Methanol

Однажды вечером лаборант Раципиентов задаётся вопросом: возможно ли добиться употребления метилового спирта в наркотических целях? Если изопропанол имеет антисептическое свойство, если этанол утверждён как компонент напитков, то что можно сказать о метаноле? Опасный яд для перорального приёма, влекущий смерть. Всё дело в дозировке, думает Раципиентов, два предыдущих спирта вызывают смерть не так скоротечно, но вредят организму человека постепенно, убивая его. Alcohol многоуважаем тысячелетиями, его использование может быть самым разным.

Только сперва хочу отказаться от ответственности как рассказчик. Я был знаком с описываемым лаборантом и проявляю к нему научную доблесть посмертно. Как он умер — это выяснится позже.

Так, вопрос о новом использовании метанола возникает у лаборанта Раципиентова не спонтанно, а вследствие размышлений после прочтения «Морфия» (он отдаёт чтению почти столько же свободного времени, сколько изучению латыни). И хотя я не могу назвать Раципиентова врачом и тем самым не обмануть вас, я могу припустить, что человек его бунтовского характера, по каким-либо причинам не ставший маргиналом, близился к запретному и, обладая таковым знанием, мог самостоятельно исполнить quantum satis своих желаний. Прочтение повести Булгакова навлекает на него воодушевление медициной. Он описывает гордость, когда осознаёт, что находится в химическом ремесле, как рыба в воде, ему не затруднительно сопоставить прочитанное и увиденное. «Морфий» больно колит самолюбие лаборанта, так как читается во время серьёзной психологической зависимости от вещества, скрытого им, вольно или против воли, в дневниках; это было скрытие монотонного движения — перечёркивание. Раципиентов повторяет его на всех страницах.

Полагаю, вещество послужило прекурсором. Не знаю, и упоминаю об этом во второй раз: вольно или против воли, вещество было скрыто от глаз читателя.

Раципиентов пишет, что сумел достать 0,5 l метанола. Он указывает место, в котором собирается проводить эксперименты: этим оказывается дом в сельской местности, доставшийся ему от родителей. Первую неделю после начала лаборант ещё ездит обратно домой, чтобы не пропустить обучение; а возвращается ровно до тех пор, пока метиловый спирт не начинает своеобразно реагировать с одним из перманганатов. Длительное отсутствие в университете он обыгрывает своей внезапной болезнью, получает справку и засиживается в загородном доме. Уже состоявшуюся лабораторию Раципиентов дополняет привезёнными с магазина бытовой химии веществами, обознает каждую ёмкость наклейкой с экстатическим удовольствием.

Раципиентов сталкивается с трудностями определения пищевого свойства полученного вещества и ловит мышей. Он решает использовать их как дегустаторов. Так, он пишет о первой пробе кормления мышей:

Разбавил метанол окислителем. Пипеткой пою мышь… паралич дых. центра через 6 минут.

Мыши Раципиентова умирают без отличий, одинаково с комой и судорогой. Лаборанту кажется недостаточной подготовка, и он возвращается в университет, чтобы заполучить реагенты; ему это не удаётся по причине их надёжного сокрытия. Неудача становится неожиданностью, так как обыкновенно за реагентами не следят ввиду их частого перемещения по аудиториям. Раципиентов успокаивает себя тем, что нужно для синтеза попросту бы не оказалось в университете. Для создания наркотика требовались трудные в исполнении реакции, безопасная лаборатория и условия широкого выбора. Он не обладает ничем этим, что затрудняет дальнейшие эксперименты.

Раципиентову всё сложнее бороть зависимость, и он связывается с человеком, поставляющим ему фармацевтические наркотики; на этой почве он решает изготовлять новый метанол с теми веществами, воздействие которых ему уже знакомо: закупает множество противоэпилептических и седативных препаратов и отказывается от перманганата (его тревожит окисление до формальдегида). Кодеин, растворимый в метаноле, — пишет Раципиентов, — возможно, исключит фатальное отторжение.

Утверждение лаборанта не отвечает действительности, когда напоенная мышь замирает и впадает в кому спустя два часа. В своих долгих размышлениях Раципиентов приходит к тому, чтобы изменить способ введения метанола: таким образом, он колит в мышь 20 µl смеси метанола и кодеина и ждёт ответной реакции, которая наступает парезом брюшка. Пагубное воздействие Раципиентов анализирует с точки зрения метаболитов. Он уверен в том, что реакцию окисления можно направить в психотропное русло.

***

При первом прочтении дневника Раципиентова я не замечал очевидное несоответствие описаний...

Несколько страниц Раципиентов исследует природу новых смесей на мышах, где терпит неудачу в виде ожидаемой смерти. Он описывает следующий синтез: смешав метанол с примесью опиата и уксусную кислоту, получает метиловый эфир уксусной кислоты. При повторном поении мышей Раципиентов отмечает время наступления смерти — на двенадцать часов позже. Полученный эфир становится объектом массовых опытов, которые вскоре приводят Раципиентова в практический ступор: хотя мышь функционирует всё дольше, в конечном счёте яд берёт верх; также Раципиентова мучает мысль о том, что видят и чувствуют мыши перед смертью.

До тех пор, пока смесь не станет безопасной, пишет Раципиентов, он не осмелится попробовать и капли.

На второй неделе лаборант создаёт кустарный гидролиз:

Подумал так, что расщеплю кетамин каус. содой.

С этого момента хочу оговориться. Я утрачиваю чувство доблести к тому граниту науки, который грыз Раципиентов. Взялся за трактовку дневника по причине смерти Раципиентова и из-за того нового метанола, который стали продавать два подпольных врача. Эти люди не просто помогли реализовать проект, но и послужили ему мышами-дегустаторами.

Так, он помогает двум студентам пройти в аудиторию и делится своими экспериментами над метанолом. Лаборант замечает их заинтересованную вежливость относительно его проекта и связывается со студентами вне университета. Они видятся первый раз у него дома, где Раципиентов представляет лабораторию и многочисленные пробные смеси, на что студенты рассказывают всю правду, обозначаются врачами и протягивают Раципиентову руку помощи; их имена не упомянуты в дневниках.

Врачи располагают Раципиентова в подпольной химической лаборатории.

***

Врачи приютят лаборанта и выделят личный бюджет на приобретение галлюциногена. Раципиентов пишет: их дружественность смущает его, но он не имеет права смущаться. Вскоре станет известно, что в подполье выращивается спорынья.

Расщепив кетамин, лаборант теряет молекулу и погружается в странное апатичное состояние: ничего не пишет месяц. Через два меня известят о его смерти — острая дыхательная недостаточность с параличом. Врачи предоставляют мне дневник как человеку, чей адрес Раципиентов выписал на полях.

Могу ли я печатать записки, подаренные мне?

Могу. Печатаю.