«— А теперь послушай мое сердце… — сказал Андрей шепотом и взял ее руку, прижав к своей груди. — Послушай его! Слышишь, как бьется? Оно не забыло тебя. Оно бы никогда не смогло. Сердце никогда не предаст, от него не скроешь правды…»
Вот это не слова бывшего криминального авторитета. Я могу ошибаться, конечно, но жизненный опыт ворчит голосом Станиславского.
На счет самих диалогов, они выглядят несколько картинными, будто герои выучили речь перед тем, как ее произнести. Вообще никто со стороны не имеет права указывать автору, как должны говорить его герои, к тому же, судя по отрывку, вырванному из контекста романа, но я бы посоветовала прочесть диалоги Насти и Андрея вслух. А еще лучше – по ролям.
В реакцию мамы верю, но при условии, что она хорошо представляет себе, что жизнь многих ребят вокруг связана с бандами (любым образом, состоят или страдают от). Потому что если бы все эти бандиты существовали для нее где-то далеко, только в телевизоре, то нет, ни за что не поверила бы такой реакции. На незнание намекает фраза «Что за враги у ее сына, раз сотворили такое», а на знание и включенность в тему — «она сразу все поняла» и письмо другу. Я делаю вывод, что она в теме и потому знает, что спорить с сыном или обращаться в органы — дело проигрышное. Отсюда верю, что она понимает — лучшая помощь ему — это не спорить и уехать. Но фраза «Может, и правда, нужно уехать, если Андрею так будет спокойнее» как-то слабовата для всего этого. Аморфная для подобной ситуации. Вообще, абзац от мамы, по-моему, не очень ладный, вот про Андрея все четко и гладко. А тут бы еще поработать: может, увеличить абзац на несколько строк, показать маму чуть больше, может, просто слова ярче найти. Молиться — вот это здорово, вот это дает вкус опасности и отсутствия выхода. Села молча, ни ахнув от ужаса — тоже живая картинка. А это «может, и правда» — ну совсем спотыкает, трудно посочувствовать. Просто из-за неопределенных слов, они какую-то несерьезность придают тексту.
Еще такая вещь… Когда я начала главу, то далеко не сразу поняла, что Андрей и Малый — одно лицо. Это не косяк, конечно, ведь я читала третью главу, а не первую, где все было бы сразу ясно (ну, надеюсь ). Но все-таки это было интересное наблюдение, и я позволю себе рассказать о нем, хотя, может быть, это лишнее. Итак, в тексте есть три наименования для персонажа и мне было трудно соединить их в одну личность. Есть «Андрей» в настоящем — взрослый, спокойный, рассудительный, как-то совсем не бандит уже, а есть «Малый» — молодой и лихой, он даже разговаривает совсем иначе. Логично, что для этих двух ипостасей есть разные имена, и что на улице живет с десяток Андреев, но Малый — он один и жить должен только под этим именем. Но мне кажется, что взрослый образ «Андрей» в тексте здорово превалирует над образом юнца из флешбека. На то это и флешбек, чтобы быть второстепенным по отношению к настоящему времени. И еще мне кажется, что мысли того юного героя уже тогда были такими (или так поданы автором), что они выглядят мыслями взрослого Андрея. И вот, когда во флшебеке идут слова автора или мысли, я точно читаю про «Андрея», а когда кто-то скачет по крыше машины или говорит реплику, я читаю о другом персонаже, каком-то «Малом». И в жизни это отлично, потому что только так и можно крутиться, внутри ты один, снаружи — другой. Но в тексте… Мне было сложно. Знаете, как зашло бы гармонично? Если бы все слова автора содержали только наименование «Андрей», а наименование «Малый» встречалось лишь в репликах. Но я понимаю, что это может нарушить образ и вообще поменяет стиль. Так что это не совет и не придирка, просто обратная связь и рассуждения о технике письма.
Может, и правда, нужно уехать, если Андрею так будет спокойнее. Помочь она сможет только молитвой. Ее Андрей сильный, смелый! С ним все будет хорошо!
Придется уехать. И продолжать умирать от страха за жизнь сына. Но перед отъездом она напишет письмо своему старому другу. Уж кто-кто, а он сможет присмотреть за Андреем…”
Слишком быстро она приняла это решение, как мне кажется. Даже в мыслях толком не стала возмущаться. И вот ещё, посмотрите, что выделила. Мне кажется мысль одна и та же, что и абзацем выше. Может её как-то попробовать развить? И последние два предложения вывести из развития этой мысли как раз. Сейчас будто не хватает связки какой между ними.
