1

— Господин, — слуга вновь окликнул сидевшего в келье чародея, который, похоже, не спешил реагировать. Он продолжал сосредоточенно и методично выводить светлые руны, шифруя ими слова темного наречия. Придуманный им шифр позволял держать свою работу в открытом доступе, оставаясь в полной уверенности, что никому не удастся понять содержимое. Однако, сложность выполнения этой задачи требовала усидчивости и концентрации.

— Господин, — вновь повторил слуга дрожащим от страха голосом.

Чародей аккуратно положил перо, не издав при этом ни звука, и медленно повернулся. Слуга готов был поклясться, что взгляд, которым одарил его господин, будто прибыл в тело чародея с опозданием. Глазные яблоки, которые, по ощущениям, все это время были обращены зрачками внутрь головы, буквально встали на привычное место в последний момент.

— Я слышал тебя и в первый раз. За нетерпеливость я вынужден буду тебя наказать. Позже.

Чародей медленно и беззвучно поднялся, вырос, словно зловещая тень на кирпичной стене.

Слуга с трудом проглотил слюну, надеясь ею захлебнуться.

— Ну что там? — осведомился чародей.

Слуга с болью сглотнул.

— Вы должны это увидеть сами, господин, — прохрипел он.

Они поднимались по винтовой лестнице. Двухметровый слуга, согбенный под низкими сводами, упирался одной рукой в потолок, а другой — опирался о стену. Чародей же, худощавый и невысокий, чинно перебирал стройными ногами, облаченными в элегантные перламутровые сапожки из кожи преламутрового аллигатора, пряча руки в просторных карманах своей темно-фиолетовой накидки. Наверху их встретил еще один слуга. Испуганные глаза его в свете факела забегали от вида чародея и походили на оливки в забродившем рассоле. Он проводил чародея в камеру, где располагалось несколько выдолбленных в стене лежанок, застеленных соломой. Каждая из них была оснащена цепями с зажимами. Один из комплектов как раз содержал в себе чьи-то руки и ноги. Второй же, выглядел странно.

— Потрясающе.

Чародей подошел к другой, пустой лежанке. Цепь, предназначавшаяся для ноги была вырвана из стены, а от той, где была закована рука, остался только обрывок. На первый взгляд казалось будто цепь эта сделана из воска. На полу было несколько капель расплавленного металла, а та часть, что по прежнему торчала из стены, походила на небрежно оторванный кусок хлебной косы.

На полу возле лежанки покоилось тело Леста, еще одного слуги, дежурившего в ту ночь в палате. Лицо его провалилось, высохло, будто кто-то пролил кислоту, оставив борозду — извилистую, словно русло высохшей реки.

Чародей наклонился, а после — присел около трупа. Не отрывая взгляда от изуродованной физиономии слуги, он протянул свою руку назад.

— Кинжал.

Один из слуг судорожно извлек из небольших ножен оружие и передал чародею. Чародей макнул острием в мякоть, которая еще несколько часов назад была лицом человека и поднял, чтобы рассмотреть материал на свету. К удивлению слуг, металл начал плавиться, издавая тихое шипение. Тоненькая струйка желтого дымка поднималась вверх. Чародей едва заметно улыбнулся.

— Колбу! Быстро!

Слуги замешкались на мгновенье, пораженные фокусом с чем-то, что поедало металл, но быстро отыскали необходимую хозяину вещь.

Обреченно звеня, изуродованный кинжал упал на каменный пол палаты, продолжая медленно исчезать под действием неизвестного вещества.

Чародей собрал новый образец уже в колбу и заткнул ее пробкой. К огромному удивлению всех собравшихся, за исключением самого чародея, разрушительное действие неведомого вещества никак не воздействовало на целостность колбы.

— Монгри! — подозвал чародей своего двухметрового помощника.

— Да, господин.

— Сколько у нас людей в распоряжении?

— В башне с вами было двадцать человек. Значит без Леста…

— Нет, — оборвал его чародей. — я про гарнизон.

