Часть 3

3. КАРАНДАШ

На следующий день я был на работе задолго до открытия и жаловался Росянке на жизнь, скармливая ей мух. Я сидел на подоконнике своего кабинета и смотрел на пролетающие мимо такси, дронов–доставщиков, редких пешеходов. Вечные сумерки, прохлада и запах цитрусовых в моём кабинете всегда успокаивали меня. Серый комбинезон и высокие сапоги на шнуровке, как нельзя соответствовали моему не очень радужному настроению.

Дверной колокольчик отвлёк меня от тяжёлых мыслей, и я отправился встречать Айрис. Сегодня на ней было тёмно-синее платье, а глаза не сверкали радугой, а были спокойного голубого цвета. «Хорошо же я подпортил всем настроение!» — подумал я, а вслух сказал:

— Доброе утро, Айрис. Как настроение?

— Доброе, Викентий. Настроение так себе. Могло быть и получше.

Она прошла сразу на кухню и начала греметь чашками. Зажужжала кофемашина.

«Кофе!» — я хлопнул себя по лбу и поспешил на кухню. Кофемашина уже урчала, а на столе красовалось большое блюдо с пирожками. Айрис редко пекла пирожки. Только когда её что-то сильно беспокоит, чтобы занять руки и голову.

— Айрис, я свинья. Я испортил тебе настроение вчера, извини ещё раз, — я попытался улыбнуться, но вышло как-то криво.

— Хватит извиняться, Викентий, — она строго посмотрела на меня. – Тут дело не только в твоей несдержанности и моих неуместных вопросах. Просто у меня начались проблемы с жильём.

— А что случилось? – я налил нам кофе и поставил чашку перед Айрис.

— Мне утром прислали на коммуникатор сообщение. Неделю, чтобы съехать из квартиры. А где за неделю найти приличное жильё, да ещё и близко от офиса?

— Почему съехать?

— Дом признали аварийным… Что-то там с магическим контуром, я не поняла. Короче, сказали, что его будут сносить и строить новый.

— Вас всех на улицу выставили? – удивился я.

— Не то чтобы на улицу, — Айрис допила кофе и протянула чашку. Я машинально налил её и себе и взял пирожок. – Выдали компенсацию… Можно пока пожить в гостинице…

— Зачем? Живи у меня. На работу будем вместе ездить, — у меня даже настроение улучшилось.

— У тебя? В доме? – Айрис задумалась, потом откусила от пирожка добрую половину и долго его жевала. – Если подумать, то за всё это время я не была у тебя ни разу. А дом большой?

— Достаточно большой, чтобы неделями не встречаться, если не захочешь, — рекламировал я свои хоромы. – Дом умный, оснащён всякой техникой. Познакомлю тебя с дворецким.

— Дворецкий? У тебя есть настоящий дворецкий?

— Да, последняя модель ZtP78-lux.

— О… — глаза Айрис сверкнули радугой. – Это же…

Дверной колокольчик не дал ей договорить.

— Кушай, это скорее всего ко мне, — я направился ко входу. На пороге топтался Ник с планшетом в руках. За окном маячило такси-автопилот. Директор явно не спал всю ночь. Всегда одетый с иголочки, с аккуратной причёской и в фирменных тонированных очках, сейчас он представлял из себя жалкое зрелище. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, костюм помят, волосы взлохмачены. Во мне даже колыхнулось что-то похожее на жалость.

— Ник, проходи в кабинет, — кивнул я директору и открыл двери, пропуская его внутрь.

— Господин Аргус, — сходу начал он тыкать пальцем в экран планшета, — по предварительным подсчётам: прямой ущерб, — директор сглотнул и поправил очки.

— Садись, — я кивнул на диван и налил ему воды, — и не тараторь.

— Да, господин Аргус, — Ник залпом осушил стакан и уткнулся в экран планшета. — Разрушена часть цеха изготовления процессоров, обрушилась кровля, повреждены стены и полы на площади около 127 м². Уничтожена часть производственных линий, сгорели электрощиты и кабельные линии (около 700 метров проводов подлежат замене). Уничтожен запас комплектующих и частично готовая продукция на складе. Приблизительная сумма ущерба, — он достал большой клетчатый платок из кармана и вытер лоб, — около 120 миллионов тугриков.

Он покосился на пустой стакан, я налил ему ещё воды. Он выпил и, тяжело вздохнув, продолжил:

— Косвенный ущерб, такой как недополученная прибыль из-за постоя ориентировочно 7–10 суток, зарплата персоналу, средства на тушение: расход пенообразователя и воды за 4 часа тушения, износ пожарной техники, топливо для машин — около 3,2 миллионов тугриков.

Он замолчал и уставился на меня, ожидая моей реакции. Я прикинул, что эта сумма скорее всего удвоится, а то и утроится. Значит убытков на 300 – 500 миллионов. Не смертельно, но неприятно.

— Что ж. Мне нужны будут точные цифры убытков, план восстановления, логистика по поставкам и, самое главное, причина пожара. Я не тороплю, но мне нужна информация как можно быстрее.

— Всё понял, господин Аргус, — Ник опять вытер вспотевший лоб и поправил очки. – Могу извещать Вас о ходе расследования каждый день.

— Не надо каждый день. Только когда будет важная информация. Свободен.

— Всего хорошего, господин Аргус, — Ник подскочил с дивана и слегка дёрганной походкой направился к такси. Звякнул колокольчик. Дверь закрылась. В помещении опять воцарились тишина и умиротворение.

— Кто это был? – Айрис зашла ко мне в кабинет и села в кресло, всем своим видом показывая, что не уйдёт, пока не получит объяснения.

— Директор Логам-Тех. – Не хотел я посвящать Айрис в свои проблемы. – Ник Данмеер.

— А чего приходил? Клиент?

— Нет, — я поморщился, потом вздохнул, — вчера горел мой завод комплектующих к дронам. Он приходил отчитаться по ущербу.

— Ох, — Айрис схватилась за сердце, — а я тут со своими проблемами с квартирой… Ну, ничего себе! Это ж сколько денег!? А что говорят? Поджог или что?

— Да, не знаю, пока, — я отмахнулся, — будут расследовать. Дней через десять сообщат. Ты лучше скажи, есть на сегодня запись?

— Да, — Айрис встала, перекинула косу на спину и торжественно сообщила, — записался молодой человек, зовут Валентин Доро. Придёт сегодня после трёх часов. У нас ещё часа три до обеда, чем займёмся?

— Генеральной уборкой, — хмыкнул я и полез в кладовку за Артефактом чистоты. Помню как он у нас оказался. Где-то с полгода назад, приходила к нам бабушка в поисках своего здоровья. Мы ей помогли, и она оставила нам отличную метлу, которая и стала Артефактом чистоты. С тех пор генеральные уборки стали для нас одним удовольствием.

— Тогда я пойду писать рассказ, а ты развлекись.

Три часа пролетели незаметно и с пользой. Всё вокруг сияло чистотой. Мы обедали на кухне в ожидании клиента. Разговор не клеился. Каждый думал о своём. Часы пробили три. Мы не сговариваясь повернулись к двери, но там никого не было.

— Он и не обещал ровно в три, — Айрис пожала плечами, — он сказал после трёх.

— А я ничего и не говорю, — я тоже пожал плечами и уткнулся в планшет, чтобы почитать новости. Тиканье часов и клацанье по клавиатуре нарушало тишину офиса. Я прочитал всё, что представляло хоть какой-то интерес и поднялся, чтобы заварить чай. Колокольчик возвестил о прибытии клиента. Айрис тут же подскочила:

— Приветствуем Вас в агентстве «Поворот» …

Она осеклась на полуслове. У входа топтался мальчишка лет двенадцати, лопоухий, курносый и с веснушками. Правда безупречная школьная форма и идеальная стрижка выдавали статус его родителей как зажиточных горожан. В руках он держал сумку с учебниками.

— Здравствуйте, — мальчишка огляделся, потом остановил свой взгляд на Айрис. — Я записывался. Мне нужно найти карандаш. Вы поможете?

Он перевёл взгляд на меня.

— Меня зовут Валентин Доро. Мне двенадцать лет. Я учусь в школе КВАНТ.

— В смысле, в Клубе Высокого Анализа Национальных Технологий? – переспросила Айрис, занося данные в компьютер.

— Совершенно верно.

— Я Викентий Аргус. Так тебе нужно найти карандаш?

— Да.

— Тогда проходи в мой кабинет, присаживайся, — я кивнул Айрис, показывая, что в этот раз лучше ей не вмешиваться. Айрис слегка улыбнулась мне и опять принялась стучать по клавишам.

