XXII. Осадок

Заготовка

Заготовка: рыжая плесень, гвозди, фанерный листочек, работник. Строим детскую реабилитационную комнату. Да будет мир во всём мире.

***

Под прицелом. В первую очередь, паясничаю перед людьми. Во вторую жалко становлюсь слабее, ведь то, что меня не убивает, делает меня хрупче.

***

За селом плыла речка

В сене

***

Пограничная лава

Тёплого вечера

По руке каплею

По ноге струею

***

Я отдаю команде обрывать шварты! Голубое, одесское небо сегодня солнечно до невозможности. Мои приятели-грузины смеются за столиками, вспоминая юность.

***

Кити обнаружила клетку с птицей, висящую на ветке; девушка шла домой с мыслью поскорее покушать. Ей стало так жаль птицу! Она нашла под ковриком ключик-нож и свершила демонстративный замах клинком: кровь рванула из полосы на её груди, густая, гемоглобиновая. Что-то заставило её рассмеяться во всё горло… Она уже рядом.

***

Ты правильно нарисовал звезду?

— Да, — отвечает оккультист. — По образу и подобию.

— Но это звезда Давида!

— Тогда мы говорим об одних вещах.

***

Я вышел на поле. Красочно было: небо в ажуре, травы — Амуры.

(Я не опьянён достаточно и мне сложно рассуждать о ней и о мире. Это будет бесконтрольная ложь.)

***

Тебя привело сюда

На тропу в фэнтези-книге

Над тобой лапуховые джунгли

Где обитают криксиды —

Птицы-уроды с когтями

Впивающимися в череп

Твой

***

Свет в конце пещеры. Иди тише, тише, тише… Поднимай ногу, выступ. Смотри в оба!

***

Руки болтаются за кислый карман, наполненный мясом. Со вкусом неба.

***

Показывай своё лицо.

Префекторий

***

Мышцы зубов болят, перетягиваются, размыкаются, дёргаются, копошатся под мошонкой, в коричневой пустыне меня снимали египетские власти. Пытались найти букет?

Этот букет был утерян мною.

***

Вошёл в такт абсолютной ритмики

Волнообразно танцую

Аквариум в океане

Океан в аквариуме

***

Написал себе письмо в далёкое прошлое

Спросил, озадачив, упрёком:

«Где мои счастье и бескорыстность?»

Но это лишь дело минувших летящему

Теперь на поляне лежат пироги

С яблоней грушею

Черникой орехами сахаром

Без стыда воруй на наших огородах

Безжалостно дразни помпу и соль

В дулах дробовика

Если держат в заложниках душу твою

Атакуй и снимай душу свою

Как костюм

***

Это как эволюция в обратном порядке: сначала ты пишешь на стене, умещаясь в тусклую лампочку камеры. Тебя избивают за нечистоплотность. Твои текста — манера речи палача.

Теперь, будучи всего лишь соцветием матёрки, я полагаюсь на архивную любовь. Нахожусь в тепле и достатке. Тот, кому я был невыносим, исчез. Меня окружили новые люди в эскимосских куртках.

И я потерял свободу.

***

Женщина, остановитесь, вы так далеки от меня, но ваш запах я чувствую за километр. Я хочу вас оберегать, как подруга, хочу быть вашим компасом.

(Сейчас мы ещё ближе.)

***

Через метр от меня сидит такой же чешский, бедный каторжник. У него руки так износились от кандалов, что стёрлись до бледных косточек. Лицо у него всегда выражало смиренное спокойствие. Отдавал богу душеньку — веровал. Но его били так часто, что каторжник выжил из ума… Мы больше не видели его.

Хотя нет. Сегодня — первый раз.

***

Всё как у людей

В Америке

***

Четыре человека стоят

На вершине цитадели

На их фоне горит

Полыхает закат

Фиолетовый

Так, игнорируя холод

Шли войском на лагерь пленных

Умерли

***

Останься со мной

Мне холодно признавать

Как я ранима