Часть 3

Я собрал одежду для леса, рюкзак, прихватил сумку Виля и вышел из избушки. Нашёл взглядом своего ученика и поманил к себе.

— Одевай плащ, сапоги высокие есть?

Тот кивнул.

— Хорошо. Вот держи нож. Только не порежься — он очень острый. Просто так из ножен не вынимай.

— Это мне? — Виль с восхищением смотрел на красивые кожаные ножны с узорами.

— Это на первое время, потом подарю тебе настоящие парные кинжалы. Но если не будешь резаться простыми ножами, понял?

— Понял, я буду осторожен, — Виль прицепил ножны к своему поясу, также как у меня, надел сапоги, накинул плащ и посмотрел на меня.

А я тем временем вызвал Плюшку. Какое-то время она не появлялась. А когда я уже начал терять терпение, из-за избушки вышла мокрая от носа кончика хвоста и, естественно, недовольная собака.

— Что это, Плюшка, ты никак купаться любишь? А я не знал, не приглашал тебя поплавать в озере. Я теперь даже знаю, как ловить уток.

Собака сидела и смотрела на меня задумчиво, а вода с неё стекала ручьями.

— А теперь рассказывай, где купалась?

Плюшка сначала отворачивалась, потом поняла, что я не отстану и прислала картинку. Собака на полигоне и девушка поливает её водой из шланга.

— Это Рада тебя так? – я уже хохотал, утирая слёзы рукавом.

— А что госпожа Рада сделала? – поинтересовался Виль, почему я так бурно веселюсь.

— Она подловила Плюшку и облила её из шланга водой, — отсмеявшись, я похлопал по спине собаку, хотя, кого я обманываю, собаки такими большими не бывают. – Ладно, пошли, для начала проверим силки. Который день ничего не попадается. Либо я разучился охотиться, либо дичь стала слишком умная.

Виль почему-то не разделил моего веселья, а просто отправился следом за нами вглубь леса. Первая ловушка была пуста, даже рядом не было никаких следов. Плюшка обнюхала место и пошла к следующей ловушке.

— Странно, — я отмахнулся от комара и пошёл за собакой.

Там было ещё хуже. Пух, перья, кровь, какие-то ошмётки.

— Тут не успели.

— Гав, — подтвердила Плюшка.

Так и шли от одной ловушки к другой. Всего успел поставить тогда пять штук. Третья была пустая, четвёртая разломана. У пятой нашли заячью голову. Плюшка сразу её схватила и принялась есть. Раздался хруст. Мальчика стошнило.

— Да, это тебе не рыбья требуха в портовом рынке. Ничего, Виль, привыкнешь.

Я дал ему флягу с водой, и тот благодарно кивнул. Попил водички, отдышался, пока собака жевала в сторонке. А нечего мусорить на моей территории. Какая-то тварь тут ходит и ест мою добычу.

— Да, охотник из меня так себе вышел, — я сел рядом с Вилем на бревно и хлебнул воды. – Какие у нас есть варианты на ужин? Пойдём посмотрим где можно ещё силки поставить.

— Учитель, Вы думаете, что мы успеем кого-нибудь поймать до вечера? Уже скоро сумерки, — Виль спешил за мной.

— Конечно нет. Я не сомневаюсь, что мы ничего не поймаем. Я просто позову одну проказницу, и она нас обеспечит каким-нибудь мясом. Правда, девочка?

— Гав, гав, — раздалось откуда-то из кустов, и собака исчезла.

— Учитель, а почему госпожа Рада не давала мне выйти из воды?

— Ну, она же тебя не держала за руку.

— Ну Вы понимаете, я же был голым. Она, что не понимает?

— Видишь ли, Рада ещё довольно молода, чтобы хорошо разбираться в людях. К тому же она не эмпат. Она просто не знает, что ты чувствуешь. А ты ей не сказал, вот она так себя и ведёт.

— Получается, что взрослым нужно говорить, что я чувствую?

— Не всем, и не всегда. Но в общих чертах, да, ты прав. Люди не узнают, что ты чувствуешь или хочешь, если ты им прямо об этом не скажешь. Пойдём, уже темнеет, а нам нужно хоть пару силков поставить. Покажу как это делается.

Виль встал, поправил плащ, и мы отправились искать подходящее место. Мальчишка по дороге молчал, а я не мешал ему думать. Наконец я заметил звериную тропу и остановился.

— Виль, смотри. Тут часто ходят какие-то животные. Как думаешь, куда лучше ставить силки?

— Сюда, — Виль не раздумывая показал на небольшой куст, ветки которого свисали на дорожку.

— Почему?

— Не знаю, мне так кажется, — пожал плечами Виль.

— Хорошо, попробуй установить ловушку.

Виль взял заготовленную петлю, конец веревки примотал к ветке, саму петлю прикрыл травой.

— Правильно, Учитель?

— Не знаю. Если поймаешь зайца, значит правильно. — Пожал плечами и осмотрелся. – Нам пора возвращаться.

Я развернулся и направился в сторону «виллы».

— По дороге не зевай, собирай грибы. Потом можно пирог сделать или супчик.

— А я в них не разбираюсь, Учитель, — Виль наклонился и сорвал какой-то гриб. – Этот можно есть?

— Нет, Виль, этот есть не стоит. От него бывают галлюцинации, которые, как правило, кончаются смертью. Его так и называют — глюк. А вот этот, — я указал на аккуратный грибок с коричневой шляпкой, — очень даже вкусный. И не только. Он чуть-чуть прибавляет магии. Его так и называют магик.

— Понял, тогда поищу магики.

Пока Виль пытался в сгущающихся сумерках отыскать грибы, я наткнулся на куст смородины. Сегодня будет отличный морс. К избушке мы подошли, когда уже почти стемнело. Узнать поляну было сложно, потому что у кромки леса высился новый каменный дом, одноэтажный, но довольно большой. Прямо перед ним сидел довольный Талл и грыз вяленую кусольку.

— Отлично смотрится, — приветствовал я мага земли. – У тебя силы ещё остались или всё истратил на дом?

— Силы есть только кушать, — хмыкнул Талл, вгрызаясь в рыбу. – Кстати, ты обещал вяленой рыбы, так я сам угостился пока вас не было. Очень даже неплохо.

— А ты уверен, что рыба готова? Она вялится всего пару дней, — я озабочено посмотрел на жерди с рыбой, потом на Талла.

— Готова, — Талл погладил урчащий от голода живот. – А вот мой живот говорит, что этой рыбки ему не хватит.

— Ладно, Талл, давай опробуем твою новую печь. Виль накрывай на стол, и неси горшок, там ещё осталась каша. А, и захвати фонарик, ничего не видно. Так, а где наше мясо? Плюшка!

Я мысленно обратился к собаке, и она почти сразу прислала картинку. Собака несла в зубах нечто.

— Каша? У тебя есть каша и ты молчишь? – возмутился Талл, усаживаясь за стол.

— Святые камнееды! Как бы я тебе сказал, если ты спал, а мы с Вилем боролись с комарами, добывая нам морс и грибной супчик. Перекусите с Вилем пока. Мясо скоро будет.

