Часть 1

Я шёл по лесной тропе, уходя от суеты людей и их проблем. От того Ларана, который вынужден был держать свои реакции под контролем. Мне нравится мой дар, но иногда я так устаю, что одиночество, тишина и природа – единственное, что меня спасает от сумасшествия. Погода была на редкость удачной, облака прикрывали от палящего солнца. Я шёл ни о чём не думая. Ноги то утопали в высокой траве, растущей на опушке, то шуршали сухими иголками, лежащими ковром на холмах, то погружались в мягкий влажный мох в перелесках. Радостный щебет лесных птичек и размеренный шаг успокаивал меня, а мой разгорячённый мыслями и чужими эмоциями ум, обдуваемый прохладным ветерком, наконец успокаивался.

К обеду, когда солнце уже изрядно напекло лысину, я прибыл на Радужное озеро. Сюда я обещал сходить с Таллом на рыбалку. Отличное место для моего отпуска. Его я нашёл давно, когда также бежал в лес от переизбытка эмоций. Тут была полуразвалившаяся избушка, небольшая, как раз на одного уставшего путника. Пришлось повозиться, чтоб привести её в жилой вид. Перекрыл ветками и дёрном крышу, починил дверь, теперь она закрывается изнутри на щеколду. Вставил в небольшое оконце новое стекло. С печкой провозился дольше всего, но оно того стоило. Заменил несколько кирпичей, замазал глиной щели, вычистил дымоход. Теперь даже в дождливые дни можно было сидеть у огня в тепле и выстругивать очередную ложку в коллекцию. На деревянную лежанку сделал тюфяк со свежим ароматным сеном. В один из отпусков было особенно тяжело очистить разум, и я сколотил табурет. Конечно получилось кривовато, но на нём можно было сидеть.

С годами избушка обросла нехитрой утварью: горшки да плошки, небольшой котелок да чайник, пару глиняных кружек. Каждый свой отпуск я выстругивал по одной деревянной ложке. У меня уже собралась целая коллекция, которой я любовался дождливыми вечерами. А под лавку я собрал ларь, где хранился нехитрый запас продуктов: соль, немного жира, специи, травы, сушеные ягоды и грибы. В крышку ларя я вмонтировал артефакт, который выменял у наших мастеров на шкурки и кости зайцев, перья птиц и чешуйки рыб. Этот артефакт не давал ларю и его содержимому отсыреть, поддерживая постоянную температуру внутри. А в прошлый мой отдых здесь я соорудил деревянный навес над крыльцом и вдоль всей стены. Поставил там лавку и сделал небольшое кострище. Теперь даже в непогоду можно было сидеть на завалинке, грызть вяленую рыбку и смотреть как капли дождя барабанят по поверхности озера. Умиротворяющее зрелище. И тогда избушка получила новое название – «вилла».

Я осмотрел своё хозяйство, вроде всё в порядке. Теперь можно и перекусить. Я так спешил добраться сюда, что не останавливался ни на минуту. Так что открыл двери домика, чтобы проветрить помещение, достал из рюкзака бутыль с морсом и пирожные. Сел на лавку, чтобы отпраздновать начало моего отпуска. Я ел и смотрел на огромное Радужное озеро. Переплыть его я бы не решился. Но мне нравится наблюдать как с другой его стороны приходят животные на водопой. Иногда я вижу там оленей, иногда похрюкивая прибегают кабанчики, как-то раз видел несколько волков. Вот сейчас пришла косуля и пьёт, осторожно поглядывая по сторонам. В зеркальной поверхности озера отражались неспешно плывущие по небу облака и величественные горы Кембар. Слегка покачивался камыш на берегу. Небольшие волны накатывали на часть берега, расчищенного от растений, который я считал своим пляжем. Расчистил его давно, и почти сразу сделал мостки, с которых легче было ловить рыбу. А рядом был удобный вход в воду. Быть на берегу и не искупаться? Это не по мне. Половина успеха моего отдыха — это вода. Так что перекусив немного, я скинул с себя всю одежду и не спеша зашёл в воду.

— Ну, здравствуй, — поздоровался я со старым другом. Озеро приветствовало меня прохладной чистой водой. Там явно били ключи, потому озеро и не превращалось в болото. Мурашки пробежали по телу. Немного привыкнув, я нырнул с головой и просто поплыл вперёд. Это было непередаваемое чувство свободы и лёгкости. Вынырнул отфыркиваясь и протирая глаза. А улыбка сама появилась на моём лице.

— Наконец-то дома, — выдохнул я, и лёг на спину, рассматривая причудливой формы облака, проплывающие надо мной.

— Вот, похоже на торт, — заметил одно розоватого оттенка по краям. – А это, ну вылитый дормез «кошек», такой же громоздкий. Это похоже на Лезер… Не буду о грустном, так… о, ёжик, точно. А это Поганка. Бр, надо вылезать, а то синий не очень сочетается с цветом моих глаз.

И я начал быстро загребать к берегу. В ларе, кроме еды, лежало большое махровое полотенце — купил его на рынке Бирувы, лет пять или шесть назад. Отличное полотенце, мягкое уютное. Я завернулся в него и сел на лавку, глядя на озеро. Обсыхал и никуда не торопился. Не знаю сколько так просидел, но солнце начало уже клонится за горы, ветерок холодил моё голое тело, да и кушать после купания захотелось. Я достал из рюкзака простую одёжку, в которой обычно хожу в лес, оделся и принялся растапливать печь. Буду готовить свой первый ужин свободы.

— Ах, ты ж, кровопивец! – я хлопнул себя по щеке, пытаясь покончить с одним из агрессоров. Пока избушка проветривалась их налетела тьма. – Ничего, меня так просто не сожрёте.

Я злорадно ухмыльнулся и достал из ларя пакетик с сушёными травами. Полынь прекрасно помогает от этой нечисти. Печь уже немного прогрелась, пока я развешивал полотенце и убирал дорожную одежду. Я бросил хорошую щепоть в огонь и через мгновение по комнатке пошёл горьковатый запах. Втянул носом горячий воздух с запахом сухого дерева и сушёных трав, и расплылся в блаженной улыбке. Избушка казалось радовалась, что к ней пришёл путник и вдохнул жизнь, пусть и ненадолго.

Я постоял у печи, грея руки, потом отошёл к столу, достал мясо, соль, перец. Печь уже набрала жар — самое время запекать. Хороший кусок, с жирком по краю. Посолил, поперчил, натёр чесноком и сушёным чабрецом. Завернул мясо в тряпицу и оставил на полчаса — так оно лучше пропитывается. Когда время вышло, достал противень — старый, с нагаром, который помнит не одну мою стоянку. Положил мясо на него, рядом — головку чеснока, разрезанную пополам. Плеснул воды на дно, чтобы пар шёл. Поставил в печь и закрыл дверцу.

Потом сидел на лавке, пил морс, смотрел в окно. Дрова потрескивали, запах пошёл по избе — густой, мясной, с горчинкой. Я знал, что это будет вкусно. Не потому что я повар. А потому что умею ждать.

Через час я открыл печь. Мясо лежало ровно, сок прозрачный, корочка поджаристая. Я дал ему постоять, нарезал толстыми ломтями, покрошил зелень — ту, что растёт у крыльца. Решил поесть на улице. Кружка с морсом, мясо на деревянной доске – поставил на лавку и сел рядом.

— Пожалуй в этот раз надо соорудить столик на улице. Так неудобно.

А потом я ел сочное мясо, запивал остатками морса и смотрел как солнце медленно заползает за одну из двух горных вершин. Так и просидел, пока на небе не стали появляться первые звёзды. Над озером повис туман, так за эти годы и не понял почему он появляется каждый вечер. Но кто я такой спорить с природой? Встал, потянулся, прихлопнул сразу двух комаров, приземлившихся на мою лысину и пошёл в избушку. Остатки мяса от ужина завернул в тряпицу и спрятал в ларь. Будет сытный завтрак, а потом можно будет побродить по лесу. Я закрыл дверь на щеколду, подкинул в печь два полена. Потом рухнул на топчан, закинул руки за голову и уставился в потолок. Избушка освещалась только светом огня, пробивавшимся сквозь щели дверцы печки. Тени плясали по брёвнам, по потолку, по стенам. Я смотрел на них и ни о чём не думал. Даже не заметил, как погрузился в сон. В глубокий сон без сновидений.

Утро было неожиданно приятным. Открыл глаза и первое что я увидел, были деревянные балки потолка. А нос уловил приятный запах дерева и трав.

— Отдых… — блаженно потянулся на жёстком топчане, тюфяк подо мной зашуршал старым сеном. – Надо накосить новое.

С этими словами я открыл дверь и столкнулся нос к носу с Плюшкой.

— Привет, красавица, по-моему, ты ещё подросла? У кого подъелась на этот раз? – я потрепал её по холке. В голове появилась картинка как Казимир гладит собаку по голове и угощает печенькой.

— Вот это уже интересно, — я сел на лавку и задумался. – То есть ты теперь можешь кушать любого мага, не только меня?

— Гав, — бас моей собачки раздался гулким эхом над озером. На другом берегу послышался хруст веток и шелест листвы. Явно кого-то спугнула с водопоя.

— Ладно, потом будем разбираться. А сейчас завтрак и в лес. Со мной пойдёшь? – я посмотрел на улыбающуюся морду теневой гончей, из которой торчали мощные клыки, а слюна капала так обильно, что под собакой уже натекла лужица. – Только не лай громко, всю дичь распугаешь. Давай, учись передавать мысль.

Я сразу же получил картинку: я и Плюшка сидим друг на против друга, а между нами миска с большим куском мяса.

— Ладно, давай решать проблемы по мере поступления. Первым делом завтрак.

В принципе, я человек не привередливый. Могу использовать глиняную посуду, есть траву на обед, спать на жёсткой кровати, отбиваться от тучи комаров… Но без куска душистого мыла и воды в рукомойнике, нагретой солнечными лучами я обойтись не могу. Это своего рода ритуал. Умывшись, отправился в дом за мясом. Плюшка уже сидела перед дверью нетерпеливо перебирая передними лапами. Остатки мяса поделили по-братски, запили водой и стали собираться в лес. Я проверил свои прошлогодние силки. Все были в рабочем состоянии, прихватил небольшое лукошко, бутыль с водой. Мои кинжалы как всегда висели на поясе. И самое дорогое, что я позволил себе иметь в этих суровых условиях – это артефактный набор инструментов. Чудо, что придумали наши мастера. Полметра длиной, ладонь шириной металлическая пластина. Убирается в чехол и крепится к поясу. Добавив каплю магии и мысленный посыл — эта пластина может стать топором, небольшим, но всегда очень острым. Или пилой, тоже аккуратной, но ей довольно быстро можно перепилить средней толщины ствол. Или отличное мачете с идеальным балансом и самозатачивающимся лезвием. Заплатил я за него приблизительно как за карету Ура, причём вместе с артефактами. Потом целый год ходил в одном фиолетовом камзоле, а все подумали, что это мой стиль. Ха. А я не стал их разубеждать.

И самое главное в любом походе в лес – прикрыть лысую голову. Повязал на голову платок, как у нас это любят делать капитаны и отправился по ближайшей тропинке вглубь леса. Эти места я изучил хорошо, так что куда иду не особо обращал внимания. Больше высматривал удобные места для силков. Искал грибные и ягодные полянки, полезные травки, ну, и конечно стройматериалы. Я же собрался сделать себе стол на улице. Плюшка сразу умчалась куда-то. Но иногда возвращалась проверить меня. А иногда в моём мозгу всплывали изображения: собака решила понюхать муравейник и ей не понравилось, как её встретили жители. Следующее изображение огромного гриба, который не понравился на вкус моей проказнице. Потом целая россыпь красных ягод на полянке, которые никак собаку не заинтересовали. Я сразу среагировал и послал мысленную картинку, как я собираю ягоды. Через пару минут из тени от огромного дерева выскочила Плюшка и выжидательно уставилась на меня.

— Покажешь где ягоды нашла? Далеко отсюда?

Плюшка заволновалась — открывала и закрывала пасть, переступала с лапы на лапу. Видать я её озадачил вопросом – расстояния она определять не умела. Или не умела перевести, так чтоб понял.

— Так, представь, сколько раз тебе нудно прыгать в тень, чтобы добраться до полянки.

Плюшка замерла, а потом я чётко увидел три прыжка. Если учесть, что прыгает она пока в пределах видимости, то получается не так и далеко. Я кивнул своим подсчётам и сказал:

— Веди меня, мой верный друг, ибо ягода сама себя не соберёт!

И мы пошли. Через час, уже с полным лукошком ягод, мы двигались в сторону «виллы». Плюшка опять куда-то убежала, а я присмотрел хороший недавно поваленный ствол дерева, отлично подходящий для ножек стола. И в предвкушении купания в прохладной воде, потащил брёвнышко и лукошко к избушке.

— Вот поставлю стол, потом плетень и станет избушка уже не «виллой», а целой «усадьбой», — пыхтел я, из последних сил, таща на спине бревно. – И зачем такое толстое? Можно было чуток потоньше.

Прошагав ещё часть пути, я уже задумался:

— А может хватит двух ножек?

Постоял, перевёл дыхание и решительно тряхнул головой. Заодно отогнал банду кровососов.

— Нет, решил делать сразу качественно значит четыре ножки.

И зашагал дальше. Когда за кустами показалась крыша моей «виллы», я сбросил бревно под деревом и пошёл уже налегке. Потом подберу. А сейчас – купаться.

И какое же блаженство, когда мою потную кожу обдаёт тёплой водой. Я нырнул на глубину, чтобы охладить разгорячённое тело и ум. Вынырнув, я на мгновение зажмурился от сотни солнечных зайчиков, прыгавших по поверхности озера. Получив заряд бодрости, поплыл к берегу. Немного обсохнув и погревшись в лучах жаркого солнца, я оделся в чистое и встал посреди моих угодий в задумчивости. Что сделать сперва?

— Так, рыбу ловить лучше вечером. Стол строить – пока рано, не все материалы собраны. А вот ягодный морс нужно поставить на огонь прямо сейчас. Иначе ягода попортится.

Я кивнул сам себе. Принёс из родничка, спрятавшегося в камышах у берега, чистой воды. А вот дров осталось мало. Развёл на улице костерок и повесил котелок с водой и ягодами над огнём. Сам же побрёл в лес за валежником.

— Наберу немного, чтобы хватило вечером заварить кашу, — разговаривать с собой я привык ещё в те времена, когда скитался по миру. До клана Александрит. Людей я тогда сторонился, а одному было скучно, что ли.

— Надо ещё одежду прополоснуть. А ещё веревку повесить где-нибудь на солнце. И организовать место для вяления рыбы. Ух, сколько дел… Здорово.

Когда я вернулся с охапкой дров, вода в котелке уже кипела. Морс готов, теперь надо его остудить и к вечеру у меня будет прекрасный ужин.

— Теперь можно заняться одеждой, — я снова завязал платок на голову, и принялся за работу.

