Няня

— Баю-баю баю-бай, спи планетка засыпай …

Голос, воспроизводимый роботом, был некогда прекрасен, но запись порядком поизносилась, мембрана динамиков ослабла и теперь эти слова скорее пугали. Было что-то кошмарное в сочетание детской колыбельной и тех звуков, с которыми она вырывалась из железного чрева садовника.

— Ты расти-расти мирок, чтобы людям выйти впрок …

Скрипя и скрежеща, робот осторожно кружил вокруг белого геоида. Его суставы давно не знали смазки, от старой полимерной оболочки остались лишь фрагменты, но цель, поставленная Человеком, была превыше всего.

— Ай, люли-люли-люли, улетели корабли …

Люди давно покинули загаженную планету, последний представитель человеческой расы умер более пяти сотен лет назад, умер, но нашел спасение для мира.

— Скоро треснет скорлупа, мир откроет ворота …

Робот сделал очередной круг и отправился готовить питательную смесь. Первояйцу требовался постоянный уход. Пока планета очищала себя от следов цивилизации, Садовник растил новый мир. Пройдет еще каких-то пара столетий, Робот опустошит последний оазис и прекратит свое существование. Планета, стершая со своего лица уродливые нагромождения, оставленные человеком и отдохнувшая, будет готова принять новую жизнь, пока что таящуюся под толстой скорлупой. Спираль не замкнется. Из яйца появятся «новые» старые формы жизни, простейшие, но уже запрограммированные на изменения. И когда-нибудь, новый человек добудет огонь и нарисует первого бизона на стене пещеры, а пока …

— Баю-баю баю-бай, ты планетка отдыхай …

Скрипит старый робот садовник, нянька нового мира, последнее наследие человека.