Первым делом налил в котелок родниковой воды, бросил туда ягоды и пару листиков мяты и водрузил на печь. Потом притащил охапку дров и занялся печью. Виль с Таллом в это время доели утреннюю кашу и теперь выжидательно смотрели на меня. Тут и появилась наша добытчица. Плюшка положила перед беседкой косулю и громко гавкнула.

— Плюшка, это ты кого? Сама поймала? Молодец, — я потрепал собаку по голове. – И куда же ты так быстро растёшь? Слушай, а может ты умеешь уменьшаться? Ну, хоть ненамного.

Плюшка внимательно смотрела на меня, наклонив голову. Похоже она пыталась понять, что я говорю. А я пошёл разбираться с тушей косули.

— Она перестанет когда-нибудь расти, как думаешь, Ларан? — Талл с недоумением смотрел на мою собачку.

— Самому интересно. Всё, что у нас есть в библиотеке, прочитал. Но об этом там почему-то ни слова. – Я осторожно снял шкуру с косули.

— А я спрашивал нашего учителя по магическим животным, — влез Виль, заливая горшок водой. – Он сказал, что теневые гончие могут менять размер по своему желанию или по необходимости. Но это не точно.

— Вот как, — я отрезал здоровый кусок мяса от туши и положил его в таз. – Значит потом проверим. Да, Плюшка?

— Гав, — сказала Плюшка и улеглась в сторонке, но так чтобы видеть весь процесс приготовления мяса.

— Виль, будь добр, принеси специи. – Ещё несколько кусков отправились в таз. – А что будем делать с магиками?

— Вы нашли магические грибы? – обрадовался Талл. – Давай сделаем шашлык. Мясо – гриб, мясо – гриб. Будет вкусно.

— Можно и шашлык. Тогда с вас шампуры, — я начал нарезать мясо небольшими кусочками.

— Ну, на шампуры у меня сил хватит, — потёр руки Талл и принялся творить магию.

Куда делся депрессивный поэт? Талла просто не узнать. Всё-таки физический труд на природе отвлекает от душевных терзаний. И что делать с волосами? Уже мешают видеть. А бороду похоже завтра утром придётся брить. Не думал я, что вместо тихого отпуска в одиночестве у меня получится такой балаган. Как говорит Орро: «Жизнь иногда бывает удивительной и непредсказуемой».

Пока готовили шашлык и запекали большие куски мяса на завтра, стемнело окончательно. Мы сидели в беседке на берегу озера, ели шашлык, запивали свежим морсом, болтали ни о чём и, главное, никаких комаров! Талл – гений, прихватил с собой артефакт. Вскоре мой ученик начал клевать носом, и мы решили осмотреть наш новый дом, заодно уложить мальчика спать. Прихватив запасной фонарик, мы с Вилем пошли осматривать комнаты и выбирать кому какую. А Талл, который прекрасно обходился свои ночным зрением, пошёл в избушку за вещами парня. Дом визуально делился на две части. Посредине небольшой холл и прямо из него вход в кухню-столовую. Направо и налево шёл коридор. С каждой стороны по две комнаты, окнами на озеро. Я выбрал самую дальнюю справа, а Виль соседнюю со мной. Комнаты были абсолютно пустыми, зато с окнами и дверьми.

Талл принёс сумку Виля и постельный комплект. Мы расстелили его прямо на полу. Виль, благодарно улыбнувшись, рухнул прямо поверх одеяла и тут же засопел.

— Эх, молодость, — вздохнул Талл, — Я тоже когда-то мог засыпать чуть ли не стоя, а теперь…

— Это была моя реплика, — буркнул я. Снял с Виля ботинки и прикрыл одеялом. – Пошли, пока шашлык не «убежал».

Мы вернулись к беседке. Я подкинул дров в печь и оставил дверцу открытой. Люблю смотреть на огонь. Талл сидел напротив и тоже смотрел на огонь. Мы молчали. О чём думал маг земли, я не знаю. У меня в голове было пусто, а на сердце тепло. Так мы и сидели. Над озером взошла луна, большая жёлтая. Она осветила нашу поляну призрачным светом. Потрескивали дрова в печи, тёплый ветерок обдувал. Где-то в камышах квакали лягушки, а в траве стрекотали сверчки. Плюшка наелась запечённого мяса и скрылась в тени дома. Наверное пошла спать на моей кровати. Первым тишину нарушил Талл:

— Ларан, спасибо, что поддержал меня и Криса. Одним нам было бы тяжелее.

— Всегда пожалуйста, — я подлил себе и Таллу ещё морса. – Захотите ещё что-нибудь учудить, зовите. Кстати, ты мне так и не дочитал свою поэму. По-моему, сейчас самое время. Антураж соответствует…

— Не думаю, что теперь она актуальна. Всё-таки я сильно изменился за эти дни.

— Почему не актуальна? Эта поэма часть твоей истории. Это по сути послание от тебя прошлого. Так что хотя бы раз её надо озвучить.

— Ты прав. Озвучить и забыть, как часть истории. Слушай…

И дальше пятнадцать минут я слушал перепевы о смертной тоске, страхе и одиночестве и тому подобном. Надо сказать, на мой непритязательный вкус, написано неплохо. Только уже не актуально.

— Хорошая поэма, — кивнул я, когда Талл закончил. – Теперь буду ждать, когда ты напишешь новую, с новыми ощущениями и с новым видением жизни.

— Напишу. Когда привыкну к новой жизни, — пообещал мне Талл и выпил залпом морс. – Всё-таки так странно видеть тебя с волосами. Не мешают?

— Мешают не то слово! – я отбросил волосы назад, и тут только понял, что их уже можно собирать в хвост. Это ж с какой скоростью они растут? – Я только вчера принял ученика, волосы растут всего сутки. Я в шоке, Талл.

— Этак, пожалуй, из отпуска ты действительно вернёшься с косой, — Талл хихикнул и сверкнул глазами. – Что, баньку будем строить?

— Будем, — я решительно допил морс и грохнул кружкой по столу. – Иначе эту косу будет не отстирать.

— А отрезать лишнее не хочешь? Чтобы не мешали.

— Ты знаешь, я не суеверный, — Я посмотрел на Талла, собираясь с мыслями. – Но тут такая ситуация… Лысым я стал, прокляв самого себя. С появлением ученика, проклятие развеялось. Но теперь, боюсь стричь волосы, чтобы не сглазить.

— Ларан, это ты? Я тебя не узнаю, — Талл не на шутку забеспокоился. – Где твоя ирония? Ты же наш главный циник, которому на всё наплевать. Это же один из фундаментальных законов природы!

— Ой, да брось, — я махнул рукой и подкинул ещё дров в печку. – Я остался таким же циником. Просто не хочу рисковать жизнью мальчишки. Ну, так… на всякий случай…

— Да, Ларан, время течёт и всё меняется. Вот у нас канатку уже почти достроили. Скоро запустят. Представь, можно будет ездить купаться в океане. Утром туда – вечером обратно. Ты вон волосы отрастил. Я вот теперь один…

— Ты не один. У тебя есть Крис. И я. И Плюшка тебя уважает. И Виль смотрит, разинув рот. И главное, ты нам всем нужен. Не как маг земли или поэт. А просто как Талл Смагард. Вот такой сентиментальный маг.

