Глава 3 / То, что делает меня человеком / taani
 

Глава 3

0.00
 
Глава 3

Мой мир перевернулся. Я отказывалась верить в слова Джексона. Блондинка не могла быть кейденом. Это никак не вписывалось в мое миропонимание.

— Этого не может быть, — наконец, выдавила я. — Кейдены — бездушные, они неспособны на самопожертвование — не властны над инстинктом самосохранения. Я это точно знаю!

Детектив взглянул на меня с сочувствием и негромко спросил:

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я сама кейден, — едва слышно выдохнула я.

Сочувствие на лице Джексона превратилось в неприкрытую жалость.

— Вам нужно узнать кое-что о Карине, Джун. Она была не просто кейденом, а еще и ярой правозащитницей. Карина пыталась доказать, что кейдены — это не низшая раса, а такие же люди. У них есть физиологические особенности, но на наличие души они влияют не больше, чем темперамент или характер.

— Нет-нет-нет, — бормотала я. — Так не бывает. Может, она была человеком, а притворялась кейденом, чтобы продвигать свои идеи.

Я была готова даже на самое нелепое объяснение, лишь бы не признавать правоту Джексона.

— Карина — кейден, и это факт. Она делала тест, — прервал мой поток бредовых идей детектив.

Я закрыла глаза. Все кончено. Мне удалось не сойти с ума после мерзкого проявления собственной низости лишь потому, что я приняла ее за порок кейденов, как вида. Это оправдывало меня, ведь если все бездушные — рабы эгоистических побуждений, то мне не стыдно быть такой. Но раз Карина смогла возвыситься над своей природой, значит, и я могла. Но не стала. Значит, ее погубил не кейден во мне, а я, Джун Виллер. Это осознание убивало.

 

 

***

После освобождения из лап Химика я проводила все время дома, не вставая с дивана. Дело было не в психологической травме, а в сильнейшей депрессии. Мне было плевать на все. Я ничего не ела, практически не спала, но и не бодрствовала. Я находилась в состоянии странной болезненной дремы, где мои мысли смешивались с полуснами-полугаллюцинациями.

Так продолжилось бы и дальше, если бы на третий день в мою дверь не позвонил детектив Джексон.

— Что вам надо? — не слишком вежливо, но я не собиралась больше растрачиваться на церемонии.

Да и Джексон уже знал, что я — кейден.

— Пришел убедиться, что вы в порядке, Джун. — Он придирчиво оглядел меня и покачал головой.

Могу понять его реакцию: выглядела я неважно. Мятый халат болотного цвета, в тон к глазам, которые, впрочем, с покрасневшими белками представляют жуткое зрелище. Спутанные волосы, собранные в неопрятный пучок на макушке, тоже не добавляли мне красоты. А отекшее, неестественно бледное лицо довершало картину.

— Убедились? — я даже не пыталась скрыть враждебность, хотя и понимала, что детектив не заслужил такого отношения.

— Убедился, что нам надо поговорить.

— Интересно, о чем? — я постаралась задать этот вопрос так, чтобы было ясно: ни черта мне не интересно.

— О Карине Принт.

Я пожала плечами, пропуская его в квартиру. Это единственная тема, которая еще имела для меня значение, хотя до сих пор я боялась себе в этом признаться.

Мы расположились в гостиной. Я села на диван, подобрав под себя ноги, а Джексон опустился в кресло напротив.

— Вы ведь знали ее, детектив? — эта мысль пришла мне в голову неожиданно.

Джексон посмотрел на меня долгим взглядом и тяжело вздохнул.

— Я здесь неофициально, Джун. Зовите меня Гордон, — я пожала плечами, соглашаясь. — И, да, я знал Карину. Она была сестрой моей жены.

Теперь понятно, откуда он столько про нее знает.

— Вы меня ненавидите? — мой голос звучал глухо.

— Ошибаетесь, Джун. Я не питаю к вам ненависти, и вы не должны.

— Не должна ненавидеть вас?

— Не должны ненавидеть себя.

Я нервно рассмеялась. Как у него все просто! На его месте я бы себя ненавидела. Христианское всепрощение никогда не было мне близко.

— При всем уважении, это не вам решать.

— Решать, безусловно, можете только вы. Но Рина была важна для меня, и она пожертвовала собой ради вас. Занимаясь самобичеванием, лежа на диване, вы оскорбляете ее память, делаете ее жертву напрасной. Я не могу вам этого позволить, — в его голосе была сталь.

В словах Гордона было здравое зерно, но я все еще не была уверена, что готова отказаться от своей ненависти. Потому что находила странное, мазохистское удовольствие в самобичевании.

