Часть 5

5. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

Мы переглянулись и пошли в приёмную. На пороге стоял мужчина незапоминающейся наружности в клетчатой рубашке и джинсах. Он водил по сторонам безумным взором. Увидев радужных рыбок, он нахмурился:

— Вы тоже запираете живое в клетках?

— Это… нет, это радужные рыбки, они…

— Плевать! Чем вы вообще тут занимаетесь? Людей дурите? А?

— Что Вам надо, — я сделал шаг вперёд, закрыв собой Айрис. – Кто Вы такой?

— Герман я, а ты? – он небрежно скинул рюкзачок со спины и направился к дивану.

— Меня зовут Викентий, — я последовало за ним, дав знак Айрис, чтобы держалась подальше. Она прятаться не захотела и села на своё рабочее место. — Так что Вам надо?

— Это вы тут типа людям помогаете найти, то что они потеряли? – он закинул ногу на ногу.

— Да, — я сел напротив.

— Отлично, — мужчина оскалился, — найдите мою семью.

— В каком смысле? Они потерялись в городе?

Герман усмехается, но глаза остаются безумными:

— Потерялись. Можно и так сказать. Наш дом взорвали. Моя жена, мои дети — они просто спали, когда ваш хвалёный город решил зачистить пару улиц от бандитов. Успешная операция, так сказали в новостях. Ни слова о мирных. Ни слова о том, что в том доме жили люди, которые просто платили налоги и хотели, чтобы их оставили в покое.

Пауза. Потом добавляет тише, без усмешки:

— Я был в ночной смене. Пришёл утром — а там пепел. И табличка «Опасная зона. Проход запрещён». Как будто моей семьи никогда не существовало.

— Герман, я не могу вернуть вашу семью. Вы это понимаете?

— Понимаю. Я не за этим пришёл. Я пришёл, потому что говорят, вы помогаете найти то, что потеряно. Я потерял не только семью. Я потерял веру, что этот мир устроен хоть как-то справедливо. Найдите мне её. Или скажите, что её нет. Тогда я хотя бы перестану искать.

— Веру, справедливость? – я начинал злиться. – Брось, ты этого никогда не найдёшь! Верят те, кот не знает. А ты теперь знаешь. И знаешь, что справедливости нет в этом мире. Полагаю, что и в других тоже.

Взгляд Германа прояснился, и он долго смотрел на меня о чём-то раздумывая.

— Так ты полагаешь, что нужно смириться и просто продолжать жить? Работать на этот механизм, кушать, что рекламируют, радоваться, что тебя сегодня не убили…

— В какой-то степени мы все так живём, — я не мог смотреть ему в глаза. Я не знал что ему сказать.

— Это-то и страшно, — Герман положил рюкзак на колени и обнял его. – Люди привыкли так жить. Никто не видит, что происходит вокруг. А если и видят, то кто рискнёт выступить против этой огромной бездушной машины?

— Ты думаешь, если бы мы пошли по другому пути развития, было бы лучше?

— Не думаю, — Герман тоскливо смотрел на рыбок. И самое странное, что они на него никак не влияли. – Мне кажется ошибка закралась в самих людей.

— Почему? – Айрис незаметно подсела к нам. – Человек — это уникальное создание. По физиологии животное, но разум и интеллект даёт неограниченные возможности…

— Ага, неограниченные возможности убивать друг друга, — ухмыльнулся Герман. – Животные никогда просто так не убивают. А человек – очень даже. Хотя бы потому, что может!

— С одной стороны ты прав, с другой нет. Люди все разные. Кто-то из последних сил пытается сделать мир лучше, лечит больных, помогает обездоленным. А кто-то взрывает дома, считая людей сопутствующим ущербом.

— Вот именно! – Герман сглотну. – Дайте, что ли водички, горло пересохло.

— Сейчас, — Айрис рванула на кухню. – А может кофе выпьете?

— А почему бы и нет, — хмыкнул Герман, — можно напоследок…

Айрис включила кофемашину и принесла Герману стакан воды. Тот залпом осушил стакан и удовлетворённо крякнул. Все молчали. Часы пробили десять, кофемашина шипела.

— А вы ещё во что-то верите, раз пытаетесь помогать людям, — Герман снова осмотрел помещение, останавливаясь на каждой вещи чуть дольше, чем нужно.

Айрис принесла кофе:

— Конечно верим. Вера двигает многих людей. Кого-то движет знание, кого-то надежда. У всех живущих есть для этого, ели не причина, то хотя бы повод.

— И какой повод у вас? – Герман сделал глоток кофе с видимым блаженством.

— Честно? – я взял свою чашку и отпил. – Ещё вчера я смог бы ответить. А сегодня не знаю. По большому счёту я и себя-то не знаю. Моя память начинается с двадцати лет. Может я вообще не тот, кем привык себя считать.

— А я вообще, приютская, — Айрис приняла эстафету. – Мне, кроме жизни терять просто нечего.

— Вот и мне нечего, — Герман допил кофе, поставил на стол чашку. Потом медленно расстегнул рюкзак, достал из него пистолет и выстрелил себе в голову.

Айрис вскрикнула и зажала рот руками. А на меня навалился ступор. Я просто сидел и смотрел как Герман завалился на диване, как под его головой растекается ярко-красная кровавая лужа, контрастируя со светлой обивкой дивана. Как гаснет разум в его мутнеющих глазах. Как перестала биться жилка на его шее. Вот и всё. Конец нашему агентству. Тут никакие деньги не спасут. Да и сам я больше не смогу этим заниматься.

— Всё, — хриплым голосом сказала Айрис. – Запри дверь, нам сейчас лишние свидетели не нужны.

— Ты как всегда права, — я встал и направился к двери. Одним движением активировал электронно-магический замок. Почему я не сделал этого раньше?

— Похоже ты потерял уверенность в себе? – тихо проговорила Айрис. – Может уже пора взять Артефакт №1?

— Да, идём, – я решительно направился в кабинет. – Давай. Берём его вместе! И расхлёбывать будем вместе!

Айрис зашла в кладовку, я откинул стеклянный колпак, и мы одновременно осторожно взяли книгу. Ничего не произошло. Мы вышли из кладовки и сели на диван напротив зеркальной двери.

— Что делать? Будешь смотреть его?

Я кивнул и расфокусировал зрение. Меня внезапно окатило волной энергии и отбросило в угол дивана. Айрис вскрикнула и отлетела в противоположный угол. Книга осталась лежать между нами, источая странное зеленоватое свечение. Немного отдышавшись мы, не сговариваясь, встали и подошли к книге. Одновременно протянули к ней руки и тут свечение стало ярче, так что нам пришлось прищуриться. Когда я открыл глаза, увидел, как Айрис с ужасом смотрит на своё отражение в зеркале. Я обернулся и увидел вместо наших растрёпанных фигур одну большую, завёрнутую в плащ с капюшоном, державшую в руках нашу планету.

И тут я вспомнил всё. Экзамен на звание Демиурга. Мой проект, который прошёл только с условием, что я лично буду наблюдать за людьми. Викентий и Айрис, которые никогда не рождались… Это был я — наблюдатель и корректировщик людских судеб. Мужчина и женщина застыли на месте. Я подошёл к ним. Маленькие хрупкие создания. Я был с ними не очень долго, но успел привязаться. Я осторожно снял кулон с прозрачным камнем с шеи Айрис и тело упало на диван, прекратив жить. Я снял красный кулон с шеи Викентия, и тот тоже упал на диван, прекратив своё существование. Агентство «Поворот» прекратило своё существование. В нём больше не было никакой необходимости. Теперь телами займутся полицейские. Это не моя забота. А мне нужно спешить на комиссию.