Я услышал всхлипывания и удивлённо посмотрел на Талла. Он что, плачет? Но нет, он смеялся. Смеялся так, что слёзы текли из глаз и он вынужден был из постоянно вытирать.

— Это ж надо! Наш штатный циник пытается утешить боевого мага. Кому рассказать – не поверят.

— А ты не рассказывай, — я угрожающе посмотрел на этого весельчака. – А то ты у меня из боевого мага станешь строителем.

— А что, иногда полезно. Завтра с утра баню поставлю. Надо теперь что-то с мебелью придумать. Не на полу же спать.

— Пока на полу. Быстро мебель не сделать, — я покачал головой и задумался.

— А если делать каркас и ножки каменные, а заполнение жердями. Вон как твой шедевр народного творчества.

— Ты о чём?

— О твоём столике у избушки.

— А, ну это было временно, до твоего прихода. Хотел попросить тебя залить столешницу жидким камнем. Но теперь, смысла нет. Усадьбу строим.

— Погоди, Ларан, ты что собираешься здесь жить? А клан?

— А что клан? Я работаю вербовщиком и постоянно в разъездах. Должен же быть у меня уголок, куда можно приехать в любое время… Меня посетила одна забавная мысль. Надо обнести усадьбу забором и на воротах написать: «Вход Раде Ирнимит запрещён!»

— За что такая немилость?

— Она постоянно приходит, когда я голый в воде. Кстати, а ты поплавать не хочешь?

— Сейчас? – вытаращился на меня Талл, как будто я предложил ему сбегать до клана за кроватью.

— А знаешь какая сейчас вода тёплая? А утром на рыбалку, а?

— А пошли, — Тал махнул рукой и принялся раздеваться прямо в беседке.

Я подкинул в печку ещё дров, чтобы погреться, когда вылезем из воды и тоже скинул одежду. А дальше, кто бы из клана нас увидел, точно не поверили бы серьёзный маг земли и местный циник с криками и визгами бежали по мосткам. А потом с разбегу нырнули в воду. Правда Талл немного забыл, что ещё учится держаться на воде. Так что мне пришлось его вылавливать и тащить на мелководье. Но в эту ночь уткам мы спать точно не дали. Наплескавшись и насмеявшись, мы выползли на берег и… нас облепили комары. Так что дальше мы наперегонки бежали до беседки, ругая местную фауну.

— Слушай, Ларан, — Талл натягивал штаны на мокрое тело, — если циники так отдыхают, то я тоже хочу стать циником. Принимаешь в свой клуб?

— Да, пожалуйста, — я уже полностью оделся. Опыт сказывается. – Только не каждый может стать циником.

— Если ты не против, я попробую, — улыбнулся Талл, застегивая рубашку. – может ещё поедим? После купания что-то аппетит разгулялся.

— А почему бы и нет, — я порезал уже остывшее мясо и разлил остатки морса по кружкам.

Мы ели молча, смотря на догорающие поленья в печи. Когда мясо закончилось, Талл встал, потянулся и посмотрел на меня своими кошачьими глазами.

— Хорошо помолчали…

— Угу.

— Когда на рыбалку? Поспать успею?

— Думаю часа четыре у тебя есть. Тоже пойду. Устал. Если сам не проснусь – буди.

Талл пошёл осваивать новый дом, а я вернулся в свою избушку. Всё-таки не привык я отдыхать с другими людьми. Устаю даже просто сидеть рядом и молчать. Хотя, в этот раз помолчали хорошо.

Утром меня разбудил стук в дверь. Просыпаться не хотелось. Мне снилось что-то забавное, но из-за стука сон ускользнул. Попытался разлепить глаза. Почти получилось. А потом я судорожно соображал в каком я трактире, куда направляюсь, кто меня может будить в такую рань. Но голос за дверью расставил всё по местам:

— Ларан, где удочки? Рыба ждёт.

— Талл… — я сел на кровати. Волосы закрыли всё лицо. Красивые, каштановые, вьющиеся. Святые папильотки! Что мне с ними делать? Надо верёвочку что ли какую-нибудь найти. – Иду!

Откинул волосы назад, чтобы хоть что-то увидеть. Кряхтя слез с топчана и потянулся. В спине что-то хрустнуло, и я смог выпрямиться в полный рост.

— Эх, Ларан. Разминку надо делать по утрам, — ворчал я себе под нос, надевая плащ и сапоги.

В кармане нашёл какую-то верёвочку и завязал на макушке хвост. Наверное, смешно выглядит. Да всё равно, зато удобно. Взял удочки и шагнул за порог. Солнце ещё не встало. Туман стелился над озером и поверх него знаменитая радуга. Талл ждал меня на мостках, и, как истинный поэт, вдохновлялся пейзажем.

— Держи, — я протянул удочки Таллу, — пойду червяков накопаю.

— Это что? – еле удержался от пошлого смешка Талл указывая на мою причёску.

— Молчи, — буркнул я. – Так удобнее.

Минут через десять мы уже сидели на мостках и медитировали на воду. Талл наслаждался утром по полной. А я только успевал отмахиваться от назойливых «соседей», норовивших позавтракать за мой счёт. И тут я подумал, а борода очень даже ничего, по крайней мере в шею не кусают. Хотя, конечно перед возвращением нужно будет сбрить.

— Какие планы на сегодня? – спросил Талл, вытаскивая очередную рыбину.

— Ты обещал баню, — говорить было лень. По сути, я спал с открытыми глазами.

— Сделаю. Только сначала завтрак.

Мы ещё помолчали. Я начал погружаться в рыболовный транс, когда Талл опять заговорил:

— А что у нас с мясом? Что будем готовить на обед?

— Талл. Вот объясни мне один парадокс. Когда я жил один, у меня хватало времени заготовить еду, выстругать ложку…

— Ты режешь ложки? – удивился Талл.

— Да. Сходить в лес и поваляться под деревом. А сейчас, нас трое, и я вынужден постоянно думать о том, чем всех кормить.

— Ну, наверное, теперь надо ловить рыбы в три раза больше.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу, заодно прибил комара. – Надо ставить три ведра, для наглядности.

Рыба шла как по конвейеру. Через полчаса у нас уже было целое ведро. Но я помнил, что нам надо в три раза больше и притащил ещё таз и корыто. Ещё полчаса экстремальной медитации и у нас было столько рыбы, что хоть на рынок торговать.

— Я вот подумал, а откуда к нам в замок рыбу привозят? – я бросил удочки на берег и принялся чистить рыбу тут же.

— Никогда не задумывался, — пожал плечами Талл и, присев рядом, тоже взялся за рыбу.

— Доброе утро, — выспавшееся и довольное лицо Виля почему-то раздражало.

— Доброе, — буркнул я. – Как тебе наш новый дом?

— Отличный дом, — Виль мечтательно закатил глазки. – Вот бы здесь жить всегда.

— Э, мальчик, вообще-то дядям работать надо. А тебе ещё учиться, — немного опустил на землю парня. – Иди умывайся, топи печь. Сейчас рыбу будем жарить.

— Хорошо, Учитель, — Виль тут же растворился в утренних сумерках.

— Не выспался? — то ли с сочувствием, то ли с издёвкой спросил Талл.

— Переживу.

Я встал, встряхнулся и потащил ведро с начищенной рыбой в беседку. Виль уже растопил печь. Шустрый парень. Сдобрив тушки специями, я уложил их на противень и поставил на печь. Теперь, главное следить и вовремя переворачивать. Я справился. Через полчаса мы завтракали рыбой и отваром. Пора уже что-то сладкое печь, а то настроение портится безвозвратно.

— Я так полагаю, что готовить обед тоже мне, — я обвёл всех мрачным взглядом. – Талл стрит баню, а Виль не умеет. Зато Виль помнит где вчера поставил силки. Сходишь, посмотришь, может кто за ночь попался.

— Хорошо, Учитель.

— Что ж ты такой правильный? – возмутился я. – Даже поругать не за что.

Виль пожал плечами и встал из-за стола.

— Спасибо, вкусно было. Так мне сейчас идти смотреть?

— Иди. Дорогу помнишь?

— Ага. А если там что-то попалось, как его нести?

— Да нет там, скорее всего, ничего. А если есть… да хоть волоком.

— Ладно, я пошёл.

Виль убежал в дом снаряжаться, а Талл посмотрел на меня и спросил:

— А ты чего, серьёзно злой, потому что не выспался?

— Не выспался – это ерунда. А вот сколько дней я сладкого не ел? У тебя редкая возможность увидеть ворчливого и раздражённого Ларана. Третий день без пирожных.

— А откуда у тебя здесь три дня назад взялись пирожные?

— А ты думаешь Виль совсем дурак приходить ко мне без пирожных?

Талл надолго задумался. Виль вышел в полной экипировке, с рюкзаком за спиной и ножом на поясе. Помахал рукой и скрылся за избушкой.

— Так. Я тоже делом займусь. Где баню ставить будем?

— Давай не далеко от дома и ближе к воде. А так сам смотри.

— Хорошо. Сейчас подумаю.

Талл пошёл вдоль берега высматривать подходящее место для бани. А я вздохнул и пошёл в дом собирать продукты для каши и пирога. Скоро весь стол в беседке был заставлен мисками, пакетами, поварёшками и специями. Замесил тесто и поставил поближе к печи подходить. Замочил крупу, накрошил туда остатки вчерашней косули, добавил специи и поставил в угли.

— Так всё стоит, я ушёл.

— Куда? – Талл посмотрел не понимающе.

— За учеником присмотреть, куда ещё.

— Как ты его теперь искать в лесу будешь?

— Я его чувствую. Найду.

Накинув плащ и прихватив кинжалы, я отправился за Вилем. Зайдя в лес, я усилил восприятие на полную и огляделся. Направление определилось сразу, и я бодрым шагом отправился проверять ученика. Эмоции Виля были простые и понятные: радость, интерес, опасение, даже гордость откуда-то взялась. С чего бы? Всё в порядке, можно не торопиться. Я шёл и наслаждался минутами тишины и одиночества. Не привык я к такому шумному отдыху, когда приходится закрываться от эмоций окружающих людей. Я для этого в лес и ухожу, чтобы не контролировать ничего, кроме пропитания.

Пособирал по дороге немного ягод. Съел на ходу — хоть что-то сладкое. Настроение немного улучшилось. На обратном пути наберу побольше и сделаю сладкий пирог. Я уже мечтал, как откусываю мягкую корочку с сочной сладкой начинкой, как мёд, смешанный с соком, обволакивает мой рот, а сахар проникает в кровь и разносит его по всему моему организму. Тут что-то пошло не так. Я почувствовал, как резко изменились эмоции Виля. Боль, обида, отчаяние, страх. Я побежал к нему так быстро, как уже не бегал лет двадцать, наверное. Прорвавшись сквозь какой-то кустарник прямо на ту полянку, где мы вчера ставили силки, я увидел душераздирающую картину. Виль лежал в траве одной рукой держа здоровенного зайца за заднюю лапу. А зверь, молодец такой, лупил Виля по лицу другой задней лапой. От большей части ударов Виль успевал увернуться. Его дар включился в экстремальной ситуации сам. Но вот управлять им надо ещё учиться и учиться.

Я посмотрел на эту фантасмагорию ещё какое-то время, а потом не выдержал:

— Да отпусти ты его.

Виль вздрогнул и выпустил зайца. А тому только этого и надо. Секунда, и он скрылся в кустах.

— Учитель, — Виль, чуть не плача, сел и потёр ногу. – Я не смог…

— Что случилось, рассказывай, — я еле сдерживал улыбку.

— Я пришёл, а тут огромный заяц. Я обрадовался и начал его вытаскивать, думал он уже умер. А он как вскочит. Я успел только за заднюю лапу схватить. А он драться начал.

На лице Виля было несколько довольно глубоких царапин. Тут он ещё и заплакал от обиды. Я сделал несколько шагов к нему, вытаскивая бутыль с водой и платок, чтобы обтереть раны. Но тут парня совсем накрыло, и он зарыдал так громко, что теперь точно в ближайшее время ни одного зверя рядом не объявится.

— Стой! — Я не успел дать ему платок. Он попытался вытереться рукавом своей куртки и естественно размазал слёзы вперемешку с кровью по всему лицу. От старых привычек бывает так трудно избавиться.

— Дядя Ларан, — всхлипывал парень, пытаясь подняться. Но тут выяснилось, что он ещё и ногу подвернуть умудрился, когда падал вместе с зайцем. Он рухнул назад и разрыдался ещё громче.

Я присел рядом с ним прямо на землю и обнял одной рукой за плечи, а другой пытался мокрым платком хоть немного вытереть его испачканное лицо. Виль потихоньку успокаивался. Плечи всё ещё вздрагивали, но он уже смог сделать пару глотков воды. Ещё пару минут и он затих. А потом я почувствовал волну такого животного страха, как будто за кустом кого-то убивают. Но нет. Это мой ученик решил доконать своего старого учителя.

— Виль, прекрати кидаться такими сильными эмоциями. Если ты не в курсе, то я эмпат. Я чувствую каждую эмоцию раза в три сильнее. Представляешь, в каком ужасе я сейчас побывал? Нет? Вот и не надо. Не каждый выдержит такое.

— Извините, Учитель, — прошептал Виль и попытался отодвинуться от меня. Но сморщился от боли, как только пошевелил ногой.

— Не двигайся, — я аккуратно прощупал ногу мальчишки. Ему явно было больно, но он старался не показывать вида. – Ничего страшного. Сейчас больно, но не смертельно. Самое забавное в этой ситуации, что домой сейчас будешь прыгать как тот заяц на одной ноге.