— Я не умею жить без этой ненависти. После того, как Карина заняла мое место, моя жизнь изменилась раз и навсегда. Я справилась с этим с помощью ненависти к себе. Потому что в этом был смысл, в отличие от моей прошлой жизни.

— В этом разница между тобой и Риной. Она точно знала, для чего живет.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что ее жертва не была спонтанной. Это было осознанное решение здравомыслящего человека, чья жизнь состоялась. Я неплохо знал Карину, и могу с уверенностью сказать, что своими поступком она хотела дать тебе шанс на полноценную жизнь, которую она и прожила, несмотря на то, что была кейденом.

Я прикрыла глаза: все встало на свои места. В ушах зазвучали слова, сказанные мною Карине, — бесконечное нытье о трудной жизни кейдена, вынужденного притворяться человеком. Представляю, как противно ей было все это слушать… Я рассуждала о кейденах в целом, думая, что у меня есть на это право, раз уж я одна из них. Я малодушно переносила собственные пороки на весь род. Я презрела все, за что Карина боролась. У нее были все основания меня ненавидеть, а она вместо этого умерла за меня.

Всего два слова, произнесенные ею, в пух и прах разбили многочасовые рассуждения, принимаемые мной за обоснованную жизненную позицию. Как же я была слепа и глупа все это время!

— Расскажите мне о ней, Гордон, — в моем голосе раскаяние смешалось с безумным желанием все исправить.

Джексон тепло улыбнулся, но глаза его были печальны.

— Она была замечательной. С моей женой и дочерью Рина была мягкой и нежной, просто воплощение добродетели. Но в своей общественной жизни она была борцом. Сильная, уверенная в себе, непоколебимая.

Чем дольше я слушала Гордона, тем больше ловила себя на том, что восхищаюсь Кариной Принт. Она была именно такой, какой я мечтала быть всю жизнь, но не была.

— Рина всегда добивалась своей цели, никогда не отступала. Стоит ли говорить, что она была чудовищно упряма? Если Рина что-то для себя решила, переубедить ее не было ни единого шанса. И она всей душой болела за свое дело, — он сделал небольшую паузу и, глядя мне прямо в глаза, продолжил, — Да, у нее была душа, что бы там фанатики-расисты ни говорили.

— Я знаю, — негромко проговорила я. — Личность без души не способна на самопожертвование.

— Рад, что ты это поняла.

— Жаль, что для этого понадобилось умереть прекрасному человеку, — прошептала я, опуская глаза.

— Рина была не просто борцом за права кейденов, она возглавляла эту борьбу в нашем городе и пользовалась авторитетом во всей стране.

— Но я никогда не слышала о ней.

Этот факт показался мне странным. Если Карина такой яркий деятель, я должна была хоть мельком слышать ее имя.

— Она выступала под псевдонимом Светоч.

— Тот самый Светоч? — я пораженно распахнула глаза, не в силах поверить.

Конечно, я слышала о Светоче. Правда, всегда думала, что это мужчина. Так звали известного интернет-активиста, который пытался доказать, что кейдены ничем не отличаются от людей. Я никогда особо не вчитывалась в его статьи, полагая, что мне-то лучше известно, чем являются кейдены. Какой же я была дурой! Человеческая пропаганда настолько засела мне в голову, что я даже не попыталась вникнуть в точку зрения другой стороны. Я сдалась на волю своей сущности, и не думая совершенствовать свой дух, уверенная, что у меня его просто нет. Поэтому и оказалась такой слабой. Я сама взрастила в себе малодушие!

— Рина скрывала свое имя не потому, что стыдилась, — продолжал тем временем Гордон, — она просто хотела защитить своих близких.

— Боялась, что правительство надавит на нее через вас и вашу жену, — догадалась я.

— Именно так.

— Но как она оказалась в плену у Химика? Разве при таких возможностях у Карины не было защиты?

Джексон тяжело вздохнул. А потом, видимо, приняв какое-то решение, заговорил:

— Рина охотилась на него.

— Что? — я была совершенно сбита с толку: последний факт никак не вписывался в общую картину.

— Химик убил мою жену — сестру Рины. Она была его восьмой жертвой. С того момента мы с Риной искали его.

— Но вы полицейский, зачем вам нужна была Карина?

— Полиция оказалась сильно ограничена рамками закона. А Рину ничто не могло остановить. Она действовала тогда, когда мои руки были связаны, кроме того, у нее были большие финансовые и технологические ресурсы, которыми полиция тоже не обладала.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о каких технологических ресурсах может идти речь. Но тут до меня дошло: лаборатория.

— У нее был доступ к нелегальной лаборатории по идентификации кейденов?

— А ты догадливая, — удовлетворенно кивнул Джексон. — Не просто доступ, а полный доступ. Рина была ее владельцем.

Только теперь я во всей полноте осознала, насколько влиятельной была Карина. «Черных» лабораторий было всего несколько на всю страну, наличие таковой означало огромную власть.

— Но как ее поймали, если у нее были такие ресурсы?

— Тут сыграли роль чувства, в которых люди обычно отказывают кейденам. Рина вычислила Химика первая, но вместо того, чтобы сообщить мне, пошла на захват одна. Она хотела отомстить за сестру. — Гордон сжал кулаки, было видно, что слова даются ему непросто. — Я все понял слишком поздно. Я опоздал, поэтому она погибла.

Мы оба замолчали. Я ни капли не сомневалась, что сейчас Джексон винит себя в смерти Карины, как и я сама. Мне было очевидно, что виноваты мы оба, но умерла Карина, сделав свой собственный выбор. А значит, лучшее, что мы можем сделать для нее сейчас, — это жить так, чтобы ее гибель не была напрасной.

— Чем занималась Карина до смерти вашей жены? — спросила, уже зная, чему хочу посвятить себя.

— Ты в курсе, что готовится к принятию закон об обязательной регистрации кейденов? — после небольшой паузы спросил детектив.

— Слышала.

— Ты понимаешь, что это значит?

Понимала ли я? Я была так занята собственными проблемами, мыслями о своей истиной сущности, что не слишком заморачивалась по поводу политики. Но даже моих фрагментарных знаний хватало на то, чтобы сделать вывод: регистрация кейденов и введение обязательного ношения идентификационных браслетов приведет к окончательному разделению общества на два класса. Это будет не просто дискриминация, это будет геноцид.

— Да, но либералы ни за что этого не допустят! — озвучила я свои мысли.

— Не будь так уверена. Карина вплотную занималась изучением этого вопроса. В Конгрессе царят радикальные настроения, как и в обществе. Если не случится ничего такого, что в корне переломит общественное мнение, у кейденов нет шансов.

— Без Карины у них нет шансов. — Я легко уловила подтекст.

— Без яркого лидера, нет, — кивнул Гордон.

Я хмыкнула. Не знаю, как насчет лидера, но яркого соратника движение за равноправие получит точно.

 

***

Уже третий день я занималась тем, что изучала все материалы, когда-либо опубликованные Светочем, точнее — Кариной Принт. Ее работы произвели на меня сильнейшее впечатление. Я полностью переосмыслила сущность не только кейденов, но и людей. Наконец, сумела посмотреть на мир не предвзято, не идеализируя ни людей, ни кейденов.

Я готовила речь для несанкционированной политической агитации. Гордон обещал помочь мне в организации. Он соберет масштабную пресс-конференцию, якобы для сенсационного интервью с единственной выжившей жертвой Химика. А я воспользуюсь этим, чтобы создать тот самый коренной перелом в общественном мнении. Раньше мне неважно удавались эссе, но после прочтения статей Карины я так вдохновилась, что писала буквально взахлеб. Особенно меня зацепил отрывок об источнике чувств.

 

…Люди невероятно самонадеянны в своих утверждениях о том, что способность чувствовать дана им изначально. Никто не умеет чувствовать по умолчанию. Этому надо учиться, и мы учимся — и люди, и кейдены. Учимся, начиная с первого вздоха. Каждое событие нашей жизни, каждая личность, встретившаяся нам, каждая мысль, посетившая нас — вот наши учителя. Но этого мало. Невозможно научить того, кто не хочет учиться. Помимо внешней работы, нужна и внутренняя. Каждый человек, который с полным правом заявляет, что умеет чувствовать, получил эту способность путем ежедневной внутренней работы. Только от него зависит, насколько полно он может вобрать этот мир и пропустить его через себя, расцвечивая красками собственного восприятия. Только от него зависит, как и что он будет чувствовать…

 

Вот он — ответ на вопрос, почему я всю жизнь считала себя кейденом. Думала, что только им надо учиться чувствовать, как это делала я. Но теперь мне стало ясно: эта необходимость одинакова для всех.

Звонок прозвучал очень некстати. Скрипя зубами от недовольства, я направилась к двери. За ней оказался курьер с конвертом, надпись на котором гласила, что внутри содержится результат моего теста на кей-ген.

Закрыв за курьером дверь, я опустилась на пол прямо в прихожей. То, что, как я думала, изменит все мое существование раз и навсегда, сейчас казалось совершенно лишним. Я только что обрела смысл жизни в своей нынешней двойственной ипостаси, так зачем мне что-то еще? Зачем мне знать, кейден я или нет, если это не имеет значения? Душа есть у всех, и Личностью с большой буквы, способной на высоконравственный поступок, может быть и кейден. А психопатом-убийцей — человек…

Я против дискриминации, мне не важно, кто окружающие биологически. Мне не важно, кто я биологически. С такими мыслями я смяла конверт и отправила его в мусорное ведро. А потом с улыбкой вернулась к делу.

 

***

Я уже готова была выйти из квартиры, когда зазвонил телефон. Поколебавшись пару секунд, я все-таки взяла трубку.

— Добрый день, могу я услышать мисс Виллер?

— Слушаю вас.

Голос показался мне смутно знакомым.

— Это доктор Мален. Я звоню по поводу результатов…

— Доктор, — прервала я ее. — Я решила не вскрывать конверт. Меня больше не интересует результат исследования.

— Боюсь, что вам придется его узнать.

— Почему это? — я начала всерьез раздражаться.

— Вы же знаете, что вместе с анализом мы проводим полное обследование организма обратившихся к нам. Это нужно для статистики.

— Ближе к делу.

— Сканирование показало, что вы больны, Джун. Врожденная и очень серьезная патология сердца…

— Но я никогда не жаловалась на сердце, — возразила я, надеясь, что это ошибка.

— То, что симптомы не проявлялись, конечно, странно. Возможно, дело в вашем образе жизни. Не многие могут похвастаться столько благополучным и спокойным детством и юностью. Кроме того…

— С этим можно что-то сделать? — снова перебила я, чувствуя, как начинают дрожать руки.

Сразу вспомнились странные покалывания в области груди, которые периодически случались после похищения. Неужели это правда?

— Боюсь, что ваш случай неоперабельный.

— Сколько мне осталось?

— Этого никто не знает. Ваш случай — уникален. Обычно с такой патологией дети не доживают до подросткового возраста.

— Значит, я могу умереть в любой момент.

— При благоприятных условиях и соответствующем лечении можно продлить вашу жизнь, но…

— Этого достаточно, доктор.

Я повесила трубку. Мне нужно было собраться с мыслями. Надо же, я все-таки человек! Вот только ценой за это станет смерть. Какая ирония! Стоило мне понять, что быть кейденом — не приговор, как мне вынесли настоящий, фатальный приговор…

В дверь позвонили. Я открыла ее, все еще занятая своими мыслями. На пороге стоял Гордон, которому, похоже, надоело ждать меня внизу.

— Вы не спускались, и я… Что с вами, Джун?

Я рассказала. А что скрывать? Все равно рано или поздно правда выплывет. Детектив явно был в шоке от услышанного.

— И что вы теперь будете делать? — медленно спросил Джексон, когда я замолчала.

— Как что? Пойду на пресс-конференцию и сломаю стереотипы, — с ироничной улыбкой заявила я.

— А потом?

— А потом продолжу борьбу за равноправие кейденов и людей. В том, что между ними нет никакой разницы, я убедилась на собственной шкуре.

— Но ты больна, у тебя нет в запасе целой жизни. Тебе, наверное, хочется провести последние дни, наслаждаясь жизнью, а не погрязнуть в политических распрях.

— Ну, про дни ты загнул, — хмыкнула я. — Я планирую прожить подольше. И у меня впервые появилась цель, придающая смысл моему существованию. Я, наконец, чувствую, что я нужна этой стране, этому миру. Карина отдала мне свою жизнь, всю без остатка. Будет справедливо, если я сделаю для нее то же самое. Я буду сражаться в ее войне, в нашей войне, до последнего.

Я говорила от души, и на моем лице появилась улыбка. Неважно, сколько я проживу, главное — как. Я не подведу тебя, Карина. Клянусь.

— Это мой выбор, я сделала его свободно и осознанно. И именно это, а не какой-то там штамп в свидетельстве, и есть то, что делает меня человеком.

  • Кипарисов у вас изумрудные кроны / Мысли вслух-2013 / Сатин Георгий
  • Сталкер - парочка / Малютин Виктор
  • Новая жизнь (Кирьякова Инна) / Зеркала и отражения / Чепурной Сергей
  • За стенками тишь, и мыши скребутся ночами... / Drolya Drolushka
  • Почему я не хотел родиться зверем / Никитин Роман
  • Противостояние / Амба / Казанцев Сергей
  • Поэтическая соринка 010. Горе человеческое. / Фурсин Олег
  • Треугольник / Пописульки / Непутова Непутёна
  • Мне говорили... / Свинцовая тетрадь / Лешуков Александр
  • Грустная сказка (Жабкина Жанна) / Лонгмоб "Истории под новогодней ёлкой" / Капелька
  • Летние сюрпризы / Места родные / Сатин Георгий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль