… юношеские порывы, особенно в душах чутких, болезненно трудны, и даже опасны. Опасны еще и тем, что не видны так явственно окружающим; мало кто прозревает, что творится в сердцах юных.
Тысячелетия накапливаются и вечно живут песчинки человеческой мысли и опыта в народных традициях, дошедших к нам из глубины веков. В них – история народа, его быт, его дух. И в них же, глубоко чтимых нами традициях, в этих сгустках разума и знания, – наши слабости, наши предрассудки.
Мы взяли свечи, сколько в руку попалось каждому, оставив деньги за них, сколько не жалко: так принято в сербских церквях. И поставили их в память ушедших.
– За русского полковника Николая Николаевича Раевского, помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего, прости ему все согрешения его, вольные и невольные, совершенные словом или делом, ведением или неведением…
Читателям:
Никола́й Никола́евич Рае́вский (1839—1876) — полковник из рода Раевских, участник Среднеазиатских походов и сербско-турецкой войны.
Ровно 120 лет назад, 3 октября (по старому стилю), родился великий русский поэт.
«Свищет ветер, серебряный ветер,
в шелковом шелесте снежного шума.»
С. Есенин
Детерминированно-хаотические системы
чувствительны к малым воздействиям.
В хаотическом мире трудно предсказать,
какие вариации возникнут в данное время
и в данном месте, ошибки и неопределённость
нарастают экспоненциально с течением времени.
«Эффект бабочки».
То, что Тиберию страшно, чувствуется по голосу, он готов услышать от матери сейчас все, что угодно. Эта Женщина, приближенная к власти, как никто другой, жена императора, мать императора, видимо, бабушка и прабабушка будущих императоров, взлетевшая на самый высокий гребень судьбы… Что еще ей ведомо, этой грозной, по сию пору красивой старухе?
– Как что? Мой муж и твой приемный отец успел сказать мне: «Прощай, Ливия, и помни, как мы с тобой жили». Я помню. Хочу, чтоб и ты помнил, сын…
Жрецы и авгуры всех времен и народов – люди по большей части умные. Фанатизм они придумали для паствы, как и достойную смерть. По большей части: оставим в покое тех, кто высок духом. Высокие духом смерть и страдания берут себе, но их так мало…
Встреча их, по-видимому, была неизбежна. Есть у жизни склонность к подобным, повторяющимся из века в век, шуткам. Столкнуть между собой детей смертельных врагов, опутать их сетями любви, посмотреть, что из этого выйдет. Чаще, как известно, ничего хорошего. Вплоть до смерти самых молодых, самых красивых. Октавиан Август и Ливия остались живы. Но можно ли сказать, что очередной эксперимент судьбы оказался безусловно удачным? Точно можно сказать лишь, что он изменил судьбы мира. Рим в ту пору и был этим миром, по крайней мере, центром тогдашнего мира.
Когда Ливия уже была признанной владычицей мира – а это истинно так, когда владеешь Римом, – и ее уже называли Юлией Августой, и лишь немногие близкие люди отваживались на дружеское обращение к ней по имени, данному с детства, один из ее внуков сказал ей странные слова. Он подтвердил всегдашние ее мысли об этом, и упрочил свое место в сердце бабушки.
– Ты, – сказал ей Клавдий, – женщина осени. Ты вспыльчива и целеустремленна, любишь делать подарки, но тебя не назовешь щедрой. Никто не осмелится сказать, что ты зря потратила хоть один сестерций. Ты расчетлива и самолюбива, и всегда больше...
Это ещё одна наша попытка воссоздать образ исторической личности, о которой известно так мало. Проверить вышеперечисленные утверждения невозможно. Равно так же невозможно уличить нас во вранье: литературный герой имеет право отличаться от своего прототипа именно на ту величину, какая угодна автору. Единственное, во что мы просим поверить читателя: мы пристально изучали эпоху и исторические реалии того времени. Каждое наше предположение о личности Ормуса проверено логикой и привязано к местности и времени.