Через два часа я сидел в тени на лавочке с кружкой ледяной воды из родничка и наслаждался плодами своего труда. Одежда сохнет. В тенёчке сделал что-то типа треноги из жердей с поперечными перекладинами для рыбы. Даже притащил будущие ножки стола и наметил где они обретут своё постоянное место обитания. Маленькая пёстрая птичка села на треногу и стала что-то лопотать на своём птичьем. На озере появились утки. Видно где-то в камышах у них гнёзда. Вокруг стояла звенящая жара, сопровождаемая редкими звуками насекомых и птиц.

День клонился к моему любимому времени суток – сумеркам. И я встречал этот час с вниманием и почтением, стараясь не пропустить момент изменения цвета. Краски блекнут, горы вдали как игрушечные, размываются очертания леса. Природа словно замирает, готовясь ко сну. Когда последние лучи солнца прятались за вершиной горы, а с другой стороны на небе стали появляться первые звёзды, я посчитал свой ритуал исполненным и пошёл в избушку готовить ужин.

Включил маленький артефактный фонарик и стал готовить. Крупа из ларя, грибы, которые нашёл сегодня по дороге, немного зелени и жира. Поставив горшок в печь, налил себе морса и сел за стол перебирать оставшиеся трофеи. Помимо ягод я принёс пучок душистых трав для чая, несколько веточек интересной формы и небольшое полешко, которое станет очередной ложкой в моей коллекции. Глотнул морса и принялся связывать пучки трав ниткой и развешивать их возле печи. Этого мне должно хватить на весь мой отдых и может ещё останется на следующий.

— Отлично, чаем мы обеспечены, — я снял рубаху, в домике становилось жарко, а окно я открывать не собирался. Навоевался уже с комарами, хватит. – А что у нас тут за веточки?

Провозившись целый час, я наконец-то приступил к ужину. И как же вкусна эта неприхотливая пища после дня, поведённого на природе. Я аккуратно достал горшок из печи, открыл крышку. Оттуда сразу повалил пар и аромат распаренной крупы. Положил каши полную миску, налил ещё морса в кружку и сел за стол. Как бы вкусно не готовил наш клановый повар Аде, ничего лучше нет обычной каши после физической работы. А уж как ликовало моё тело. Одно дело передвигаться в дормезе и другое ходить по лесу, купаться в озере, пить морс из свежих ягод. А ведь ещё будет рыбка. Поев, я сыто зевнул и потянулся. Тело хотело отдохнуть, а я не был против. Замочил миску с ложкой в корыте, убрал горшок в тёплую печь и завалился на топчан.

— Эх, жаль не успел сегодня собрать свежей травы, — я опять зевнул. – А ведь я хотел ещё сделать заготовку под ложку, проверить снасти…

Не успел я додумать свою мысль, как сон одолел меня. И мне снилось как я пробиваюсь сквозь толщу воды наверх к солнцу. Вот уже видно, как на поверхности утки гребут лапками и иногда погружаются в воду, чтобы выловить что-то съедобное. Сквозь воду видны облака неспешно плывущие в сторону гор. Вот над головой проплывает маленькая стайка фиолетовых рыбок, выпуская из ртов пузырьки воздуха. Они красиво переливались под лучами солнца и, преодолев водную преграду, растворялись в пронзительно синем небе. Только у меня никак не получалось выбраться на поверхность. Воздух заканчивался, я отчаянно толкал руками и ногами своё неуклюжее тело туда к солнцу и облакам. Мне оставалось совсем чуть-чуть. Лёгкие уже начали гореть от нехватки кислорода. Ещё немного и моей силы воли не хватит, чтобы сдерживать вдох. Вдруг я почувствовал, как снизу кто-то схватил меня за ноги и вытолкнул на поверхность. Я жадно хватал ртом воздух и с удивлением смотрел на звёзды и огромную разноцветную радугу, пересекающую всё ночное небо.

Проснулся я на рассвете с ощущением чего-то важного, произошедшего ночью. Наверно, это был сон, который испарился тут же как я открыл глаза. Я не смог вспомнить ничего, но у меня было ощущение, что стало легче дышать. И я улыбнулся. Себе, утреннему туману, клубящемуся над озером, радуге, жужжащим комарам, которые облепили меня, как только я вышел на улицу.

— Ну что ж, — я потёр руки. – Завтракать и на рыбалку.

Я мысленно отправил Плюшке картинку: я и собака сидим на мостках и смотрим на воду. И тут же получил в ответ: собака развалилась на большой кровати пузом кверху и спит.

— Вот как, — я прихлопнул очередного кровососа, — спит значит. Ладно, зато рыбу не распугает.

Каша оказалась ещё чуть-чуть тёплой. Я быстро позавтракал и снял с полки под самым потолком мои прошлогодние снасти. Чинить их не пришлось, и я, завернувшись в свой непромокаемый плащ, накинул капюшон на голову и отправился на берег озера. Червей наковырял ещё вчера. Уселся на мостки поудобнее, насадил червяка на крючок и забросил удочку в молочный туман. Было так тихо, что казалось, любой звук разносится на сотни метров вокруг и достигает противоположного берега. Где-то вдалеке было слышно, как пробираются на водопой животные. Иногда слышалось кряканье. Не успел я проникнуться атмосферой, как на удочке звякнул колокольчик. Я аккуратно начал поднимать удочку, подтягивая рыбу ближе, а потом резко дёрнул наверх. На крючке болталась первая рыбёха. Не очень большая, но это был радужная форель. Самая вкусная из всех рыб, если её правильно приготовить.

— Отлично, уже есть чем поужинать, — я осторожно снял с крючка рыбину и бросил в ведро с водой. – Так, следующий.

Нацепил червя и забросил удочку снова. Туман начал потихоньку таять, из-за леса пробились первые солнечные лучики. Вроде комаров стало меньше – не любят они солнце. И я уже собрался обдумать своё состояние, может попытаться вспомнить, что же мне приснилось, как колокольчик опять звякнул. Я вытащил небольшую кусольку, отлично подходящую для вяления.

— Вот и первая рыбка на запас.

Подумать в это утро так и не получилось. Не прошло и трёх часов, как я с полным ведром рыбы возвращался на свою «виллу». Помимо форели там были и пара судаков, несколько сазанов, а кусольки я не считал.

— Жаль, стол не готов. Было бы удобно чистить рыбу. Но ничего, не в первый раз, — я достал большой деревянный ящик, пакет с солью и первым делом засолил все кусольки. Прикрыл крышкой и поставил в тень.

Крупную рыбу оставил в ведре до вечера. Будет шикарный ужин. Солнце уже довольно высоко и трава вокруг моего жилища просохла от утренней росы. Так что я решил наконец-то заняться улучшением своей кровати. Заодно и двору вокруг расчищу. Достал свой артефактный инструмент, влил каплю магии и вот у меня в руках отличное мачете. Я скинул с себя плащ и рубаху, повязал на голову платок и принялся собирать себе свежую начинку для тюфяка. Когда солнце было в зените, я устало плюхнулся на лавку в тени и жадно выпил огромную кружку холодной воды. Немного отдышался. Оглядев скошенную траву, расстеленную по всей полянке, я удовлетворённо кивнул. Скинул оставшуюся одежду и с разбегу прыгнул в прохладную воду, подняв тучу брызг. Когда я оказался под водой, что-то смутно знакомое промелькнуло у меня в голове. Но вода сама вытолкнула меня на поверхность, и вскоре я забыл об этом мимолётном ощущении, поплыв к середине озера.

