Одна девушка

Две девушки сидят на крыше завода, освещённые закатом. Одна из них надела серую толстовку с изображением рок-группы. Имя девушки начинается на букву «Т». Она мила и обыдена, её не покрывают готические тату, ноги недельной небритости, и волосы — они такие пахнущие, но не общепринятой ванилью, а той добротой, какая свойственна непомрачённым людям. Она думает: ей бы забыться, да только грешно покидать свою близкую подругу, сестру по духу, в этой урбанистике; думает, не имеет морального права. Лучше, если вместе плакать от горя, не раздельно, не в разных странах, озабоченные заработком, а в одном доме, возможно слегка пьяные сангрией. Затем наступает время, которое тесно граничит с детским сном, счастливое время, проходящее незаметно, но оттого запоминающееся на многие годы. Она старательно мечтает посетить вместе с ней лес, не задумываться о том, как звучит твой смех, обращённый в ответ на шутку во время наступления приятной послевечерней темноты, не беспокоиться, что сок шелковицы повлечёт неопрятность.

Они провели бок о бок лето, тогда казавшееся красным, и остались такими же бледными. Ей бы хотелось отрывать кожуру мандарина с той мыслью, что большая часть, самая вкусная, достанется подруге.

В этом лесу будет пахнуть природой, а не людьми, потому что люди — дурно пахнут. Особенно те, которые скапливаются в городских дюнах и дышат пылью дорог; это всё так грязно. Можно ли найти место, куда ступала нога настоящего человека? Наверное, это невозможно. Стоит радоваться белому туману над землей.

Её подруга такая же женщина, и у них обеих присутствует та нежность в движениях, благодаря которой цветок срывается аккуратно, не истекая собственным маслом. К тому же она совсем одинока.

Сейчас, находясь на крыше с ней, наступает новая радуга. Каждое воспоминание, как комар, незаметно вторгается в тело. Скоро закат закончится и нужно будет покидать пределы цеха, идти по тьме или прозрачной тьме, выбираться из этого места, стремясь домой. С одной стороны, правильно и разумно вернуться в тепло, с другой — хотелось бы побороть слабость и ранимость и остаться на крыше; более того, заснуть в обнимку.

Кто спит, тот видит только сны. Ну и что?