Часть 4

4. ФОРС-МАЖОР

Весь день мы паковали и перевозили вещи Айрис. Вечером Себастьян устроил нам праздничный ужин, а Роберт показал лёгкий фильм о выращивании тропических растений. Утром мы проснулись поздно, потому что Айрис полночи раскладывала свои вещи по полкам и ящика, а я всячески отвлекал её разговорами. Когда я увидел за окном дождь, то вспомнил, что как раз сегодня была объявлена большая уборка в городе. А это значит весь день будет идти дождь и смывать пыль и грязь с улиц и крыш домов. И тогда я решил, что ещё один выходной нам не помешает. Весь день мы ничего не делали, болтали обо всё и ни о чём, смотрели телевизор. Даже искупались в бассейне. Никогда не плавал под дождём. Очень интересный опыт. После ужина мы забрались с пледами и орешками на диван. Роберт показал нам глупый, но милый фильм про полицейского, который пытался в одиночку искоренить преступность в городе. В общем, ни о чём не жалею. Айрис тоже вроде понравился выходной.

На утро мы отдохнувшие и посвежевшие прибыли на работу вместе. Я пошёл включать кофемашину. Айрис взяла Артефакт Чистоты и прибрала пыль, набравшуюся за выходные. Мы успели выпить кофе, помыть посуду и уже думали, чем заняться, когда зазвонил телефон.

— Агентство «Поворот», Доброе утро. Да, господин Грач, Вы можете прийти в любое время до шести часов. Всего доброго. Вечером клиент, — Айрис вносила в базу имя и фамилию.

— Хорошо, пойду пока новости почитаю.

Днём позвонил директор завода и сообщил точную цифру ущерба. Я поморщился, но потом махнул рукой. Пусть сами разбираются. А следствие ещё не закончилось, поэтому завод до сих пор стоит, и причина пожара не известна.

Часы пробили пять вечера. Я уже подумал, что Грач не придёт. Но колокольчик звякнул и в приёмную вошёл невысокий коренастый молодой человек с густыми тёмными бровями и светлыми кудряшками на голове. Лицо его было хмурое, в руке он держал потёртый портыфель.

— Добрый вечер, я Феликс Грач.

— Здравствуйте, Феликс, Я Викентий, проходите, присаживайтесь. Это Айрис, Вы с ней сегодня утром общались. Рассказывайте, что Вы потеряли?

— Не знаю, сможете ли Вы мне помочь, — он устало привалился к спинке дивана, — я потерял веру…

— Во что? – Айрис принесла кувшин морса и стаканы.

— В то, что есть смысл в том, что я делаю, — Феликс потёр лоб.

— Чем Вы занимаетесь? – подключился к беседе я пока Айрис разливала морс.

— Я врач городской больницы. Обычный терапевт.

— Вы же лечите людей, в этом есть смысл.

— Понимаете, я вылечу одного – приходят ещё десять. А иногда опять приходят те, кого я уже вылечил, и я снова их лечу. И так по кругу.

— Полагаю, Вы знали, что люди болеют, когда решили стать врачом?

— Люди, которые питаются фастфудом, дышат выхлопами заводов, курят, работают на вредных производствах или в шахтах… Их можно лечить постоянно. Сколько бы ни лечил, они продолжат болеть.

— Феликс, Вы хотите изменить мир?

— Не думаю, что это мне по силам, — Феликс взял стакан и отпил пару глотков, — я делаю, что могу.

— Мы все делаем, что можем, — Айрис отправилась на кухню и принесла вазочку с печеньем.

— А вот вы, — Феликс нервно схватил печенье, — вы верите в то, что приносите пользу?

— Я не верю, — я тоже взял печенье, обед уже давно переварился. – Я знаю, что приношу пользу. Правда, не думаю, что у нас с Айрис больше клиентов, чем у Вас пациентов. А Вы действительно приносите пользу, или Вам просто нужно верить в то, что Вы её приносите.

Феликс застыл с надкусанной печенькой в руке. Я его не торопил. На его подвижном лице отражался весь тяжёлый мыслительный процесс. Наконец он поднял на меня глаза и сказал:

— Я надеюсь, что всем, кого я лечил, я принёс больше пользы, чем вреда.

Я написал Айрис сообщение, чтобы принесла Артефакт. Она незаметно выскользнула из-за стола и скрылась в моём кабинете.

— Тогда при чём тут вера? Или Вы потеряли и надежду, за компанию? – я посмотрел на Феликса.

— Похоже на то, раз я уже решился прийти за помощью. Я слышал о вашем агентстве от некоторых своих пациентов… — он закинул остатки печеньки в рот. – Все говорили, что они пришли искать потерянное, а уходили с совершенно другим мироощущением и пониманием, что ничего не теряли. А если и потеряли, то оно не стоит того, чтобы искать… Или, что и не теряли вовсе, просто смотрели не в ту сторону.

— Ну, тогда я могу Вам сказать: то, что Вы потеряли и искать не стоит. Попробуйте просто посмотреть на ситуацию шире. Если каждый врач решит, что от него мало пользы и перестанет работать, что случиться?

— Люди будут много болеть и умирать раньше, — Феликс смотрел на меня с готовностью студента-отличника.

Айрис вернулась и поставила на стол хрустальную солонку. Феликс мельком взглянул на неё, но не обратил внимания.

— Получается, что Вы и другие врачи делаете полезное дело.

— Ну так-то оно так, но толку от одного меня мало…

— Но вы же не один, врачей много. Каждый вносит посильный вклад. В результате люди становятся немного здоровее, а кто-то и полностью излечивается.

— Но не все, — Феликс тяжело вздохнул и допил морс.

— А почему Вы считаете, что выздороветь должны все люди? – я с интересом посмотрел на шокированное выражение лица мужчины.

— Ну как же… это …

— Все люди разные, у всех разные способности, разные интересы и разное здоровье. Соответственно, и разные сроки жизни. А ещё есть люди, которые просто не хотят жить, как бы Вы не старались их лечить. А Вы пытаетесь взять на себя роль Творца?

— Нет, конечно, но результат удручает…

— А Вы разве работаете на результат?

— Наверное… Ведь когда пациент выздоравливает, получаешь моральное удовлетворение. Чувствуешь, что ты работал не зря…

— Получается, для Вас результат важнее процесса?

— Так ради результата мы и работаем.

— Например, грубый и хамоватый врач так же лечит пациентов. И даже некоторые выздоравливают. Он работает на результат, процесс не важен. Есть доктор, который просто поговорит с пациентом, и тому становится легче. Просто от разговора. Для такого доктора важен не только, и не столько результат, сколько процесс выздоровления.

— Нет, ну под таким углом зрения, конечно процесс тоже важен. Грубить пациентам – это всё лечение на смарку. Больным людям очень важен положительный настрой.

— Так как на счёт веры в полезность Вашей работы? – я пристально посмотрел на уставшего молодого человека. – Возьмите в руки солонку, пожалуйста.

Феликс недоумённо посмотрел на меня, но солонку взял.

— А теперь, расскажите, что Вы теперь чувствуете. Вы действительно потеряли веру в полезность Вашей работы?

Феликс собирался с мыслями, а в его руках начал слабо светиться золотистым светом Артефакт Сути.

— Я понял.  Выходит, я не мир спасаю. Я просто продлеваю людям возможность есть фастфуд, дышать выхлопами и снова ко мне возвращаться. — Он замолчал. В его руках свет от солонки становился всё ярче. И вдруг Феликс усмехнулся. — Но это их выбор. А моё дело — чтобы у них был шанс прожить ещё один день так, как им хочется. А завтра… завтра посмотрим.

Он с благоговением поставил солонку на стол.

— Я знаю, что вы не берёте денег. Только какую-нибудь вещь. Я хотел бы вам оставить свой деревянный стетоскоп. Мне его подарил мой учитель.

— Это необязательно, — возразила Айрис, — можно что-то не такое ценное…

— Нет, Вы мне дали возможность жить дальше.

Феликс вытащил из портфеля стетоскоп, подержал его в руках и протянул мне.

— Почему-то я знаю, что мы с вами больше не увидимся. Спасибо вам и всего хорошего.

Феликс развернулся и вышел за дверь.

Я стоял со стетоскопом в руке и думал о том, скольким людям за эти годы мы смогли помочь. Но Айрис отвлекла меня от размышлений:

— Поехали домой? Артефакт завтра зарегистрируем.

— Да, пожалуй, поехали, — не знаю почему, но у меня испортилось настроение.

Добравшись до дома, я сразу ушёл в ванную в надежде понять настроение перед ужином.

— Господин Аргус, ужин готов, — отчитался Себастьян.

Ужин прошёл в разговорах ни о чём. Айрис ушла в комнату отдыха, когда мне позвонил директор завода с отчётом.