До середины, конечно не доплыл. Далеко. Лёг на спину, расслабился и закрыл глаза. Небольшие волны легко покачивали моё уставшее тело. Все мысли ушли, осталось только ощущение покоя. Не знаю, сколько я так пролежал. Только в себя я пришёл от того, что на мою грудь шлёпнулось что-то тяжёлое и я начал уходить под воду. Резко открыл глаза и чуть не пошёл на дно от смеха. Еле сдержался, обещав себе, что на берегу насмеюсь вдоволь. Видимо какая-то не очень умная утка, увидела плавучий островок и решила на мне отдохнуть. Нырнув под воду, я сразу направился в сторону берега. Выскочил на берег и рухнул, сотрясаясь от смеха. От моего домика из тени сразу же выскочила Плюшка и с интересом встала рядом со мной. Отсмеявшись, я поднялся и потрепал собаку по холке:

— Что Плюшка, испугалась? Думала я сошёл с ума?

— Гав, — пробасила Плюшка и поплелась за мной принюхиваясь к ведру с рыбой.

— Э нет, сырую мы есть не будем. Вечером тебя угощу, если никуда не убежишь, хорошо? – я оделся и, присев на лавочку, посмотрел собаке в глаза.

— Гав, — сказала Плюшка, послала мне картинку: собака бежит по лесу и что-то вынюхивает. И исчезла в ближайшей тени.

— Вот же не лень ей скакать туда-сюда. Хотя, она же молодая и любопытная. И я такой же был когда-то.

Внутри зашевелилась знакомя тяжесть. И я снова пожалел, что так бурно смеялся. Всегда потом накатывает.

— Ладно, движение лечит, — я встал и осмотрелся. Новая начинка для тюфяка сохнет, ужин есть. К вечеру пройду посмотрю силки, которые вчера поставил. А сейчас можно заняться столом.

Сначала распилил бревно на четыре части. Затем обтесал каждую ножку с одной стороны и вкапал в землю рядом с лавкой. Теперь надо подумать из чего делать столешницу. Я присел на лавку, выпил воды и стал стучать пальцами. Так легче думается. Можно конечно наворотить. Напилить брёвнышек, расколоть надвое собрать раму. Всё посадить на штапики, предварительно пропитав смолой… Но. Мне в голову пришла блестящая идея. Я ведь обещал Таллу рыбалку… С довольной ухмылкой я собрал несколько жердей недалеко от домика. Связал верёвками небольшой плотик и водрузил на столбики. Готово. До прихода Талла продержится. А уж он мне расстарается на заливку камнем. Стол будет на века!

Настроение у меня поднялось. Я даже стал напевать какую-то мелодию. Надо будет вырезать свирель, давно хотел научиться играть на ней. И я пошёл ворошить сено. Хочется мне сегодня спать на благоухающем свежим сеном тюфяке. А вообще, надо бы проверить силки, вдруг что попалось. Только мне сегодня не охота вторгаться в царство летающих монстров. И чего я не озаботился артефактом от комаров? Надо будет заказать нашим мастерам на будущее.

— Самое главное качество начальника – это умение сваливать свою работу на других, — я разлёгся в тенёчке и послал Плюшке сообщение: собака бегает и смотрит на силки. И если там кто-то попался присылает мне картинку этого животного.

В ответ увидел картинку улыбающейся собаки. До сих пор не понимаю, как собака может улыбаться. Но, посчитал эту улыбку за согласие и, закинув руки за голову принялся разглядывать бегущие по небу облака и искать в них фигуры знакомых людей. Отдохнул хорошо, хотя где-то в глубине моей совести копошился червячок упрёка. Но отпуск – есть отпуск. Раздавил сомнения и продолжил разглядывать облака. Два часа выискивал знакомые лица, но так никого и не увидел.

— Ну, и ладно, — я поднялся и пошёл смотреть сено. – Так, готово. Вот и работа, а ты переживал!

Вытащил из дома тюфяк, выгреб из него старое сено и принялся заполнять душистым, прогретым жаром солнца. Вдруг со спины на меня навалилось что-то огромное и довольно тяжёлое. Я даже охнуть не успел, не то что вытащить кинжалы. Лежал я носом в сене, отплёвывался, а мою спину прижимала к земле Плюшка своими огромными лапищами.

— Плюшка, тьфу, слезь сейчас же! Тьфу, кому говорю.

Вес со спины убрался, и я смог перевернуться на спину. Из пасти плюшки болтался упитанный такой заяц. А собака улыбалась. Нет, ну как это возможно?

— Ты, конечно, молодец, — я поднялся, отряхиваясь от сена. – Но сначала я должен закончить эту работу. Иди, подожди в теньке.

Добытчица рыкнула и потрусила к раскидистому дереву, дававшему тень на половину полянки. Положила тушку зайца и легла рядом с величественным видом. А что, имеет право. Я быстро дособирал сено в тюфяк и подошёл к Плюшке.

— У меня на ужин сегодня рыба. Думал и тебя угостить. Ты как?

— Гау-у, — взвыла собака. Такого я ещё не слышал. И мне в голову тут же пришла картинка. Человек держит рыбу, а собака ножку от зайца.

— Ты считаешь, что заяц твоя добыча?

Очередная картинка от Плюшки привнесла ясности в ситуацию. Силки пустые, собака пошла охотиться и поймала зайца.

— Всё, вопрос снят. Тогда предлагаю нам угостить друг друга. Я тебя запечённой рыбкой, а ты меня печёным зайцем.

— Гав, — Плюшка была довольна таким раскладом и благосклонно позволила мне забрать тушку, чтобы приготовить нам ужин.

Разжёг костёр у дома. Аккуратно снял шкурку с зайца. Мне это приходилось делать много раз во время моего скитания по миру. Шкурку потом вымою и просушу. Пригодится. Разобрал тушку на куски и подвесил над огнём. Потом достал из ведра рыбу. Почистил, обмазал солью и, насадив на заострённые палочки, расставил вокруг костра. Теперь можно выпить морса и следить, чтобы ужин не подгорел. Всё это время Плюшка внимательно наблюдала за моими действиями. И теперь сидела рядом и следила, не пойму за чем. То ли чтобы ужин не подгорел, то ли чтобы я не съел всё без неё.

Солнце уже клонилось к закату, а комары начали свою охоту на всё живое. Как ни странно, Плюшку они облетали стороной. А мне приходится прятать лысину под платком. Может волосы отрастить?

Ужин удался на славу. Дым от костра немного отгонял кровососов. Я повесил артефактный светильник на балку навеса. На новый стол поставил кувшин с морсом и миску для себя. Положил туда одну ножку зайца, остальное вывалил прямо в тазик и поставил перед Плюшкой. Сверху положил ей пару прутиков с рыбой. Остальная рыба моя. Аромат подкопчённого мяса перемешивался с запахом хвои и свежести вечера.

— Ну, Плюшка, выпьем за сотрудничество, — я поднял кружку с морсом, а потом залпом выпил.

Я решил начать с рыбы и не прогадал. Снял с прута форель и, отламывая красное сочное мясо по кусочку, бросал его в рот. Блаженство. Я ел и смотрел как быстро темнеет небо. Как появляются первые звёзды и как быстро несутся там высоко облака. За форелью пошёл судак, а там и сазаны. Как-то быстро рыба закончилась, и я взялся за ножку зайца.

Плюшка уже всё схрумкала, прямо с костями и палочками. Надо будет в следующий раз давать ей рыбу без палочек. Прислала мне картинку: собака на кровати пухом кверху и исчезла.

— Вот как. Природа – природой, охота – охотой, а спать мы любим в кровати. Ну что ж, у меня сегодня тоже будет отличная кровать. После сытного ужина меня потянуло в сон. Убрал несколько рыбин в ларь. Быстро загасил костёр, уложил тюфяк на место и блаженно выдохнул, растянувшись на кровати. Но сон пока не шёл.

Глаза сами собой закрылись, и я запел. Запел ту самую колыбельную, которую мне пела в детстве мать. Я уже стал забывать её лицо, её голос. Но эту песенку буду помнить всегда. Я пел и моё тело расслаблялось, а сознание погружалось в приятную уютную темноту.