Я не выдержал и рассмеялся, глядя на ошалевшего перепачканного кровью с поцарапанным лицом Виля. Через мгновение его рот поплыл в улыбке, а потом и он захохотал. Видимо представил в красках картину.

— Ладно, сейчас потуже забинтуем ногу и поскачем домой.

— А как же ужин?

— Придётся опять упрашивать нашу барышню, покормить трёх голодных мужчин. В нашей компании, по-моему, она лучшая охотница.

Пока я бинтовал Вилю ногу, мысленно отправил Плюшке картинку: трое мужчин сидят за столом перед пустыми тарелками. Тут же пришёл ответ: собака улыбается. Ладно, будем считать, что ужин у нас будет.

— Давай, осторожно вставай, — я подхватил Виля под руку. – Попрыгали, зайчик мой.

Виль обиженно глянул на меня, но промолчал. С непривычки Виль прыгал медленно, то и дело цепляясь за коряги. Пришлось его практически тащить. Пока добрались до полянки с ягодами, Виль уже еле дышал и обливался потом.

— Посиди, отдохни. Я тут немного соберу ягод для пирога, — дал ему бутыль с водой.

— Пирог? – удивился Виль. Он уже допил воду и теперь обмахивался большим лопухом.

— Мой вредный характер время от времени нужно подпитывать сладким. Иначе он совсем испортится.

Виль захотел посмеяться, но тут же зашипел от боли. Царапины начали саднить и их надо срочно обрабатывать.

— Нехорошо смеяться над Учителем, — хмыкнул я.

Нашёл самую полезную травку в лесу со странным названием горечай. Собрал на бегу горсти три ягод. А теперь срочно домой. Здесь не из чего сделать компресс.

— Вставай, отдохнул и хватит. Попрыгали дальше, зайчик, — я подхватил парня под руку и рывком поднял.

Оставшуюся дорогу Виль молчал. Потому что я развил такую скорость, что вся его концентрация уходила на то, чтобы не подвернуть и вторую ногу. Зато добрались в считанные минуты. Я сгрузил тельце ученика на лавку в беседке. Ягоды высыпал в миску, а травку кинул в ступку и быстро растёр до состояния кашицы.

— Что у вас случилось? — Талл подошёл с тревогой разглядывая чумазое лицо Виля.

— Подробности потом. У него нога, помоги раздеть. В озеро кинем.

Талл начал быстро раздевать мальчишку, а я тем временем сам скинул одёжку. Закинул возмущающегося Виля на плечо и понёс в воду. Зайдя поглубже поставил его и велел умыться.

— Давай, осторожно умывай лицо. А ещё лучше погрузи его целиком в воду. Продержись сколько сможешь. Вода здесь целебная, раны твои боевые очистит от грязи.

Виль кивнул и принялся осторожно умываться. А я как всегда небольшой заплыв к середине озера и обратно. Подплывая к берегу я увидел… Рада стояла на берегу скрестив руки и с любопытством смотрела на Виля. Талл сидел в беседке подперев рукой подбородок и приготовился наблюдать эпичную сцену изгнания непрошенных гостей из усадьбы Ларана. У мальчика скоро комплексы появятся из-за этой беспардонной девицы. Подплыл к Вилю, осмотрел его царапины. Мальчик промыл хорошо. Теперь главное компрессы и завтра от царапин даже шрамов не останется.

— Пойдём, Виль, нужно компрессы наложить.

Я взял его за плечи и повёл на выход. Он было дёрнулся, увидев любопытную следопытшу, но потом я почувствовал, как он расслабился, и мы просто пошли к беседке, полностью игнорируя вторжение. Когда мы, не обращая никакого внимания на Раду, прошли мимо, она аж рот открыла от удивления. Я так и не понял, она что, специально сторожит нас, когда мы пойдём в воду?

— Виль давай одевайся, сейчас сделаем компресс и посидишь немного в тени.

— Хорошо, Учитель, — мальчишка кинулся одеваться, а я накинул на себя свою любимую фиолетовую тунику и пошёл в избушку за бинтами. Когда вернулся назад Рада так и стояла на берегу, разве что теперь развернулась в сторону беседки. Да что не так с этой девицей? Когда я её вербовал, она мне показалась вполне адекватной. А сейчас вижу одно из двух: либо я тогда схалтурил, что в принципе невозможно, либо она сошла с ума уже будучи в клане. Точно, надо её Казимиру показать.

Густо намазав на ткань кашицу из горечая, приложил её к лицу парня.

— Всё, посиди так, а я пока пирог поставлю. И не разговаривай, чтобы не свалилось.

— Угу, — прогундосил он и закрыл глаза.

— А что у вас произошло? – спросила Рада усаживаясь напротив Виля.

Талл пожал плечами, а я демонстративно её игнорировал. Достал из печи кашу и снова подкинул туда дров. Потом раскатал тесто насыпал в середину ягоды и вылил оставшийся мёд. Завернул края и оставил дожидаться, когда в печи останутся угли.

— Талл, голодный?

— Ну, да. Баня почти готова, так что подкрепиться не помешало бы. К вечеру дострою.

— Я смотрю у вас теперь дом приличный появился, — Рада смотрела за моими руками, словно я фокусник, а ей во что бы то ни стало нужно разгадать мои секреты.

— Плюшка обещала что-то на ужин, а пока каша с косулей и ягодный пирог. Тащи миски и ложи.

— Так чего тащить, всё здесь, — Талл встал и показал небольшой столик сбоку от беседки, где были разложены мои миски, ложки и кружки.

— А неплохо придумал.

— А баня вам зачем, когда озеро есть? – опять попыталась привлечь к себе внимание Рада.

Я закончил возиться с пирогом и принялся раскладывать кашу по мискам. Естественно на троих. Рада хотела что-то сказать, но так осталась с открыты ртом. Даже я немного опешил. Перед беседкой появилась Плюшка. Правда теперь имя ей не очень подходило. Это была скорее Плюшище, а не Плюшка. Если считать, что теперь она в холке ростом с меня, то мне пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Из пасти её выпал, я бы назвал этого монстра, кабанище. Земля содрогнулась, а я чуть не свалился со ступенек беседки.

— Плюшка, девочка, что с тобой? – я подошёл и попытался дотянуться до шеи. Не, только спину смог погладить. – А ты можешь чуть поменьше, а то хотел тебя за ушком почесать, а мне не достать…

— Гав! – это было мощно.

Все быстро зажали уши, чтобы перепонки не полопались. А моя собачка покрылась серой дымкой и начала медленно уменьшаться прямо на наших глазах.

— Я же говорил, — обрадовался Виль. – Они могут менять размер по желанию.

— Чудны дела твои, Лендели, — покачал головой Талл.

— Это что, она за мной тогда бегала? — Рада зажала рот руками.

— Если ты сейчас же не уберёшься из моей усадьбы, — прошипел я, зло глядя на непрошенную гостью, — моя девочка проводит тебя домой. И поверь, теперь ты доберёшься туда за час. Если выживешь…

Я ещё раз смог наблюдать как следопыты умеют исчезать прямо на глазах. Думаю, Рада нас больше не побеспокоит. А, когда вернусь в клан, поговорю с ней уже вместе с Казимиром. Тем временем Плюшка приняла привычные уже нам размеры большой собаки. По крайней мере я теперь мог достать до её головы.

