Я могу критиковать, поверьте, но меня должно что-то задеть за живое. Ваш стих это не сделал. Зачем вдумываться и вчитываться в то, что мне неинтересно?
Почему сразу любое? Достаточно сказать — не понравилось, не мое, не затронуло или просто промолчать. Никакого спора не будет.
Например, вы решили мне помочь и предложили бы заменить какое-то слово синонимом или поправить знаки препинания — я вас с удовольствием поблагодарю, а просто блеснуть интеллектом и стихами классиков — это не помощь, это желание самоутвердиться за счет других. Ладно я, мне уже немало лет, отряхнулась и пошла, а ведь и вправду вы кому-то комплексов понавешаете и человек бросит писать, а мог бы и до Рождественского может дорасти.
Вы для себя определитесь с целью критики — помощь или втаптывание в грязь. Если все-таки второе, то мне вас искренне жаль.
Смысл постов и Джета и Эра идентичен — смысла в моих стихах нет, рифмы нет, образов нет. Они на данном форуме находятся в друзьях. А не выглядит ли дежавю и вендеттой попытка Джета сказать мне тоже самое, что сказал его друг?
Ниже текст поста Эра. Ничего не напоминает?
ОффтопикНу так вам здорово польстили. Пост мой оттого такой пафосный, что некоторые очень сильно просят сделать посладше горькую правду. А правда в том, что стих слабый и неумелый.
На стенку лезть не нужно, нужно или учиться писать хорошо или не позиционировать себя поэтом, даже и любителем.
Я не один — со мною зверь всегда,
Рычит он громко, просится наружу.
Но отпущу на миг и вот тогда,
Он начинает разъедать мне душу.
Всегда-тогда рифма из серии самых детских.
В моей груди чудовище живет,
Я часто в море крови просыпаюсь,
Но, зная все, когда луна зовет,
Я ночью темной в зверя превращаюсь.
Живет-зовет, просыпаюсь-превращаюсь — две подряд глагольных рифмы, то же самое, что всегда-тогда — примитивно по форме. Тем более, если учесть повтор однотипных фраз: я часто просыпаюсь, яночью превращаюсь.
Ну и образ «в море крови» — и кто бы говорил о неуместном пафосе.
Не помню я, что делаю, куда иду,
Когда в себе теряю человека,
Но смерть всегда я за собой веду,
В душе же полузверь — калека.
Ритм сбит: первая строка длиннее первых в двух предыдущих катренах на «куда» (на два слога). Последняя строка катрена как раз на те два слога короче, чем в первых двух.
И иду-веду — опять глагольная рифма. (Четыре-пять упрощенных рифм на стих из пяти -шести катренов это было бы ничего, терпимо, но у Вас их гораздо больше)
Под утро вою на обманщицу-луну,
Что будит все, что люто ненавижу,
Она смеется и не скажет почему
Лишаюсь воли лишь ее увижу.
Первая строка как в третьем, а последняя — как в первых двух — гуляет ритм.
Вторая строка: что-что — повтор, который кроме того еще и путает смысл.
Ненавижу-увижу — глагольная рифма.
И с каждым днем теряю память я,
Не помню матери, что так меня любила,
Что умирая не смогла проклясть меня
И смерть свою в зубах моих простила.
Постоянные что-что при каждом случае никак не улучшают восприятие стиха и понимание его смысла.
я-меня — рифма в духе «всегда-тогда», а любила-простила — опять глаголы.
По смыслу: если матери не помнит, то откуда знает, что любила и умерла в зубах? Опять же, если не помнит, то какой трагизм в том, что съел? Все равно же не помнит. Или трагизма нет, а просто декларация, вот мол, я какой: зверь-калека и убийца матери, примите к сведению. Непонятно. И эмоциональной акцентуации нет — ровно все. Так что не так-то у оборотня в жизни и душе? Что за чувство описано?
Все меньше человек, все больше зверь,
Я с нетерпеньем ожидаю полнолунья,
Людская кровь милей всего теперь
И жив я только в хаосе безумья.
Первый катрен за весь стих, такой немаленький в общем-то, обошелся без примитивной рифмы. Но зато есть неточная полнолунья-безумья, да слова в паре еще и усечены под ритм, вместо грамматически-правильного -и- устаревший и пафосный -ь-, что тоже в общем-то стих не красит, потому что делает его упрощенным.
Итого в активе формально три полноценных рифмы: наружу-душу, человека-калека и зверь-теперь. Ни одну из них нельзя назвать находкой.
И где главное-то — где поэтическая образность? Это я более-менее форму рассмотрел, а образов даже не касался почти, потому что кроме «моря крови» и штамповой «обманщицы луны», которая «смеется» над героем, в стихотворении больше ничего нет, совершенно. (Если я проглядел — будьте так добры, покажите, что?) А стихи без образа — это просто фразы, написанные в столбик.
Вот теперь можем вместе посмеяться над тем, что смешно.
Не вижу смысла в дальнейшем споре. Удачи вам на стезе просвещения начинающих и действующих стихоплетов!