Выспался отлично. Правда немного подмёрз. Печь-то не топил на ночь. Ну, ничего, сейчас согреюсь. Утренние сумерки – это моё время. Раздеваюсь до гола, и трясясь от холода прямо с разбега прыгаю в озеро. Сейчас именно то время, когда над ним висит радуга. Наверное, именно поэтому и прозвали озеро радужным. Вода обжигает холодом, но я тут же выныриваю и начинаю быстро грести к середине. Вот уже и согрелся, и проснулся. И сил столько, что можно идти в лес за дровами, едой и ещё чем-нибудь, что может мне пригодиться. Вышел на берег не торопясь. От кожи шёл пар, я чувствовал себя богатырём… Но комары быстро напомнили, кто тут главный. Я помчался к дому, отмахиваясь от этой армии нечестивцев. Дома первым делом завернулся в полотенце и сел на топчан перевести дух.

— Святые лягушки! И где же вы, когда так нужны? – Я махнул рукой и стал одеваться.

Пару рыбок на завтрак – это лёгкий перекус. Через пару часов мне снова захочется есть. Так что я достал запасы крупы из ларя и посмотрел, что можно сделать. Первым делом в горшке замочил крупу. Как приду сразу затоплю печь и поставлю готовиться кашу. Может и грибов добуду, тогда будет сытнее и вкуснее. А ещё обнаружил пакет с мукой. Отлично. Быстро замесил тесто, прикрыл тряпочкой и поставил доходить. Принесу ягоды — будет пирог.

Экипировался полностью: прихватил с собой лукошко, на всякий случай рюкзак, артефактные инструменты повесил на пояс. Посмотрел напоследок на свои угодья, ухмыльнулся и направился по тропе в глубь леса.

Поплутал какое-то время, нашёл полянку с грибами. Отлично, будет в кашу добавка. А может пирог с грибами замутить? Посмотрим. Теперь надо ягод. Морс кончается и пирог хотел испечь. Ходил, блуждал, но ягод что-то не нашёл. Зато нашёл огромный пень в окружении цветов и трав. Сел отдохнуть, выпить воды и подумать.

— Похоже без Плюшки ягод мне не найти, — я покачал головой.

У всех собаки ищут дичь, а у меня ягоды. Послал ей картинку: собака улыбается на полянке с ягодами. Ответ получил не сразу. Собака на кровати.

— Вот же засоня, — улыбнулся я и послал следующую картинку: человек ест, а собака жалобно на него смотрит. И тут же ответ: собака мчится по лесу.

— То-то же. А то видишь ли она меня выбрала, а помогать не хочет.

Пока общался с Плюшкой мой глаз выцепил несколько растений, которые пригодятся для чая и специи на будущее. Поднялся и начал собирать травки в ожидании прибытия собаки. Плюшки не было долго. Я уже набил полный рюкзак травы и снова сел отдохнуть, как она прислала мне картинку: собака среди полянки с ягодами сидит, высунув язык и еле дышит. Я хмыкнул и решил попробовать отправить ей послание не картинкой, а побуждением. «Ко мне» — мысленно отправил и стал ждать.

Плюшка появилась довольны быстро.

— Ты поняла? – я присел и посмотрел ей в глаза.

— Гав, — отозвалась собака, а в её глазах я увидел напряжение.

Минут пять она напряжённо смотрела на меня, а потом вдруг я получил чёткую мысль: «Я здесь». Вот это поворот. Она учится общаться мыслями. Это же значительно расширяет возможности. Надо будет потренироваться ещё.

— Ах, ты моя умница, — я обнял её за шею и погладил по голове. – Ты так быстро взрослеешь и учишься — прямо гордость распирает. Теперь к делу. Где ты видела ягоды?

Плюшка призадумалась, потом показала картинку: собака, теневой прыжок, и гавкнула пять раз. Значит не так чтобы далеко, но придётся пройтись.

— Веди, показывай, только не забывай, что я по теням прыгать не умею.

— Гав, — Плюшка снисходительно посмотрела на меня и вальяжно пошла впереди меня.

Шли минут сорок, может больше. По дороге я насобирал ещё грибов. Можно будет засушить. А ещё приметил отличные заросли ивняка. Как раз подойдёт для плетня.

— Скоро можно будет мою «виллу» переименовать в «усадьбу», — хохотнул я.

Тут наш путь закончился. Полянка была действительно большая, вся усыпана ягодами. Тут хватит и на морс, и на пирог, и высушить на следующий отпуск. Я тяжело вздохнул, отпустил Плюшку резвиться в лесу и присел на корточки.

— Ягода сама себя не соберёт, — сквозь зубы цедил я, одной рукой собирая ягоды, а другой отмахиваясь от паразитов, норовящих пролезть под капюшон.

— Надо обязательно изобрести такую магию, что ягоды сами собирались в корзину, — размышлял я вслух. – Я столько морса выпиваю в год, что, наверное, население целого города вынуждено собирать эти ягоды под атаками мелких извергов. Я, конечно, не гуманист, но это уже перебор.

Я передвигался по полянке, стараясь как можно быстрее собирать ягоды. Периодически вставал, чтобы расслабить затекшие мышцы ног. Очень хотелось домой и в воду. Но всё когда-нибудь заканчивается. И моё терпение тоже. Я собрал достаточно. Остальное можно дособирать потом.

«Домой, в воду!» Эта мысль пульсировала в голове, когда я быстро шагал напролом через кусты, сокращая дорогу к озеру. Я человек терпеливый, профессия обязывает, да и жизненный опыт никуда не делся, но тело зудело от пота и укусов. И я нёсся как лось сквозь бурелом. Вот уже показалась крыша моей «виллы» и я начал на ходу сбрасывать амуницию. Лукошко с грибами и ягоды и поставил аккуратно на лавку. Под лавку полетел рюкзак с травой. И тут же оружие и инструменты, следом одежда. И наконец-то долгожданная прохлада озера. С разбега нырнул в воду и поплыл. Благодать… Святые пузырьки, какое счастье, избавиться от чесотки. По-моему – это самая страшная пытка, какая может быть. Наплескавшись вдоволь, я повернул к берегу.

Выхожу неспешно на берег, на ходу вытряхивая воду из ушей и вдруг замираю.

— Так вот где великий Ларан проводит свой отпуск, — ехидный женский голос ввёл меня в ступор.

Поднял голову и… Ну а что я могу ожидать от нашего кланового следопыта. Рада кого хочешь найдёт где угодно. Только вот я ей зачем сдался?

— А ты чего здесь делаешь? Давно голых мужиков не видела?

— Да не то чтобы… — она задумчиво огляделась по сторонам. – Ладно, одевайся, не буду тебя смущать.

Она демонстративно отвернулась и пошла в тень осматривать мою конструкцию для вяления рыбы.

У меня не было слов от такой наглости. Вторглась в чужую жизнь, да ещё и ведёт себя как дома. Вот, соплячка! Я её завербовал всего несколько лет назад. Совсем молодая девчонка ещё, а характер… Я тоже демонстративно не торопясь прошёл в дом и оделся. Что бы ни произошло, но нужно разбирать добычу и готовить еду. Голод уже доставлял дискомфорт. А какой отдых на голодный желудок? Крупа набухла, пора топить печь. Чем я и занялся. Дальше нужно будет добавить в кашу грибы, значит первым делом иду заниматься ими.

Вышел на двор и принялся разбирать рюкзак и корзины. Рада молча подошла и села напротив. Я не стал обращать на неё внимание. Нет, я не обиделся, мне просто некогда.

— Чего молчишь? Ты даже не удивился, увидев меня здесь? И не спросишь почему?

— А что спрашивать, и так понятно. Не каждый день можно увидеть голого вербовщика клана Александрит, — пожал я плечами, кромсая грибы прямо в горшок с крупой.

— Смешно, — хмыкнула Рада и вытащив свой походный нож, принялась помогать мне чистить и резать грибы. – Вообще-то я просто на тренировке. Увидела в лесу следы человека, мне стало интересно.

— Угу, я так и понял, — буркнул я, искоса поглядывая как она ловко расправляется с грибами.

— А у тебя здесь очень даже… — она помолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Убого? – я пристально посмотрел ей в глаза.

— Нет, — она покачала головой. – Скорее похоже на берлогу человека, привыкшего выживать.

— Ну где-то так и есть, — я кивнул и пошёл ставить в печь горшок.

Когда я вернулся, Рада уже связывала в пучки траву из рюкзака. Это вызвало у меня двоякое чувство. С одной стороны, она влезла без разрешения мало на мою территорию, но ещё и в мои вещи. А с другой – она просто помогает. При чём, как следопыт, она прекрасно понимает, что нужно делать, чтобы выжить в дикой природе.

— Стол у тебя прямо скажем, дерьмовый, — она складывала пучки на мой «плотик». – А эта конструкция для чего?

— Мой личный рыбоперерабатывающий завод, разве не похоже? — я вопросительно посмотрел на девушку.

— Вот я и подумала — ты же не полный дурак, чтобы делать лестницу из жёрдочек.

— То есть дурак, но не полный, — усмехнулся я и стал разжигать костёр на улице для морса. Часть ягод бросил в котелок и, залив водой, повесил над разгорающимся огнём.

— Я не это хотела сказать, — Рада опустила глаза, тщательно обматывая пучок мяты ниткой.

Какое-то время мы молчали. Она продолжала мотать пучки трав, а я развешивал их под навесом. Рюкзак опустел, и я отнёс его в дом, а назад вынес большой кусок ткани. Расстелил его на самом солнечном месте и рассыпал туда оставшиеся ягоды. Тут и морс закипел. Я снял котелок с огня и поставил в тень остывать. Ту и каша подоспела. Вытащил горшок и поставил его на стол. Недогоревшие головешки закинул в печь. А теперь самое время заняться пирогом. Тесто поднялось, печь прогрелась. На противень выложил тесто, сверху насыпал ягод и залил мёдом. Баночка осталась с прошлого года. Разровнял угли в печи и, поставив туда противень, закрыл крышку.

Пока я возился с едой, Рада ушла к озеру. Ей тоже захотелось искупаться. И сейчас, сбросив всю одежду, она нагишом плескалась недалеко от берега. Я взял своё махровое полотенце и пошёл на берег. Скрестив руки на груди я, опять-таки демонстративно, смотрел как она плавает.

— Будешь долго плавать, вырастут плавники и жабры, — поддразнил я девушку, что уже явно не получала удовольствия от купания, но вылезать она почему-то не торопилась.

— А ты чего тут стоишь? Отойди, — буркнула она, проплывая вдоль берега.

— Ты же видела моё несравненное тело, теперь я хочу полюбоваться на твою синенькую тушку, — ухмыльнулся и развернул полотенце, приглашая её в мои объятия.

— Ну и ладно, — Рада фыркнула, резко встала и пошла прямо на меня. Фигурка ничего так, крепкая, тренированная. Короткая стрижка. Если издалека и в одежде, сойдёт за мальчика.

Я сделал пару шагов навстречу и завернул продрогшую девушку в полотенце. А потом развернулся и пошёл проверить пирог. Вот ведь поганка. Прямо родная сестра моей кобылы. И чего, спрашивается, хотела доказать? Ладно, кушать, кушать и ещё раз кушать.

— Кушать будешь? – я выглянул из-за двери. Рада уже оделась и пристраивала полотенце на мою сушилку для рыбы. – Кстати, там верёвка есть.

— Тут быстрее высохнет, — она оглянулась и внимательно посмотрела на меня. – А кушать буду. Пахнет чем-то знакомым…

— Каша с грибами. Садись на лавку, сейчас принесу.

Я вынес миску с кашей и кружку с морсом, отдал Раде. Потом принёс миску с кружкой для себя, и мы принялись за еду.

— Интересные у тебя ложки и все разные, — Рада разглядывала свою ложку.

— Эту я вырезал пять лет назад, а эту три, — я показал на свою ложку. – В отпуске обычно делать нечего, вот и занимаюсь ерундой всякой. Как тебе каша?

— Вкусно, — коротко бросила Рада и продолжила есть.

— А где восторженные дифирамбы, какой я разносторонний, какой умелый и красивый? – Я старался сдерживать свой дар, чтобы не начать считывать её эмоции, что давалось нелегко. Угораздило её найти мои следы в лесу? Или она специально?

— Ты иронизируешь, значит, я тебе мешаю? – она отставила пустую миску и взялась за морс. – О, какой кисленький.

— Не мешаешь. А иронизирую по привычке. Так легче закрываться от людей, — я серьёзно посмотрел Раде в глаза и отпил морса.

— Ну да, ты же эмпат, — кивнула она. – Забыла. И от меня сейчас закрываешься?

— Да, — я коротко кивнул и отпил ещё морса. Действительно кисленький. Надо бы ещё мёда найти. – Так зачем ты сюда пришла, Рада?

— Честно? – она посмотрела мне в глаза.

— Других ответов не приемлю, — ухмыльнулся я, процитировав какого-то старого поэта.

— Не знаю, — она допила морс и поставила кружку на стол. – Просто стало интересно узнать о тебе побольше. А где как не на природе можно увидеть настоящего человека. Я ведь пришла в клан потому что мне стал интересен ты. Как человек, — быстро добавила она и испуганно посмотрела на меня.

— Вот оно что, — я допил морс и налил себе ещё. – И что ты смогла понять, увидев моё пристанище?

— Ну-у… для начала, ты явно умеешь выживать на природе. И этому определённо научился не в клане. А где ты научился, кстати?

Я помолчал, прикидывая стоит ли откровенничать с мало знакомой девицей. С другой стороны, я не делал особенной тайны из моих скитаний. Просто раньше никто не интересовался.

— До того, как я пришёл в клан, — начал я свой короткий рассказ, — я много скитался по миру. Я обошёл почти весь материк. И частенько жил в лесу. Вот и научился.

— А как ты попал в клан? — Я увидел в глазах Рады живой интерес.

— Пока я странствовал, иногда встречался в разных трактирах со стариком Базилем. Он был предыдущим вербовщиком. Говорили о разном: о еде, женщинах, магии, о жизни в целом. Однажды я его встретил в трактире Матильды, знаешь такой?

— Это тот, что в Моане?

— Да. И Базиль сказал, что уже слишком стар и хочет уйти на покой. И так прямо в лоб и сказал: «Теперь, парень — это место твоё. И не спорь!» Я и не смог. Потому что у Базиля был редкий дар внушения. Но, в целом, я не жалею. У меня есть апартаменты, меня кормят, одевают ещё и жалованье платят.

— Но ведь получается – это не ты решил, а Базиль тебя вынудил?

Я самодовольно ухмыльнулся.

— Если бы я не хотел, он бы не смог. Эмпат против менталиста? По-моему, он так и не понял, что я его подтолкнул к этому решению.

— А ты не так прост, как может показаться, — Рада откинулась на стену дома.

— Да я открытая книга, просто люди предпочитают видеть только обложку.

— А ты разве хочешь, чтобы эту книгу читали?

— Ты права, не хочу. Поэтому моя обложка такая яркая.