— Да, девочка, удивила ты нас. Только лаять пока не надо. Мы ещё от прошлого раза не отошли.

Плюшка молодец, лаять не стала, а просто поурчала и легла рядом с тушей кабана. Это же теперь его надо разделывать! Меня передёрнуло от перспективы. Но тут удивил Талл.

— Если сегодня вам баня не очень нужна, я могу заняться разделкой туши.

— Тут на всех работы хватит, — я почесал бороду, которая уже лежала на груди маленькой «лопатой».

— Да не, я магией.

— Магией? – я с интересом посмотрел на мага земли. – Это как?

— Ну, создаёшь каменные пластины, типа больших мачете и рубишь на адекватные куски. Потом можно уже и ножами поработать.

— Талл, — я проникновенно прижал руку к груди, — что бы мы без тебя делали? Хотя без тебя не было бы такой здоровой туши. А что будет, когда сюда приедет Крис? Это же до какого размера тогда Плюшка вырастет, чтобы притащить мамонта.

Виль сидел и хихикал, поглядывая на нас из-под компрессов. Талл сначала раздулся от самодовольства, потом нахмурился.

— Плюшка, если хочешь запечённого мяса. То придётся немного подождать.

— Гав, — сказала собака и положила морду на лапы.

— Ладно давайте поедим, что ли, сначала, — я сел рядом с Вилем. Осмотрел его раны и разрешил снимать компрессы. Царапины уже заросли, оставив после себя небольшие белёсые шрамы. Но к утру их уже не останется.

Разложили кашу по мискам. Но прежде чем приняться за еду, я отправил в печь пирог.

— Как думаешь, зачем она приходит? – спросил меня Талл, когда его миска опустела и он потянулся за добавкой.

— Понятия не имею. Я даже пробовал проверить её эмоции.

— И как?

— Не знаю. Там такой винегрет. Всего понемногу и ничего конкретного.

— А она что говорит?

— Говорит, ей интересно. Что конкретно – не сказала.

Когда мы доели всю кашу, Виля потянуло в послеобеденный сон. Мы отправили его отдыхать, а сами остались сторожить пирог.

— Так что произошло с мальчиком? – Талл вернулся к прерванному разговору.

— Ой, и смешно, и грустно, — я уселся поудобнее. – Слушай…

Когда я закончил, Талл вовсю веселился. Похоже здесь озеро волшебное. От депрессии Талла не осталось и следа. И он теперь ощущает себя полноценным человеком. Виль загорел и окреп, и не выглядит тем заморышем, который сюда пришёл с коробочкой пирожных и мольбой в глазах. А всего третий день здесь. Про свои волосы уже молчу. Пришлось опять хвост перевязывать. Теперь вполне приличный низкий хвост получается. Только без расчёски плохо. А Плюшка – это Плюшка. Она научилась менять размер! В общем, надо либо закрыть сюда доступ людям, обременённым магическим даром, либо устраивать здесь курорт… Курорт?

— Хотел бы я это увидеть, — Талл всё смеялся, утирая слёзы.

— Вот возьмёшь себе личного ученика, тогда и не такого насмотришься, — хлопнул его по плечу и полез смотреть не готов ли мой пирог.

— Мне? Личного ученика? Ты смеёшься.

— Я серьёзно. Почему бы и нет.

Пирог поднялся и подрумянился. А какие от него ароматы поплыли над двором. Даже Плюшка приоткрыла один глаз. Но потом передумала и снова закрыла. Сейчас запах доберётся до комнаты Виля и он прибежит. Я разрезал пирог на восемь частей. Заварил травяной чай и разлил его по кружкам. А Талл так и сидел, задумчиво глядя куда-то в себя.

— Талл, съешь сладкого, говорят помогает, — я подмигнул и сунул ему в руку кусок пирога.

— Горячо, — Талл укоризненно посмотрел на меня, но пирог не уронил, а просто выпустил когти и насадил пирог на них.

— Зато сразу очнулся, — я взял кусок пирога, положил на тарелку и порезал на маленькие кусочки. И сразу же закинул один в рот.

Пирог – это не пирожное, но лучше, чем ничего. Похоже мне придётся учиться печь пирожные или возвращаться в замок. После сладкого я заметно повеселел. Хотел предложить Таллу пойти искупнуться, но мой взгляд упал на тушу кабана.

— Талл, ты обещал разобраться с тушей, зрители в нетерпении.

— Ладно, только крови будет много…

— Разберёмся, — успокоил его я и скрестив руки на груди устроился поудобнее.

Талл встал перед кабаном и вытянул руки вперёд. Постепенно в его руках проявлялись каменные мачете. Сначала размером с кинжалы, потом всё увеличиваясь, они меняли форму и структуру. Наконец они остановились, достигнув полутора метров длины каждое. С острой кромкой и такой гладкой поверхностью, что в ней отражались лучи, пуская вокруг солнечных зайчиков. Талл глубоко вдохнул, задержал в груди воздух и опустил мачете на тушу с такой силой, что хватило одного удара. Чавкающий звук и хруст разнёсся эхом над озером. Похоже даже утки крякать перестали. На всякий случай. Туша развалилась на куски, а земля под ней пропиталась кровью.

— Просто завораживающее зрелище. А я и не знал, что ты так можешь.

— Я тоже, — мачете быстро растворились, а Талл рухнул на землю, вытирая пот со лба. – Кажется я немного перестарался.

— Попей водички, о великий и ужасный разрубатель кабанов, — я быстро схватил кружку и спустился к Таллу.

Тот с жадностью набросился на воду. Только осушив кружку до дна, он выдохнул и расслабился.

— Если я ещё раз захочу выпендриться, напомни мне про кабана, — Талл жалобно посмотрел на меня.

— Обязательно. Но всё равно, это было зрелищно. А теперь надо браться за обычные ножи и обычными ручками разделывать дальше. Ты как? Сможешь встать?

— Да всё в порядке, сейчас помогу дальше разделывать. Причём у меня есть свои фирменные ножи. Аж десять штук, — и он продемонстрировал свои длинные когти.

— Что это было? – сонный Виль прихрамывая подошёл к нам. Он протёр глаза и вгляделся в части туши на земле.

— Это, Виль, наш ужин. И мы пытаемся сделать его немного съедобным, — подтолкнул его в сторону беседки. – Съешь пирожок, выпей чай и просыпайся – будешь помогать разделывать.

— Я? – Виль в ужасе раскрыл глаза. – Я не умею.

— Я тоже, — пожал плечами Талл. — Вот заодно и научимся.

— Да, парень, сейчас у тебя одна задача – учиться всему, что подкидывает тебе жизнь. А жизнь тебе сейчас подкинула тушу кабана. Так что, бегом.

Виль сжевал кусок пирога, по-моему, даже не прочувствовав его вкус, одним глотком выпил кружку чая и принялся освобождать стол от посуды. А дальше начался кропотливый процесс обучения двух неофитов разделке туши.

Через час общими усилиями у нас на столе уже собрались куски мяса, пригодные для готовки. И первым делом, в уже заранее разогретую печь пошёл запекаться свиной бок для нашей кормилицы. Остальное мясо мы подготовили для шашлыка, нарезали из шеи и лопатки отличные стейки, окорок оставили для запекания целиком.

— Ребята. Пора искупаться. Я уже весь перепачкался в крови и меня атакуют мухи, — я воткнул нож в окорок, вытер руки полотенцем и начал раздеваться.

— Я за, — Талл последовал моему примеру.

А Виль просто сбросил одежду и уже хромал в сторону мостков, чтобы прыгнуть с них в манящую рябь озера. Мы быстро его догнали и прыгнули следом. Я был приятно удивлён. Ни один из ныряльщиков даже не пошёл на дно. Оба уже уверенно держались на воде.

— Молодцы! – я показал большой палец и поплыл в сторону солнца, уже подползающего к вершинам гор. Скоро сумерки. В груди защемило, совершенно неожиданно навалились воспоминания о родителях и младшем брате… Я нырнул и постарался выкинуть все мысли из головы. А когда я вынырнул, мне стало не до воспоминаний. Верёвочка с волос потерялась где-то в глубинах и волосы нагло облепили всё мое лицо. Я отплёвывался, пытаясь убрать волосы с глаз и одновременно снова не пойти под воду.

— С ними надо что-то делать, — булькнул я и поплыл к берегу.

Вышел на берег. С моих волос и бороды стекали ручьи, образуя лужицу под ногами. Как же непривычно! А что поделать? Такой вот откат, за то, что двадцать лет мог не причёсываться и не бриться. Сейчас бы Агатес прочитал всем философский этюд о том, что нет в мире абсолютно плохого, и абсолютно хорошего. Даже в проклятии можно найти положительные моменты. Ха. Я теперь этому постулату живой пример.

— Талл, Виль, Плюшка, готовы к ужину?

Собака всё это время мирно дремала в тени беседки, иногда водя носом. Видимо проверяла, не съели ещё её мясо.

— Лично я всегда готов, особенно когда на ужин свежее мясо, — Талл уже оделся, провёл рукой по коротким тёмным волосам, стряхнув остатки воды, и довольный уселся на лавку.

Виль прыгал на одной ноге, пытаясь попасть в штанину и смеялся. Удивительное место! Такое ощущение, что каждый маг, проведший здесь хоть пару дней, обязательно стряхнёт со своей жизни какую-то боль или печаль, что мешает ему восхищаться радугой над озером. Почему, когда я жил здесь столько лет один, такого не происходило? Ладно, потом подумаю об этом.

Виль наконец-то справился с одеждой и подошёл к нам. Я вытащил из печи запечённый свиной бок – награда добытчице. Плюшка сразу же поднялась, отряхнулась от невидимой пыли разбросав вокруг себя клочки тёмного тумана и принюхалась.

— Девочка, это тебе. Только, осторожно горячее, — поставил перед Плюшкой тазик с угощением.

— Ау-у-у, — собака издала победный вой и накинулась на свинину.

На мгновение мы застыли. Смотрели как собачка в три укуса расправилась с куском, которого нам троим хватило бы на два дня полноценного трёхразового питания. Проглотив последний кусок, Плюшка довольно облизнулась своим длинным серым языком, потом что-то промурчала и прыгнула в тень от беседки.

— Она каждый раз поражает чем-то новым, — прокомментировал Талл увиденное.

— Это же теневая гончая! – воскликнул Виль. В его глазах опять сверкнуло что-то голубое. Или мне опять показалось?

– Теперь можно и нас покормить, — кивнул я себе и подкинул дров в печку. – Талл, если хочешь стейк, нужна сковорода.

Я принялся нанизывать куски мяса, мариновавшиеся всё это время в соусе из трав на шампуры. Волосы уже подсохли и снова норовили закрыть глаза.

— Учитель, а что там за прутья у избушки лежат?

— А, это я хотел сделать плетень, чтобы официально называть мою берлогу «усадьбой». А что?

— А можно я попробую?

— Напомни, ты же вырос в городе? Откуда ты знаешь, как выглядит плетень? – спросил Талл. Он притащил средней величины камень и теперь пытался придать ему форму сковороды.

— Ну, видел как-то, когда по огородам шарился, — смутился парень.

— Тогда, пока готовится ужин, можешь заняться делом. Только сперва найди мне какую-нибудь верёвочку, волосы мешают.

— Хорошо, Учитель, — Виль похромал к избушке.

— Хороший мальчишка, — Талл кивнул на парня, протягивая мне приличных размеров сковороду. Отличная сковорода получилась, кстати. С высоким бортиком и длинной ручкой, гладкая, с толстым дном.

— Да, способный парень, — я закончил с шашлыками и принялся оценивать сковороду. – Не удивлюсь, если лет через пятьдесят он заменит Агатеса на посту главы клана.

— Ну, до этого светлого часа ещё дожить надо, — хмыкнул Талл. – Давай жарить уже что-нибудь. Что будет быстрее, шашлык или стейк?

— Шашлык быстрее, — я пожал плечами и отставил пока сковороду. Разместил шампуры над печью в специальных пазах и сел рядом следить, что бы не сгорел.

— Вот, Учитель. – Виль нашёл симпатичный шнурок. – Давайте помогу.

— Помогай. Расчёски как понимаешь у меня пока нет, так что, свяжи как-нибудь. Главное, чтобы в глаза не лезли. Ох, отвык я от волос.

— Так давай отстрижём, — предложил Талл. – И может побреешься? А то наши в клане тебя не узнают.

— Будем уходить побреюсь, — согласился я, — а стричь нельзя.

— Почему? – с один голос спросили мои товарищи по отдыху.

— Потом как-нибудь расскажу. У меня тут шашлык…

— Готово, Учитель, — Виль завязал мои лохмы в низкий хвост и присел рядом, принюхиваясь к ароматам жареной свинины.

— Так, давайте есть, пока горячий, — я раздал всем по шампуру, остальные сложил на блюде.

Сначала ели молча, а потом как-то сам собой завязался разговор:

— Вильгельм, — Талл посмотрел на мальчишку, а тот напрягся. – Вот ты, когда совсем вырастешь, хочешь стать главной клана?

— Чего? – Виль непонимающе хлопал глазами. – Зачем?

— Ну, это престижно, солидно, можешь делать что хочешь.

— Ты что глупости мальчишке в голову вливаешь, — возмутился я. – Не слушай его Виль, дядя Талл мяса перекушал не много. Теперь всякую ерунду несёт.

— Не хочу, — выдохнул Виль и принялся догрызать свой шашлык. – Мне ещё учиться и учиться.

— Вот, правильный подход, — я похлопал по плечу парня и занялся своим шашлыком.

— А вот что интересно, — Талл задумчиво посмотрел на верхушки гор, за которыми почти полностью спряталось солнце. – У нас у всех разное детство, но проходит время и жизнь сводит нас за одним столом.