Маленький совет — не переживайте вы так за чужие стихи. Если хотите помочь с рифмой и запятыми, любой автор будет только рад, а просто сказать «ваш стих — бессмысленное „Г“ — это минус сто к вашей карме Лучше займитесь доведением своего творчества до уровня Цветаевой. Широченное поле для вашей деятельности!
Не утрируйте, я не читала комментарии, но уверена, что кто-нибудь да похвалил стих, не вникнув в тайный замысел автора
Имеет. очень даже имеет. Их стихи разные и в силу их пола!!! Неужели вы этого не замечаете? Читая стихи Цветаевой вы ни на мгновение не подумаете, что они написаны мужчиной!!!
Я тоже душу вкладываю, просто у вас другие предпочтения в стихах да и друзей обидеть грех. Это отнюдь не плохо — хвалить близких по духу людей, но ругать мои стихи только потому, что их ругает ваш друг — это как-то по детски.
Я прочитала один стих Эра с таким душевным «тресни», но у меня не возникло желания доказывать, что это бумагомарание. Мне стих не нравится (для меня он — наивный стеб над собой обиженного мальчика с комплексами), так кому-то другому понравится, вот, например, вам. Я не говорю, что стих плохой, так писать нельзя, рифмы штампованы и т.д., хотя как читатель имею на это право, ну не мое — и пусть, может я просто чего-то не поняла в силу своего отличного от вашего опыта и интересов. Может стих по своему и неплох, просто я этого не вижу. Я не мужчина и, соответственно, не могу оценить подростковых мальчишечьих любовных метаний. Вам в свою очередь может просто не нравится женская лирика и мои душевные переживания, как женщины, и образность, опять же моя, и смысл, вложенный в стих, от вас ускользают. В силу возраста, конформизма или плохого настроение — это не суть важно, но ускользают.
На стенку лезть не нужно, нужно или учиться писать хорошо или не позиционировать себя поэтом, даже и любителем.
Я не один — со мною зверь всегда,
Рычит он громко, просится наружу.
Но отпущу на миг и вот тогда,
Он начинает разъедать мне душу.
Всегда-тогда рифма из серии самых детских.
В моей груди чудовище живет,
Я часто в море крови просыпаюсь,
Но, зная все, когда луна зовет,
Я ночью темной в зверя превращаюсь.
Живет-зовет, просыпаюсь-превращаюсь — две подряд глагольных рифмы, то же самое, что всегда-тогда — примитивно по форме. Тем более, если учесть повтор однотипных фраз: я часто просыпаюсь, яночью превращаюсь.
Ну и образ «в море крови» — и кто бы говорил о неуместном пафосе.
Не помню я, что делаю, куда иду,
Когда в себе теряю человека,
Но смерть всегда я за собой веду,
В душе же полузверь — калека.
Ритм сбит: первая строка длиннее первых в двух предыдущих катренах на «куда» (на два слога). Последняя строка катрена как раз на те два слога короче, чем в первых двух.
И иду-веду — опять глагольная рифма. (Четыре-пять упрощенных рифм на стих из пяти -шести катренов это было бы ничего, терпимо, но у Вас их гораздо больше)
Под утро вою на обманщицу-луну,
Что будит все, что люто ненавижу,
Она смеется и не скажет почему
Лишаюсь воли лишь ее увижу.
Первая строка как в третьем, а последняя — как в первых двух — гуляет ритм.
Вторая строка: что-что — повтор, который кроме того еще и путает смысл.
Ненавижу-увижу — глагольная рифма.
И с каждым днем теряю память я,
Не помню матери, что так меня любила,
Что умирая не смогла проклясть меня
И смерть свою в зубах моих простила.
Постоянные что-что при каждом случае никак не улучшают восприятие стиха и понимание его смысла.
я-меня — рифма в духе «всегда-тогда», а любила-простила — опять глаголы.
По смыслу: если матери не помнит, то откуда знает, что любила и умерла в зубах? Опять же, если не помнит, то какой трагизм в том, что съел? Все равно же не помнит. Или трагизма нет, а просто декларация, вот мол, я какой: зверь-калека и убийца матери, примите к сведению. Непонятно. И эмоциональной акцентуации нет — ровно все. Так что не так-то у оборотня в жизни и душе? Что за чувство описано?
Все меньше человек, все больше зверь,
Я с нетерпеньем ожидаю полнолунья,
Людская кровь милей всего теперь
И жив я только в хаосе безумья.
Первый катрен за весь стих, такой немаленький в общем-то, обошелся без примитивной рифмы. Но зато есть неточная полнолунья-безумья, да слова в паре еще и усечены под ритм, вместо грамматически-правильного -и- устаревший и пафосный -ь-, что тоже в общем-то стих не красит, потому что делает его упрощенным.
Итого в активе формально три полноценных рифмы: наружу-душу, человека-калека и зверь-теперь. Ни одну из них нельзя назвать находкой.
И где главное-то — где поэтическая образность? Это я более-менее форму рассмотрел, а образов даже не касался почти, потому что кроме «моря крови» и штамповой «обманщицы луны», которая «смеется» над героем, в стихотворении больше ничего нет, совершенно. (Если я проглядел — будьте так добры, покажите, что?) А стихи без образа — это просто фразы, написанные в столбик.
Вот теперь можем вместе посмеяться над тем, что смешно.