— А почему…

— Слушай, следопыт, — я перебил её на полуслове. – Ты должна пытать следы, а не живых людей.

— Иногда живые люди интереснее, — она помолчала, глядя куда-то вдаль. Потом резко встала. – Я пойду принесу что-нибудь на ужин.

— Зачем? – опешил я от такой прыти. – Ты что решила тут остаться?

— Нет, — она покачала головой, — просто отблагодарить за обед.

Она исчезла в зарослях кустарника. А я пожал плечами. Кто я такой, чтобы отказываться, если мне предлагают ужин? Кстати пирог. Чуть не забыл. Я подбежал к печи прямо вовремя. Пирог был готов, даже подрумянился. А какой аромат… Я вдохнул запах тёплой булки и медовых ягод. Улыбка сама появилась на моём лице.

— Пожалуй, дам Раде кусочек на дорожку, — решил я и разрезал пирог на восемь частей.

А потом я слонялся по поляне. Проверил ягоды, немного поворошил их, чтобы сохли равномерно. Поправил пучки с травами, чтобы между ними был воздух. Замочил миски в корыте, чтобы отмокали. Посмотрел, как лучше разместить будущий плетень. Даже наметил палочками границы. Помешал морс, чтобы остывал быстрее. А потом резко остановился.

— Это я сейчас чего делаю? Жду? – я потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. Но это было не оно.

Я сел на землю, где стоял и принялся анализировать.

— Что произошло? Пришла Рада, мы поговорили, она обещала принести ужин… Дожили. Я, Ларан Чароит, вербовщик клана Александрит, эмпат и циник жду девчонку. А зачем жду? Мне что, понравилось с ней разговаривать? Ну-у… если честно, то понравилось. Не-не-не. Это исключение, я не готов так разговаривать со всеми… Разве что Талл. И Виль. Может когда с Орро встретимся ещё. Эйна тоже под конец путешествия стала ничего так собеседницей. Эх, Ларан, кажется ты стареешь. Умирает циник, просыпается сентиментальный дурак…

Я встал и осмотрелся. Чем бы себя занять? Мысли мечутся, концентрации никакой. Инструмент в руки лучше не брать. Успокоить меня может только вода. Я аккуратно сложил на мостках высохшее полотенце, разделся и нырнул в воду. Отплыл подальше и лёг на спину. Лежал с закрытыми глазами и волны качали меня. Постепенно мысли покинули мою разгорячённую голову, тело стало остывать. Единственная мысль, которая ещё меня хоть как-то беспокоила, так это утка. Вдруг она опять решит залезть на меня?

В этот раз обошлось. И без утки, и без Рады. Я успокоился, остыл и спокойно вышел на берег. Завернулся в полотенце и сел на лавку выпить морса.

— Хорошо быть циником – ни на что уже не надеешься, ничего не ждёшь, ни от кого не зависишь.

Я сидел на лавке, пил кислый морс, ел сладкий пирог и смотрел на горы, облака над ними, на далёкий лес. Я просто был. Это было просто и величественно одновременно. Я слился с природой в единое целое и растворился в ней. Как растворяется утренний туман в первых лучах солнца…

— Бррр. Что-то Агатесом потянуло, — я тряхнул головой, отгоняя наваждение и пошёл в дом одеваться.

Когда я вышел, обнаружил на столе убитую куропатку и на ней пучок розмарина, как подпись следопыта. Удивила, так удивила. Даже не напросилась на ужин. Хотя может в этом её коварный план и заключается. Выбила из колеи и ушла, не сказав ни слова. Странная она какая-то. Хотя если посмотреть на меня со стороны… Я же хотел угостить её пирогом. Сама виновата, что ушла молча. Теперь весь пирог мой. Я опять сел на лавку и принялся ощипывать птицу. Разделал тушку и решил приготовить на костре. К вечеру набежали тучи, возможно завтра пойдёт дождь. Надо убрать ягоды, чтобы не отсырели. Мысли вошли в обычный режим, пока я разжигал костёр и развешивал куски птицы над огнём. Пока разгоралось, собрал ягоды и унёс в дом. Перетаскал внутрь дрова, чтобы было чем топить. Одежду с верёвки снял и развесил в доме, чтобы досыхала у печи. Еда на завтра есть, теперь надо придумать занятие рукам. Повернул птицу над огнём и стал разбирать принесённые из леса деревяшки. Ничего особенного, но есть к чему приложить руки.

Аромат запечённой птицы поплыл над поляной. Дым от костра стелился по земле, и комары этим пользовались вовсю. Я понял, что пора переносить свою жизнь в дом. Эх, построить бы сарайчик какой-нибудь или навес. Не пришлось бы в лес ходить каждый день. Снял с огня птицу, сложил в большую миску и унёс в дом. Костёр оставил догорать и сел ужинать. Дичь на костре, да с розмарином не сравнится ни с чем. Даже кисленький морс был отличным дополнением. После сытного ужина решил немного полежать. Свет не включал, солнце ещё не зашло, хотя из-за туч, затянувших всё небо, света почти не было. Сумерки. Моё любимое время.

Сначала мысли устремились к Раде. Но понять её намерения без дара я не смог и решил переключиться на мою неудавшуюся охоту. Который день в силки ничего не попадается. Может сменить место? Надо будет потом пройти, посмотреть. И ягоды дособирать на поляне. Да, хороший был ивняк, обязательно соберу. Может даже попробую корзину сплести. А что? Не думаю, что очень сложно. Потом подумал о Плюшке. Где сейчас проказница носится? Как там Поганка? Надеюсь, Казимир не забывает приносить ей финики. Кобыла может и обидеться.

Я улыбнулся, когда вспомнил, как днём на меня залезла утка, приняв за островок. Кстати, может попробовать поймать утку? Говорят, дикие вкусные, правда жёсткие. Завтра надо замочить кусольку. Если дождя не будет, пойду нарежу ивняка. По дороге может грибы попадутся, тогда засушу. Так, а что с моей коллекцией? Надо пополнять. А почему бы и не сейчас, всё равно спать пока не хочется.

Я перебрался к столу, зажёг артефактный светильник и разложил деревяшки, найденные мной в лесу. Тщательно рассмотрел каждую и нашёл подходящую для ложки. Вот и занятие для рук. Достал свой нож и принялся за дело. Мысли тут же вылетели из головы, и я не заметил, как начал напевать какой-то мотив. Вроде я слышал его в порту Бирувы. Так я пел и резал ложку. Сколько прошло времени, не заметил, но за окном было уже темно. Звёзд из-за туч не было видно. Глаза мои уже устали, да и руки тоже. Ложка была почти готова. Осталось только отшлифовать и украсить держало узором. Я вытащил ящичек с ложками и разложил их все на столе. В моей коллекции было уже двадцать ложек. Сегодня родилась двадцать первая. Это так давно я здесь прячусь от людей? Я перебирал ложки, вспоминая историю рождения каждой. Они были все разные: большие и маленькие, резные и совсем простые, с круглой ручкой и узорным держалом. Был даже один небольшой черпак. Налюбовавшись свой коллекцией, я спрятал ящичек на полку и завалился спать.

Утро встретило меня дождём. Мелким, затяжным. Такие могут идти не один день. И это не очень хорошо. Еда скоро закончится. Есть, конечно, крупы, но жить в лесу и не есть мясо, или хотя бы рыбу? Кстати о рыбе, надо заняться кусолькой. Но сначала завтрак. Растопил печь, чтобы в доме было сухо и тепло, заодно разогрел остатки каши. Сверху на печь поставил котелок с водой. Сегодня хочу заварить травяной чай. Пока грелся завтрак, я накинул мой любимый непромокаемый плащ, одел непромокаемые сапоги и пошёл разбираться с кусолькой. Промыл каждую рыбку в ведре с водой, ополоснул ящик от соли. Потом сложил обратно рыбёхи и залил водой. Всё, теперь пусть вымачиваются, чтобы убрать излишки соли.

Вернулся в дом. Как раз подоспел завтрак. Доел кашу, запил чаем с пирогом. Отлично. Теперь есть два варианта: либо в лес за ивняком, попробую плести корзину. Всё равно на улице делать нечего. Либо пойти порыбачить. В такую погоду рыбачить одно удовольствие. Рыба плавает у поверхности и прямо просит, чтобы её поймали. Сложный выбор. А может остаться дома? Просто валяться в кровати, слушать шёпот дождя, пить теплый чай… И я сойду с ума от безделья.

Решено. Иду в лес. Я собрался, взял с собой рюкзак, верёвку и инструмент. Накинул сверху плащ и отправился туда, где я видел ивняк. Идти было недалеко, да я особо и не торопился. Все кровопийцы попрятались от дождя, и это было замечательно. Почему в жизни так устроено? Либо дождь, либо комары. Людям всегда жизнь подкидывает какие-то неудобства. Наверное, чтобы не расслаблялись. Жизнь – не игра. Хотя…

Вот он ивняк. Отлично. Я нарубил много тонких прутьев для корзины. И охапку прутьев потолще для плетня. Всё-таки «усадьба» у меня будет. Я ухмыльнулся, связал большую охапку прутьев веревкой, взвалил её на спину и побрёл домой. Почему дорога домой всегда длиннее? Да кого я обманываю? Если бы не прутья, я бы уже сидел дома и пил чай. Когда добрался до дома, свалил прутья под навес, отряхнул с себя воду и вошёл в тепло. По телу пробежали мурашки. Только сейчас я заметил, что замёрз под дождём. И теперь тело начало отогреваться. Я повесил плащ рядом с печкой, там же поставил сохнуть мои сапоги.

Налил себе тёплого чая, взял последний кусок пирога и, забравшись с ногами на топчан, стал есть. Что там пирожные! Вот это вкус истины! Да, избаловала человека цивилизация. Правда в ней есть свои прелести. Ванна, например. Я тоскливо посмотрел в окно на дождь, бивший по поверхности озера. Купаться что-то не тянуло. А вот от ванны, да с пенкой, я бы не отказался. Но чего нет, того нет. Подобрал последние крошки пирога, допил последний глоток чая. Всё, теперь надо чем-то занять руки. Можно подготовить прутья, снять с них кору, немного посушить. Не хотелось мусорить в доме, но на улице сейчас так промозгло, что я махнул рукой. Потом, в хорошую погоду, может даже полы помою. Ух.

Сунул ноги в сандалии и выскочил под навес за прутьями. Вдохнул полной грудью. Воздух пах сырой землёй, мокрой листвой, хвоей и немного дымом от течи. Красота. Но дома лучше. Прихватил вязанку прутьев и вернулся в тепло. Сначала разобрал прутья по толщине, что на корзину, а что на плетень. Те что потолще обратно связал и отправил на улицу под навес. А тонкие принялся очищать от коры небольшим рабочим ножичком. Работа монотонная, не требующая концентрации и участия ума. Так что мои мысли без присмотра сами понеслись куда-то.

Вспомнилось как я нашёл Плюшку. Ох и страху натерпелся поначалу. Потом мысль перескочила на тот день, когда я впервые увидел милого жеребёнка. И только через несколько дней эта кобылка получила своё заслуженное имя, когда пожевала мой фирменный ремень, а копытом раздавила серебряную фляжку. Мне, между прочим, её Агатес подарил. Крис и Талл. Мыль унеслась к близнецам. Как они сейчас? Таллу, наверное, тяжело… А ведь я обещал взять его на рыбалку. А что, если его позвать сюда. Порыбачим, а потом вместе пойдём домой. Это идея! Но не сейчас. Я ещё не отдохнул. Рада вот пришла, сбила весь отдых. Но куропатка была вкусная. И всё-таки, как поймать утку? Мысли скакали, а руки работали. Я не заметил, как оказался завален по колено корой, а в углу лежала целая охапка очищенных прутиков.

— Интересно, а что можно придумать из коры? – спросил я сам себя и задумался, разглядывая этот ворох. – Может тоже что-нибудь сплести? А если основу взять из прутьев, а вокруг оплести корой? Интересно…

Я выбрал восемь одинаковых по толщине и долине прутьев. Положил на стол четыре прута рядом, сверху положил ещё четыре, только уже поперёк. Посмотрел на свою старую корзину, прикинул. Потом начал выдёргивать длинные полосы коры и оплетать прутья, один за другим по кругу. Вот тут мне понадобилась вся моя концентрация и соображалка. Постоянно сравнивая с готовой корзиной, я медленно продвигался к своей цели. Провозился часов пять, наверное. Спина затекла, пальцы переколол. В общем, получилось нечто отдалённо напоминающее корзину, неказистое, но, как ни странно, прочное. Кору почти всю использовал. Решил остатки пустить на лекарство. Казимир давно мне посоветовал использовать порошок ивовой коры. И болячки лечит и жар снимает. И, самое главное, всегда под рукой.

Развесил остатки коры рядом с печкой и решил, что хватит сидеть, пора размяться. Плащ уже высох, сапоги не очень, но это не страшно. Так что через полчаса, накопав червей я уже сидел на мостках с удочкой. Ну а что? Дождь, не кончается, а кушать захочется. Посидел под дождём около часа. Мелкую рыбку отпускал, сейчас не до неё. А вот несколько судаков, это считай и ужин, и завтрак. Надеюсь, завтра будет хороший день. Рыбу почистил тут же на мостках, сполоснул и сложил в ведро. Дома опять пришлось растапливать печь. Опять повесил сушиться плащ и поставил мокрые сапоги. Рыбу обмазал солью, перцем, положил на противень, посыпал сверху пряными травами и оставил пропитываться. В печи начал гудеть огонь. Я поставил котелок с морсом на печь и подсел ближе к огню, чтобы погреть замёрзшие ноги и руки.

Минут через тридцать я согрелся. Дрова в печи прогорели, и я поставил на угли противень с рыбой. А пока решил перекусить оставшейся от куропатки ножкой. А неплохой день получился, несмотря на дождь. Я развалился на кровати, закинул руки за голову и принялся ждать рыбу. Одной ножкой сыт не будешь. Может поставить ещё теста, сделать пирог с грибами? Идея мне понравилась, и я полез под кровать за ларём. Муки ещё хватит на пару пирогов, а потом надо пополнить запасы. Может Таллу список послать с птичкой. Я захохотал, представив себе эту картину. Получает Талл серьёзное послание, разворачивает, а там список продуктов. Посмотреть бы на его лицо в этот момент. Смех смехом, а мысль неплохая. Заодно ему некогда будет рефлексировать, будет продукты собирать и до меня добираться. Пожалуй, так и сделаю, но потом.

А сейчас потянуло ароматами запечённой в специях рыбы. Аде конечно делает более изысканные блюда из рыбы, но я не Аде. По мне так и это предел кулинарного мастерства. На дворе уже совсем темно, я съел пару рыбин. Ещё две остались на утро. Их я спрятал в ларь, чтобы не испортились. Напился морса и лёг помечтать. Темно, дождь стучит по крыше. В желудке сытно, ногам тепло. Что ещё надо вербовщику для счастья? Полагаю, пару пирожных. Эх, вернусь – съем штук десять сразу. Что-то я часто стал вспоминать клан. Неужели соскучился? Не-ет, не может быть. Я в отпуске, я отдыхаю и это хорошо. Меня клонило в сон, и я не стал сопротивляться.