— Господин Аргус, выяснили причину пожара. Это был поджёг. Началось возгорание в цехе сборки дронов. Поджигатель оказался одним из наших рабочих. Сейчас его допрашивает полиция, но судя по всему, он был не доволен своей работой…

— И вместо того, чтобы поменять работу, он решил её уничтожить, — резюмировал я доклад Ника. – Понятно. Каковы планы по ремонту? Когда планируете открываться?

— К ремонту уже приступили, господин Аргус. Планирует к концу недели уже запустить цех комплектующих. В начале следующей будет готов отдел проектировки. Через десять дней завод полностью выйдет на старые мощности.

— Ну что ж, ты неплохо справился Ник Данмеер. Следующий отчёт жду, когда процесс полностью восстановится. Всего хорошего.

— Доброй ночи, господин Аргус.

Настроение не улучшилось. Я не понимал, что происходит. Завод восстанавливается, Айрис рядом, агентство работает. Что не так? Этот вопрос мучил меня весь вечер. Впервые за много лет я не мог понять, что происходит. Заснул уже под утро.

Невзирая ни на что, на работу мы пришли вовремя. Утренний ритуал: кормление питомцев, кофе на кухне, бой часов, возвестивший начало нового рабочего дня. Странное чувство так и не покидало мня, но стало чуть тише, утонув в шуме города. Дверной колокольчик заставил меня вздрогнуть. Чего я испугался? Сам не понял, но пошёл встречать гостя.

У порога стояла уставшая женщина неопределённого возраста и внешности. Встретишь такую на улице и через пять минут не вспомнишь.

— Здравствуйте, — женщина окинула помещение потухшим взглядом. – Я подумала, вдруг вы сможете помочь? Меня зовут Лея Воскресенская. Мне сорок лет.

— Добрый день, а Воскресенский Адам случайно не Ваш родственник? – Айрис выскочила из-за своего стола с любопытством рассматривая нашу новую клиентку.

Я не за что бы не дал её сорок. Выглядит на все пятьдесят!

— Да, Адам мой муж, — отстранённо сказала женщина и одёрнула рукав бесформенной вязаной кофты.

— Добрый день, проходите, присаживайтесь, — попытался улыбнуться я.

Мы расположились на диване в приёмной. Айрис присоединилась. Она старается всегда присутствовать при разговорах с женщинами. Может из чувства солидарности, может, чтобы женщины чувствовали себя комфортнее.

— Что привело Вас к нам? — начал я стандартный опрос.

— Я потеряла лёгкость, — ответила женщина, устало откинувшись на спинку дивана. – Я была самой заводной на нашем курсе в университете. У меня было столько энергии, что я могла сподвигнуть группу пойти в поход. А сейчас я просыпаюсь такой уставшей, что жить не хочется.

Похоже у этой клиентки даже реветь уже сил не осталось. Что же её так истощило?

— Вы замужем за таким популярным человеком. Вам, наверное, покоя не дают фанатки. Сам Адам Воскресенский, лучший телеведущий и просто красавчик! – Айрис перехватила инициативу.

— Да… — женщина тоскливо посмотрела в сторону кухни. – Мой муж публичный человек.

Я встал и отправился на кухню заварить кофе, чтобы не мешать Айрис наладить контакт с женщиной. Да и кофе ей не помешает.

— У Вас, на сколько я знаю, и дети есть, — Айрис пыталась растормошить женщину.

— Да, трое. Старшему четырнадцать, младшему три. И близнецам по восемь.

Я про себя присвистнул, но продолжил молча разливать кофе по чашкам.

Когда я поставил перед женщиной чашку с кофе, я увидел слёзы в её глазах.

— Благодарю Вас, — она взяла в руки чашку и с такой нежностью смотрела на неё, что мне стало не по себе. – Мне уже давно никто не готовил кофе. Нет, нет… в кафе я иногда бываю, но там это работа. А тут Вы сварили специально для меня. У меня ощущение, что последние лет пятнадцать меня просто не существует. Я стала функцией. Тяжело, изо дня в день, выполняющая возложенную на неё работу.

— Неужели у вас нет помощников? Горничной или гувернантки.

Лея подняла глаза от чашки.

— Есть. У нас есть горничная. Она следит за гардеробом Адама. И гувернантка есть — она занимается детьми, когда мы выходим в свет. Чтобы все были причёсаны и улыбались.

— А вы?

— А я не «выход в свет». Я дом, он должен просто работать.

— И Вас это устраивает? – включился уже я.

— Не знаю, я не задавалась таким вопросом. Когда день полетает за днём, и засыпаешь, не донеся голову до подушки, тогда не до размышлений о жизни. Ты просто живёшь по накатанному. А сегодня Адам уехал на съемки за город, младшие гостят у бабушки, старший у друзей. У слуг выходной. Я осталась в огромном доме одна. И тут мне стало так страшно и тоскливо. Увидела на толе газету с вашим объявление и подумала, что если не поможет, так хоть выговорюсь.

— Вы что-то хотите изменить в своей жизни?

— Не знаю, наверное, не смогу, даже если захочу, — она допила кофе и аккуратно поставила пустую чашку на блюдце. – Я же не могу бросить своих детей.

— А если бы у Вас сейчас была возможность уехать отдыхать на месяц, например. Чем бы Вы хотели заняться?

Она удивлённо уставилась на меня.

— Не знаю… Наверное, меня уже давно нет… Той, которая чего-то хотела.

— Вы хотите сказать, что настолько «вшиты» в процесс жизни Вашей семьи, что перестали быть личностью со своими желаниями и амбициями?

— Получается так… — Она потерянно смотрела по сторонам. Её взгляд зацепился за радужных рыбок, и она зависла.

— Пойду ещё кофе сварю, — Айрис поднялась с дивана, — похоже это на долго.

— Госпожа Воскресенская, — попытался выдернуть из транса нашу гостью. – Лея! Очнитесь!

— Ой, я что заснула? – смутилась женщина и поправила ворот кофты.

— Нет, просто Вы слегка впали в транс. Это всё рыбки.

— А-а… магия, — устало улыбнулась кончиками губ Лея. – Очень интересно…

— Будете ещё кофе? Печень вот берите, — Айрис принесла поднос с чашками и нашей традиционной вазочкой с печеньем.

— Спасибо, — Лея взяла в одну руку чашку, а в другую печенье, — с удовольствием.

— Значит ещё не всё потеряно. Вы ещё можете испытывать удовольствие от простых вещей, — я с трудом сдерживал своё плохое настроение. Похоже, мы с Леей топили друг друга в «болоте» эмоций. Одна надежда на Айрис.

— Да иногда я чувствую вкус блюда, но далеко не всегда.

— А подруги? У Вас есть подруги, с которыми можно отдохнуть? – как утопающий хватается за соломинку, спросила Айрис.

— Нет, — грустно улыбнулась Лея. — Подруги закончились, когда Я родила первенца.

Она допила кофе и поднялась.

— Спасибо, что выслушали меня. Но мне пора домой. У меня много дел. Когда я занята чем-то, я могу не думать ни о себе, ни об одиночестве, ни об усталости. А тут что-то я совсем расклеилась, — она тряхнула головой, одёрнула кофту, нацепила на лицо дежурную улыбку и направилась к двери. На пороге она обернулась, окинула тоскливым взглядом приёмную и сказала:

— Вы не виноваты, просто я внутри уже мертва…

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась. А мы с Айрис так и сидели, не в силах понять что же произошло. Впервые за много лет у нас не получилось помочь женщине, уставшей от жизни!

— Думаешь – это не случайность? – вдруг спросила Айрис, серьёзно посмотрев на меня. – Наша система дала сбой впервые…

— Что-то происходит, — отозвался я, камень на шее начал нагреваться. – Я чувствую, что что-то не так. Возможно мы занимаемся ерундой?

— Почему ты так решил? Мы же помогли многим людям.

— Ты уверена, что мы им помогли? А что с ними происходит, когда они выходят за двери? Мы же не знаем.

— Не знаем, да. Но выходят они от нас воодушевлённые, с новым мировоззрением…

— А ты считаешь, что новое мировоззрение лучше старого? А не является ли вообще любое мировоззрение иллюзией? Большой, такой, всеобъемлющей иллюзией?

— Иллюзией?.. – Айрис задумалась. – Так получается, что мы все живём в иллюзии. И всё, что с нами происходит тоже иллюзия. Тогда получается, что мы и не живём вовсе! Этак можно договориться до чёрт знает чего!