«— А теперь послушай мое сердце… — сказал Андрей шепотом и взял ее руку, прижав к своей груди. — Послушай его! Слышишь, как бьется? Оно не забыло тебя. Оно бы никогда не смогло. Сердце никогда не предаст, от него не скроешь правды…»
Вот это не слова бывшего криминального авторитета. Я могу ошибаться, конечно, но жизненный опыт ворчит голосом Станиславского.
На счет самих диалогов, они выглядят несколько картинными, будто герои выучили речь перед тем, как ее произнести. Вообще никто со стороны не имеет права указывать автору, как должны говорить его герои, к тому же, судя по отрывку, вырванному из контекста романа, но я бы посоветовала прочесть диалоги Насти и Андрея вслух. А еще лучше – по ролям.
В реакцию мамы верю, но при условии, что она хорошо представляет себе, что жизнь многих ребят вокруг связана с бандами (любым образом, состоят или страдают от). Потому что если бы все эти бандиты существовали для нее где-то далеко, только в телевизоре, то нет, ни за что не поверила бы такой реакции. На незнание намекает фраза «Что за враги у ее сына, раз сотворили такое», а на знание и включенность в тему — «она сразу все поняла» и письмо другу. Я делаю вывод, что она в теме и потому знает, что спорить с сыном или обращаться в органы — дело проигрышное. Отсюда верю, что она понимает — лучшая помощь ему — это не спорить и уехать. Но фраза «Может, и правда, нужно уехать, если Андрею так будет спокойнее» как-то слабовата для всего этого. Аморфная для подобной ситуации. Вообще, абзац от мамы, по-моему, не очень ладный, вот про Андрея все четко и гладко. А тут бы еще поработать: может, увеличить абзац на несколько строк, показать маму чуть больше, может, просто слова ярче найти. Молиться — вот это здорово, вот это дает вкус опасности и отсутствия выхода. Села молча, ни ахнув от ужаса — тоже живая картинка. А это «может, и правда» — ну совсем спотыкает, трудно посочувствовать. Просто из-за неопределенных слов, они какую-то несерьезность придают тексту.
Еще такая вещь… Когда я начала главу, то далеко не сразу поняла, что Андрей и Малый — одно лицо. Это не косяк, конечно, ведь я читала третью главу, а не первую, где все было бы сразу ясно (ну, надеюсь
). Но все-таки это было интересное наблюдение, и я позволю себе рассказать о нем, хотя, может быть, это лишнее. Итак, в тексте есть три наименования для персонажа и мне было трудно соединить их в одну личность. Есть «Андрей» в настоящем — взрослый, спокойный, рассудительный, как-то совсем не бандит уже, а есть «Малый» — молодой и лихой, он даже разговаривает совсем иначе. Логично, что для этих двух ипостасей есть разные имена, и что на улице живет с десяток Андреев, но Малый — он один и жить должен только под этим именем. Но мне кажется, что взрослый образ «Андрей» в тексте здорово превалирует над образом юнца из флешбека. На то это и флешбек, чтобы быть второстепенным по отношению к настоящему времени. И еще мне кажется, что мысли того юного героя уже тогда были такими (или так поданы автором), что они выглядят мыслями взрослого Андрея. И вот, когда во флшебеке идут слова автора или мысли, я точно читаю про «Андрея», а когда кто-то скачет по крыше машины или говорит реплику, я читаю о другом персонаже, каком-то «Малом». И в жизни это отлично, потому что только так и можно крутиться, внутри ты один, снаружи — другой. Но в тексте… Мне было сложно. Знаете, как зашло бы гармонично? Если бы все слова автора содержали только наименование «Андрей», а наименование «Малый» встречалось лишь в репликах. Но я понимаю, что это может нарушить образ и вообще поменяет стиль. Так что это не совет и не придирка, просто обратная связь и рассуждения о технике письма.
Может, и правда, нужно уехать, если Андрею так будет спокойнее. Помочь она сможет только молитвой. Ее Андрей сильный, смелый! С ним все будет хорошо!
Придется уехать. И продолжать умирать от страха за жизнь сына. Но перед отъездом она напишет письмо своему старому другу. Уж кто-кто, а он сможет присмотреть за Андреем…”
Слишком быстро она приняла это решение, как мне кажется. Даже в мыслях толком не стала возмущаться. И вот ещё, посмотрите, что выделила. Мне кажется мысль одна и та же, что и абзацем выше. Может её как-то попробовать развить? И последние два предложения вывести из развития этой мысли как раз. Сейчас будто не хватает связки какой между ними.