— Ты это к чему? — теперь насторожился я. Похоже Талл начал впадать в состояние поэта в преддверии новой поэмы.

— Ну вот, моё детство прошло вместе с Крисом. Я его почти пропустил, так как в основном Крис действовал за нас обоих. Виль вон рано потерял родителей и беспризорничал. А ты? Никогда не слышал о твоём детстве…

Я помрачнел. Никогда никому не рассказывал, и сейчас не хотел.

— Учитель, расскажите. Мне тоже интересно, — Виль умоляюще смотрел на меня.

— Да, хочу понять, как становятся циниками, — поддакнул Талл.

— Ну… — я понял, что они от меня точно не отстанут и мысленно махнул рукой. – Я жил в деревне на южном побережье. Мне было двенадцать, когда в деревне разразилась эпидемия какой-то магической заразы. Болели не все. И никто не мог понять почему одни люди заболевали, а другие нет. Мне повезло, я не заболел. А вот мои родители и младший брат слегли. Я ухаживал за ними как мог, пытался найти лекарство. Однажды я услышал, что в соседней деревне остановился маг из клана и я побежал к нему. Вдруг он знает, как вылечить больных.

Я отпил из кружки воды, в горле пересохло. Виль сидел и почти не дышал, а Талл мрачнел на глазах, сжимая кулаки. Сами напросились, теперь пусть слушают.

— Маг оказался, мягко говоря, не очень сострадательным и слегка грубоватым. Поэтому я бежал домой, ругая этого мага, клан и вообще всех, кому было плевать на судьбы нашей деревни. Добежал до дома уже когда стемнело. Вокруг него стояли односельчане с факелами и смотрели как горит мой дом. Это было красивое зрелище на фоне ночного неба. Дверь подпёрта граблями. А из дома слышались крики моего брата и вой матери. Я кинулся, чтобы вытащить их, но мужики меня не пустили. Просто держали за руки, пока крики не прекратились. А потом все начали расходиться по своим делам. Староста, проходя мимо меня, похлопал по плечу и сказал: «Так надо». Никого не интересовало, что теперь будет с двенадцатилетним пацаном, на глазах которого сгорел дом вместе со всей его семьёй. Я так и простоял до самого рассвета, пока дом не догорел до конца.

Я выпил залпом воду из кружки и налил ещё. Не заметил, как по моей щеке скатилась слеза. Я посмотрел на мрачного Талла, когти которого уже готовы были располосовать стол. А Виль просто шмыгал носом, пытаясь незаметно вытереть рукавом слёзы.

— Всё, больше никогда не хочу возвращаться к этому. Давайте лучше стейк пожарим, — я попытался улыбнуться, но у меня плохо получилось.

— Похоже, нам пора возвращаться, — Талл выдохнул и втянул когти.

— Пожалуй, пора, — согласился я.

— Я пойду плетень плести, — Виль подскочил и быстро похромал к избушке за прутьями.

Сумерки уже переходили в ночь, на улице стало темно. Я прекрасно понимал, что в темноте плетень не сделаешь. Это просто способ уйти и попереживать в одиночестве.

— Пойду, поплаваю, — я вылез из-за стола и пошёл на мостки.

Талл меня ни о чём не спросил. Понял, что в такой момент необходимо побыть одному. А я сел на краю мостков, подтянул к себе ноги и уставился на тёмную воду, в которой уже начали появляться первые звёздочки. Даже комары, почувствовав моё состояние, не спешили меня атаковать. В голове было пусто, а на душе почему-то легко. Как будто много лет таскал внутри тяжеленный камень, а теперь он исчез. Я услышал, вернее почувствовал, как кто-то шепчет: «Ларан, всё правильно…» Это был не голос, а скорее дуновение ветерка или шелест прибрежного камыша. А может это сам мир решил подбодрить меня? «Да, правильно», — согласился я. «Теперь у меня есть волосы и ученик», — сообщил я кому-то. «Это хорошо…»

Больше я ничего не услышал, как ни старался.

— Ларан! – Талл тронул меня за плечо. – Ты что, заснул? Я уже думал ты утонул там. Пошли, я стейки пожарил. Оценишь.

— Что? – я скинул с себя наваждение и вскочил. – Ты пожарил стейки? Ты хоть раз в жизни хоть что-нибудь готовил?

— Нет, — Талл нагло улыбался. – Но мне Виль помогал. Иди, оцени.

— Ты думаешь он хоть что-нибудь готовил? – ворчал я, поднимаясь в беседку.

Мы ещё долго сидели, пробуя стейки Талла. Кстати, получилось неплохо. Потом пили чай с оставшимся пирогом. Потом просто сидели, когда появилась на небе луна и её свет придал таинственности пейзажу вокруг. И уже далеко за полночь разошлись по комнатам. Я так и ночевал в своей избушке. Мне там привычнее. Вот когда у нас в доме появится мебель, тогда…

Мы прожили там ещё два дня. Ели, купались. Талл достроил баню. Но проверять её мы не стали. Может потом, зимой, приедем на пару дней. Тогда и попробуем. Виль долечивал ногу. Собственно, из-за его ноги мы и задержались. Утром третьего дня мы проснулись с твёрдым намерением отправляться назад к людям. Отпуск закончился. Я даже сбрил бороду одним из своих кинжалов. Очень опасное занятие. Много произошло, много перечувствовал. Кое-что понял, и от кое-чего избавился. В общем, хорошо отдохнул. Теперь сил хватит ещё на год странствий.

И вот, вещи собраны, кусолька и сушёные ягоды уложены в ларь, все двери закрыты магическими замкам. Это скорее от случайных людей, да от диких зверей. Любой маг сможет открыть, если захочет. Запёк в дорогу кусок свинины, пирог с рыбой, наварил морса. Встал, последний раз окинул взглядом усадьбу и выдохнул.

— Ну что, в путь, — скомандовал я своим товарищам.

— Да, пошли, — согласился Талл. – А то Казимир уже наверно пытается вскрыть Криса, чтобы посмотреть, что у него внутри после трансформации получилось.

— Надо как-нибудь его сюда затащить, — вслух подумал я.

— Криса?

— И его тоже. – Посмотрел на Виля. – Если устанешь, говори, сделаем привал.

— Хорошо, Учитель.

Мы шли не торопясь, наслаждаясь пением птиц, шелестом сосновых иголок под ногами. Болтали обо всём, что видим и не только. Делали привалы, когда хотелось перекусить. А уж когда мы натыкались на полянку с ягодами, обязательно останавливались чтобы побаловать себя сладким. День уже клонился к вечеру, когда мы увидели впереди Замковые башни, ворота и подъездную дорогу. Всем стало как-то грустно. Но, в то же время, предвкушение чего-то нового, интересного заставляло двигаться вперёд. Подойдя к воротам, я оглянулся назад. За спиной остались: огромный лес Гуарида, Радужное озеро, горы Кембар и часть моей жизни. А теперь начинается другой этап. Я резко выдохнул и шагнул в мир суетящихся людей и их проблем. Только я уже был другой…