Часть 3

Утро порадовало солнечной и безветренной погодой. Красота ранней осени приводила меня в экстаз путешественника. Предвкушение дороги по красивейшим местам Хитанги, вечерние посиделки у костра, простая, но сытная пища, отсутствие кровососущих насекомых, всё это — делало мою жизнь не просто сносной, а вполне счастливой. Даже любой попутчик переносился намного легче, чем если бы мы периодически сталкивались в замке. Дома каждая встреча — это стресс. А в пути — просто ненавязчивый фон.

Поэтому я проснулся с улыбкой. Основательно и не торопясь привёл себя в порядок, побрился, причесал кудри артефактным гребешком и завязал хвост. Надел свой новый дорожный костюм, для разнообразия цвета хаки. Плотные брюки с множеством карманов и куртка с капюшоном, также вся в карманах. И главное, костюм был непромокаемый. Рюкзак собран ещё несколько дней назад. Осталось только запастись провизией на несколько дней и, самое главное, не забыть про финики. Иначе дорога превратится в пытку. Перепроверив всё ещё раз, я зашнуровал высокие сапоги и пошёл к Вилю.

Парень заметно нервничал. Он метался по комнате, то хватая ботинок и пытаясь его зашнуровать, то вспоминал, что не упаковал в рюкзак одежду. Тогда он бросал шнуровать ботинок и пытался запихнуть в рюкзак свёрнутый плащ.

— Хватит паниковать, — я чётким голосом прекратил этот сумбур. — Собираем всё с самого начала. Медленно и вдумчиво.

— Учитель, — Виль плюхнулся на пол. В одной руке ботинок, в другой не поместившийся плащ. В глазах плескалось отчаяние.

— Пока ты ещё неопытный путешественник, советую составлять заранее список необходимых, на твой взгляд, вещей. Потом подумать над их распределением по рюкзаку и перемётным сумкам. Потом просчитать сколько провизии необходимо на первое время. А потом уже начинать складывать вещи.

— Понял, Учитель, — парень даже улыбнулся.

— Сейчас пошли завтракать. Потом составишь список вещей, и вместе его разберём.

— Но мы же не успеем, — запаниковал Виль, оглядывая разбросанные по комнате вещи.

— А мы никуда не торопимся, — пожал я плечами. — У нас восемь дней на дорогу.

Нам хватило трёх часов, чтобы собрать Виля, запастись провизией, финиками и фуражом на три дня. Оседлали Поганку и Милку, а Гагат просто шёл рядом. Я залез в седло и потрепал Поганку по загривку. Кобылка фыркнула, но покосилась на Гагата. Виль забирался в седло подольше, но уже смог это делать сам, без помощи скамейки. Всего неделя, а результат уже есть. Пожалуй, он сможет за год натренироваться, чтобы обогнать на трассе Раду.

— Ну что, Виль, готов?

— Готов.

— Тогда поехали.

Я первый тронул поводья, и мы с Поганкой медленно вышли за ворота. В этот раз через Восточные. Сзади плелась Милка и Гагат. Я остановился и пропустил эту процессию вперёд.

— Чтобы не потерялись по дороге, — улыбнулся я, отвечая на невысказанный вопрос парня.

Мы проехали несколько десятков метров. Я наблюдал со стороны за посадкой Виля. Что-то он всё подзабыл, что мы с Крисом и Таллом ему объясняли по дороге в замок. Придётся напомнить:

— Виль, — окликнул я парня, — сядь глубже. Так. Расслабь колени. Держи спину прямо, пятка вниз, руки мягкие. И каждые десять минут вставай на стременах. Иначе к вечеру будешь не всадник, а вопросительный знак. Понял?

— Понял, вроде, — Виль поёрзал в седле и попытался изобразить то, что я ему велел. — Так?

— Похоже, — я с сомнением посмотрел на парня. — Ладно, если будет больно — скажешь. Не геройствуй.

— Хорошо, Учитель.

Милка всё это время флегматично жевала травку, прихваченную у обочины. Поганка смотрела снисходительно, мол что с него взять, молодого и глупого. А вот Гагат очень внимательно наблюдал за попытками Виля устроиться в седле. Незаметно для всех посреди дороги появилась Плюшка. Уселась и наблюдала за происходящим с живым интересом. Ну да, давно мы никуда не выезжали, так чтобы с приключениями, с новыми людьми и опасностями… Для молодой гончей жизненно необходимо активно встревать в дела других.

— Гав, — сказала огромная псина так, что птицы стайкой выпорхнули из кустов, а непривыкший к её выходкам Гагат шарахнулся так, что чуть не сбил с ног Милку вместе с Вилем.

Поганка прижала уши и попятилась. Не ожидала от нового питомца хозяина такой подлости. И теперь решала: то ли спустить с рук, всё-таки молодой и глупый, то ли объявить войну. Хоть и молодой, но уже должен был понять кто тут главный.

— Так, — я придержал поводья Поганки и поднял руку. — Все успокоились. Плюшка, тебе не стыдно?

Ей не было стыдно, это можно было понять по тому, как она нагло улыбалась, виляя хвостом, от которого поднималось облако пыли.

— Не стыдно, — обречённо вздохнул я. — Хорошо, давай договоримся. Ты больше нас не пугаешь своими гавками. Зато можешь пугать всех, кого мы встретим по дороге. Пойдёт?

«Хорошо. Пугать чужих — можно», — услышал я в голове. И собака потрусила по дороге впереди нас.

— Всё, поехали. И да, Виль, можешь по дороге объяснять Гагату что происходит и как у нас принято. Считай, что он твой пятилетний брат. Очень умный пятилетний брат.

— Брат, — хрюкнул Виль и покосился на Гагата. Тот стоял рядом невозмутимо, будто и не испугался только что лая огромной собаки.

Я пустил Поганку шагом рядом с Милкой, чтобы приглядывать за посадкой Виля, и чтобы мы могли поговорить. Около часа мы ехали молча. Виль держался, но мне периодически приходилось его поправлять:

— Спину держи.

— Хорошо, Учитель.

— Колени расслабь.

— Понял.

— Не тяни сильно за вожжи.

— Да.

Через час я скомандовал привал. Виль сполз с Милки и рухнул на землю.

— Подъём! — гаркнул я на ученика. — Сейчас выполняешь упражнения для рук и растяжку. Ну… и я с тобой за компанию. Давно не занимался целенаправленно, всё как-то между делом, между отдыхом…

И мы приступили к разминке. Лошадки мирно паслись на опушке небольшого леска. Правда Поганка потребовала фиников, в качестве компенсации за моральный ущерб. Но когда было иначе? Плюшка же обрадовалась остановке и умчалась в рощицу. Когда мы закончили разминку, Плюшка уже терпеливо ждала нас у опушки, где лежали рюкзаки. Она держала в зубах какую-то большую лесную птицу.

— Плюшка, это ты нам обед поймала или себе? — я потрепал собаку по голове.

Плюшка негромко гавкнула и убежала в лесок. Через пять минут рядом с пойманной птицей лежали ещё три.

— Плюшка, — Виль обнял собаку за шею, — ты такая крутая! Будешь с нами обедать? Учитель, а мы запечём птиц на обед?