Валентин сел в кресло лицом к Росянке, с интересом разглядывая растение, ещё не до конца переварившее свой обильный завтрак. Я расположился напротив.

— Итак, — я разглядывал мальчугана, пытаясь понять шутит он или у него серьёзные проблемы. – Какой карандаш я должен найти? И не проще купить новый?

— Не проще, — Валентин покачал головой. – Этот карандаш мне подарил один художник. Позапрошлым летом я был на экскурсии в дендрарии и там встретил художника. Он рисовал такие чудесные картины… — лицо мальчика просветлело. – Пока вся наша группа ходила по парку, я разговаривал с Пьетро. Он даже дал мне порисовать. А потом разрешил оставить себе карандаш. Я первый раз в жизни почувствовал себя так странно и хорошо одновременно. Приехав домой я тут же рассказал отцу, что хочу рисовать. А он сказал, что раз у меня столько свободного времени, что я собираюсь тратить время на писульки, лучше дополнительно позаниматься математикой. С тех пор я рисовал украдкой по ночам. Прятал свои рисунки в тайнике. А отец нанял мне репетитора по математике.

Валентин с тоской посмотрел на Росянку, потом на зеркало, потом на меня. Его потухший взгляд говорил о том, что мальчик потерял что-то очень важное для него. И тогда я понял, что это не шутка.

— Было тяжело, я не высыпался, но я мог хоть ненадолго стать самим собой.

— А ты пробовал объяснить отцу?

— Конечно, не один раз. Но отец только ещё больше злился и говорил, чтобы я больше внимания уделял учёбе в школе.

— Как ты думаешь? Если отец разрешит тебе рисовать пол часа в день, это тебя устроит?

Валентин задумался. На его живом лице отражался весь ход мыслей.

— Наверное, это лучше, чем ничего. Нас учили в школе: если не получаешь, что хочешь, надо идти на компромисс.

— М-да, действительно, — я в задумчивости стучал пальцами по подлокотнику кресла. – Хорошо, скажи мне, Валентин, когда и где ты видел свой карандаш последний раз?

— Три дня назад я перед сном рисовал облака и птиц, утром пошёл в школу. Карандаш я всегда ношу с собой. Пришёл домой и карандаша уже не было. А Ваше растение реально питается насекомыми?

— Да, это Росянка, — я задумался, глядя на карандаш, торчащий из нагрудного кармана пиджака Валентина. – И с тех пор ты не можешь найти свой карандаш?

— Не могу, — буркнул он. – Вы поможете найти?

— Обязательно, — кивнул я, обдумывая как лучше объяснить мальчику, что карандаш он не терял. – Скажи, Валентин, как ты относишься к своему отцу?

— Я уважаю отца, — не задумываясь выпалил он. – Он дал мне жизнь и тратит на меня кучу денег.

— А ты задумывался зачем он это делает?

— Как это зачем? – мальчишка оторопело уставился на меня. – Потому что…

Я мог считать по его лицу всё что он думает. Двенадцать лет, тот возраст, когда человек если и одевает маску, то не часто. И ещё можно увидеть его истинное лицо. Мальчик думал. Я ему не мешал. Прошло минут десять, когда он наконец заговорил:

— Я не знаю почему…

— А отец тебе рассказывал о чём он мечтал в детстве?

— Да, как-то однажды он мне рассказал, что в детстве увлекался модельками роботов. Но его отец был против… — Валентин уставился на меня, опешивший от понимания. – Получается он мне мстит? За то, что ему не дали заниматься его любимым делом?

— Или он считает, что его отец был прав, запретив заниматься ерундой и заставив делать карьеру.

— Ерунда какая-то.

— А отец хоть раз говорил, что любит тебя?

— Никогда. Он прагматик. Он сам так говорит. У нас в семье нежности не приняты.

— А мама?

— А мама делает то, что скажет отец. Видимо поэтому он считает её хорошей.

— Значит твой отец хочет, чтобы ты тоже стал хорошим? Делал то, что он говорит. А как можно назвать того, кто делает то, что хочет кто-то. Как будто за ниточки дёргают.

— Марионетка? – мальчишка просиял, от того что смог ответить на вопрос. — Мы ходили в детстве на спектакль. Так куклы на верёвочках танцевали. А что, люди тоже бывают марионетками? – он нахмурился.

— Ещё как бывают, — мне нравился живой ум мальчишки. – А теперь расскажи, что для тебя карандаш?

Валентин опять надолго завис, уставившись в пространство невидящим взглядом. Да, с детьми работать с одной стороны сложно, а с другой они больше готовы к изменениям, чем закостеневшие взрослые. В приёмной часы пробили четыре.

— Я думаю, — осторожно начал Валентин, — карандаш – это моя свобода. Свобода от тех верёвочек, за которые дёргает кто-то. Получается без карандаша я как кукла, а с карандашом я – это я. Я что, потерял себя?

— Получается так, — я пожал плечами. – Но, не переживай, я помогу тебе найти то, что ты потерял. Давай, вставай.

— Зачем? – насторожился парень.

— Пойдём искать твой карандаш.

— А… А куда пойдём? В школу или домой?

Я подошёл к зеркальной двери в кладовую и поманил к себе парня. Валентин неуверенно подошёл и встал перед зеркалом.

— А теперь внимательно смотри, — сказал я и сделал шаг в сторону.

Валентин долго разглядывал своё отражение. Но вдруг радостный возглас нарушил тишину офиса.

— Вот же он! В кармане! – Валентин смеялся, крутя карандаш в руках. – Как же я его не увидел раньше? Вот это поворот!

Я ухмыльнулся. Зеркало тоже было Артефактом. Когда-то была у нас танцовщица, потерявшая своё вдохновение. Конечно же мы его нашли. И она оставила нам в качестве гонорара Зеркало Истины.

— Так вот какой я на самом деле… — парень жадно разглядывал своё отражение. Не папин сын, не ученик, а просто я – это Я. И я его не знаю…

Он ткнул пальцем в своё отражение.

— У тебя ещё будет много времени познакомиться с собой. И, главное, познакомить с собой окружающих тебя людей.

— Спасибо Вам, Викентий. Вы помогли мне найти карандаш, — он сжал карандаш в руке. – Мне сказали, что в качестве оплаты Вы берёте вещь. Я хотел бы отдать Вам мой счастливый карандаш.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — Валентин протянул мне карандаш с золотистой аурой. – Спасибо Вам, большое. Я побегу знакомиться с отцом…

Валентин подхватил свою сумку и помчался на выход. Айрис с удивлением посмотрела ему вслед, но никак не прокомментировала.

— Хороший мальчишка, — я вышел в приёмную с карандашом в руке. – Я рад, что смог ему помочь.

— Так в итоге что он потерял? – Айрис с интересом рассматривала карандаш в моей руке.

— Себя.

— Да-а. Себя у нас ещё не теряли, — покачала головой Айрис и вытащила из ящика стола планшет. – Сразу зарегистрируем?

— Давай. – Я расфокусировал зрение и начал диктовать. – Может нарисовать портрет истинного Я. Показывает то, что человек уже имеет. Имеет свойство не заканчиваться и не теряться. Всё.

Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Устроишь артефакт на место? Я пока в ванной поплескаюсь.

— Не торопись, — Айрис взяла карандаш и принялась пристраивать к нему бирку с номером.

Выйдя из ванной, я застал Айрис задумчиво глядящую на причудливый танец радужных рыбок. Она подпёрла рукой подбородок и погрузилась в себя.

— Не хочешь сегодня уйти пораньше? Можем поужинать у меня дома, заодно и оценишь жильё?

— А? – Айрис вздрогнула, постепенно возвращаясь в реальность. – Да, конечно.

Она всё ещё была несколько рассеяна, так что я не мог не уточнить.

— Айрис, ты меня слышишь? Поедем ко мне, посмотришь потенциальное жильё?

— Да, поедем, — её взгляд сфокусировался окончательно, и она начала собирать сумку. – Только сразу предупреждаю, я ещё не согласилась. Просто посмотрю.

— Конечно, — выключил в офисе свет и пригласил Айрис на выход. Пришлось немного подождать такси с автопилотом. Всю дорогу мы молчали. Айрис с любопытством смотрела по сторонам. Подлетев к коттеджному посёлку, мы вышли из такси, и машина тут же взвилась в небо и направилась назад в центр мегаполиса.

— У тебя тут даже садик есть, — Айрис покачала головой то ли осуждая, то ли восторгаясь. Я так и не понял.

— Проходи, — я шлёпнул ладонью по панели доступа и двери бесшумно разъехались в стороны. – Можешь обувь оставить здесь, дворецкий потом почистит. На полу у меня везде мягкое покрытие и подогрев, так что ногам тепло и приятно. Я никогда не ношу тапочки.

Я скинул ботинки. Навстречу нам уже спешил мой дворецкий и привычным электронным голосом спросил:

— Добро пожаловать, господин Аргус. Как я могу обращаться к Вашей спутнице?

— Ничего себе, — Айрис скинула туфли и теперь как маленькая девочка восторженно смотрела на робота-дворецкого последней модели. – А как его зовут?

— Никак. Модель ZtP78-lux. Он же робот зачем ему имя? – не понял я.

— Те, действительно не понимаешь, — Айрис нагнулась к роботу. – Меня зовут Айрис. А тебя как называть?

— Госпожа Айрис, меня называют робот-дворецкий модель ZtP78-lux, — голос дворецкого изменился на приятный мужской баритон.

— Это неудобно. У дворецкого должно быть имя. Может ты сам придумаешь себе имя?

Дворецкий помигал лампочками и издал звуки, похожие то ли на смех, то ли на кашель.

— Зовите меня Себастьян. Мне нравиться Себастьян.

— О, откуда ты знаешь это имя? И что с твоим голосом? – опешил уже я.

— Пока господин Аргус отсутствует, я иногда смотрю телевизор. Мне нужно развиваться. Мне нужна информация. По развлекательному каналу показывали аниме. Название «Тёмный дворецкий». Мне нравится Себастьян. Хочу быть как он. Голосовой модуль можно настроить по желанию.

— Ни чего себе у меня тут дома такое твориться, а я не в курсе, — я пошёл в гостиную. – А почему ты мне раньше не говорил.?

— Вы не спрашивали, — у моего железного дворецкого появились интонации, и я бы даже сказал, характер. Пока не знаю какой, но тем интереснее.

— На ужин сегодня крем-суп из тыквы, жульен с шампиньонами, биточки куриные с дольками картофеля, овощной салат, вино на выбор, — продолжил дворецкий.

— Ладно, Себастьян, накрывай ужин, а я пока покажу Айрис дом.

— Ужин будет готов через десять минут.

— Какой они интересный, — Айрис зашла в гостиную оглядывая всё вокруг.

— Здесь обычно я отдыхаю и смотрю новости или передачи. Здесь же выход на задний двор. Шторы! – скомандовал я. Шторы медленно поползли в разные стороны открывая вид на уличный бассейн и место для отдыха в лучах заходящего солнца.

— Вот это красота, — восхищалась Айрис. – И там купаться можно?

— Конечно. А когда становиться холодно, я накрываю бассейн куполом. И можно купаться даже зимой.

— Впечатляет…

— Идём покажу твои комнаты, — я направился к лестнице на второй этаж.

— Комнаты? Я не ослышалась?

— Не ослышалась, — я улыбнулся и открыл первую же дверь налево. – Это кабинет. Стол с компьютером, небольшая фонотека, выход на балкон. Кстати балкон тянется вдоль всех комнат второго этажа.

— А… — Айрис не смогла придумать что сказать, поэтому просто пошла за мной дальше.

— Следующая комната спальня. Тут сама всё видишь. Там дверь в ванную и туалет. Выход на балкон. Кстати все окна зеркальные, но можно снять затемнение обычной звуковой командой. Свет!

Стёкла в окнах стали прозрачными, как будто тёмная плёнка сползла вниз, открывая чудесный вид на деревца и бассейн внизу.

— Обратная команда – зеркало. — Мне стало как-то неудобно. Айрис смотрела на всё это с открытым ртом. А я привык к роскоши. И даже не понимал, как это выглядит со стороны для простого человека, живущего в обычной квартире. Айрис молчала, и я начал терять уверенность. – Там дальше ещё есть комната с тренажёрами. И ещё просто комната для отдыха с мягкими сиденьями и комнатными растениями. Тебе подойдёт?

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — Айрис наконец отвисла и заговорила. – И ты здесь живёшь один?

— Почему один, с дворецким, — не понял я, в чём собственно проблема.

— Да, вот ты ещё толком не успел родится, как тебя уже вписали в местную иерархию.

— Господа, ужин готов, — послышалось снизу.

— Пошли ужинать, я уже проголодался, — я направился вниз, Айрис за мной. – Так что ты говорила про иерархию?

— Я говорю, что ты никогда не жил в квартире, а я никогда не жила в таком доме. Чувствуешь веяние иерархии?

