Россия, конец первой половины девятнадцатого века. В село Синие Липяги, что под Воронежем, приходит беда. В грозу сгорела старая деревянная церковь, построенная дедами. А накануне той страшной грозы поселился в пустующем барском доме человек, прозванный селянами Черным. Так в России величают издавна черта, чтобы лишний раз не упоминать имя нечистого, это считается дурною приметой. Зовут еще окаяшкой, немытиком, лукавым зовут.
Но как бы черт он не прозывался, а неприятности от него на селе нешуточные. Стоны и плач слышатся в барском доме крик младенческий, женские голоса.
Принято решение...
Россия, конец первой половины девятнадцатого века. В село Синие Липяги, что под Воронежем, приходит беда. В грозу сгорела старая деревянная церковь, построенная дедами. А накануне той страшной грозы поселился в пустующем барском доме человек, прозванный селянами Черным. Так в России величают издавна черта, чтобы лишний раз не упоминать имя нечистого, это считается дурною приметой. Зовут еще окаяшкой, немытиком, лукавым зовут.
Но как бы черт он не прозывался, а неприятности от него на селе нешуточные. Стоны и плач слышатся в барском доме крик младенческий, женские голоса.
Принято решение...
«Мистерии Артемиды Эфесской» — глава из романа, посвящённого детству апостола Павла. Апостол, прежде чем стать тем, кем он стал, то есть лицом историческим, узнаваемым, а посему схематичным во многом, был просто ребёнком. И жил этот ребёнок в интересное время, в весьма интересном месте. Как и другие дети, в силу особенностей детства, не знающего преград в познании мира, Саул (а именно так его звали тогда, правда, звучало это иногда как Савл или Шауль, или ещё как-то непривычно для нашего уха, на языках римлян и древних иудеев) переживал и приключения. Точного знания о том, как это было, у...
«Иродиада» — глава из нашего романа «Барнаша», опубликованного в 2007 году. Мозаичное построение романа позволяет вычленить из него главы, имеющие собственную смысловую нагрузку. Проделав это с главой «Иродиада», мы получили вполне самостоятельный рассказ на эротическую тему. Более того, успели стать призёрами в одном из литературных конкурсов. Предоставим говорить за нас критику; цитируем: «Тема эрекций, совокуплений, содроганий и оргазмов раскрыта полно. Сюжет четко выстроен. Характеры героев проработаны. Стиль соответствует теме. Произведение вызывает волнение, особенно у мужчины....
Филипп теперь держал в руке часть того самого сардоникса. Он был хорошим резчиком по камню, более чем хорошим. Он был лучшим. Элий Сеян, всесильный временщик, друг и сотоварищ императора Тиберия, заказал ему самую крупную камею, какую только можно сделать. В подарок императору Тиберию. На беду и смерть императору Тиберию. Ибо Элий Сеян одобрил выбор материала художником.
И белый сардоникс с багровыми кровавыми вкраплениями стал обретать в руках художника свой теперешний, известный всему миру облик. Новый виток кровавого пути сардоникса начинался…
А в начале осени по Риму пополз слух: император исчез. Слух усиленно опровергался всеми причастными к власти. Считалось, что Гай Юлий Цезарь скорбит, уединившись в своих покоях. А обезумевший, потерявший память император уже измерял шагами свою страну вдали от столицы…
Не было сомнения в том, что так Амон выразил свою волю, провозгласив Хатшепсут единственной повелительницей страны. Для сомневающихся начинал уже свою партию Хапусенеб: " Люди! Внемлите воле Великого Творца, дыхания жизни! Свершилось небывалое!"
Предлагаем на рассмотрение читателя главу из нашего первого романа под названием «Барнаша». Пересказать весь роман не представляется возможным. Скажем просто, что Понтий Пилат, прокуратор Иудеи, имел короткую, но бурную любовную связь с Иродиадой, женою тетрарха Галилеи. Связь прервалась по воле прокуратора, вызвав в душе Иродиады чувства ненависти и мести. На торжестве в честь дня рождения Ирода Антипы, супруга Иродиады, месть была удовлетворена. Благодаря танцу Саломеи, дочери Иродиады. Она попросила себе в подарок голову Иоанна Крестителя (точнее сказать, Окунателя, ибо таков правильный...
Отец его, Ирод Великий, коренным образом перестроил восстановленный после возвращения иудеев из вавилонского пленения иерусалимский Храм. Он не возвёл новый Храм, он переустроил его. И теперь Храм стоит в Иерусалиме, напоминая его жителям о двойном несчастьи. О власти Иродов, ненавидимой иудеями. И о власти всего языческого в стране – римского, греческого, и прочего…
Кажется, здесь нет, и не может быть никого, кроме Него, Бога. Быть может, это единственное место на земле, где мог бы Он бродить в одиночестве, не опасаясь быть замеченным. Камни, бесконечный песок и огромные причудливые горы, среди которых скрыты долины, провалы. Сад Господень, где ничему живому нет места.
Знаменитый скальный храм-мавзолей, «Сокровищница фараона», как называют её арабы. Точное назначение сооружения до конца не выяснено. Есть предположение, что первоначально это был храм богини Исиды. Во всяком случае, многие черты памятника говорят о том, что его могли построить мастера, знакомые с приёмами зодчества Александрии Египетской.
Читателям:
Пе́тра (араб. البتراء) — древний город, столица Идумеи (Едома), позже столица Набатейского царства. Расположен на территории современной Иордании, на высоте более 900 м над уровнем моря и 660 м над окружающей местностью, долиной Аравы, в узком каньоне Сик
И скажите, пожалуйста, почему я, закоренелый атеист и насмешник, не рискнул зайти с торца, и заглянуть в лицо Христу, распятому на кресте с собственным инвентарным номером?
Я не знаю.
Я закрыл за собою двери храма, и пошел на ненужную мне встречу. Я-то знаю теперь, в моем странном возрасте, что не следует встречаться с прошлым: в нем ничего не изменилось. И я же сам из него ушел?!
Наша книга адресована определенной категории читателей. Она – для тех, кто сомневается. Мы были далеки от мысли с карандашом в руках искать несоответствия и нелепости на страницах евангельских текстов, ибо это многократно делалось ранее. Мы просто захотели узнать о Сыне Человеческом больше, быть может, – чтобы уверовать, понять, проникнуться. «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» – восклицал один из нас. Второй же хотел рассмотреть в Христе не божественное воплощение. Разглядеть человека. Разглядеть Основателя одной из величайших религий в истории человечества, понять, как это основание...
Наша книга адресована определенной категории читателей. Она – для тех, кто сомневается. Мы были далеки от мысли с карандашом в руках искать несоответствия и нелепости на страницах евангельских текстов, ибо это многократно делалось ранее. Мы просто захотели узнать о Сыне Человеческом больше, быть может, – чтобы уверовать, понять, проникнуться. «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» – восклицал один из нас. Второй же хотел рассмотреть в Христе не божественное воплощение. Разглядеть человека. Разглядеть Основателя одной из величайших религий в истории человечества, понять, как это основание...
Наша книга адресована определенной категории читателей. Она – для тех, кто сомневается. Мы были далеки от мысли с карандашом в руках искать несоответствия и нелепости на страницах евангельских текстов, ибо это многократно делалось ранее. Мы просто захотели узнать о Сыне Человеческом больше, быть может, – чтобы уверовать, понять, проникнуться. «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» – восклицал один из нас. Второй же хотел рассмотреть в Христе не божественное воплощение. Разглядеть человека. Разглядеть Основателя одной из величайших религий в истории человечества, понять, как это основание...
Наша книга адресована определенной категории читателей. Она – для тех, кто сомневается. Мы были далеки от мысли с карандашом в руках искать несоответствия и нелепости на страницах евангельских текстов, ибо это многократно делалось ранее. Мы просто захотели узнать о Сыне Человеческом больше, быть может, – чтобы уверовать, понять, проникнуться. «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» – восклицал один из нас. Второй же хотел рассмотреть в Христе не божественное воплощение. Разглядеть человека. Разглядеть Основателя одной из величайших религий в истории человечества, понять, как это основание...
Наша книга адресована определенной категории читателей. Она – для тех, кто сомневается. Мы были далеки от мысли с карандашом в руках искать несоответствия и нелепости на страницах евангельских текстов, ибо это многократно делалось ранее. Мы просто захотели узнать о Сыне Человеческом больше, быть может, – чтобы уверовать, понять, проникнуться. «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» – восклицал один из нас. Второй же хотел рассмотреть в Христе не божественное воплощение. Разглядеть человека. Разглядеть Основателя одной из величайших религий в истории человечества, понять, как это основание...
И это не прибавляло любви к прокуратору. Иуда чувствовал, на животном уровне, как чувствует побеждённый самец, уступивший в неравной схватке, более сильному и удачливому сопернику, в борьбе за столь желанную самку: у этого светлоглазого, высокого, жизнерадостного человека с женщинами всё получалось. У него-то не было никогда необходимости в одиноких ласках на глухой дороге, в кустах, с самим собой… Рядом с ним всегда были красивые женщины.
В детстве, да и потом, позднее, соседи звали его скалой, камнем. Скажет – как отрежет, вот он какой. Пора уже и брату это понять. И не таскать Симона по своей неприкаянной жизни туда- сюда. У него и своих дел хватает.
Ты не сразу явил милосердие, прости меня за дерзость. До той, главной встречи я видел много ненужных лиц. Помню встречу с Иоанном. Я ведь искренне думал, что нашёл Основателя. Разговоры о праведности. По отношению к людям государственным – справедливый гнев и каждодневное осуждение. Строгость в каждом поступке. В каждом часе прожитой жизни. Аскетизм, доведённый до последней грани разумного, а дальше бездна безумия.
– Трудно не заметить женщину столь редкой красоты, – словно отвечая на мои разбегающиеся мысли, продолжал он. К тому же разогнавшую столько народа, и смутившую моих учеников. Ты была не слишком добра к самому младшему из них, мне казалось, что ты желала бедняге Йоханану выпасть из лодки.
Это было уже слишком для моей растревоженной души.
– Кто ты? – вырвался крик. Он вздохнул. И облёк свой ответ в малопонятные слова.
– Я – сын человеческий… И зовут меня Й’эшуа.
И, наконец, самое главное – я стал задумываться над смыслом моего существования всё чаще и чаще. Словно подвожу итог, словно завтра шагну за порог, за которым настоящему придёт конец, а я хочу знать – что хорошего и плохого останется здесь, где я жил с такой страстью, с таким желанием жить. Непонятно? Я и сам понимаю, что непонятно. Да только что вообще в жизни понятно и просто, хотел бы я знать.
Нужен ли был Твой свет народу? Возможно. Когда Ты творил чудеса, чтобы накормить голодную толпу, или излечивал от того, что неизлечимо. Но и тогда находились недовольные. В этом нет ничего удивительного. Ты был воплощением чистоты, они – порочны. Ты был безгрешен, они чудовищно грешны. Твоя искренность подчеркивала их фальшь и лицемерие. Ты был честен, они насквозь лживы. Им не нужен был такой свет.
