Он Ур Маа, великий провидец, он Сену, то есть врач, и он же Ур Хеку – обладатель священных сил… Он – египетский жрец, и его зовут Ормус. Он прошел школу просвещения в древнем Иуну Египта, а теперь жрец, мистификатор, умница и герой, увы, по совместительству ещё и – убийца и палач. Перед Вами продолжение Легенды.
Читателям:
Ормус окинул долгим взглядом тело старика Херихора. Остановился где-то в левой подвздошной области, опустился ближе к паху. Жрец взял в руки кисть и обмакнул ее в сосуд, поставленный на столике рядом с телом Херихора.
Одним движением руки нанес он кисточкой длинный мазок в той области, которую наметил. Рука его была тверда. Глаз прищурен. Ормус делал работу, и только.
Большинство людей, говорит Аристотель, сознательно выбирают жизнь, полную удовольствий и наслаждений, чем полностью обнаруживают свою низменность. Распущенность Аристотель связывает с теми чувствами, которые являются общими с животными. Наслаждаться такими чувствами, т.е. иметь к ним исключительное пристрастие, значит жить по-скотски.
Читателям:
Ни́зменное — крайняя степень безобразного, чрезвычайно негативная ценность, имеющая отрицательную значимость для человечества; сфера несвободы. Это еще не освоенные явления, не подчиненные людям и представляющие для них грозную опасность. Человечество не владеет собственными общественными отношениями. Это таит в себе источник бедствий и воспринимается как низменное (милитаризм, тоталитаризм, фашизм, атомная война)
Его имя пришло из глубины веков. Из зороастрийской мысли и гностических текстов, где это слово является синонимом понятия Света. В масонской традиции Ормус был египетским мистиком, гностическим последователем из Александрии, где, как считается, он жил в первые годы христианской эры. Обращенный как будто бы в 46 году в христианство вместе с шестью своими товарищами святым Марком, учеником Иисуса, он стал родоначальником новой секты, где смешивались принципы зарождающегося христианства и более древних верований.
Читателям:
Ормус молчал, потому что не знал, что можно ответить. В конце концов, какая разница? То, что случилось с ним, уже случилось. Он был в Иудее, он в нее вернется. Он будет полезен всюду, где бывает. Как был полезен Мозе, который был не меньше его, Ормуса. Ничего нового не встречается под солнцем, не так ли? Все уже было. Не впервые отпускает Египет своего провидца и пророка. Какая разница, где будет сказано слово? Лишь бы было услышано.
Научно-издевательский трактат.
«Великий украинский парадокс»
( манускриптический апокриф " Как жить без мозгов " и недавно найденный катрен А.С. Пушкина «Ода к укру»)
Чу́вство — эмоциональный процесс человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. Чувства отличают от аффектов, эмоций и настроений.
«Да пусть у них язык отсохнет, когда они говорят о жертвах ударов. Пять лет гражданской войны, по крайней мере, 250 тысяч погибших, более 11 миллионов тех, кто потерял свою Родину – Запад этого не предотвратил. Отсутствие интереса, расчет и неспособность – вместе со всем этим мы наблюдаем, как Сирия превращается в скотобойню. Мы потеряли право читать мораль…»
«Der Spiegel», Германия, 16.02.2016 г.
Jakob Augstein, «Запад против России – виноват всегда Путин».
Читателям:
Але́ппо, Халеб (варианты ударения: Хале́б, Ха́леб]; араб. حَلَبُ Халеб, арм. Հալեպ Халеб, итал. Aleppo, др.-греч. Βέροια, лат. Beroea) — крупнейший город Сирии и центр одноимённой, самой населённой мухафазы страны. Город был основан в нескольких километрах к югу от расположения старого города, на правом берегу реки Куэйке; старая часть города лежит на левом берегу реки. Он был окружен 8 холмами, образующими окружность с радиусом 10 км., в центре которой был главный высокий холм. На этом холме была построена крепость, датируемая II тыс. до нашей эры.
Его имя пришло из глубины веков. Из зороастрийской мысли и гностических текстов, где это слово является синонимом понятия Света. В масонской традиции Ормус был египетским мистиком, гностическим последователем из Александрии, где, как считается, он жил в первые годы христианской эры. Обращенный как будто бы в 46 году в христианство вместе с шестью своими товарищами святым Марком, учеником Иисуса, он стал родоначальником новой секты, где смешивались принципы зарождающегося христианства и более древних верований.
Читателям:
Сегодня он преподавал урок тем, кого нашёл на долгом своём пути. И ради этого урока не пожалел всего, что было. А оставалось у него немного: его огромная, наивная вера. И еще: благовония и свечи, без которых сам чужестранец не мыслил постижения истины. Ради своих сегодняшних учеников он был готов расстаться со своим богатством. Жертва поистине огромная, и Ормус её оценил. Сам жрец чужих богов оставался с одною лишь верой, без возможности служить так, как сам считал нужным, своим богам.