— А что не так? Ты думаешь, что Алексей Николаевич переучится на кондитера и всё будет хорошо? Он не потеряет снова чего-нибудь другое? Например, смысл печь торты? А Феликс? Думаешь он будет теперь в восторге просто бесконечно лечить бесконечных пациентов и будет радоваться этому? А Лея? Она живёт, но мертва внутри. Поэтому нам и не достучаться до неё. Её больше нет! Что происходит с людьми?!

Я схватился за голову и стал раскачиваться вперёд и назад, пытаясь снова обрести ту уверенность, с которой все эти годы работал.

—  Ты хочешь всё бросить после одного провала? – Айрис впервые на моей памяти злилась. — Лея ушла, да, мы не смогли ей помочь. Но до неё были Феликс, Алексей, другие. Если ты сейчас сломаешься — значит, всё было зря.

— А если изначально всё это было зря? Если мы просто убедили их, что проблема решена, а на деле — ничего?

— Даже если мы помогли ненадолго. Даже если человек снова сорвётся. Ты сам говорил Феликсу, что дело не в результате, а в процессе. Мы даём возможность человеку прожить какое-то время в гармонии. Мы даём ему отсрочку.

— Возможно ты права, — я перестал раскачиваться и посмотрел Айрис в глаза. – Просто я ещё никогда не видел человека. Мёртвого внутри. Это страшно.

— Не знаю, может жизнь слишком тебя оберегала, — она подошла я впервые обняла меня за плечи. – Ты не жил в трущобах, практически никогда не болел. Даже смерть родителей тебя не сломала.

— Да, прости, что-то я совсем расклеился, — я поцеловал её в щёку. – Спасибо, что не даёшь погрязнуть в болоте.

Я отмокал в ванной, наверное, часа два, пытаясь улучшить своё настроение. Помогло не очень, но, по крайней мере, я смог натянуто улыбаться, когда мы с Айрис пошли обедать в ближайшее кафе. Камень был терпимо горячим, но больше не нагревался.

Вторая половина дня прошла как в тумане. Кто-то звонил, я перебирал артефакты в кладовой, вспоминая прошлых клиентов. Дома нас как всегда встречал Себастьян:

— Господин Аргус, желаете ужинать сразу или подать позднее?

— Ты как, — я посмотрел на Айрис. Она была задумчивой. Её камень на шее потемнел.

— Давай через час, — она скинула туфли и пошла наверх.

— Через час, так через час, — мой камень на шее был всё ещё горячим.

Роберт словно почувствовал напряжение между нами и приглушил везде свет, а в гостиной включил ненавязчивую музыку.

Ужин проходил в молчании, пока Айрис не заговорила:

—  Ты так и будешь молчать?

— Я думаю о Лее. «Мёртвая внутри». Она сказала это так спокойно, будто констатировала погоду.

— Тебя это удивляет?

— Меня пугает, что я ей верю. И что таких, как она, может быть больше.

— Знаешь, в чём разница между живым и мёртвым внутри? Мёртвый внутри не жалуется. Он не приходит к нам. Он просто делает, что должен. Готовит, убирает, улыбается мужу. Лея пришла, потому что в ней ещё что-то теплилось. Она хотела, чтобы её разбудили.

— А мы не смогли.

— Мы хотя бы увидели. Может, впервые. Остальные живые мертвецы просто проходят мимо нас каждый день. В кафе, в парке, на почте. Мы их не замечаем.

— И что, мы теперь будем вглядываться в каждого прохожего? Искать мёртвых внутри?

— А ты разве не этим занимаешься последние годы? Только называешь это иначе.

Какое-то время мы молча ели.

— Может, я тоже мёртвый внутри. Просто это пока незаметно.

— Если ты мёртвый, то и я. Мы работаем вместе. пьём кофе вместе, смотрим на рыбок вместе. Если это смерть — она какая-то подозрительно уютная.

— Или это просто отсрочка. Как ты сказала Лее, мы даём отсрочку другим. А себе?

— Ну думаю, что это отсрочка. Тут что-то другое, что я не могу пока понять. Может уже всё-таки пора взять Артефакт №1 и зарегистрировать его? Может он как раз для нас?

— Думаю, так и есть. И сейчас я, как никогда, готов посмотреть, что он из себя представляет.

— Ты наконец-то готов встретиться со своим прошлым? – Айрис внимательно посмотрела на меня. От её пронизывающего насквозь взгляда стало как-то не по себе.

— Никогда не буду готов, но кто меня спрашивает? – я подавил желание послать всё к чёрту и улететь куда-нибудь, где ещё есть чистая вода и пляж с пальмами. – Видимо сам мир говорит, что пришло время.