Читателям:
Он Ур Маа, великий провидец, он Сену, то есть врач, и он же Ур Хеку — обладатель священных сил… Он — египетский жрец, и его зовут Ормус. Он прошел школу просвещения в древнем Иуну Египта, а теперь жрец, мистификатор, умница и герой, увы, по совместительству ещё и — убийца и палач. Перед Вами продолжение Легенды.
Его имя пришло из глубины веков. Из зороастрийской мысли и гностических текстов, где это слово является синонимом понятия Света. В масонской традиции Ормус был египетским мистиком, гностическим последователем из Александрии, где, как считается, он жил в первые годы христианской эры. Обращенный как будто бы в 46 году в христианство вместе с шестью своими товарищами святым Марком, учеником Иисуса, он стал родоначальником новой секты, где смешивались принципы зарождающегося христианства и более древних верований.
Читателям:
Это ещё одна наша попытка воссоздать образ исторической личности, о которой известно так мало. Проверить вышеперечисленные утверждения невозможно. Равно так же невозможно уличить нас во вранье: литературный герой имеет право отличаться от своего прототипа именно на ту величину, какая угодна автору. Единственное, во что мы просим поверить читателя: мы пристально изучали эпоху и исторические реалии того времени. Каждое наше предположение о личности Ормуса проверено логикой и привязано к местности и времени.
Его имя пришло из глубины веков. Из зороастрийской мысли и гностических текстов, где это слово является синонимом понятия Света. В масонской традиции Ормус был египетским мистиком, гностическим последователем из Александрии, где, как считается, он жил в первые годы христианской эры. Обращенный, по легендам, в 46 году в христианство вместе с шестью своими товарищами святым Марком, учеником Иисуса, он стал родоначальником новой секты, где смешивались принципы зарождающегося христианства и более древних верований.
Читателям:
– Какая разница? – сказал Ормус, морща лоб. – Важно то, что это было, точно было: из рук Мозе получили вы, бывшие рабы, Декалог, десять заповедей великих. Здесь ли, там, какая разница. Ты ощутил, что это было здесь, и ты нашел своего Моше, так радуйся, и не думай о месте, а думай о событии. Пророк Моше, твоего народа пророк, он сказал: «Ибо это не пустое для вас, но это жизнь ваша». Жизнь ваша, но не моя…
Так простился Ормус с Мозе-египтянином, и отдал Моше из хаабиру своему ученику.
Ормус. Один из символов, которым обозначалось это имя, содержит прописную букву «М», которая как бы окружает другие буквы — астрологический символ Девы. Девы, обозначающей Богоматерь на языке средневековой иконографии! Сионская Община, первый масонский орден, известный в истории, носил и второе название, априори удивительное, если допустить, что Ормус Египетский — реальное историческое лицо. Ведь это означало бы намек на стояние Ормуса у истоков христианства и масонской традиции.
Читателям:
– Мы пойдем в те места, где он потерял половину своего сердца, утратил силы. Он постарел и сдался, наш Мозе, и позволил себя убить. Кто знает, не то же ли ждет меня? Впрочем, у меня не было Мириам и Аарона, с самого детства никого не было. Некому было умереть, чтобы поразить и меня в самое сердце. У него, столь сильного духом, были, и это сказалось. Вот, я завел тебя, но это не навсегда. И Альму я отпущу. Пусть идет к своему народу. Никто мне не нужен, я, Ормус, сам по себе…
Сионская Община, первый масонский орден, известный в истории, носил и второе название, априори удивительное, если допустить, что Ормус Египетский — реальное историческое лицо. Ведь это означало бы намек на стояние Ормуса у истоков христианства и масонской традиции.
Это ещё одна наша попытка воссоздать образ исторической личности, о которой известно так мало. Проверить вышеперечисленные утверждения невозможно. Равно так же невозможно уличить нас во вранье: литературный герой имеет право отличаться от своего прототипа именно на ту величину, какая угодна автору. Единственное, во что мы просим...