— Значится… — начал Монгри, — двести мечников и сотня кавалерии, — он почесал затылок, — лучники. Полсотни. Да.

— Лучники пусть греют задницы здесь. Кавалерию тоже стоит приберечь на всякий случай. Сколько бы ты отправил мечников на поиск того, что так изуродовало Леста?

Монгри с ужасом зыркнул на труп. Трое слуг буквально отдирали то, что осталось от его головы. Они положили тело на носилки и по приказу чародея, унесли останки на самый верх башни: туда, где располагалась просторная ротонда, служившая чародею лабораторией.

— Половину, — тихо произнес Монгри, когда прямо рядом с ним пронесли тело. Чародей одобрительно кивнул.

— Следы на снегу укажут путь точно, не так ли, Монгри?

Слуга отрешенно закивал.

— Плевое дело. Даже для полусотни тупиц, закованных в сталь. Конечно, если бы я смог объединить их разум в один…

Когда посторонних не осталось в помещении, чародей принялся за работу. Содержимое небольшой шуфляды пронзительно зазвенело. Показались зажимы и скальпели, щипцы, хирургическая пила и трепан. Он взял небольшой скальпель и поднес его к тому месту, куда не успела добраться загадочная субстанция. Небольшой кусочек мозга, который чародей намеревался спасти, был похож на несколько слипшихся куражин. Нетронутые кислотой извилины, зажатые щипцами задрожали как студень в момент, когда скальпель медленно отделял их от пораженной области.

Заранее подготовленный бутыль с полупрозрачной жидкостью внутри, проглотил извилистую мякоть. Крохотная часть нервной системы Леста еще с минуту покачивалась внутри плотной жидкости.

Чародей замер на мгновение, прислушиваясь к шорохам и приглушенным голосам слуг, доносившимся снизу. Никто бы не посмел потревожить его здесь, даже в самом экстраординарном случае. Слуги. Да. Чародей прислушивался и к другим звукам, вибрациям, которые могли сулить присутствие совершенно иных сущностей. Но сейчас, похоже, все было спокойно.

Он дернул за край парусины, который скрывал нечто объемное, тянущееся по всему периметру лаборатории. В огромных колбах, заполненных доверху мутной густой субстанцией плавали мозги. Лишь в нескольких посудинах были полноценные экземпляры, в основном же — одно-полтора полушария. Каждая колба соединялась с двумя соседними посредством тонких стальных прутьев. Выглядело так, будто избранные для страшного эксперимента взялись за руки, коими были эти уничижительные протезы.

Частичка Леста, несмотря на свою ничтожность, все же получила право занять свое место в этом мрачном таинстве. Чародей определил ему место между элементом, в котором плавал почти целый экземпляр (не хватало лишь части лобной доли правого полушария), а также более скромным звеном состоящим из чьей-то затылочной и височной доли. Не хватало лишь дополнительного куска стали. Чародей извлек его из шуфляды, расположенной низко, лишь немного выше уровня пола. Новичок был принят в команду, оставался только последний штрих.

Чародей взял в руки кочергу с деревянным наконечником и поднял ею прутик, торчавший из самой большой колбы. Орган, который находился внутри, выделялся из всех размером и целостностью, безусловно был ядром всей системы. Аккуратно наклонив кочергу, чародей опустил свободный прутик внутрь соседней колбы. В этот момент густая паутина тонких металлических спиралей, подвешенных под сводами башни, хаотически, на первый взгляд, спутанных между собой, вспыхнула, заполнив помещение рыжим светом. Казалось, будто крышу подожгли сотни огненных стрел.

Вода в колбах бурлила, словно кипящий бульон, крупные органы волнующе покачивались на волнах словно фрегаты, ошметки извилин поменьше трепыхались подобно шхунам, совсем крохотные экземпляры швыряло внутри стеклянных стен колбы как жалкие шлюпки.

Наконец настало время для того, ради чего эта система вновь ожила.