларан поставил стакан с квасом.

— Ну, что за совет ты ей дал?

— А-а… Я посоветовал ей не петь по вечерам в трактире.

— А она странная, не находишь?

— Не более, чем мы с тобой, — пожал плечами Ларан. – Смотря что считать странным. Вот я, например, не пью алкоголь. Не потому что болен, а потому что не хочу. Для большинства это странно. А у тебя какая странность?

Эйна на мгновение задумалась:

— А я люблю много есть.

— Согласен, очень странно. И как в тебя влезает столько?

— Интересно, а какие странности у совета клана?

— Ну, Агатес всегда улыбается. Заметила, он говорил о пропаже самого ценного артефакта нашего клана и улыбался.

— Точно, я ещё подумала, чему он радуется. А мой братец любит смотреться в зеркало. Тоже странно, он ведь боевой маг. А ваши близнецы, это вообще что-то невообразимое… — Эйна так воодушевилась поиском странностей во всех знакомых, что не заметила, как к их столику подошёл мужчина с седыми растрёпанными волосами, помятом дорожном костюме, сером плаще и забинтованной левой рукой.

— Ну, здравствуй, Ларан, — прохрипел он и взглядом спросил позволения присесть.

— Здравствуй Рикки, давно не виделись. Эйна, познакомься, Рикки Лапса, бывший вербовщик клана Ирбис.

— Здравствуйте, Рикки, Я Эйна Дицентра, новый вербовщик клана Глицинии.

— О-о, таких молодых уже берут на нашу собачью должность… А ты всё так и не пьёшь? – Рикки закашлялся, потом подозвал к себе официанта и заказал пиво. – Какими судьбами?

— Мы тут по одному делу, — Ларан начал издалека. – Ищем один артефакт. А ты давно бродишь, может чего слышал или видел?

— А что конкретно ищите? – Рикки одобрительно кивнул на принесённый официантом кувшин.

— Не хотелось бы распространяться, но могу только сказать, что его украли.

— Понятно, — он с видимым удовольствием отхлебнул из кружки. – А Вы, барышня, что ж, решили составить ему компанию?

— Нам просто по пути, я еду по поручению главы клана, — насторожилась Эйна.

— Ну да, ну да… — Рикки опять отхлебнул. – Отличное у них пиво, Ларан. А ещё говорят, на острове много интересного. Я туда и направляюсь. Да вот с погодой не повезло.

— Да, не повезло, — задумался Ларан и посмотрел на Эйну. – Говорят если шторм начинается так внезапно, то можно прождать неделю, пока возобновят рейсы на остров. А что на счёт каботажных судов?

— Эти ходят, что им сделается, — Рикки допил пиво и поднялся. – Бирува — отличный город… Там тоже есть корабли, и они ходят на Трикон. Ну, Ларан, спасибо за компанию. Барышня, приятно было познакомиться…

Рикки развернулся и собрался уже уходить, но в последний момент повернулся и прохрипел:

— Интересная игра… только надо вовремя остановиться. Это совет вам обоим… — Он развернулся и пошёл к лестнице на второй этаж.

— Странный тип, что за игру он имел в виду? — Эйна провожала взглядом бывшего вербовщика. – И что мы теперь здесь застряли на неделю?

— У нас не так много времени, — Ларан стучал пальцами по столу. – Думаю, переночуем здесь, а завтра попробуем попасть на каботажное судно.

— Ты хочешь плыть в Бируву? Но зачем? Нам же надо на остров.

— Чем сидеть на одном месте неделю, лучше куда-то двигаться. А, как заметил наш бывший коллега, из Бирувы тоже ходят корабли на остров. «Действительно, что за игру он имел в виду?» — подумал Ларан.

Комнаты им достались смежные. Эйна слышала, как за стеной Ларан вполголоса что-то напевает — не в такт воющему за окном ветру. Кажется, про финики и несносных кобыл. Она улыбнулась в темноту и уснула.

Утром шторм немного утих, но океан был ещё неспокоен. Ларан не стал будить Эйну и пошёл в порт один. Невзирая на погоду в порту царил обычный для этого места гам, сновали матросы, грузчики и пассажиры, которые пытались продолжить свой путь по воде. К месту где швартуются каботажные суда надо было пройти между складами, и Ларан решительно направился к причалу. Навстречу ему пробежал чумазый подросток и, то ли случайно, то ли специально толкнул его в плечо. Опытный вербовщик на такое не купится. Ларан резко остановился — и едва успел остановить парня. Он почему-то уже выворачивался из захвата, которого ещё не было. Словно знал, куда полетит рука. Ларан схватил его за запястье, но с опозданием в долю секунды — в пальцах пацана уже был зажат кошель.

— Вот как! – воскликнул Ларан. – Не дело это воровать у путешественников.

— Отпусти! – пацан пытался вырваться из железной хватки Ларана. На вид ему было лет пятнадцать. Тощий, чумазый, замотанный в старый плащ, которые обычно носят моряки во время дождя. На ногах сапоги от разных пар, явно нашёл на помойке. – Пусти, говорю!

— Э, нет! Так не пойдёт. Сначала скажи, как тебя звать? Где живёшь? Есть родственники?

— Нет у меня никого! Чего пристал! Отпусти, говорю…

Ларан забрал у парня свой кошель и убрал за пазуху. Потом пристально посмотрел в глаза парню. Не просто ловкий — таких ловких не бывает. Парень уклонился до того, как Ларан дёрнул рукой. Предвидел. Ларан ещё раз пристально посмотрел в глаза парню — и на этот раз не как на воришку.

— Как звать?

— Тиль, — парень шмыгнул носом.

— Есть хочешь?

— Спрашиваешь…

— Так, мне надо договориться с каботажниками и потом смогу накормить тебя, а ещё… отмыть тебя надо.

— Почему? – парень с опаской посмотрел на лысого мужика, который был подозрительно добр к беспризорнику. Таких как он в порту навалом.

— Что почему? – Ларан уже отпустил руку парня, не опасаясь, что тот убежит.

— Почему я? В порту таких как я воз и маленькая тележка. Если что, копать канавы я не смогу. Здоровье не позволит. – Парень насупился, но внимательно следил за странным мужиком.

— Да и не надо копать, — пожал плечам и Ларан. – Скажи лучше, знаешь какую-нибудь посудину, что плывёт сегодня к Бируве?

— А тож! Мурена идёт. Он один не боится шторма. Да и барк у него самый крепкий из всех. Он иногда меня рыбой подкармливает. Отличный мужик!

— А звать то его как?

— Да кто ж его знает. Все кличут Мурена, — парень начал приплясывать на месте.

— И когда он собирается отплывать?

— Не знаю. Скорее всего после обеда. Вода поспокойнее будет… Дак что тебе от меня надо, мужик?

— Хочешь жить в тепле, сытно кушать и много учиться?

— Чё? Это как?

— Меня зовут Ларан Чароит, я вербовщик из клана Александрит. Приглашаю тебя в наш клан. Тебя там подучат, потом будешь работать на благо клана. Согласен?

— Я ж не маг, — удивился пацан. – Чему учиться-то? Сортиры чистить?

— А кто тебе сказал, что ты не маг? — Ларан усмехнулся. — Ты мой бросок увидел раньше, чем я его сделал. Это дар, парень. Редкий. И если ты не поедешь со мной, его заметит кто-нибудь другой. И тогда уже не позовут — придут и заберут.

Парень замолчал, переваривая. В глазах мелькнуло что-то новое — не страх, не голод, а проблеск надежды.

— Ладно, — буркнул он. – Допустим. И что теперь?

— Теперь пошли, — Ларан развернулся и зашагал обратно к трактиру.

Через полчаса Тиль, отмытый и накормленный, сидел в углу общего зала и клевал носом над тарелкой с остатками похлёбки. Ларан подозвал Матильду.

— Мальчишка побудет у тебя пару дней. Накорми, приодень и никуда не выпускай.

Матильда поджала губы, но, взглянув на парня, смягчилась.

— Пусть помогает Фреду на кухне. За еду.

В этот момент на лестнице показалась Эйна — свежая, в дорожном костюме, с любопытством разглядывающая незнакомого мальчишку.

— Я смотрю, ты времени зря не терял, — она кивнула на Тиля.

— Работа такая, — пожал плечами Ларан. — Познакомься: Тиль, новый кандидат в Александрит. Тиль, это Эйна Дицентра, вербовщик клана Глицинии.

Парень покосился на неё с опаской, но кивнул.

— А с письмами что? — спросила Эйна, присаживаясь к столу. — Ты обещал Таре писать.

 Помню, — Ларан поднял руку, и на ладони сама собой соткалась полупрозрачная птица, зашелестела крыльями, втянула в себя несколько искр с пальцев.

— Таре: «Моана, шторм, ждать нельзя. Уходим каботажным судном на Бируву, оттуда на Трикон. Всё под контролем».

Птица сорвалась с ладони и растаяла в окне. Тиль, видевший это, замер с открытым ртом.

Эйна одобрительно кивнула и уже хотела что-то сказать, но Ларан едва заметно качнул головой: не сейчас. Он снова поднял руку — на этот раз молча. Вторая птица была чуть меньше, плотнее, темнее. Он не произнёс ни слова — только искры с пальцев впитались в неё, и она унеслась следом за первой, в то же окно.

Эйна поняла: Агатесу. И спрашивать не стала. Тиль переводил взгляд с одного мага на другого, но тоже промолчал. Ларан повернулся к нему:

— Завтра приедет КрисТалл Смагард из замка. Передашь привет Таллу от меня. Понял?

Тиль кивнул. В глазах — страх пополам с надеждой.

— Господин Чароит! А тот человек из замка… он тоже маг? Как вы?

— Этот человек целых два мага, — подмигнул парню Ларан. — Привыкай. У нас интересно.

Эйна поймала взгляд парня и улыбнулась краешком губ. Тиль, сам того не ожидая, улыбнулся в ответ. Когда парень, осмелев, стащил со стола последний пирожок и запихнул его в рот, Ларан поднялся.

— Всё, парень. Дальше сам. Матильда, не давай ему есть больше, чем он весит.

— Я легче, чем выгляжу, — пробормотал Тиль с набитым ртом.

— Я тоже, — отрезал Ларан. — Эйна, собирайся. Пока шторм не вернулся.

Через полчаса они уже шагали к порту. Поганка косила глазом на прохожих, Милка флегматично плелась позади. Ветер всё ещё трепал вывески, но небо над бухтой понемногу светлело. Ларан шёл быстро, лавируя между грузчиками и рыбаками, и по его лицу невозможно было понять, волнуется он или просто хочет поскорее оказаться на борту.

— Ты уверен, что этот Мурена нас возьмёт? — спросила Эйна, поправляя плащ.

— Уверен, — бросил Ларан через плечо. — Если, конечно, он не уплыл вчера. Тогда придётся добираться вплавь.

— Ты шутишь?

— Пока да.

Эйна вздохнула и прибавила шаг.

У причала, несмотря на погоду, кипела жизнь. Два баркаса выгружали рыбу, матросы перекрикивались с береговыми грузчиками, где-то скрипела лебёдка. «Мурена» возвышалась у дальнего пирса — трёхмачтовый барк с облупившейся краской на бортах, но крепкий, приземистый, с широкой кормой. На палубе двигались люди, из камбуза тянуло чем-то съестным, а у сходней стоял кряжистый седобородый мужик с трубкой — именно такой, каким его описал Тиль.

— Капитан, — выдохнула Эйна.

— Мурена собственной персоной, — подтвердил Ларан и, придержав Поганку за повод, решительно направился к сходням.

Капитан стоял у борта со взглядом человека, который видел всё и остался невысокого мнения об увиденном.

— Мурена, я полагаю? — Ларан ступил на сходни.

— Полагайте тише, — буркнул капитан, не вынимая трубки. — Чего надо?

— Два пассажира, две лошади — до Бирувы. Слышал, твой барк не боится шторма. Решил проверить, не врёт ли молва.

— Моя «Мурена» не боится вообще ничего, — капитан выпустил клуб дыма. — А вот я боюсь. Например, лошадиных копыт на свежей палубе. И пассажиров, которые думают, что каюта — это филиал дворца.

— Копыта обмотаем, — пообещал Ларан. — Пассажиры будут тише воды. А каюта… у тебя же есть каюта? Или ты предпочитаешь, чтобы мы спали на палубе, в обнимку с лошадьми? Я не против, но Поганка храпит.

Мурена вынул трубку изо рта и впервые посмотрел на Ларана с чем-то, отдалённо напоминающим интерес.

— Поганка? Это ты про лошадь?

— Это лошадь про себя, — вздохнул Ларан. — Я тут вообще никто. Спроси у неё, кто главный в нашем отряде.

За спиной капитана прыснул юнга. Мурена покосился на него, потом снова на Ларана.

— А вторая лошадь?

— Милка — философ. Если твой барк начнёт тонуть, она до последнего будет жевать сено и размышлять о смысле бытия.

Мурена хмыкнул. Трубка в зубах дёрнулась — не то кашель, не то смех.

— Ладно. Лошадей — на корму. Стойла есть, но тесные. Если твоя Поганка начнёт качать права — пойдёт за борт.

— Она начнёт, — честно сказал Ларан. — Но ты ей понравишься. У неё слабость к ворчливым капитанам.

— А ты, я смотрю, к каждому со своим ключиком подбираешься, — Мурена прищурился.

— Работа такая, — развёл руками Ларан.

Мурена выбил трубку о борт и сунул её в карман.

— Ладно, грузите своих кобыл. Отплываем через час.

Когда лошади были устроены, а Поганка успела цапнуть юнгу за рукав и тут же получить финик в знак примирения, барк отчалил. Первые часы ушли на то, чтобы привыкнуть к качке. Точнее, привыкала Эйна. Ларан сидел на бухте каната у борта с таким видом, будто родился на палубе.

— Ты вообще когда-нибудь страдал морской болезнью? — простонала Эйна, вцепившись в поручни.

— Один раз, — не оборачиваясь ответил Ларан. — В детстве. Но потом меня вырвало, и всё прошло.

— Спасибо за подробности.

— Всегда пожалуйста. Если что, ведро слева.

Поганка, запертая в тесном стойле, выражала недовольство громким фырканьем и попыткой откусить край кормушки. Милка жевала сено и смотрела в одну точку — то ли медитировала, то ли спала с открытыми глазами.

— Ей всё равно, где стоять, — заметила Эйна, заглянув к лошадям. — Хоть на суше, хоть на воде.

— Она философ, — напомнил Ларан. — Мы для неё — просто декорации.

— А Поганка?

— А Поганка — главный критик. Сейчас она мысленно пишет жалобу капитану. В трёх экземплярах.

Из стойла донеслось возмущённое ржание. Мурена, проходивший мимо, хмыкнул:

— Это она на меня?

— На жизнь, — пояснил Ларан.

К полудню ветер улёгся окончательно. «Мурена» шла ровно, вдоль скалистого берега, и Эйна, перестав цепляться за поручни, даже начала получать удовольствие. Море пахло солью и свободой, а чайки, провожавшие барк от самой Моаны, наконец отстали.

Они устроились на корме, подальше от матросов. Эйна долго молчала, глядя на воду, а потом спросила — негромко, без вызова, но серьёзно:

— Ларан, а какой у тебя дар?

Он скосил на неё глаз.

— А ты как думаешь?

— Я видела, как ты общался с Муреной. Ты его подкалывал, как старого друга. Он должен был обидеться, но не обиделся. И с Тилем так же. Ты всегда знаешь, что человек скажет, ещё до того, как он откроет рот.

— Ну, с Тилем это было нетрудно. Он хотел есть.

— Я серьёзно.

Ларан помолчал, потом кивнул — скорее себе, чем ей.

— Эмпатия. Я чувствую, что человек хочет на самом деле. Не мысли — эмоции, намерения, границы. Вижу, с кем можно шутить, а с кем лучше даже не начинать. С Муреной — можно. Ему это нравится. Другой бы меня за борт скинул после второй реплики.

Эйна осмысливала услышанное.

— И поэтому ты не пьёшь? Чтобы не терять контроль?

— И поэтому тоже. Пьяный эмпат — это стихийное бедствие. Один раз в юности я попробовал. Говорят, три трактира закрылись на ремонт.

— Ты шутишь?

— Почти. — Он улыбнулся — не криво, не насмешливо, а по-человечески. — Ты первая, кому я это рассказываю. Обычно я говорю «я вижу людей насквозь» и меняю тему.

— А мне почему рассказал?

Ларан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Потому что ты спросила. И потому что ты не отстанешь.

— А если бы ты ошибся?

— Я не ошибаюсь. — Он покосился на неё и добавил: — Почти. С тобой, например, долго не мог понять: то ли на «вы», то ли на «ты». Слишком много всего намешано. Эйна хмыкнула и отвернулась к воде, но уголки губ дрогнули.

Мурена оказался капитаном старой школы: за обедом сам раскладывал рыбу по мискам, а вечером сидел на корме с трубкой и смотрел на звёзды. Ларан пару раз пытался выведать у него местные слухи, но Мурена только отмахивался:

— Слухи — как рыба. Сегодня клюёт, завтра нет. Вот придём в Бируву — там и спрашивай.

— А в Бируве клюёт?

— В Бируве — как повезёт. — Но ты, я смотрю, везучий.

— Это мой дар, — серьёзно сказал Ларан.

Мурена покосился на него, не понял — шутит или нет — и на всякий случай промолчал.

Ночь прошла спокойно. Утром берег изменился: скалы стали выше, вода — зеленее, а воздух — теплее. Где-то к полудню второго дня на горизонте показались мачты рыбацких лодок, а за ними — красные черепичные крыши. Бирува.

— Почти на месте, — объявил Мурена, проходя мимо. — Через пару часов будем в порту. Готовьте своих кобыл.

Поганка, услышав слово «кобыл», снова фыркнула и стукнула копытом в перегородку.

— Потерпи, — Ларан сунул ей финик. — Ещё немного — и будет тебе нормальная конюшня. И овёс. И, возможно, без философов по соседству.

Милка, не отрываясь от сена, даже ухом не повела.

— Вот видишь, — Ларан кивнул на неё. — Настоящий дзен. Нам бы у неё поучиться.

— Ты — и дзен? — Эйна прыснула.

— А что? Я могу. Минут пять в день. Обычно после ужина.