Глава 15

Сныст сидел в своей хибарке. Перед ним стоял кувшин дорогого вина, рядом лежали несколько ломтей подсохшего хлеба.

Сныст держал в руке дымящуюся чиазовую палочку и вдыхал её ядовитый дым. Его маленькие карманники обчистили утром какого-то торговца, но – увы! – часть принесённых денег оказалась фальшивой. Сныст даже не стал наказывать малышню. Останутся сегодня без обеда, и всё. Сами виноваты. Быстрее научатся отличать настоящие монеты от фальшивки.

Но, кажется, дело зашло слишком далеко. Когда тебе, некоронованному королю городского дна, приносят фальшивку в качестве добычи, это унизительно. Пару дней назад Сныст навещал их с Рэйшеном давнюю знакомую, Талулу. Она тоже жаловалась, что в её прекрасном заведении клиенты повадились платить фальшивыми монетами. Сныст обязан был знать, кто в его городе так осмелел. За фальшивомонетничество полагалось одно из самых страшных наказаний, и тот, кто отважился наводнить город фальшивками, явно был уверен в своей безнаказанности.

«Куда смотрит Элина со своими экспедиторами, демоны её дери?»

* * *

Томори брезгливо отряхнул руки после погрузки вещей на Отшельника. Гигантский рак беспорядочно переступал мохнатыми ногами, и его тяжёлое туловище тряслось и дёргалось. Время от времени, когда узлы срывались и падали наземь, Томори хотелось ударить тварь, но под насмешливым взглядом Тикаэлы он сдерживался. Последним грузом были бочонки с какой-то липкой жидкостью.

– Не забудь их, олух! – небрежно бросила Тикаэла. – Иначе наша вьючная тварь сдохнет, и тебе придётся тащить вещи самому.

Томори понял, что этой липкой дрянью придётся время от времени смачивать жабры Отшельника.

– А… что он будет есть, госпожа моя?

Тикаэла подошла близко к Томори и подцепила указательным пальцем его подбородок. Томори сжался. «Сказал глупость. Сейчас ударит».

Удара не последовало. Тикаэле было достаточно страха.

– Глупец, ты даже не спрашиваешь, что будем есть мы? Отшельник может употреблять любые ветки, листья, дохлятину, если она нам попадётся…

– И что… будем есть мы?

Томори не узнавал себя. «Зачем я вообще раскрыл рот? Мало меня учили хозяева-эльфы, будь они прокляты?!»

– Ты не собрал сумки с провизией? – презрительно спросила Тикаэла.

Её указательный палец скользнул по подбородку Томори, оставляя там кровавую царапину. За этим последовала пощёчина. «Пустяки. Не сильно». И сегодня на её руках не было колец.

Томори поплёлся в дом.

– Поживее там, не копайся! – крикнула вслед Тикаэла. – Я хочу выйти в дорогу сегодня до заката!

* * *

Рэйшен смотрел, как Элина торопливо прилаживает нож на бедро.

– Куда ты собралась?

– Нужно посетить Монетный двор. Или как называют место, где чеканят монету. А я понятия не имею, где это и кто им заправляет.

– Сейчас?! А Мадог с разменом монет?

Элина с раздражением отбросила нож.

– Я ему не нянька! Задача поставлена, пусть выполняет! Сейчас сюда придёт Ингерам, он примет от Мадога деньги, перепишет монеты… А у нас с тобой другие дела.

Рэйшен хмыкнул. «У нас с тобой», – это звучало хорошо. Скучно не будет.

Ингерам явился, выслушал задание и картинно вздохнул, однако перечить не осмелился.

К большому неудовольствию Рэйшена, Элина приказала немедленно вызвать Квэддо.

– Зачем он тебе? – поморщился Рэйшен.

– Управитель он или кто?! Пусть работает! А то он сидит и мечтательно смотрит в окно!

Ингерам, слыша эту перепалку, съехидничал:

– Сидит и мечтает о тебе, Эли!

Рэйшен мгновенно вскипел:

– Я ему быстро мечталку на сторону сверну!

В кабинет вошёл Квэддо.

– Кому и какую мечталку? – с любезной улыбкой осведомился он. – Ясного всем неба, дары экспедиторы!

– Не обращай внимания, – Элина пыхтела, пытаясь закрепить на себе кожаный ремень с подвесом и ножнами. – Это шутка такая. Сейчас я закончу с этой… – Элина прибавила крепкое словцо в адрес пряжки, – и двинемся на Монетный двор. Надеюсь, ты знаешь дорогу.

Рэйшен покосился на бывшего друга, а потом широко улыбнулся. В голову ему пришла отличная мысль. Сейчас он обозначит, кому положено мечтать об Эли, а кому – нет.

– Иди сюда, я тебе помогу.

Рэйшен притянул Элину к себе.

Очень, очень близко.

Пусть Квэддо чувствует себя лишним. И Рэйшен принялся не спеша застёгивать ремень на её талии.

* * *

Выйдя из дома, Квэддо обратился к Элине:

– Эли… дара старший экспедитор, до Монетного двора путь неблизкий. Лучше ехать верхом.

Он видел, как Элина закусила губу. Квэддо прекрасно помнил, что она плохо ездит верхом и боится лошадей. Это будет маленькая месть за сцену в кабинете. Он ведь прекрасно понял, что хотел показать ему Рэйшен. «Как ребёнок, честное слово».

– Хорошо, – голос Элины прозвучал решительно. – Верхом так верхом. Так даже лучше.

Пока молодой конюх седлал лошадей, а Рэйшен пытался застращать его грозным взглядом, Квэддо рассматривал Элину. Она почти не изменилась, вот только взгляд… Жёсткий. Впрочем, она и раньше могла быть суровой. Требовательной.

Квэддо слышал, как про неё говорили – «мягкие руки и твёрдое сердце». Это было правдой и раньше, и сейчас. И, конечно, ей невероятно шла мужская одежда. Чёрный мундир с серебряным шитьём придавал ей властность, которой раньше не было. Рассказывали, что диковинную причёску – косы, хитро переплетённые между собой, – они с Рэйшеном придумали друг для друга. Внутри у Квэддо что-то болезненно кольнуло. «Если бы не его глупость и жадность, сейчас у него на голове сверкала бы баронская корона, Элина стояла бы рядом… В шёлковом платье… А Рэйшен в лучшем случае отдавал бы команды на плацу».

Конюх, понимая, кто здесь главный, первой заседлал лошадь Элины.

– Я помогу, – Квэддо старался быть безупречно вежливым.

Он сцепил руки в замок. Элина опёрлась левой ногой на руки, и он выпрямился, поднимая её вверх, к седлу. Не такой уж она оказалась неловкой. В седле сидела довольно уверенно. Квэддо невольно улыбнулся ей и получил улыбку в ответ.

– Спасибо.

Тепло разлилось в груди. Может, не такой уж он и пропащий человек!

* * *

Монетный двор располагался далеко от центральных городских улиц. Как и всякий крупный город, Жадвиль стоял на реке. Городская стена, обращённая к реке, была особенно прочной и высокой. Рядом красовалась пристань, однако ни одного корабля у её причалов не было видно. Вымощенный камнем пандус вёл к Водяным воротам – мощному укреплённому бастиону с подъёмной решёткой. Изнутри доносился приглушённый стук молотов. Чёрные подпалины на камнях у основания стены и лёгкий запах гари выдавали присутствие плавилен. Вдоль пандуса красовались массивные опоры для цепей. Тот, кто входил в эти ворота, оказывался не на городских улицах, а перед очередной стеной, пониже внешней, но такой же толстой. Она и служила оградой для Монетного двора, самой неприступной крепости баронства.

Рэйшен издали почуял дыхание плавилен и кузнечных цехов. Его чуткие уши улавливали звон и стук, доносящиеся из этой тайной обители, а также редкие свистки и выкрики – условные знаки стражи Монетного двора.

Он видел, как Элина тревожно принюхалась: почуяла дым. Квэддо ехал молча, делал вид, что ему всё нипочём.

Наверное, их ждали. Небольшая дверь в массивной внутренней стене отворилась, и новая хозяйка Жадвиля со своими спутниками протиснулась в узкий проход.

Рэйшен с любопытством разглядывал двор. Низкое укреплённое здание посередине – наверняка для казны. Здесь, небось, и все основные службы. Поодаль располагалось здание, в котором Рэйшен безошибочно распознал казарму. А вот что за форма у ребят, которые их окружили, – дроу не знал.

Ехать дальше верхом было невозможно. Охрана молча преграждала им дорогу. Рэйшен спрыгнул с лошади, и стражники невольно отшатнулись назад. Дроу втайне остался доволен: боятся, значит, не посмеют лезть на рожон.

Рэйшен погладил Элинину лошадь по шее, успокаивая животное, а потом одним движением схватил Элину за талию и поставил на землю. Лошадь нервно переступила ногами. Рэйшен почувствовал, как Элина испуганно застыла в его руках. Но не издала ни звука. «Молодец».

Квэддо неодобрительно косился на это, а потом и сам легко спешился. Рэйшен не сразу отпустил Элину. Квэддо думает, он не видел, как тот подсаживал её на лошадь? Но больше Рэйшен не позволит ему даже прикоснуться к ней.

Наконец он разомкнул объятия, и Элина выступила вперёд.

– Ясного всем неба. Моё имя Элина, я старший королевский экспедитор, глаза, уши и голос короля на этой земле. Рэйшен – моя правая рука. А управителя Жадвилем, дара Квэддо, вы и так должны знать.

Элина сделала небольшую паузу. Рэйшен внимательно следил за каждым из охранников. Если хоть один позволит себе усмешку… Никто не позволил. Все ждали. Тогда Элина продолжила:

– Я хочу поговорить с вашим мастером. Сообщите ему о моём приезде.

Ей ответил усатый круглолицый стражник, широкоплечий и упитанный:

– Мастер Мюнце уже знает о твоём прибытии, дара Элина. Он спешит сюда.

* * *

Мастер Мюнце был стар. Он служил не только при этом выскочке, управителе Квэддо. Он служил при бароне Руфусе. Тот, впрочем, тоже был выскочкой. И первостатейным мерзавцем. «А до этого землями владела семья Сиерс. Старая знать». К ним мастер Мюнце тоже не испытывал тёплых чувств. Эти благодатные земли вечно задыхались под управлением скаредных глупцов. Впрочем, не стоит об этом даже думать. Мюнце помнил времена, когда никакого короля и в помине не было. «Удачливый мальчишка привёл сюда армию и – на тебе! – он уже король. А теперь является какая-то девица и заявляет, что она – глаза, уши и голос короля. А кто будет порядок наводить, спрашивается? Кто работать будет?»

Охрана почтительно расступилась, и старый мастер увидел своих посетителей. Он так и знал! Девчонка в мужской одежде в сопровождении дроу и этого… как его… Мастер потёр лоб. Управителя.

Девчонка шагнула к нему и почтительно склонила голову:

– Мастер Мюнце.

«Никаких заигрываний и сладких улыбочек. Мундир расшит серебром, в узоре угадываются королевские вензеля». Мастер тихо вздохнул. Может, она не такая уж бестолочь.

– Дара Элина, – он тоже умел быть вежливым, когда хотел. – Прошу за мной.

Мастер Мюнце выставил локоть, и девица положила на него свои пальцы. «Руки-то у неё не как у батрачки. И не дылда». Это было ему приятно, потому что сам он был невысок. Он знал, отчего это, и понимал, что если окружающие догадаются, то ему несдобровать. Выдворят из Жадвиля, а идти старику было некуда.

Он провёл посетителей в главное здание, в тот кабинет, который он занимал много оборотов. Нечасто бывали у него гости: после того, как некий юнец объявил себя королём, с мастером Мюнце имел беседу один почтенный человек, королевский казначей. Тоже из старой знати. «Вот с кем бы повидаться! Можно даже по стаканчику вина пропустить…»

Девчонке мастер Мюнце вина наливать не стал. Она уселась за стол с таким видом, будто каждый день сиживала в важных кабинетах. Дроу занял позицию за её стулом. «Ишь, правая рука! Телохранитель её, а может, и любовник». Управитель неуверенно огляделся по сторонам, а потом скользнул за стол рядом с девицей.

Мастер сел напротив.

– Дара Элина, я могу провести тебя по Монетному двору. Не везде, конечно, но кое-что показать могу.

Глаза девчонки заблестели.

– Буду очень благодарна за это, мастер Мюнце! Всегда было интересно, как делают деньги!

Мюнце не знал, что и ответить. «Ох уж эти девицы! Как делают деньги? Так мог бы сказать торговец. Купец. Разбойник. Или дроу».

Девица полезла себе за пазуху и извлекла оттуда монету. Теперь лицо гостьи стало серьёзным, даже угрюмым.

– Расскажи мне, мастер, как делают такие деньги.

Монета глухо брякнула о стол. Мастер Мюнце взял монету своими чуткими пальцами и сразу понял, отчего девчонка помрачнела. Монета была фальшивая. Но очень похожа на настоящую.

* * *

Им удалось покинуть дом до заката, как и планировала Тикаэла. Она сама восседала на панцире Отшельника, а Томори шёл пешком, то и дело понукая злополучное животное, чтобы оно не уползло куда-то в сторону. Пёс трусил рядом с Томори, время от времени отбегая, чтобы обнюхать или пометить какие-то кусты или камешки.

– Эй, Томори! – раздался сверху раздражённый голос хозяйки. – Привяжи собаку где-нибудь здесь и оставь! Нам в пути она не нужна!

Томори похолодел. Ему было жаль Пса. Вдобавок он понимал: если Пса не станет, Тикаэла будет срывать зло только на нём, Томори. А это уже опасно.

Томори лихорадочно соображал, что делать.

– Чего ты молчишь? Оглох?

Долго тянуть было нельзя. Тикаэле даже не обязательно прыгать вниз, на землю. Её магический удар мог достать Томори где угодно.

– У меня нет верёвки. Все, что с собой, уже упакованы. Мне вернуться в дом?

Томори не смотрел вверх, на хозяйку. Это было запрещённой дерзостью. Вдобавок это помогало предугадать, куда будет нанесён удар, и уклониться. Вдвойне дерзость.

Удара не последовало.

– Идиот! – прошипела Тикаэла. – Ну, чего встал? Гони вперёд эту тварь!

Эта тварь, Отшельник, тем временем уже что-то жевала. «Как хорошо, что оно может питаться всем, что попадается на дороге!»

Томори осторожно приблизился к Отшельнику и, превозмогая брезгливость, хлопнул его ладонью по жёсткому боку.

– Пошёл! Пошёл!

Отшельник весь затрясся, издавая какие-то чудовищные утробные звуки, и Томори поспешно отскочил, пытаясь избежать толчков массивного туловища. Наконец суставчатые ноги, покрытые жёстким ворсом, заскребли по дороге, и Отшельник двинулся вперёд.

* * *

Мадог исправно загружал монетами добротный кожаный мешок и отправлялся по одному из указанных Элиной адресов. В помощники он выбрал двух молодых ребят. По его мнению, в случае нападения они смогут или отбиться, или быстро убежать. Судя по лицам, парни были очень горды своим занятием. Ещё бы – они ходят у дроу в сопровождении! Мадог тихо фыркнул. Что бы ни приказала эта женщина, бросать их на растерзание грабителям он не станет.

Впрочем, миссия прошла гладко. При виде сурового лица молодого дроу менялы и купцы не смели отказать. На улицах им уступали дорогу. Девушки заглядывались вслед, что особенно радовало молодых солдат. Мадог снисходительно поглядывал на них, чувствуя себя ветераном, умудрённым опытом.

Какие-то дети пристроились за их спинами и принялись маршировать, изображая из себя гвардейцев. Мадог лишь посмеивался, придерживая тяжёлый мешок. Его сопровождающие оглянулись и сердито цыкнули на малышню. Те с хохотом убежали в один из переулков.

Возвращаясь в дом, Мадог не отвечал на вопросы любопытных, а лишь многозначительно помалкивал. Этому примеру следовали и его помощники, напускавшие на себя важный вид.

В кабинете сидел Ингерам вместо Элины, и Мадог каждый раз невольно искал глазами эту женщину. И немного Рэйшена. Самую малость. Совсем чуть-чуть.