Глава первая

0.00
 
Глава первая

Красивая темноволосая девушка стояла у дверей в операционный блок и нервно закусывала губу, обхватив себя руками. Клэр не могла найти себе места, потому что сейчас за стеной делают очередную операцию ее брату, которая пятьдесят на пятьдесят может пройти успешно.

Проходит еще десять минут, прежде чем двери операционной распахиваются, и оттуда выходит врач.

— Доктор, ну как? — спрашивает Клэр, подойдя к мужчине. — Как всё прошло?

Тот снимает очки и потирает глаза.

— Операция прошла без всяких осложнений, — отвечает он, — но толка от нее — ноль. Не хочу вас расстраивать, но, возможно, зрение к мальчику не вернется никогда. Я сделал всё возможное, поглядим, что произойдет.

— Неужели его положение так безнадежно? — шепотом произнесла Клэр.

— Ну, почему же, — отзывается доктор. — Не всё потеряно. Есть вероятность, что Эдан сможет видеть через какое-то время. Есть такое редкое явление, когда пациент неожиданно выздоравливает. Это может быть связано с какими-то счастливыми сюрпризами. Под их воздействием поврежденные органы вдруг начинают работать. Если такое произойдет с мальчиком, то, может быть, зрение вернется к нему.

— Эдан перестал улыбаться, — печально вздыхает Клэр, — его уже ничто не удивляет. Он не общается с друзьями, подолгу сидит у себя в комнате, ничем не занимается. Мы не знаем, как растормошить его.

— Не оставляйте попытки, — поддерживает врач. — Рано или поздно он придет в себя. А сейчас, извините, мне нужно иди.

— Да, конечно, — кивает девушка и пропускает мужчину назад.

 

***

 

Я провел два дня в той чертовой больнице, и абсолютно ничего не изменилось. Если только появилась боль в глазах после операции, но зрение ко мне так и не вернулось. И скажите, зачем тогда было туда ездить, если это бессмысленно? А, пофиг. Всё равно времени теперь хоть отбавляй.

— Эдан, — услышал я голос Клэр, — тебе ничего не надо? Мы проезжаем торговый центр.

— Нет, — бесстрастно ответил я.

Естественно, я врал. Я уже давно хотел обзавестись новыми кроссовками, и тут предоставлялась такая возможность не тащиться пешком от дома, однако, лишь от одной мысли, что на меня будут глазеть как на изгоя, становилось не по себе. Нет, безусловно, я уже привык к своей слепоте, но показываться на людях с больничной повязкой на глазах я что-то не горел желанием.

Сегодня меня выписали, и сестра наконец-таки забрала меня из зловонной клиники. Жду не дождусь, когда окажусь дома, где знаю каждый его миллиметр.

Автомобиль Клэр притормаживает перед воротами. Я выхожу из салона и спокойно иду к дверям, по памяти восстанавливая внешний вид сада. Год спустя здесь ничего не изменилось, поэтому мне без труда удается пройтись по каменной дорожке и зайти в дом.

На пороге нас встречает мама. Целую ее и, разувшись, спешу скрыться в своей комнате, пообещав выйти к обеду. Но это, думаю я, как настроение пожелает.

 

***

 

Обедать я так и не пошел. Собирался, собирался — и не вышел. Мне до сих пор было больно оттого, что свое свободное время они практически все тратят на меня. Мама еще не такая старая — может найти себе мужчину, а Клэр уже давно пора играть свадьбу, но они уделяют внимание исключительно мне. Как будто я и вправду калека, ей-богу!

Падаю на кровать и думаю чем заняться. В прошлом любил читать, но так как глаз у меня теперь нет, моим единственным увлечением можно считать музыку. Повязка надоедает. Разматываю ее и на ощупь нахожу наушники с плеером.

Клэр о чем-то переговаривается с Линдой на кухне — отчетливо слышу это через наглухо закрытую дверь. Единственный плюс моего плачевного положения: после потери зрения обострились другие органы чувств. Я в настоящее время слышу почти как собака, но даже это не может заменить мне видимость. Я ведь человек, а не животное.

Я устал. Устал от этой годовой темноты. Моё сердце вновь желает почувствовать окружающий мир. Я снова хочу кататься на коньках. Порой представляю, что выхожу на лед, и ноги начинают поддергиваться от жажды почувствовать, как лезвия коньков разрезают студеную гладь.

У меня не было привычки подслушивать, потому я надел наушники и погрузился в мир рока. Музыка помогала мне не сойти с ума от одиночества. Хоть что-то.

Спустя час просыпаюсь оттого, что кто-то как будто толкнул меня. Наверное, слишком устал, вот и уснул. Выключив плеер, я поднялся с постели и вышел в гостиную. В доме стояла тишина. Даже будучи слепым, понял, что никого нет.

У окна стоял белый рояль. Я знал это, потому что всегда обходил эту часть зала с осторожностью, боясь зацепиться. Мама занималась на нем с учениками, которые приходили к ней на дом. Мне всегда не было никакого дела до этого рояля, но сейчас, оставшись один на один с самим собой, я внезапно ощутил невообразимую тягу к музыкальному инструменту.

Постояв немного в нерешительности, я сел за фортепиано и, открыв крышку, провел пальцами по клавишам, слегка надавив, отчего музыкальный инструмент издал приглушенную высокую ноту. Будоражащий холодок пробежался по позвоночнику, и я, собравшись с мыслями, начал играть незатейливую мелодию.

Пальцы легко попадали в нужные ноты, словно уже были натренированы. Пусть я не видел клавиш, зато руки всё помнили. Они помнили, как я несколько месяцев назад от скуки стал учиться игре на пианино. Тогда мне казалось, что это спасет меня, ведь играть у меня действительно получалось, но спустя кое-какое количество времени ко мне пришло осознание, что я медленно, но верно погружаюсь в отчаянье, и я бросил играть.

А сейчас открылось какое-то второе дыхание, желание, и я вдруг понял, что игра на рояле не губила меня, она давала возможность раскрыться и выплеснуть в музыку всё то, что накопилось. Она помогала мне донести до других мои чувства и мысли, пускай даже, если они утонут в тишине этой комнаты.

Теперь я понимал, за что мама так любит классику и ненавидит рок, поп и всё остальное. Ведь классика создана для души, а всё то, что слушает сейчас молодежь — для головы.

Грустная мелодия селила внутри меланхолию, однако я не отвлекался от игры. Прикрыв глаза, уверенно нажимал клавиши, определяя их на ощупь, погружаясь в мир удивительно чувственной музыки. Душа расцветала под аккорды, и я пожалел, что не начал играть раньше. Наверное, это единственное моё после хоккея увлечение, которому я отдаю всего себя, отключаясь от внешнего мира.

Мелодия захлестнула меня с головой, и я принялся покачиваться, как делают это музыканты, у которых играть музыку — всё равно что жить. Пальцы бегали по нотам — я исполнял завершающую партию, — а мысли были уже за пределами комнаты…

— Ты играешь волшебно, — неожиданно раздался приглушенный голос за спиной.

Пальцы запнулись и проехались по клавишам, заставив инструмент страдать от громких диссонансных нот. Я замираю, не смея оглянуться. Голос, что прервал меня, не принадлежал маме или Клэр, это был голос какой-то молодой девушки, возможно, даже моего возраста.

— Ой! — восклицает незнакомка, поскольку я молчал. — Я, должно быть, помешала тебе? Извини, извини, я не хотела… А сыграй еще что-нибудь!

Я слышу, как она подходит ближе, останавливаясь по правую сторону, и резко отворачиваюсь, скрывая глаза ладонью.

— Кто ты такая? — чопорно спрашиваю я. — И что ты здесь делаешь?

— Меня зовут Шерон, — представляется девушка. — Я пришла к Линде Хоумлз. Ты тоже у нее занимаешься? Еще раз прости, что прервала: дверь была открыта, и я вошла, а потом услышала твою игру и…

— Тебе не говорили, что входить без разрешения — это невежливо и некрасиво?

Шерон смущается, поджимает губы.

— Но я же не специально…

— Впредь больше не делай так, — говорю я и начинаю подниматься со стула, но тут натыкаюсь на край рояля и едва не падаю.

— Ты в порядке? — взволнованно спрашивает Шерон, склонившись ко мне. — Не ударился?

Я отталкиваю ее в сторону, стараясь всеми способами не подпускать девушку к себе.

— Да что с тобой? — хмурится девушка. — Тебе очень больно? Чем мне тебе помочь?

— Просто уйти! — сквозь плотно сжатые зубы произношу я, потирая больное колено. — И не подходи ко мне!

Делаю неудачный жест рукой и задеваю стопку листов с нотами, лежавшую на крышке рояля. Чёрт возьми, я растерял полный контроль над собой и всё из-за этой Шерон!

— Ну вот, всё рассыпал! — у меня кровь леденеет в жилах, так как ее голос раздается очень близко. — Ты что не видишь, куда идешь?

Слова Шерон не доходят до меня, я могу лишь следовать одному инстинкту: не позволить девушке узнать о своей слепоте. Предчувствуя, что она собирается собирать бумагу, раскинутую на полу, быстро опускаюсь на колени и отбрасываю ее руку.

— Я сам!

— Дай мне помочь!

— Сказал же: я сам справлюсь! Уйди!

Как раз в этот момент я совершаю третью и роковую ошибку: разворачиваюсь к ней почти лицом, пытаясь перехватить руки. Шерон перестает сопротивляться, замирает.

«Догадалась», — понимаю я.

— Прости, — шепчет она виновато, — я не знала, что ты…

Ее слова выводят меня из себя. Вот почему я ненавижу знакомиться с новыми людьми — все реагируют одинаково.

— Слепой? Инвалид? — подсказываю я едко. — Довольна? А теперь убирайся из этого дома и чтобы больше здесь не появлялась!

Девушка всхлипывает, но мне наплевать на ее слезы. Я слишком зол и растерян, чтобы обратить внимание на то, что только что обидел ни в чем неповинную девушку. Быстро поднимаюсь с колен и выбегаю из гостиной.

— Эдан? — зовет меня мать с порога, но я не обращаю на нее внимания, пролетаю мимо и скрываюсь в своей комнате.

Однако даже в родных четырех стенах мне нет покоя — слышу, как Линда начинает успокаивать гостью, ревущую на полу нашего дома. Будь проклят этот острый слух!

На душе становится так паршиво, что мне хочется сломать что-нибудь, чтобы выпустить пар, но вместо этого привожу мысли в порядок и иду в душ. Там холодно и пусто. Как раз это мне и надо.

  • Дориан Грей. Кальян / Темная вода / Птицелов Фрагорийский
  • Пепел / Бунингит
  • Бушует сентябрь / Мысли вслух-2013 / Сатин Георгий
  • Осколки / Стихи разных лет / Аривенн
  • А дни летят неумолимо / Морозов Алексей
  • Ода дуракам / В поисках пассата / Прохожий Влад
  • Вечер пятидесятый. "Вечера у круглого окна на Малой Итальянской..." / Фурсин Олег
  • Самая короткая ночь / svetulja2010
  • На полянке лесной волейбол / Автобиография / Сатин Георгий
  • Лететь, но без крыльев. / Омский Егор
  • Это случилось в Ландории / Конкурс «Легенды Ландории» / Кочетов Сергей

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль