Кораблики. Литва / Путешествие с дикими гусями / suelinn Суэлинн
 

Кораблики. Литва

0.00
 
Кораблики. Литва

В квартире были кораблики на обоях. Девять детей, мальчиков всего трое, в одной комнате. Окно, заклеенное матовой пленкой. Свет пропускает, но что снаружи — не разглядишь. Да и какая разница. Восьмой этаж, кто-то желает поучиться летать?

Я спал на матрасе под самым окном. Потому что из него сильно дуло, а я был новенький. Единственным продавленным диваном завладели Сауле и Анька — две старшие девочки. У стенки почему-то стояла детская кроватка — такая с деревянными решетками и высокими стенками. Ее занимал Каспар — длинный латыш, который выглядел бы на все шестнадцать, если бы не округлое детское лицо и наивный взгляд. Прутья в ногах кроватки кто-то выломал, и тощие голени паренька торчали в образовавшуюся дыру, свисая до самого пола.

Последний предмет мебелировки комнаты, журнальный столик с олимпийскими кольцами от горячих чашек на полировке, приватизировала Ася. Она спала не на столике, а под ним. Остальные ребята разложили матрасы на полу, стараясь держаться подальше от двери и от ног Каспара, сырный запашок которых достигал даже моего продуваемого места у окна.

По-русски из всей компании говорили только Анька, Ася и Муха. Анька до меня, клопа мелкого, не снисходила. У Мухи были критические дни, и большую часть дня она проводила, держась за живот и скрежеща зубами в своем углу. Сначала я думал, что она заболела — ну, типа съела чего-нибудь. Например, холодные консервы, которыми нас кормили два раза в день. На банках не было этикеток, но запах вызывал подозрения, что «сочные мясные ломтики» предназначались для хвостатых и четвероногих, а не для нежных детских желудков.

Объяснила мне про Муху Ася. И про критические дни тоже. Если честно, из ее слов про «клеточку за пупком» я тогда мало что понял, только испугался, что Муха истечет кровью, помрет и будет разлагаться на матрасе зубами к стенке, и никто этого не заметит, пока она не завоняет хуже Каспаровых ног. Поэтому каждое утро, проснувшись, я подходил к девчонке и легонько пихал ее босой ногой в бок. Получив ожидаемый пинок по лодыжке и вопль «Уйди, уебище!», я удовлетворенно отпозал на свое место, радуясь, что Муха пережила еще один день.

Еще Ася рассказала, почему Муху так звали. У нее была татуировка насекомого на плече. Ян нашел девчонку на вокзале, где она подворовывала с какими-то малолетними гопниками. Те пытались ее отбить, но смылись, как только взрослый мужик вытащил пушку. Откуда им было знать, что это травматика?

Саму Асю тоже привезли с вокзала. Там она выпрашивала деньги на билет, пытаясь добраться до брата, лежавшего в онкоцентре при Каунасском университете. Родители оставили ее у тети, в деревне, и вот уже почти год безвылазно жили в Каунассе, заботясь об умирающем Саше. Аська терпела-терпела, а потом решила забить на школу и уехать к своим. Вот и сбежала из дома. Одна сердобольная женщина, выслушав историю девочки, предложила оплатить ей билет. Только оказалось, что кошелек она забыла в машине. Не пройдет ли Ася с ней на стоянку? Чего ж не пойти, раз так подфартило. Как только девочка приблизилась к неприметной темной иномарке, с заднего сиденья выскочил мужчина и затащил ее внутрь. Ася и пикнуть не успела, как машина сорвалась с места. Опомнилась уже в квартире с корабликами на стенах.

Я догадывался, что все ребята попали сюда примерно так же. Но вот что с нами собираются делать, додуматься не мог. Прошло уже два дня с тех пор, как Ян швырнул меня за обшарпанную дверь и повернул в ней ключ. С тех пор меня выпускали только в туалет. На мой робкий стук один из двух неопрятных мужиков, постоянно находившихся в соседней комнате с телеком, отпирал замок, вел меня в крошечную уборную, дверь которой не запиралась, а потом сопровождал обратно.

Каспару и еще одному мальчишке — литовцу, с непроизносимым именем, состоящим из сплошных гласных, — по моему мнению, повезло гораздо больше. Каждое утро их куда-то забирали, и возвращались они, усталые и замерзшие, только к ужину — то бишь очередной банке консервов. Иногда охранники заходили и за кем-то из девочек. Что происходило с ними, я, однако, догадывался. Стенки в квартире были тонкие, и, как я ни зажимал уши, до них доносились плач, тоненькие крики и стук диванной спинки, ритмично вбиваемой в разделяющий комнаты гипс.

На третий или четвертый день, точно не помню, у нас появился новичок. Темноволосого паренька с серьгой в брови и рваных джинсах втолкнули в дверь с такой силой, что он споткнулся о ближайший матрас и повалился на завизжавшую девочку с красными бантиками. Мгновение он обводил диким взглядом обитателей комнаты — испуганных, заинтересованных или равнодушных, а потом вскочил и принялся дубасить кулаками в дверь.

— Откройте, имбицилы! — очаянно орал он. — Выпустите меня! Откройте, козлы!

Развернувшись спиной, пацан принялся пинать препятствие пятками, да так, что на пол посыпались хлопья желтоватой краски. Внезапно дверь распахнулась. Потеряв опору, мальчишка покачнулся. Сильный толчок сзади отправил его на пол. Упомянутые «козлы» ворвались внутрь и принялись месить возмутителя спокойствия ногами. В ужасе я отполз под самое окно и там прижался к стене, стараясь стать плоским и слиться с обоями. Хотелось зажмуриться, но глаза отказывались повиноваться, вбирая в себя качающиеся на волнах голубые кораблики, детскую кроватку, под которую пытался заползти новичок, спасаясь от града ударов, и напряженные мужские спины, обтянутые спортивными куртками. Дверь в комнату осталась приоткрытой, но никому и в голову не пришло воспользоваться шансом. Никто не хотел оказаться на месте паренька с пирсингом. Никто не двинулся с места, когда все кончилось, и дверь заперли снова.

Мальчишка неловко сел, держась за бок. Закашлялся и сплюнул прямо на пол. Обвел всех насмешливым взглядом. Будто это и не его сейчас пинали, как футбольный мяч.

— Чего уставились? — бросил презрительно, кривя губы.

Я невольно отвел глаза. Теперь-то понятно, что меня в тот момент терзал жгучий стыд: за то, что не попытался вмешаться, чем-то помочь. Даже не попробовал сбежать и позвать на помощь. Но тогда я чувствовал только возрастающую неприязнь к новичку и радовался, что теперь ему придется ночевать у ледяного окна, своим телом прикрывая меня от сквозняков.

— Иди сюда, — неожиданно позвала Ася, хлопая ладонью по матрасу. — У меня тут полно места.

Я вздернул голову, не в силах поверить своим глазам: Ася звала под свой стол какого-то незнакомого парня! Пусть даже русского, но с проколотой бровью и дырами в штанах! А я, с которым она делилась самым сокровенным, который рассказал ей о себе все — ну, разве что умолчал о том, что у меня во рту побывал член — так и останусь в одиночестве на продуваемых всеми ветрами выселках под окном? Да что в нем такого, в этом...

— Борька, — назвался пацан, заваливаясь рядом с Асей, под неодобрительными, но немыми взглядами остальных. — Только чего у тебя тут стол так неудобно? Ни сесть, ни встать. Давай мы его перевернем?

И вот уже журнальный урод завален напопа, так что его испятнанная полированная поверхность загораживает мне вид на Асю и ее нового дружка. Я думал, девочка начнет возражать или даже выгонит нахала, но не тут-то было. Она принялась болтать с Борькой, как ни в чем не бывало, рассказывая о себе и ребятах в комнате, благо почти никто не понимал, о чем — или ком — идет речь.

— А там, под окном, Денис, — донеслось до меня. — Он совсем еще маленький. Его отчим продал Яну. Ну, тому, что тут хозяин.

Жар бросился мне в лицо, даже уши, по ощущениям, превратились в два полыхающих факела. Предательница! Игорь, мне, между прочим, вовсе не отчим! И никакой я не маленький! Мне уже двенадцать вот-вот исполнится. У меня днюха двадцать пятого декабря. А сегодня какое? Двенадцатое? Тринадцатое? Календаря тут на стену никто не повесил, и мобильники у всех отобрали...

Когда вечером привели Каспара и литовца, мальчишки быстро перезнакомились, общаясь на непередаваемой смеси трех языков. Я смотрел, как они пересмеиваются, сидя вчетвером за Асиным столом, и сердце точила черная тягучая зависть. Ну, почему я не такой? Почему не могу просто подойти к ним и заговорить? Бросить какую-нибудь незначительную шутку? Подвигать, в конце концов, ушами, как литовец? И вообще, как Борька за пять минут смог все так изменить? Как будто в комнате, где царили сумерки несмотря на круглосуточно горящий свет, вспыхнуло маленькое солнце?

Я лег на матрас, отвернулся к стенке и начал считать корбалики на обоях, надеясь уснуть. Как бы не так! Веселье за столиком нарастало. Казалось, к нему подключились даже Анька и полудохлая Муха, судя по звукам, выползшая наконец из своего угла. Я досчитал до ста шести, когда дверь распахнулась, впуская табачную вонь и дурацкий голос хомяка из телерекламы.

— А чо у нас тут за праздник жизни? — раздался хриплый бас охранника. — И почему нас не пригласили?

Я перестал дышать, когда тяжелые нетвердые шаги протопали в направлении дивана.

— Ну, тогда мы приглашаем вас. Девочки, на выход!

Несмотря на всю свою зависть, всю обиду, я принялся беззвучно молиться в темноту под закрытыми веками: «Только не Асю! Пожалуйста, только не Асю!» И меня услышали где-то там, наверху — так, по крайней мере, я думал тогда. Охранники увели с собой Аньку и Муху, хоть та и орала что-то про месячные. Единственный, кто попытался трепыхнуться, был снова Борька. Но его быстро утихомирили, пригрозив, если еще раз рыпнется, подвесить за яйца.

Больше тем вечером никто не смеялся.

  • Милая Саша / Плохие стишки / Бумажный Монстр
  • "Апельсиновая сигнализация" / Билли Фокс
  • У омута / Черенкова Любовь
  • Панорамы, снятые моей подругой (Влад Прохожий, Алекс Павленко) / Лонгмоб «Мечты и реальность — 2» / Крыжовникова Капитолина
  • Колыбельная / Коновалова Мария
  • Тронь / oldtown / Лешуков Александр
  • Дрессировщик теней - Романова Леона / Миры фэнтези / Армант, Илинар
  • Часы / Лоскутное одеяло / Магура Цукерман
  • Post 13: Совсем ничего / Вьетнамский дневник / Jean Sugui
  • Исполнитель / "Зимняя сказка - 2014" - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Анакина Анна
  • Бабка / Обычный день в проезде Старых  склепов. / Скалдин Юрий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль