Глава 4

Господи, как же больно. В тот момент, когда я очнулся, я был готов продать душу дьяволу, лишь бы избавиться от этой нестерпимой боли. Но душа была уже продана. Против моей воли. И все, что мне оставалось, это терпеть адские муки. Мне казалось, что я бредил. Быть может, так оно и было, потому что я не уверен, что помню что-то. Боль слепила меня, лишая зрения и всех чувств. Она была везде. Она была во мне и была мной. Мне казалось, что меня просто разрывают на куски изнутри, ломая кости и разрывая кожу. Времени не существовало. Оно просто исчезло. В тот момент мне сам ад стал казаться раем. В какой-то момент боль стала ослабевать, а вскоре и вовсе исчезла, оставив мне лишь одно чувство: ненависть. Я не знаю, что конкретно я тогда ненавидел, но она переполняла меня, и я закричал. Закричал, что было силы. Кричал до тех пор, пока не сорвал голос. Дальше стало только хуже. На место ненависти пришла жажда мести. Я готов был убить любого, кто попадется на моем пути. Любой запах раздражал меня, и я уже ненавидел его обладателя, и я уже хотел его убить. Тогда я испытал все чувства, начиная с ненависти и заканчивая любовью.

— А он сильный, — откуда-то донесся голос. Женский и такой приятный. Он принес ясность моим мыслям и спокойствие моей проданной душе. Он звучал далеко, но был отчетливо слышен здесь. — Его мозговая деятельность показывает, что он переживает сейчас эмоциональный штурм, но на его лице ни одна мышца не дернулась.

— Я заметил, — второй голос был грубым, сухим, резким и напряженным. Задумчивость тоже была в этом голосе. Ее даже было больше, чем чего-либо другого. — Тебя это не смущает, Элисит?

Элисит. Прекрасное имя. И голос подходящий. Такой же нежный, как имя. Мой организм был измотан и требовал сил, чтобы поддерживать жизненные процессы, но помощи не было. Сделав последние попытки поддерживать деятельность мозга, оставляя меня в сознательном состоянии, мой организм выдохся и включил автономный режим, введя меня в состояние коматоза.