— Значит завтра, с утра?

Я обречённо киваю. Мы ещё поболтали немного и разошлись по спальням. Я опять не мог долго заснуть. В голове крутились мысли о Лее, Книге, других клиентах. Почему-то всплыли напольные часы в приёмной и радужные рыбки. На рыбках я и погрузился в долгожданный сон. Только и успел подумать, что рыбки действуют даже в воспоминаниях.

Я стоял перед огромными двухстворчатыми деревянными дверьми и чего-то ждал. Почему-то нервничал, как будто решалась моя судьба. Двери начли медленно открываться, и я шагнул внутрь. Чёрный безграничный космос окружил меня со всех сторон. Я падал одновременно о все стороны. Иногда натыкаясь на маленькие и не очень звёздочки. Мимо проносились галактики разных размеров и форм. Дул ветер. «Откуда ветер в космосе?» — только и успел подумать я, как увидел, что ко мне быстро приближается большая голубая планета. Вот уже видны очертания гор и океанов. Изображение стало расплываться, ощущение полёта усилилось. Я ожидал страшного падения с огромной высоты, но… зазвонил будильник.

Я открыл глаза. Сердце бешено колотилось. Подушка была мокрая от пота.

— Что это было? – спросил я вслух самого себя, скорее, чтобы убедиться, что я могу ещё говорить. Голова предательски кружилась, но я заставил себя подняться и пойти в ванную. Умывшись, я посмотрел на себя в зеркало. Может чуть пристальнее, чем обычно. Те же глаза, в которых клубится туман. Те же короткие чёрные волосы, аккуратно причёсанные. Тот же красный камень на шее. Теперь он было просто приятно тёплым. Но ощущение было совершенно другим. Как будто после падения в космосе каждая клеточка моего организма наполнилась воздухом. Тело стало слишком лёгким, но недостаточно лёгким, чтобы летать. Я медленно вдохнул, потом также медленно выдохнул и пошёл завтракать.

В гостиной уже был накрыт стол. На большом экране плавали среди водорослей экзотические рыбки и играла лёгкая музыка. Температуру воздуха Роберт сделал чуть холоднее, чем комфортную. Наверное, чтобы легче было проснуться. Себастьян не доставал разговорами. Просто молча принёс тарелки с омлетом и уехал на кухню. Айрис уже ждала меня за столом. Сегодня она надела своё самое нарядное белое платье, как будто чувствовала торжественность момента. Я, как всегда, во всём чёрном.

— Доброе утро, как спалось? – с напускной весёлостью сказал я, усаживаясь за стол.

— Мне приснился странный сон, — Айрис задумчиво ковыряла вилкой в тарелке. Я насторожился. – Я стояла перед огромными деревянными дверьми…

— А потом долго падала в космосе? – по спине пробежали мурашки, а волосы зашевелились от чувства, что вот-вот мы погрузимся с головой в какую-то страшную тайную.

Айрис быстро вскинула на меня изучающий взгляд.

— Тебе снилось тоже самое?

Почему-то она не удивилась столь странному совпадению.

— Да, разве это не странно? – камень на шее слегка нагрелся. – Смотри, твой камень начал светиться.

Айрис посмотрела на свой кулон, потом на мой и хмыкнула.

— Твой тоже. Ты думаешь, это связано с тем, что мы решили наконец-то активировать книгу?

— Возможно, — я пожал плечами. – Давай, по крайней мере поедим как следует. Чтобы потом не случилось, лучше пусть это случится на сытый желудок.

Айрис улыбнулась и кивнула. Дальше ели в молчании, под звуки моря и флейты.

Как мы ни старались оттянуть момент, но на работу приехали вовремя. Не сговариваясь пошли на кухню пить кофе. Мы стояли на пороге чего-то неизвестного, или по какой-то причине забытого. Ещё немного, несколько минут побыть в неведении… Но вот кофе выпит, посуда помыта. Мы дружно выдохнули и пошли в кабинет. На мгновение задержались перед зеркальной дверью. Пространство вокруг нас пошло рябью, и мне померещилось, что за нашими спинами стоит большой незнакомец в плаще с капюшоном, под которым не видно лица. Я моргнул, и видение растаяло. Айрис в это мгновение тряхнула головой и посмотрела на меня с вопросом в глазах. Я кивнул и взялся за ручку зеркальной двери. В этот момент звякнул дверной колокольчик и в приёмную кто-то вошёл.