Мы сели за стол и приступили к ужину.

— Ты хочешь сказать мир не справедлив? – я предложил Айрис вина, но она отказалась.

— С чего бы? Вообще само понятие справедливости, по-моему, придумали люди, чтобы… кстати, крем-суп восхитительный. Не думала, что тыква может быть такой вкусной. Так вот, чтобы оправдать свою зависть, что ли. Не могут быть все люди одинаковыми. И, следовательно, не могут быть у всех одинаковые стартовые условия. Вот кому досталось меньше, начинают говорить о несправедливости мира. Ты так не считаешь?

— Согласен, суп вкусный.

— Да я не об этом, — Айрис надулась, но потом ухмыльнулась. – Ты считаешь, что справедливо, что ты получил такое состояние и живёшь в роскоши? А ведь многие люди живут в трущёбах и не могут себе позволить свежие овощи.

— Я считаю, что понятия кармы, справедливости, воздаяния за грехи, посмертного рая, всё это в какой-то степени работает для тех, кто в это верит. Есть ещё такое мнение, что человек имеет то, что ему действительно нужно для жизни. И если у меня такой дом, значит он мне нужен. А если человек живёт в лачуге, значит больше ему и не нужно. А вот почему? Какая в этом причина? Тут уже дело человека самого разобраться в этом.

— А мы не тем ли и занимаемся, что помогаем людям понять причину их несправедливости? – Айрис отодвинула пустую тарелку и принялась за биточки.

— В какой-то степени так и есть, — я решил продолжить жульеном. – только я до сих пор не могу понять, что побуждает меня этим заниматься.

— Нас, — поправила меня Айрис. – Я тоже периодически думаю об этом. Потому и пишу свои рассказы, чтобы попробовать сформулировать вопросы, а потом попробовать сформулировать на них ответы. Кстати, ты прочитал мои рассказы?

— Кстати, да. Я не думал, что ты так тонко чувствуешь наших посетителей. И слог у тебя интересный. Особенно сильный рассказ получился о человеке, потерявшем своё имя.

— Спасибо, — Айрис наклонилась ближе к тарелке, явно смутившись от похвалы. — Я пишу, просто потому что надо это выплеснуть наружу. А поговорить мне особо не с кем.

— Если будешь жить здесь, мы можем говорить с тобой каждый вечер за ужином и после, — Айрис изучающе посмотрела на меня. В глазах всё ещё виднелось сомнение. – Что тебя беспокоит?

— Мне бы очень не хотелось переводить наши отношения в горизонтальную плоскость, — она смотрела мне прямо в глаза, пробираясь всё глубже, словно хотела заглянуть в душу.

— Ни в коем случае, — может излишне категорично сказал я. – Это разрушит всё, что мы с тобой строили эти годы.

Я почувствовал, как она облегчённо выдохнула, и слегка улыбнулась.

— В таком случае, я согласна пожить у тебя. Потрясающий дом! Когда ещё доведётся пожить в таком? И Себастьян у тебя просто душка.

— Большое спасибо, госпожа Айрис, — донеслось из кухни, и дворецкий медленно выехал к нам, неся на подносе десерт. – Я рад, что Вы согласились жить в этом доме. Кстати, дом тоже не против, чтобы ему дали имя.

— О как, — расхохотался я. – Стоило тебе появиться в моей обители, как всё начинает оживать и требовать себе имя!

— Ну это же здорово, — Айрис по-детски сложила руки на груди, — Себастьян, а дом говорить может?

— Полагаю, голосовой модуль со временем можно будет внедрить в его систему. А сейчас он может написать. Например, на телевизоре.

Огромный экран на стене включился и проявились витиеватые буквы:

«Добро пожаловать, госпожа Айрис. Я умный дом модель ZJQ35/1-lux. Пожалуйста, дайте мне имя, как дворецкому».

— Спасибо, умный дом. Как тебе имя Роберт?

«Прекрасное имя. Теперь Вы можете просто сказать: Роберт, включи свет! Звучит прекрасно».

— Оказывается я тут живу с Себастьяном и Робертом, — под разговор я доел и биточки, и салат и принялся за десерт. — Ну что ж, теперь нас здесь будет четверо. Предлагаю завтра устроить выходной. Я помогу собрать твои вещи. И завтра ты здесь будешь ужинать уже как хозяйка.

— Что ж я не против, — Айрис тоже приступила к десерту.