— Да, давай запечём, — я закинул перемётные сумки на Поганку, накинул на плечи рюкзак и залез в седло.

— А тебе, Виль, первое задание. Упакуй птиц в сумки и дай их везти Гагату. Но сначала объясни почему он их должен везти и что это значит.

— Сделаю, — Виль посерьёзнел и пошёл выполнять поручение.

Что он там шептал Гагату, я не слышал. Но судя по настроению, оба и Виль и конь прониклись ответственностью. Так что вскоре мы отправились дальше. Следующий час пути прошёл незаметно. Виль постоянно что-то объяснял Гагату, а я периодически поправлял Вилю посадку. Наконец мы решили, что пора обедать. Выбрали симпатичное местечко на полянке у груды валунов, из-под которых вытекал тонкий ручеёк. Как раз чтобы лошади могли утолить жажду. Гагат с чувством, что ему доверили такую ответственную работу, весь этот час нёс сумки, ступал осторожно, чтобы они не свалились. Я прямо услышал вздох облегчения, когда снял с него сумки. А конь кинулся к ручью.

Пока Виль разминал затекшие мышцы, я развёл костёр, общипал птиц и поставил запекаться.

— Виль, покажи, как у тебя дела с магической энергией, — дорога дорогой, а тренировки никто не отменял.

— Сейчас, — Виль уселся рядом с костром и вытянул вперёд руку.

Через некоторое время искорки начали кружиться над ладонью. Их было всего пять, но они уже не порывались исчезнуть в любой момент. Гагат подошёл сзади и с интересом смотрел на кружащиеся над ладонью парнишки искры.

— Молодец, Виль, уже научился держать поток. Теперь только практика и ещё раз практика.

— Понял, Учитель… — голос у Виля сорвался на писк, так что парень испугался и закрыл рот руками.

— О, поздравляю, — я улыбнулся и похлопал Виля по плечу. — У тебя начал ломаться голос. Это нормально. Интересно у тебя будет баритон, как у меня или бас, как у Казимира?

Парень хрюкнул, но говорить что-либо постеснялся. Поели молча. Я покормил Плюшку, и она опять куда-то умчалась. А мы собрались и поехали дальше, в сторону гор Песте. Каждый час заставлял Виля слезать с коня и делать разминку. Конечно, времени потратили много, но лучше сразу приучить тело к правильной посадке и научить вовремя расслаблять мышцы, чем потом парнишка будет лежать пластом несколько дней.

В сумерках мы въезжали в посёлок Вакаиро, который славился своими мастерами резьбы по камню. Когда-то очень давно сюда прибыл первый отряд магов земли изучать камни и минералы. Постепенно посёлок рос и теперь это полноценный участок горных разработок. В основном здесь добывают турмалины, которые используют артефакторы как пьезоэлементы и художники из-за красоты и разнообразия этих камней. Плюшка так и не объявилась, ну а я не стал её звать. Захочет — сама придёт.

Как и ожидалось, первой кого мы встретили в посёлке была Каллиста Онихион, заместитель Яна Штейнгеля, художник по камню и моя давняя знакомая. Мы с ней пришли в клан почти одновременно и с тех пор иногда перекидываемся парой фраз, когда встречаемся. А это происходит крайне редко: то я в пути, то она в командировке. Мы спешились и повели коней в поводу.

— Здравствуй Каллиста, — я действительно давно её не видел и был очень рад встрече.

— Задави меня булыжник! — воскликнула высокая женщина, с грубыми чертами лица и хрипловатым низким голосом. — Неужели сам господин Ларан Чароит, да ещё и с кудрями. Наверное, Лэндэли осенил тебя своим присутствием.

Мы обнялись. Что меня всегда восхищало в этой женщине, так это её честность. Ни словом, ни делом, ни чувствами она ни разу не солгала.

— Ларан, судя по всему, на конях весь день? Надо вас устроить. А этот мальчик?..

— Ученик, — улыбнулся я. — Вильгельм Ларимар.

— Точно, не сын, — она прищурилась, рассматривая Виля. — Светленький, хорошенький… Так, пошли, знаю где можете переночевать и очень недурно поесть.

Каллиста развернулась и повела нас какими-то переулками в глубь посёлка.

— А кто это? — шёпотом спросил меня Виль.

— Это лучший художник по камню, Каллиста Онихион. Очень любит работать с турмалином, поэтому частенько бывает здесь, либо одна, либо со своими стажёрами.

— А турмалин — это что?

— Ты спроси у Каллисты, она с удовольствием прочитает тебе лекцию часов на пять.

— А спать когда? — испугался Виль.

— Да-а… — я многозначительно посмотрел на парня. — Вот тебе и первая взрослая дилемма: спать или узнать что-то новое о мире.

Виль замолчал, пытаясь осознать пошутил я или нет. В этот момент мы подошли к странному длинному дому, но внутрь не пошли. Каллиста сразу повела нас в обход на задний двор. Там располагались хозяйственные постройки, в том числе и огромная конюшня.

— Вот, пристраивайте своих лошадок и приходите в зал. Я пока закажу ужин на свой вкус, надеюсь ты не против?

— Полностью тебе доверяю.

Мы с Вилем повели устраивать своих лошадок на ночлег. Гагата решили поставить в стойло между Поганкой и Милкой. По крайней мере с этими кобылками он знаком. Покормил Поганку финиками и оставил лошадей на попечение местного конюха.

С рюкзаками и сумками мы ввалились в просторное помещение, которое служило одновременно и гостиницей, и столовой.

— Господа, желаете переночевать? — невзрачный мужичок с криво растущими усами улыбнулся и достал толстую тетрадь, куда он записывал посетителей.

— Сколько стоит одноместный и двухместный номер? — спросил я мужичка. Краем глаза заметил, как Виль пытается прикрыть рот воротником куртки. Увидел со стороны как смотрятся кривые усы, теперь стесняется своего пушка.

— Одноместный пятьдесят полушек, двухместный восемьдесят. Завтрак входит в стоимость. Вы на лошадях приехали?

— Да, посчитайте за троих.

— За всех сорок полушек. Итак, вам два номера?

— Виль? Как ты считаешь? Что будем брать?

— Двухместный выгоднее, — моментально ответил парень.

Вот что значит беспризорная жизнь! Знает, как сэкономить.

— Отлично, тогда нам двухместный номер.

— С вас всего один алл двадцать полушек.

Я расплатился, и мы с Вилем двинулись в обеденный зал, где нас уже ждала Каллиста.

Каллиста помахала рукой из дальнего угла, где стол уже ломился от простых, но сытных блюд.

— Ну, Ларан, рассказывай, — предложила Каллиста, вгрызаясь в запечённую ножку какой-то птицы.

— Что? — не понял я, отрезая себе кусок окорока.

— Всё, — Каллиста покосилась на Виля.

Парень смотрел на изобилие и не знал за что взяться в первую очередь.

— Коротко. Пригласили в Глицинию на новинку — иллюзорный спектакль. Взял с собой ученика, — я пододвинул поближе к Вилю блюдо с овощами и мясной нарезкой.

— Поняла, — Каллиста пригубила вина. — Коротко. Стажёры. Изучаем турмалин.

На мгновение мы оба застыли, а потом разразились смехом. Виль держал в руке вилку с нацепленным на неё куском мяса и непонимающе переводил взгляд с меня на Каллисту и обратно. Отсмеявшись, мы продолжили еду.

— На самом деле, не смог тебя поздравить с восьмидесятилетием в прошлом году, — я посмотрел на Каллисту. — Так что, запоздало поздравляю. Теперь почти совсем взрослая…

— Что? — Каллиста поперхнулась вином. — А у тебя в следующем году девяностолетие, если правильно помню. Совсем старичок.

— Что ж, один — один, — я поднял стакан с морсом, приветствуя товарища по дружеским пикировкам.

— А если серьёзно, как так случилось, что через двадцать лет и вдруг ученик? — Каллиста пристально посмотрела на Виля, пытаясь увидеть в парне причину резкого изменения во мне.

— Ну, я подумал, что двадцати лет достаточно, чтобы посыпать голову пеплом, — ухмыльнулся я.

— Это ты сейчас упомянул глупый обычай южных провинций Глицинии?

— А ты откуда знаешь про эти традиции?

— Ну, знаешь, не только вербовщики могут путешествовать по закоулкам мира.

— Резонно.

Какое-то время мы ели молча. Я осторожно наблюдал за Вилем. Парень явно проголодался, потому что сметал со стола всё, до чего мог дотянуться. Вот и хорошо. Мышцам нужен стройматериал.

— Каллиста, нашла что-нибудь интересное?

— В смысле вообще или в этот заход?

— Про вообще я знаю, — я зевнул и вдруг понял, что безумно хочу спать. Хотя, вроде ещё не так и поздно. — В этот раз есть интересное?

— О, да, — расплылась в улыбке Каллиста и её понесло. — В этом году месторождения турмалина…

Я слышал её голос как сквозь туман и понимал, что можно больше не отвечать. Если Каллиста начала говорить о своём любимом турмалине, она может говорить хоть всю ночь, пока её не остановишь. Краем глаза заметил, как Виль внимательно слушает, не забывая при этом подкрепляться. И тут я позволил себе провалиться в некое подобие транса.

Я лежал на воде и разглядывал звёздное небо над головой. Прохладный ветерок обдувал моё разгорячённое лицо и шумел прибрежным камышом. «Главное, чтобы утка опять не перепутала с островом», — проплыла ленивая мысль где-то рядом с головой. И тут началось священнодействие — Радуга медленно поднималась от одного берега и, пройдя надо мной опустилась на другом берегу озера. «Красиво», — по-моему это не моя мысль, просто проплывала мимо. Мелодия, создаваемая маленькими хрустальными колокольчиками, утолила мой голод. «Теперь я буду всегда сыт», — мысль вроде тоже не моя, но я с ней полностью согласен. Кто-то схватил меня за плечо и тряс: «Ларан! Проснись!» Ощущение быстрого полёта, как будто падаю с огромной высоты. Последнее дуновение ветра и шелест листвы: «Убей прошлое…» отчётливо прозвучало в моей голове.

— Что? — я заозирался вокруг. С одной стороны на меня смотрела испуганное лицо Виля, а с другой Каллиста грубо трясла меня за плечо. Пот струился по виску, и я незаметно его вытер рукавом куртки.

— Ларан, святые парнокопытные! Что с тобой? Ты тут словно мёртвый застыл. Уж насколько я непрошибаемая, а и мне стало не по себе.

— Просто немного задремал, — виновато улыбнулся я, пытаясь унять мелкую дрожь в руках. — Устал я что-то последнее время.

— Ничего себе задремал! — возмутилась Каллиста. — Вон, твой ученик тут чуть не разрыдался.

Виль зло посмотрел на Каллисту, но ничего не сказал. Он последнее время вообще стал какой-то неразговорчивый. Всё время что-то обдумывает. Ну, это со временем пройдёт. По себе помню, я в его возрасте и не такое вытворял.

— Так, хватит, — я хлопнул ладонью по столу. — Со мной всё в порядке. Виль ты наелся? Каллиста, успела рассказать пытливому уму про добычу турмалина?

Оба не сговариваясь кивнули.

— Отлично. Тогда так. Виль — пакуй, всё что осталось на столе. Ночью наверняка захочешь есть. Каллиста — увидимся утром. А мне надо пойти покормить Поганку финиками.

Я резко поднялся и пошатываясь побрёл к выходу.

За спиной услышал:

— Что это было? — Каллиста.

— Он вообще странный… — Виль.

Я вышел на свежий воздух и вдохнул полной грудью осеннюю прохладу. Немного постоял и пошёл в сторону конюшни. Раз сказал, что пойду кормить Поганку, значит надо идти кормить. Нащупал в кармане горсть фиников, удовлетворённо кивнул и завернул за угол.

«Убей прошлое» — я крутил в голове эту последнюю фразу из моего сновидения. Или что это было? Я боялся признаться себе, что Лэндэли настойчиво пытается со мной поговорить. И чем дальше, тем настойчивее. И тем сложнее себя контролировать в такие моменты. И что это значит — «Убей прошлое»? Надо написать Дамиану. Перед дверью в конюшню я остановился и создал птичку-посланника. Странно, но одной птички мне не хватило. Так сумбурно я ещё никогда не изъяснялся, особенно в магических посланиях. Пришлось создавать вторую. Наконец я смог облегчённо выдохнуть,

когда обе птички улетели. Как будто эта проблема теперь касается не только меня. Теперь это головная боль Дамиана. А он точно справится.

Я открыл дверь конюшни и шагнул в полумрак. У лошадей всё было в порядке. Чистые, сытые спокойно дремали каждая в своём стойле. Поганка ненадолго открыла глаза, чтобы съесть традиционное угощение, и тут же снова задремала. Я отправился назад в трактир, но перед входом задержался ненадолго. Нужно было скинуть с себя остатки того сна или наваждения, прежде чем опять окунаться в круговорот людских эмоций и проблем.

В нашей довольно просторной комнате Виль сидел за столом и читал какую-то книгу. На столе были расставлены коробки с едой. А перед ним сидела Плюшка, пялилась на коробки с мясом и пускала слюни.

— Что, проголодалась? — я погладил собаку по спине. Вот это мускулы она нарастила. Да так быстро. Ну так это магическое животное, чего я хочу.

Открыл одну из коробок, достал половину запечённой птицы и отдал Плюшке. Она что-то муркнула, схватила мясо и исчезла в ближайшей тени.

— Учитель, — пробасил ученик и, испугавшись своего голоса, закашлялся.

— Виль, скажу один раз. Чтобы усы росли быстро и правильно, твой пушок нужно чаще сбривать. Завтра с утра пойдём на рынок и купим тебе артефактную бритву.

— Но, это дорого, — прошептал Виль, боясь, что голос опять его подведёт.

— Не дороже денег. А потом это не прихоть — это необходимость. А сейчас давай помогу сбрить это недоразумение ножом.

— Моим? — испугался Виль, вспомнив как порезал им руку.

— Твоим, — согласился я. — Тебе надо перестать его бояться. Иногда жизнь ставит нас в такие рамки, что побриться можно только обломком косы или топором.

— Серьёзно? Можно бриться топором? — Виль даже забыл про шёпот, что тут же отразилось на его речи.

— А почему нет? — пожал я плечами. — По крайней мере удобнее, чем мачете.

Виль задумался, а я его подтолкнул к умывальнику.

— Давай, покажу как, дальше сам.

Надо сказать, получилось не сразу, но получилось. Главное Виль понял принцип. Дальше, как и во всём, что мы делаем в этой жизни, только практика.

Виль остался доволен, хоть за недоусы теперь переживать не придётся. А с голосом, так можно умно молчать. Парень даже повеселел. Я велел ему попрактиковаться в магии, а сам завалился на кровать и принялся ни о чём не думать. В какой-то момент в комнату влетела очень интересная синяя птица с длинным хвостом, который заканчивался фиолетовыми искрами магии. Завораживающее зрелище. Виль сидел с разинутым ртом. А птичка покружила по комнате и опустилась в мою ладонь голубой бумажкой.

«Интересно. Пиши, если ещё будет что-то похожее. Встретимся в Фраманди. Дамиан».

Я смог заинтересовать Дамиана. Это само по себе интересно. Ведь Дамиан редко покидает свой дом. Что ж, значит встретимся в Глицинии. Может вместе что-то и придумаем. Или хотя бы станет понятнее, что хочет от меня Лэндэли.

— А это от кого? — Виль наконец отмер. — Красивая птичка…

— От Дамиана. И да, красивая…— я подумал, посмотрел на попытки Виля и решился. — Давай пробовать птичку.

— Уже? Я же ещё не очень…

— Ну так и будешь не очень, если не будешь пробовать! — меня накрыло раздражение. Вряд ли это Виля, и не моё, скорее всего. Тогда что это?

— Хорошо… я попробую.

— Так. Соберись. Держи в голове образ птички Дамиана. А я тебе покажу Феникса — самую энергоёмкую и саму красивую птичку, какую я знаю.

Я отодвинул раздражение в сторону, сосредоточился и вытянул обе руки вперёд. Постепенно над ладонями образовался сноп из жёлтых и красных искр, которые закружились, принимая форму большой огненной птицы. Когда птица окончательно сформировалась я подбросил её в воздух и она полетела, описывая круги под потолком. Пролетев несколько кругов, она метнулась к Вилю и рассыпалась ярким фейерверком, оставив в руках парня записку. Виль опустил глаза и прочитал: «У тебя всё получится!»

— Ох, — выдохнул Виль, — это было прямо…ух!

— Содержательно. Теперь представь, что над твоей рукой хоровод из искр магии складывается в фигуру похожую на птичку. Начинай!

Виль кивнул, вытянул руку и сосредоточился так, что аж на виске жилка забилась. Через некоторое время над ладонью появились золотистые искорки, сначала две, потом ещё три, потом ещё и ещё. Виль удивлённо смотрел на то, как эти икорки начали кружится над ладонью, притягивая к себе всё больше таких искр.

— Не отвлекайся, — тихо сказал я. — Теперь придай этому потоку форму.

Виль посерьёзнел и запыхтел. Птичка, конечно, получилась корявая. Хвост короткий, одно крыло, глаза почему-то на затылке… Но ведь получилось! И это всего чуть больше недели он тренируется. У мальчишки огромный потенциал. Главное, не говорить ему об этом.

— Отпускай! — скомандовал я.

Виль подкинул птичку вверх и… птичка упала и рассыпалась искрами.

— Почти… — улыбнулся парень. — Учитель! У меня почти получилось!

Вот это восторг. Когда я учился создавать птичку, у меня не было такого восторга. Я тогда просто констатировал — да получилось. Теперь есть ещё один инструмент для работы. Видимо моё прошлое поломало меня сильнее, чем я надеялся… В голове всплыла фраза: «Убей прошлое», и я опять задумался.

— Учитель, а можно я ещё попробую?

— Пробуй, конечно, только не до утра. А я спать…

Утром я проснулся от странных звуков. Я приоткрыл один глаз и увидел, как Виль тихонько пытается сбрить отросший за ночь пушок своим ножом. Причём делает это тихо, чтобы не разбудить меня. А что, молодец парень! Я сделал вид, что ещё сплю. Когда Виль закончил и спрятал нож в ножны, я сел на кровати и потянулся.

— Виль, давно проснулся?

— Доброе утро, Учитель, — у парня явно сегодня хорошее настроение. Надо его побольше погонять. — Пойдём завтракать?

— Обязательно, — я спрыгнул с кровати, ещё раз потянулся и сладко зевнул. — Только побреюсь сначала.

Я достал из рюкзака свою артефактную бритву и начал аккуратно выбривать эспаньолку. Виль похоже даже дышал через раз, как внимательно наблюдал за процессом, запоминая все мои движения. Тут он прав. Второй раз я объяснять ему не буду.

Умытый, выбритый и причёсанный, я наконец-то был готов к утреннему приёму пищи. Мы спустились вниз и нашли за столом невыспавшуюся Каллисту.

— Доброе утро, — поздоровался я с подругой.

— Издеваешься? — она зло посмотрела на меня. — Я тут переживаю за него, думаю, чем помочь может надо, а он такой свежий и выспавшийся мне заявляет: «Доброе утро»!

— Ты предпочитаешь приветствие: «Недоброе утро»?

— Да ну тебя, давай завтракать, — она продолжила есть какое-то желтоватое суфле, запивая его модным в Глицинии напитком какао.

— А ты молодец, заказала мяса этому оболтусу, — я подвинул тарелку с ветчиной поближе к Вилю.

Парень слегка смутился, но на мясо набросился, как голодный волк.

— Да что я не понимаю, у самой два сына, — пробурчала Каллиста с набитым ртом. — Правда уже взрослые, но я ещё помню, когда они в переходном возрасте на обед вдвоём съедали кабанчика, а потом на ужин просили что-нибудь посытнее.

— Вот это аппетит, — я покачал головой. — Они у тебя где работают?

— Да всё банально, как пятачок свиньи, — Каллиста допила какао и сыто откинулась на спинку стула. — Один в строительстве, где-то в помощниках Вирны бегает. А Антон пошёл в добычу. Сейчас на главной шахте в горах Кембар проходчиком работает.

— Ну а что, солидно, — я одобрительно кивнул. Помню этих шалопаев близнецов. Какие только проказы они не устраивали. Досталось тогда родителям. — Навещают?

— Иногда, — пожала плечами она. — А вот их отец с ними видится чаще, хотя сидит в конторе Яна.

— Жалеешь?

— Нет, — замотала головой Каллиста. — Никогда ни о чём не жалею. Раз так получилось, значит так было нужно.

Я покосился на Виля. Тот усердно уплетал мясо, но разговор наш слушал внимательно.

Мы ещё повспоминали общих знакомых, обсудили дела в Глицинии, строительство новой канатной дороги от Фраманди до Бирувы. Заодно получили ценные указания, где лучше что покупать.

— Надеюсь, что хоть на свой юбилей ты не сбежишь из резиденции и мы сможем хорошо погулять, — хлопнула меня по плечу Каллиста, а я еле успел выставить ногу вперёд, чтобы не упасть. Тяжёлая рука у этой женщины.

— Я тоже надеюсь, что ты не уедешь куда-нибудь на край земли, где внезапно найдутся залежи турмалина какого-нибудь необычного цвета.

Мы попрощались с Каллистой, собрали вещи и отправились искать Вилю хорошую бритву.

— Покажите эту и эту, — попросил я пожилого торговца артефактами. — Попробуй как лежит в руке, Виль.

Парень взял одну бритву, подержал, потом попробовал другую. Пока он примерялся, я спросил у продавца о ценах.

— Вот эта синяя полтора алла, эта с предохранителем два.

— Эта, — Виль показал на синюю. — Только не подумайте, что выбрал подешевле. Просто эта удобнее.

— Берём, — я ухмыльнулся и кивнул продавцу. Положил на прилавок два алла. — А на сдачу вон ту зажигалку.

Виль посмотрел в ту сторону куда я указал, и его глаза загорелись. Зажигалка была самая простая, турмалиновая. Но зато была сделана в форме змеи, обвивающей дерево. Её глазки из красного турмалина поблёскивали, когда на них падал солнечный луч.

— Пользуйтесь, на здоровье, — продавец протянул мне небольшой свёрток. Я принял и тут же передал Вилю.

— Бритва необходимость, а зажигалка подарок.

— Спасибо, Учитель, — Виль быстро развернул свёрток, зажигалку убрал в нагрудный карман куртки, а бритву аккуратно завернул и убрал в рюкзак.

Поблагодарив продавца, мы покинули торговые ряды и пошли забирать своих лошадок. Поганка благосклонно приняла горсть фиников, даже не попыталась меня куснуть. Наверное, это благотворное влияние полуразумного Гагата. Мы с Вилем оседлали своих кобылок, прихватили Гагата и уже через пятнадцать минут вступили под своды первого туннеля.

Не успели сделать и пару шагов, как из ближайшей тени выпрыгнула Плюшка. Собачка приняла не самую свою устрашающую форму, и даже не гавкнула. Но её урчание многократно усилилось эхом туннеля. Уши слегка заложило.

— Плюшка, тебе задание, — серьёзно посмотрел на собаку. — Иди вперёд и следи, чтобы не было никакой опасности. Если что увидишь или почуешь, сразу скажи, договорились?

Плюшка улыбнулась, прислала картинку как она радостно бежит по туннелю и убежала вперёд. Виль хмыкнул и начал что-то объяснять Гагату. Конь шёл рядом и, казалось, внимательно слушал. А я тяжело выдохнул. Где те весёлые времена, когда мы вдвоём с Поганкой свободно гуляли по всему миру и зависели только от наличия фиников?

На протяжении нескольких километров дорога шла то по ущелью, то снова ныряла в туннель, то поднималась на небольшое плато. Плюшка убежала куда-то вперёд, так что я о ней не беспокоился. Каждый час я гонял Виля разминать мышцы. Надо сказать мальчик быстро крепнет. Недаром он столько ест мяса. На одном из плато мы устроили привал, чтобы перекусить и отдохнуть. Мимо нас иногда проезжали МЭСки. Изредка экипажи или верховые. А вот навстречу нам никто не попадался. Все, кто направлялся в Сангу, ехали по другим туннелям.

У большого валуна мы расстелили кошму, разложили бутерброды, мясную нарезку, немного фруктов и несколько пирожных, лично для меня. Лошадкам насыпали в торбы овса, и они мирно жевали рядом. Поганка, видимо, за эти сутки привыкла к третьему копытному рядом и решила взять над ним шефство. Мы немного понаблюдали, как она забавно учит молодого коня кушать из торбы, при этом пытаясь оттеснить задом Милку.

Потом я достал карту и принялся изучать дальнейший маршрут. Сразу показал Вилю, как правильно читать карту.

— Смотри, вот посёлок Вакаиро, где мы ночевали. Теперь мы находимся где-то здесь, ближе к выходу из гор Песте. Там ещё немного по просёлочной дороге и будет городок Те Рао-Рао. Население немногим меньше сорока тысяч человек. Славится своей керамикой.

— Как определить расстояние по карте? — Виль с аппетитом уплетал двойной бутерброд, закусывая яблоком.

— Ну, по карте ты точно не определишь. Это просто схема, чтобы ты представлял, где находишься. А конкретные расстояния сведены в Большой Дорожный Справочник. Он продаётся в гильдии перевозчиков. Они же и заказывают карты художникам, а потом продают всем желающим.

— Учитель, а у Вас есть справочник?

— А зачем он мне? Я оцениваю приблизительно маршрут, иду к Электре и выписываю города и расстояния в блокнотик. Заодно кратко знакомлюсь с историей и экономикой мест, которые попадутся по дороге.

— А в этот раз Вы не выписывали, — Виль с сомнением посмотрел на меня.

— А эту дорогу я знаю наизусть. Не первый раз еду в Глицинию.

— Понятно… — Виль взял второй бутерброд.

Плюшка появилась неожиданно. Просто тихо вышла из-за камня и села передо мной. Пришлось делиться бутербродами. Поев, она опять куда-то умчалась. Поганка и Милка уже привыкли к неожиданным появлениям собаки, вот только Гагат ещё иногда дёргался. После еды небольшая практика по магии. Ещё минут десять потратил, чтобы показать Вилю как правильно метать ножи. Первый раз Виль попробовал посидеть верхом на Гагате. Без седла, просто чтобы почувствовать своего коня. Гагат тоже примерился к весу своего хозяина. В общем, отдохнули больше, чем планировали. Так что остаток пути до вечера тренировали переменный аллюр: то шагом, то рысью. Виль уже держался в седле более уверенно, но это не отменяло остановки каждый час, чтобы размять мышцы.

Когда наступили сумерки, мы достигли окраин городка Те Рао-Рао. Нас встретили небольшие огороды, плодовые деревья тут и там, деревянные домики. Кое-где люди жгли костры, иногда доносился запах жареного мяса. Сам воздух здесь был другим, не таким, как на озере или в резиденции. Я втянул носом сладковатый запах копчёного мяса и на миг показалось, что я, подросток, опять в лесу, готовлю на костре пойманную днём дичь. Противоречивое чувство всколыхнулось где-то внизу живота. Ностальгия по вольной жизни и острое одиночество. Меня скрутило от спазма, я согнулся, держась за живот. Давно со мной такого не было…

— Учитель, что с Вами? — встревожился Виль, направив Милку ближе ко мне.

— Ничего особенного, бывает, — я отмахнулся и постарался расслабиться. Спазм постепенно проходил, и я смог наконец выпрямиться.

В город въехали молча, но Виль иногда бросал на меня встревоженные взгляды.

— Поедем к центру, там отличный трактир. Я там всё время останавливаюсь, когда бываю в этих краях, — я направил Поганку в сторону ратуши.

Ближе к центру пришлось спешиться. Людей на улицах было много. Кто-то спешил закончить дела до темноты, кто-то уже просто отдыхал, прогуливаясь или направляясь в трактир поужинать. Мы вклинились в поток и минут через пятнадцать оказались напротив невзрачного серого дома, правда двухэтажного и довольно большого. Вывеска гласила: «Приют путника».

— Ну что, пойдём узнаем, может, тут приютят двух путников и трёх лошадок, — я толкнул калитку и завёл Поганку во двор.

— Господин Чароит! — окликнули меня из темноты.

Я обернулся и увидел в свете фонаря самого хозяина трактира Ависа Ширикона. Мы с ним знакомы не один год.

— Как дела, Авис? — я протянул руку для приветствия.

— Отлично, господин Чароит, — он ответил на рукопожатие и покосился на Виля и лошадей. — Надолго к нам? Закупиться или проездом?

— Как всегда ты угадал. Проездом и закупиться, — усмехнулся я. — Это мой ученик Вильгельм и его будущий помощник Гагат. А с Поганкой и Милкой ты знаком. Есть ещё Плюшка, теневая гончая, но она где-то бегает, потом познакомлю.

— Теневая гончая, — почесал затылок Авис. — Это интересно, никогда не видел. А, собственно, что это я, проходите в зал, там Юська ключ вам выдаст, а я лично займусь вашим транспортом.

— Спасибо, Авис, — я улыбнулся и махнул рукой Вилю.

— А как же Гагат… — растерялся парень. — Он же чужих не очень…

— Не переживай, — я подтолкнул Виля ко входу, — Авис имеет уникальный дар. Животные доверяют ему абсолютно. А вот люди — как получится.

Мы зашли в ярко освещённый зал, где за стойкой стояла молодая девушка с ярко синими глазами и тёмными косичками. Увидев Виля, девушка слегка смутилась, но старалась виду не подать. Я краем глаза посмотрел на парня. Тот был в некоем замешательстве. Вероятно, первый раз обратил внимание на девушку, как на представителя противоположного пола, а не просто как на человека. Немудрено, у девушки милое личико и фигурка что надо. Ладно. Это всё лирика.

— Здравствуй, Юська.

— Здравствуйте, дядя Ларан, — девушка мило улыбнулась, стрельнув глазками на Виля. — Вам как обычно?

— Нет, сегодня я с учеником, его зовут Вильгельм Ларимар. Виль, это Юська — дочь хозяина.

— Приятно познакомиться, — Юська кокетливо отбросила косичку за спину.

— И мне… — голос Виля предательски сорвался, и он закашлялся.

Юська тихонько хихикнула в кулачок, но быстро взяла себя в руки и стала серьёзная, изображая ответственную и взрослую барышню, которой доверили очень важное дело — встречать гостей.

— Один номер с ужином и завтраком стоит алл. Вы на лошадях приехали?

— Да.

— Тогда одна лошадь двадцать пять полушек.

— А двухместный номер? — уточнил я.

— Двухместный номер полтора алла, — Юська украдкой смотрела на реакцию Виля. А парень делал вид, что происходящее его совсем не интересует.

— Тогда давай так, — я достал кошелёк. — Двухместный номер и три лошадки на ночь.

— С вас два алла двадцать пять полушек.

— Округлим до трёх аллов и у нас фуршетный стол, хорошо?

— Что такое фуршетный стол? — опять смутилась Юська.

Её маска опытного дельца вмиг слетела. А Виль теперь тихонько фыркнул, изображая из себя опытного путешественника. Дети, одним словом!

— Фуршетный стол — это значит мы можем есть сколько захотим, но с собой не выносим.

— А… — начала было Юська, но я её перебил.

— Отец в курсе.

— Хорошо, дядя Ларан, — Юська растеряла всю солидность и опять стала милой девчушкой за стойкой. — Тогда с вас три алла.

Я положил деньги и взял ключ от нашей комнаты.

— Ну что, молодой человек, пойдём вещи отнесём, — я хитро посмотрел на Виля, который явно не хотел никуда уходить. — Ладно, давай отнесу, так и быть. А ты иди прямо в столовую.

Я подхватил сумки с рюкзаками и отнёс их в нашу комнату. Спустившись вниз, я застал у стойки Ависа. Ни его дочки, ни моего ученика поблизости нигде не было.

— А где мой ученик? — поинтересовался я у хозяина трактира. — Вот стоит на минуту оставить, как уже кто-то умыкнул.

— Вот истину говорите, господин Чароит. Оставил дочку на несколько минут за хозяйку, прихожу — её нет. Вот куда могла деться?

Авис сокрушался, а у самого в глазах плясали смешинки.

— Да… молодёжь… — я призадумался и побарабанил пальцами по стойке. — Я пойду ужинать, а ты если увидишь…

— Обязательно, — кивнул Авис, пытаясь спрятать улыбку за пышными усами.

Я медленно жевал что-то мясное и размышлял обо всём произошедшем с момента отпуска. Я удачно бегал от себя и прошлого больше двадцати лет, а тут события закрутились, завертелись и вот, я уже солидный учитель подростка. К нему прилагается полуразумный конь, за которым тоже надо приглядывать. Талл и Крис — я могу назвать их друзьями, которых у меня никогда не было. И ещё Диа. Совсем ещё девчонка, но увидела меня под маской, а это дорогого стоит! Что мне со всем этим делать? Раньше я мог спрятаться за иронией, теперь же меня выматывает любое общение, даже с самыми милыми и доброжелательными людьми. Это же как по оголённым нервам провести шершавой тканью. Меня передёрнуло от ассоциации, а по телу пробежали мурашки.

Вокруг меня в столовой кипела жизнь, люди ужинали и что-то обсуждали. Приходили новые посетители, уходили те, кто уже закончил есть. Яркий свет от магических светильников освещал каждый уголок зала. «Плюшке здесь неоткуда появиться», — некстати подумал я. «И куда делся Виль?» Меня начало охватывать раздражение. И я прекрасно понимал, что это раздражение моё. Выпил залпом компот и поднялся из-за стола. Ещё раз оглядел помещение и, не увидев ученика, быстро зашагал к выходу.

Я бродил по тёмным улицам. Город уже затихал, редкие прохожие ещё спешили укрыться по домам. А я всё бродил, давая ногам работу. Наше тело удивительно устроено. Если работают ноги, всё остальное замирает в ожидании. Мысли в первую очередь. В прошлом я много ходил. В основном по лесам. Учился выживать, охотиться, строить укрытия от дождя и хищников. И вот эта свобода и одиночество разрывали меня тогда, и сейчас не дают обрести гармонию. Лэндэли, зачем ты устроил мир таким двойственным? Я посмотрел наверх, где мириады звёзд сверкали на чёрном ночном небе. Сколько раз я наблюдал за ними во время ночёвок в лесу или в поле! Ночное небо не меняется. Меняюсь только я. И не всегда эти изменения в лучшую сторону.

«Убей прошлое…» Опять всплыло в памяти последнее послание от Лэндэли. Теперь я уверен, что мне не померещилось. Это точно был он. Что он хотел сказать этим? Какое прошлое нужно убить? Моё? Или Виля? Или вообще всех людей?.. И что он имел в виду под «Убей»? Как можно убить прошлое? Забыть? Так это невозможно. Игнорировать? Так это не выход. А если прошлое существует в моих воспоминаниях, значит нужно убить меня?..

Я потряс головой, чтобы вытряхнуть все мысли, или хотя бы упорядочить.

— Полагаю, пора возвращаться к медитациям, — эта мысль, единственная, которая смогла удержаться в моей голове после тотальной зачистки.

Я кивнул себе и направился в сторону трактира. Двери там открыты всю ночь. За стойкой постоянно кто-то дежурит. Вот и сейчас за стойкой дремал Авис. Я попытался тихонько пройти мимо, но он открыл глаз и пробурчал:

— Твой вернулся полчаса назад, наверное, уже спит.

— Спасибо, — я поднялся наверх и зашёл в комнату.

Виль действительно спал прямо поверх одеяла в полной экипировке и блаженно улыбался во сне. «Да, молодость. Много ли им надо, когда гормоны бурлят?» Я разделся и нырнул под одеяло, блаженно вытянув уставшие ноги. И тут меня прострелило как молнией. Я забыл покормить Поганку финиками! Многолетняя традиция трещала по швам. Эта мстительная кобыла завтра мне этого не простит! Но вставать не хочу, да и поздно уже. Так что завтра все кочки мои. Я вздохнул и погрузился в тяжёлый сон.

Утром проснулся поздно с больной головой. Как будто вчера полночи пьянствовал. Виль ещё спал. Я забрался в ванную и просто лежал и ни о чём не думал. Навалилась апатия. Давно не было. Теперь даже и не знаю, что лучше, защищаться иронией или просто ничего не чувствовать. Видимо, в данный момент организм сам защищается от перегруза. Так что апатия — это благо, но она не даст полноценно работать. А кто сказал, что я должен сейчас работать? Мы просто едем в гости к соседям. Вот и всё!

Я вылез из ванной, побрился, причесался, переоделся в свой любимый фиолетовый костюм. Нравится он мне. Даёт ощущение защищённости. Как будто я всё ещё тот лысый циник, который любил устраивать проверки и розыгрыши своим молодым коллегам. Посмотрел в зеркало и попробовал улыбнуться. Вышло так себе. По крайней мере не восставший мертвец. С чего у меня возникла такая ассоциация? У нас не бывает восставших мертвецов… Бр… Пакость какая. Я вышел в комнату и подхватил на плечо спящего ученика.

— А… Какого!?.. — заверещал Виль, погрузившись с головой в холодную воду.

— Ученик, день в разгаре, а ты ещё не был на тренировке.

— Я всю ночь тренировался, — обиженно пробурчал Виль, вылезая из ванной и снимая с себя мокрую одежду.

— Это не считается, — ухмыльнулся я. — Приводи себя в порядок, жду внизу в столовой. Хоть поужинать удалось?

Виль сердито зыркнул на меня и продолжил стягивать с себя мокрую одежду.

— Это не маленькая пакость, — сказал я себе, спускаясь по лестнице, — это воспитательная мера.

Настроение заметно улучшилось, и я бодро вошёл в столовую. Недовольный Виль пришёл к тому моменту, когда я уже закончил завтрак и собирался уходить.

— А… куда Вы? — он, опешив, посмотрел на меня.

— Я поел, теперь можно в путь, — пожал я плечами, хитро посматривая на ученика.

— А я? — Виль таращился на меня, готовый вцепиться в мою руку и не отпускать.

— А что ты? — я приподнял одну бровь. — Кто не успел — тот опоздал. Либо догонишь в пути, либо поедешь голодным сейчас, выбирай.

Виль застыл с открытым ртом. Явно сначала хотел что-то возразить, но потом понял, что я могу его оставить одного, и мысль в его глазах заметалась. С одной стороны, ни в коем случае не отставать от Учителя. А с другой — молодой организм требовал топлива.

— А если с собой взять? — он сглотнул, посмотрев на изобилие вкусностей.

— Ты забыл? Мы оплатили фуршет. С собой нельзя, — я ухмылялся. Узнаю старого себя. Люблю испытывать молодёжь на прочность.

— Ладно, — Виль решительно выдохнул, ещё раз покосился на мясную тарелку у кого-то на столе, сглотнул, — поехали. Голодать не впервой.

— Уважаю, — я хлопнул его по плечу, — но голодать тебе нельзя. Ты сейчас наращиваешь мышцы. Так что садись и спокойно завтракай. А я отлучусь по делам. Встретимся через час у стойки.

— Спасибо, Учитель, — Виль сиял, улыбка ползла всё шире, а в животе у него неожиданно заурчало.

Виль метнулся к раздаче набирать себе побольше еды, а я, не торопясь, покинул трактир. Путь мой лежал на центральный базар. Быть в Те Рао-Рао и не запастить отличной глиняной посудой? У меня теперь есть усадьба, и надо её обставить так, чтобы можно было комфортно отдохнуть, забыв обо всём на свете.

Я походил по рядам, приценился. Какой там посуды только не было. И глиняные горшки, расписанные узорами. И разномастные миски, и пузатые кружки, черпаки, чайники, большие блюда и всякие мелочи типа солонок и подставок под горячее. В самом дальнем углу я заприметил пожилую женщину, торговавшую своими изделиями. Именно она смастерила эту посуду. Не знаю как, но я это определил сразу. То ли её выдавал взгляд на миски и горшки, как на своих детей, то ли гордая осанка мастера, то ли просто фартук и руки, вымазанные в глине.

— Здравствуйте, уважаемая…

— Милена меня звать, господин, Милена Танах. Мы потомственные гончары.

— Булат Танах, случайно, не родственник?

— Булат? — удивилась Милена. — Племяш мой, а что?

— Просто мы с ним работаем вместе, уважаемая Милена. Я не ожидал здесь встретить родственницу Булата. — Улыбнулся я. — А впрочем, я не за этим. Мне очень понравилась Ваша посуда.

— Спасибо, господин, — Милена вытерла руки тряпкой. — Что-то хотите купить?

— Да, — я побарабанил пальцами по прилавку. — А скажите, Вы можете организовать доставку в резиденцию Александрита?

— Так-то можно, конечно, — растерялась Милена. — За дополнительную плату можно с почтовой МЭСкой отправить. Главное, чтобы кто-то там принял посылку.

— Отлично. Значит, мне нужно миски всех размеров по… — я потёр переносицу, пытаясь прикинуть, сколько человек может быть там одновременно, — … давайте по десять. Также десять кружек, десять стаканов, пять кувшинов, горшки всех размеров, желательно с крышками по три штуки, штуки три солонки. Есть у Вас что-то для специй?

— Да, вот такие небольшие кувшинчики с плотными крышками, — Милена отложила блокнот, куда быстро записывала заказ, и достала откуда-то с полки очаровательные кувшинчики. Они как раз подходили для перца и подобных сыпучих специй. Кувшинчики были расписаны разнообразными цветками, и ни одного повтора. Отлично, теперь ни за что не перепутаю содержимое.

— Прекрасная работа, — я покрутил в руках кувшинчик, попробовал открыть и закрыть крышку.

Милена расплылась довольной улыбкой и подхватила свой блокнот.

— Сколько Вам, господин, кувшинчиков?

— Думаю, двадцать хватит на первое время. Мне посуда нужна не к спеху. Так что можете не торопиться. Главное, чтобы было качественно и красиво. Посчитайте, сколько это будет стоить вместе с доставкой, я пока ещё немного прогуляюсь и минут через пятнадцать к Вам загляну.

— Хорошо, господин…

— Ларан Чароит, — наконец-то представился я.

— О…

Милена почему-то удивлённо прикрыла рот рукой и плюхнулась на свой табурет.

— Что-то не так? — я тоже слегка удивился.

— Ой, нет, — засуетилась Милена, — это я так, просто не ожидала… Ничего такого… Не подумайте… Я всё подсчитаю, приходите, господин Чароит.

«Неужели слухи обо мне такие странные? Или страшные?» — подумал я. Из гончарных рядов я отправился прямиком в продуктовые лавки закупить ещё провизии на дорогу. Купил побольше колбас и ветчины, немного фруктов и, конечно, под конец зашёл в кондитерскую, чтобы прикупить пирожных в дорогу. Не отказал себе съесть одно по дороге к Милене. Так что вернулся к мастерице чуть позже обозначенного времени. Зато угостил одним пирожным. С мастером лучше иметь уважительные отношения. Тогда и мастер постарается для вежливого клиента.

— Оу, да что Вы, — Милена аж покраснела от смущения. — У меня ж и руки-то все в глине.

— Глина — это не грязь, Вам ли не знать, уважаемая Милена, — я протянул ей пирожное, и она осторожно его взяла. — Так сколько получилось всего?

— Всего четыре алла, — как бы извиняясь за такую большую сумму, сказала Милена. — Там просто упаковка, чтобы не разбилось по дороге. Можно просто в сено, но лучше, думаю, артефактная защита. Вы согласны, господин Чароит?

— Абсолютно, — я достал блокнот, написал на листе имя Талл Смагард, вырвал и отдал Милене вместе с деньгами.

— Господин Смагард, — Милена опять в ужасе закрыла рот рукой.

— Вы знаете Талла Смагарда? — удивился я.

— Слухами земля полнится, — наклонилась ко мне Милена и зашептала. — Говорят, господин Талл родился от господина Криса и большой дикой кошки.

Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться на весь базар.

— Что Вы, это не совсем так. Крис и Талл близнецы. А в клане Ирбис им действительно провели некую магическую операцию, смешав их с ирбисом.

— О, вот оно как, — уважительно охнула Милена. — А господин Талл сможет принять посуду?

— А почему нет?

— Ну, он же теперь типа как кошка, — так же доверительно наклонившись ко мне, прошептала Милена.

— Не переживайте, Талл не совсем обычный, но всё же человек. Так что у него есть руки, и он сможет расписаться в принятии груза. А я его предупрежу.

— А, ну тогда хорошо, — успокоилась Милена и спрятала бумажку в карман фартука. — Тогда пускай ждёт посылку где-то через три дня. Всё, что Вы заказали, у меня уже готово. Так что только договориться с почтарями…

— Отлично, большое спасибо, Милена.

Я развернулся и быстрым шагом отправился в трактир. Улыбка не сходила с моего лица. Надо же, какие только глупости не обсуждают по территории клана. Может, придумать что-то типа… не знаю, артефакт-говорилку. Нет, это сложно и дорого. Мимо меня как раз проезжала почтовая МЭСка, и я подумал, люди шлют письма, рассказывают о событиях на другом конце материка. А если так же присылать просто лист с новостями. Можно вешать в центре на площади или у Ратуши. Люди будут знать, что происходит в другом конце клановых территорий. Эту мысль надо обдумать.

Я толкнул дверь трактира и увидел возле стойки Юську, которая мило щебетала с Вилем. А тот приосанился и иногда кивал.

— Виль, мы уезжаем. Спусти вниз наши вещи, а я в конюшню за лошадьми.

— Хорошо, Учитель, — резко подскочил парень, а я поставил сумку с провизией у стойки и направился в сторону конюшни.

Краем уха услышал шёпот Юськи «на обратном пути…»

Зашёл в конюшню и первым делом пошёл к Поганке с горстью фиников. Главное, не заострять внимание на том, что вчера забыл. Сделаю вид, что всё в порядке, так и надо.

— Поганка, твои финики, — я протянул на руке целую горсть.

Она подозрительно посмотрела на меня, но финики взяла. Гагат рядом узнал меня и закивал головой. А Милка… Милка, как всегда, флегматично что-то жевала.

— Ну что, ребята, отдохнули? Пора в путь, — я похлопал по шее Поганку, а она взяла и цапнула меня за плечо.

— Вообще-то больно, — я потёр плечо, а Поганка демонстративно отвернулась.

Ну, это не самый худший вариант. Лучше уж сразу куснула, сбросила обиду и дальше поедем нормально. А то вот так и не узнаешь, где она захочет сбросить меня, переходя по мосту быструю реку или в придорожную канаву.

Я быстро оседлал Милку и Поганку, вывел их во двор. Гагат сам последовал за нами. Умный мальчик. Мы погрузились на лошадей и тронулись в путь. Следующая остановка — посёлок Голоор. Но боюсь, до темноты мы туда не поспеем. Дорога шла своим чередом. Мы вошли в ритм, каждый час Виль слезал с Милки, разминался, иногда садился на Гагата, и конь, проникшись важностью момента, пытался везти хозяина. Правда, надолго его не хватало, да и Виль не умеет ездить без седла. У какой-то рощицы сделали привал, чтобы перекусить, и Виль учился бросать нож. Ничего не получилось, но ему понравилось учиться.

Наступили сумерки, до посёлка было ещё далеко, и мы начали искать место для ночлега. Свернув с дороги, мы углубились в лес. Помню, здесь где-то был родник. Нашла его Плюшка, громко гавкнув на весь лес. Когда солнце окончательно скрылось, мы, наконец-то, смогли слезть с лошадей. Устроились на небольшой полянке. Весь день я был на удивление спокоен. Но что-то мне подсказывало, что это спокойствие, как пружина. Никогда не знаешь, в какой момент выстрелит.

— Виль, — я привлёк внимание ученика, — есть одна практика, которая помогает не сорваться, по крайней мере, эмпатам точно. Называется медитация. И, похоже, сейчас настал самый подходящий для меня момент помедитировать. Так что, не пугайся, если не сможешь меня разбудить. Я сам проснусь минут через тридцать, может через час.

— А это как? А меня научите?

— Может, потом… — я сел возле раскидистого дерева, скрестил ноги и закрыл глаза. Медленный вдох — я представил себя на мостках у Радужного озера, медленный выдох — я смотрел, как над озером поднималась радуга. Медленный вдох — я растворился в радуге…

По моим ощущениям прошло всего минут сорок. Когда я открыл глаза, передо мной предстала удивительная картина. Горел костёр, рядом лежала охапка валежника. Над костром висел котелок, а передо мной стояла походная миска с крышкой, в которой я обнаружил ещё тёплый шашлык. Лошадки мирно дремали неподалёку. А Виль спал, свернувшись калачиком на своём плаще. В моей груди разлилось что-то тёплое. Я встал и прикрыл спящего мальчишку своим плащом. Ну а меня ждала ночь перед костром, с горячим чаем и моими мыслями.