В древнейшем произведении «Эпос о Гильгамеше», богиня Иштар обещает: «Проложу я путь в глубину преисподней, Подниму я мёртвых, чтоб живых пожирали, Станет меньше тогда живых, чем мёртвых!»
Истина всегда конкретна. Если традицию вспомнили лишь для того, чтобы обелить свою чёрную душу, представить её серой, как у большинства, или того более – почти белоснежной, какой она бывает лишь у немногих смертных…
Размышления о смысле жизни собственной и о судьбе людей, живущих на нашей интересной и подчас непредсказуемой планете Земля, всегда начинаются с переоценки личных убеждений.
Читателям:
Ве́ра — признание чего-либо истинным, часто — без предварительной фактической или логической проверки, единственно в силу внутреннего, субъективного непреложного убеждения, которое не нуждается для своего обоснования в доказательствах, хотя иногда и подыскивает их
Вот растаял аккорд, и погас в сердце звук.
Нет ни нежности, ни гороха дождя по крыше.
Я не зря ревновал. Как смолкло всё вдруг,
Ты – исчезла. Я больше тебя не слышу…
Любовь живет во времени. Любовь живет в оттенках.
Ей не дано быть абсолютной, ровной – и одной…
Нам с вами память остается. Неземная уроженка
Любовь, как Эвридика, убегает дальней стороной…
Наша статья – об одной из последних работ гениального философа XX века Зигмунда Фрейда, «Моисей и монотеизм», которой он посвятил четыре года своей жизни. Четыре года постоянной борьбы с болезнью, которая медленно, но последовательно убивала его. Четыре года, связанные с черной чередой политических беспорядков на его родине, кульминацией которых стал аншлюс Австрии и оккупация Вены нацистами. За ними последовала и вынужденная эмиграция Фрейда в Англию.
Наша статья – об одной из последних работ гениального философа XX века Зигмунда Фрейда, «Моисей и монотеизм», которой он посвятил четыре года своей жизни. Четыре года постоянной борьбы с болезнью, которая медленно, но последовательно убивала его. Четыре года, связанные с черной чередой политических беспорядков на его родине, кульминацией которых стал аншлюс Австрии и оккупация Вены нацистами. За ними последовала и вынужденная эмиграция Фрейда в Англию.
Нам нечто греет душу, что-то – тело.
Огонь, горевший здесь, уже погас.
Но чтоб сегодня даже сердце пело –
Волшебник Врубель нам огня припас.
Читателям:
М.А.Врубель подарил человечеству сокровищницу с прекрасными произведениями, погружающими наши души в водоворот чувств. Имя гения еще долго будет служить эталоном мастерства и красоты в мире художественной керамики, живописи и скульптуры.
Запечатлен художником момент:
… Волхова, уж волной плеснувши мягко,
Всё ж женщиной ещё, – а не водой, –
сказала так:
«Садко! как хорошо мне, милый!
Ах, как сладко!» …
Читателям:
Скульптуры Врубеля отличает текучесть форм, причудливость ракурсов и силуэта, активная экспансия формы в пространство. Подобная изменчивость, превращения живого в неживое, реального в фантастическое, были характерны для искусства модерна. Поливная поверхность скульптур Врубеля — это своего рода живописная аналогия колористическим и фактурным эффектам оркестровки в музыке Римского-Корсакова
Любовь не смеет быть себялюбивой.
Не смеет любящий,
как ни был бы суров,
В другом судить игру горячей крови,
И чувства наделять наградой из оков.
Читателям:
Скульптуры Врубеля отличает текучесть форм, причудливость ракурсов и силуэта, активная экспансия формы в пространство. Подобная изменчивость, превращения живого в неживое, реального в фантастическое, были характерны для искусства модерна. Поливная поверхность скульптур Врубеля — это своего рода живописная аналогия колористическим и фактурным эффектам оркестровки в музыке Римского-Корсакова
"… Вглядись в ее лицо.
Быть может, любопытство усмирится..."
Новое из Третьяковской коллекции. Я влюбилась во Врубеля и его образы… Вот что из этой влюблённости проистекает…
Читателям:
Скульптуры Врубеля отличает текучесть форм, причудливость ракурсов и силуэта, активная экспансия формы в пространство. Подобная изменчивость, превращения живого в неживое, реального в фантастическое, были характерны для искусства модерна. Поливная поверхность скульптур Врубеля — это своего рода живописная аналогия колористическим и фактурным эффектам оркестровки в музыке Римского-Корсакова
