Маг встретил Антонио кривой усмешкой, которая, впрочем, заметно горчила. Слышать о себе «труповод» было для него почти равнозначно смертному приговору. Не будь в винном погребке пары обезглавленных мертвецов, не будь где-то поблизости того, кто, по всей вероятности, их и обезглавил — Ричард не остался бы здесь и секунды. Но мертвецы были тут как тут, а присутствие их предполагаемого убийцы он мог, сосредоточившись, ощутить, хотя и смутно. И его друг инквизитор не мог отсюда уйти, а раз так — Ричард не мог тоже.

— Изрядно же мы влипли, дружище, — сказал маг.

Почему-то он не задумывался раньше, что Антонио точно так же, как и он сам, несёт на себе тяжкое бремя — быть не тем, кого в нем видят другие люди. И точно так же слышит о себе порой самые нелестные вещи. И, вероятно, время от времени ходит по лезвию ножа.

— Видите ли, я было подумал, что эта служанка, возможно, не видела казнь, не бесновалась на площади вместе с толпой — и поэтому она сейчас здесь, а не делась куда-то вместе со всем остальным населением деревни. Впрочем, все остальные сейчас, может быть, просто попрятались в страхе по домам.

Маг оглянулся на Марию, оставшуюся стоять в паре шагов от стола.

— К сожалению, я немного смыслю в знаках и символах, — добавил он, обернувшись снова к Антонио. — Есть, конечно, некоторые общепринятые или общеизвестные вещи. Но я обычно имею дело с сущностями, а не с символами.

Пожалуй, эти слова должны были немало удивить инквизитора. Магическое искусство, тем более такое изощренное, как некромантия, предполагает использование сложных ритуалов. Но, похоже, Ричард прекрасно обходился без них.

Ричард, вставший было вместе со всеми, сразу понял, что ему не стоит и приближаться к служанке, поэтому просто сел назад на скамью. Но успел тихо сказать Антонио: «Спросите, была ли она ночью на площади».

Сидя на скамье спиной к столу, он, с одной стороны, наблюдал, как будет проходить разговор со служанкой; с другой стороны — поглядывал в сторону лежащего неподвижно трактирщика, решая, стоит ли пытаться привести его в чувство, или же лучше подождать, пока его компаньоны закончат допрос первой свидетельницы.

Скорее всего, служанка схватила со стола нож или что-нибудь в этом роде. Ричард мог бы, конечно, сделать так, чтоб она не смогла пустить своё оружие в ход. При определённых условиях мог сделать так, чтоб она заговорила против воли. Но все это были вещи, которые он предпочитал никогда не делать, если только был выбор.

«Мы можем последовать за вами?..»

Ричард едва успел дочитать до конца, как надпись на блюде растаяла. Он коротко взглянул на Марию и еле заметно пожал плечами. Ему не были нужны спутники, и не были нужны деньги. Девушка и её сопровождающие утверждали, что некромант может им помочь, но сам Ричард вовсе не был в этом уверен. Впрочем, в настоящий момент дело обернулось таким образом, что из странника, путешествующего куда глаза глядят, он временно превратился в помощника инквизитора, расследующего преступление. И им могла понадобиться любая помощь.

— Ваше отношение к людям подобного ремесла, — негромко ответил он монахине, — в подавляющем большинстве случаев абсолютно оправданно, и его, по большому счёту, даже не стоит считать предвзятым. Исключения из общего правила бывают. Но они очень редки.

Его «ремесло» на самом деле значительно отличалось от обычных занятий его «собратьев». Но распространяться об этом Ричард не считал нужным. Насколько он мог припомнить, они ни разу не затрагивали эту тему даже в пространных беседах с де Валле.

— Да, — добавил он спустя несколько секунд. — Что-то есть. Довольно смутно, но чувствуется — должно быть, не очень близко отсюда. Не могу сказать, что это такое. Антонио, — он взглянул на молодого инквизитора и покачал головой, — не думаю, что нам стоит идти в ту комнату, не поговорив сперва с людьми, которые там были.

Возможно, служанка уже пришла в себя настолько, чтобы дать более-менее внятный ответ на вопрос, что же произошло в комнате с винными бочонками. И, может быть, наконец очнулся трактирщик.

Маг кивнул, давая понять, что объяснения Марии его вполне устраивают.

— Хорошо, — сказал он. — Простите за столь прямой вопрос. Что касается вашего сопровождающего… — Он пожал плечами, — тут ничего не сделаешь, слово не воробей. Мне придётся уходить отсюда, как только будет к тому возможность. Уйти как можно дальше и не возвращаться. Это не худшее, что может приключиться в жизни. Пойдёмте. Нас ждут.

Прежде чем вернуться к столу, за которым расположились де Валле и де Сено, Ричард подхватил со скамьи свой саквояж.

Маг опустился на скамью рядом со стойкой (на столе на подносе так и лежали кусочки сыра и мяса, и по-прежнему красовался жбан с вином). Сидеть перед стоящей девушкой было невежливо. Но это давало ему возможность не смотреть на неё сверху вниз, что было очень кстати, ввиду деликатности вопроса.

— В моей стране, — сказал он очень тихо, — внебрачная дочь знатного человека провела бы всю жизнь в монастыре, даже если бы не имела никаких способностей к магии. У вас же на руках имеется документ, дозволяющий вам выход в мир для поиска способа излечения, причём на неограниченный срок. Таким образом, я не могу исключать, что на самом деле излечение вам вовсе не нужно — ведь, распростившись с магией, вы будете снова упрятаны от глаз людских. Теперь мой вопрос: прав ли я в своём предположении? Скажите просто «да» или «нет», ничего больше.

Ричард в ответ на еле уловимое подмигивание Антонио невесело усмехнулся, вздохнул и шагнул ближе к столу, на котором лежал развёрнутый пергамент. Брать документ в руки он не стал и вместо этого начал изучать написанное стоя, наклонившись над столешницей. Дочитав и несколько дольше остановившись взглядом на приписке мелкими буквами в низу документа, он тихо хмыкнул и посмотрел на Марию.

Может быть, именно из-за того, что бумагу он изучал весьма тщательно, его лицо ненадолго утратило своё привычное мрачное выражение, как будто маг отвлёкся на какое-то время от постоянно занимавшей его тяжёлой мысли. Благодаря этому стоявший напротив де Сено мог неожиданно для себя заметить, что некромант — этот пособник нечистой силы, пугало для честного народа, один из тех, кем стращают маленьких детей наряду с ведьмами, оборотнями и самим сатаной, — человек незлой и неглупый.

— Прежде, чем вы начнёте рассказ, — негромко сказал Ричард, обращаясь к Марии, — у меня будет к вам один вопрос. Предупреждаю сразу: этот вопрос затрагивает некоторые деликатные аспекты вашей истории. Поэтому я предпочёл бы отойти, чтобы его не слышали другие, — маг коротко кивнул в сторону стойки, рядом с которой они с инквизитором сидели ещё недавно. Отойдя туда, Ричард и Мария были бы шагах в семи-восьми от Артемия и Антонио, и ещё дальше от служанки; вполне достаточно для того, чтобы не беспокоиться, что тихий разговор будет услышан. — Если вас это устроит, конечно.

Людей, знавших о роде занятий Ричарда, можно было легко пересчитать по пальцам. Причины такого положения вещей были просты и понятны: за исключением де Валле, почему-то проникнувшегося к магу симпатией, практически любой другой инквизитор поторопился бы отправить Ричарда если не на костёр, то по крайней мере в камеру пыток. Магия — это одно. Некромантия — все же совсем другое. По крайней мере в глазах подавляющего большинства людей, ибо подавляющее большинство никогда не задумывается о том, что не бывает видов магии, более или менее опасных, чем другие — бывают только опасные люди. В частности маги.

При словах Артемия «нам нужен некромант» лицо Ричарда окаменело. В отличие от новоприбывших, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в зале они находятся не одни. Сказать в присутствии невежественной служанки «нам нужен Ведающий» и «нам нужен некромант» — совершенно разные по своим возможным последствиям действия. Тем более, что у него-то никакого подтверждения безвредности нет и не бывало.

— Не думаю, что чем-то могу вам помочь, — сухо произнёс он. — Хотя, если вам непременно надо, чтобы я прочёл бумагу, я прочитаю. Но, повторюсь, не думаю, что я — тот, кого вы ищете.

Было небезынтересно, что Мария, на вид не более пятнадцати-шестнадцати лет от роду, говорит о кошмаре, случившемся шестнадцать лет назад. Впрочем, это беспокоило мага гораздо меньше, чем то, что теперь о нем расскажет всему окрестному люду служанка, чуть только выйдет за порог таверны.

Маг в ответ на вопрос Антонио едва заметно покачал головой. Ничего такого, чтобы парализовать магические способности Марии, в его саквояже быть не могло. Правда, в его распоряжении было кое-что такое, для чего ему не потребовался бы саквояж. Но Ричард не видел надобности пользоваться подобными вещами без крайней необходимости, а случай подобной «крайней необходимости» на его памяти был всего лишь один или два раза в жизни.

Ричард посмотрел на Антонио. Он не произнёс ни слова, но его мрачный взгляд говорил красноречивее любых слов. Молодой инквизитор знал привычки некроманта и его обычную необщительность достаточно хорошо, чтобы понимать, что Ричард сейчас более всего хотел бы оказаться где-нибудь на противоположном конце страны, желательно на тихом кладбище.

Кроме того, маг не привык, чтобы ему ставили условия.

Он невольно отметил про себя, что Мария упомянула троих человек, убитых «не здесь». Значит, те двое, которых они с Антонио нашли в комнате с винными бочонками, и вправду были не единственными убитыми в эту ночь — если только Мария не имела в виду, что третьей была сожжённая на костре мнимая ведьма.

И, возможно, они были не последними.

Значит, мысль о том, что ритуал был проведён где-то в другом месте, и лишь после этого перенесён (только вот знать бы, зачем) сюда, в таверну, пришла в голову не только ему. Ричард коротко кивнул; затем, повинуясь жесту молодого инквизитора, шагнул в сторону и пропустил Антонио вперёд, сам оставшись за полуоткрытой дверью. В проём между створками двери ему было видно, что перепуганная служанка оправляет на себе одежду. Трактирщик так и лежал на полу.

— Леди? — удивлённо спросил кого-то Антонио. — Простите за невежливость…

Ричард шагнул в помещение таверны и остановился как вкопанный. Молоденькая девушка, самой аристократической осанки и наружности, возникла перед ним, словно бы пройдя сквозь Антонио.

Повисло молчание, во время которого Ричард окинул Марию беглым, но внимательным взглядом, а затем покосился на служанку, прикидывая в уме, может ли она их слышать, и способна ли вообще обратить сейчас внимание на кого-либо помимо себя.

— Меня зовут Ричард Томсон, — суховато ответил он. Изысканные манеры, в отличие от простой вежливости, никак не были его сильной стороной. — Мария. Вам нет необходимости просить меня о чём бы то ни было, стоя на коленях.

Может, она все-таки однажды возродится, как пресловутый Феникс. Было бы хорошо, имхо. На пенсии или ещё когда там.

Маш, ничего. Счастье — это все-таки Счастье, не что-нибудь. Не бери лишнюю ношу (я о чувстве вины). Все будет хорошо.

Он медленно закрыл глаза, едва чувствуя, как каменеет лицо, как сводит мышцы гримасой боли. Память, безжалостная память, будь прокляты мои глаза, которые это видели.

Их лица — матери и отца — стояли перед ним как будто бы наяву, как будто он всё ещё смотрел на свет, идущий из этого чёртова камня, смотрел на их смерть.

Он знал, что это видение уже никогда не покинет его, хоть что бы там ни было.

Он бы придушил этого проклятого Вельна. Умер бы сам. Что угодно.

Что угодно…

И ничего уже не исправить, потому что пять лет, а не час и не два. Потому что эти ублюдки пальцем не шевельнули, чтобы спасти сотни людей.

И его маму. И отца.

И его самого — его изуродованную судьбу.

Если бы я был проклинающим, каменно-тяжело подумал он, я бы тоже вас проклял. Сто раз бы вас проклял.

Ему казалось, что его голова звенит, как огромный колокол. Мир отодвинулся куда-то далеко, и только глаза матери смотрели на него из темноты, и белым пятном стояло мёртвое лицо отца.

О, уже и третий есть? Супер, потом почитаю.

В личку отпишусь.

Я читал. :) Но сперва ничего не написал на фикбуке, потому что был той ноябрьской частью не совсем доволен; а потом, как водится, уже переключился на другие дела и… в общем, отвлёкся.

Зато вот этим вторым куском третьего отрывка (недавно опубликованным) я доволен. Но меня сейчас так работа задолбала, что я в остальное время к компу почти не подхожу и, чёрт побери, хочу себе летние каникулы. Поэтому я тоже пока ничего написать не собрался…

Это хорошо ;)

Маш! До меня только вот сейчас дошло, что мой прошлый пост был в твой день рождения. Прости засранца.

Короче, вот на этой картинке — я:

Просто не так давно было до июня, если не ошибаюсь. Как-то пока всё держится на голом энтузиазме создателя — то оно держится. Когда начинаются сборы с пользователей — постепенно глохнет всё…

Хм. А новые главы уже есть? Опубликованы? Я на тот сайт не заходил так давно, что сейчас не могу вспомнить, как он называется.)