Да, жизнь – игра, и мы играем.
Мы жизнь доводим до конца.
И вот, последний акт,
И занавес так неизбежно
Вниз спадает. Что там?
А там за ним шумят года,
Бегут столетья между улиц,
На перекрёстке, где зима,
Деревья в снеге утонули.
Идя по зимнему проспекту,
Среди витрин я уловил
Дыханье солнечного лета
И жажду вечную любви.
Тогда твой взор был пойман мною,
Уста просились на уста.
И падал снег, и вечерело,
Но мне, казалось, то весна.
— Ты меня любишь?
— Да.
— Скажи, что ты меня любишь.
— Я люблю тебя.
— Повтори.
— Я люблю тебя.
— Как-то неуверенно.
— Я тебя люблю.
— Ещё, пожаааалуйста.
— Да люблю я тебя!
— Что?! Я так и знала! Ты не любишь меня, не любишь!
— Блин! О Господи!
— Только попробуй меня сюда приплети! (голос сверху)
Мы жизнь доводим до конца.
И вот, последний акт,
И занавес так неизбежно
Вниз спадает. Что там?
А там за ним шумят года,
Бегут столетья между улиц,
На перекрёстке, где зима,
Деревья в снеге утонули.
Идя по зимнему проспекту,
Среди витрин я уловил
Дыханье солнечного лета
И жажду вечную любви.
Тогда твой взор был пойман мною,
Уста просились на уста.
И падал снег, и вечерело,
Но мне, казалось, то весна.
— Да.
— Скажи, что ты меня любишь.
— Я люблю тебя.
— Повтори.
— Я люблю тебя.
— Как-то неуверенно.
— Я тебя люблю.
— Ещё, пожаааалуйста.
— Да люблю я тебя!
— Что?! Я так и знала! Ты не любишь меня, не любишь!
— Блин! О Господи!
— Только попробуй меня сюда приплети! (голос сверху)
Иван посмотрел очень внимательно. Действительно — щёлочки не было!