Биргил

Повторяя собачий вой

Растворяется серый страх

Биргил остановился у большого деревянного дома, не имевшем ни окон, ни дверей. Ноги устали идти к этому месту — он провёл в пути шесть дней, — и абсолютно очевидно, что ему захочется сделать привал. Приближался особо красный закат, и Биргил задумался: враждебная среда и так заставляет его потеть, а страшный красный закат, который покроет местность, снизит шансы на выживание. Ему не встречались люди: будь то странники или торговцы тканью; только маленькие группы кочующих матерей с детьми перебирались с одного берега на другой, ища город под названием Меса.

Дом был несколько староват: стены поросли чёрствым и толстым от времени плющом, или лозой, на что указывали крючки, цепляющиеся за кожу человека. Биргил успел изучить растительность, и подобные лопухи выбивали его из сил. Казалось, что он ничего на самом деле не знает. Он хотел верить, всячески подбадривал себя и держался оптимистично, пока описанный выше закат не начинал опускаться и предвещать ночь, ведь все прошлые ночи, которые чудным образом пережил Биргил, наносили на его тело физический след травмы (например, сыпь от аллергии или сплошь покрывающие спину укусы от клопов.) И сыпь и укусы сильно чесались, доставляя Биргилу невыносимое чувство, иногда доводившее его до слёз; он, не переставая чесаться, падал на колени, переворачивался на спину рывком и тёрся о землю, через несколько минут такой ярости Биргил вставал, отряхивался и продолжал путь.

Биргил думал, что можно привыкнуть ко всему, но теперь думает, что ошибался. Он не доверяет самому себе и начинает забывать, что такое логическое мышление. В этом месте нет ни логики, ни мышления, более того, многочисленные приступы дают Биргилу понять, как сильно пошатнулось его психическое здоровье.

Когда он с усердием охотящегося льва открыл двери, на его лицо упал луч света. Биргил пригляделся, сделав шаг вперёд: это костёр, относительно недавний, горит посредине заваленной хламом комнаты. Он тут же утратил последнее чувство опасности, обрадовавшись возможному человеку, и забежал вовнутрь с радостными восклицаниями; в них перемешалось много языков, не было понятно, что именно кричит Биргил.

Он сел рядом с костром и осмотрел его как следует: по всей видимости, оного разожгли здесь более двух часов назад, на что указывало количество сгоревшего дерева. Тот, кто разжигал костёр, умело и точечно выбирал ветки по форме, длине и толщине, словно следуя какому-то правилу. Окрест валялись, как показалось Биргилу, тряпки, похожие на одежду. Биргил поднял голову и проследил за нитками, которые, подвешенные квадратом вдоль и поперёк комнаты, являлись бельевыми; увидев на них прищепки, Биргил предположил, что одежда была повешена с целью высохнуть, но по какой-то причине упала.

Биргил посчитал своим долгом повесить одежду обратно.

Отойдя от костра, Биргил уткнулся в большое кожаное кресло из медвежьего меха, что он смог распознать не без помощи охотничьих навыков. Он обернулся к нему лицом, потрогал каждую часть с осторожностью, будто был слеп, вдруг присел в кресло и замер. Двигались только его глазные яблоки. С этого момента он наконец услышал шаги, доносящиеся сверху: действительно, если Биргил прямо сейчас выйдет из дома и посмотрит на него, то увидит чердак. В дальнем углу он обнаружил вход, где, по предположениям, находилась лестница. Биргил обдумывал природу человека, который зашёл в этот дом и разжёг костёр. У него было несколько вариантов.

Первым вариантом оказалась молодая девушка, которую выгнали из деревни во время беременности; ибо так случалось довольно часто, что знает Биргил не по наслышке. Дело в том, что беременные женщины потребляют очень много ресурсов, а скорое наступление зимы и отсутствие здравых охотников делало беременную — обузой.

Вторым вариантом был злобный головорез, остановившийся осушить свои вещи после того, как погнался за кем-то и угодил в болото. В таком случае у Биргила меньше шансов остаться в живых, ведь никто не может гарантировать, что меч головореза не отсечёт ему голову.

Он прекратил думать и сказал самому себе: «Зачем мне гадать, если я могу взглянуть на одежду?» Он встал и подошёл к тряпью, однако ни по размерам, ни по виду одежды не смог распознать, к какому полу её отнести.

В скором времени Бергил принял решение подняться наверх, так как человек, находящийся на чердаке, упорно скрывал своё присутствие. Перед Бергилом длинные ступеньки и множество пыльных образований со сгустками. Он занёс ногу и ступил, чтобы проверить, насколько обветшалые здесь доски, раздался протяжный скрип, и какая-то насекомая букашка взлетела ввысь. Бергил испугался и выругался: «Жнецы!» (Никто не знает, кто такие жнецы; Бергил придумал и дал им название тотчас.) Бегрил отчаянно положил руку на сердце, Ощущение биения давало обнадёживающее чувство безопасности. Последовал писк, сопровождающий каждый шаг Бегрила наверх, а голос начинал говорить отчётливо и связно. Бегрил ужаснулся, когда услышал своё имя: «Бегрил, я рад тому, что мы снова вместе».

Январь — май 2026 г.