Интерлюдия 2: Имя моё (к роману Осколки)

Интерлюдия 2: Имя мое

В кабине было душно, несмотря на работающий на всю мощь кондиционер. Опостылевший морской воздух, воняющий йодом и тухлой рыбой, настолько забился в ноздри, что не помогали никакие ароматизаторы. «Лаванда» и «Зимняя свежесть», развешанные повсюду сменщиками из других бригад, нисколько не выполняли свою задачу. Яркое солнце слепило глаза, бликуя от волн цвета плесени. Да-да, еда в его холодильнике после месячной вахты была именно такого цвета… Богом клянусь. Рука утёрла вновь проступившие капли пота со лба и, не останавливая движение, в очередной раз наведалась в мини-холодильник. Где без труда нашла среди бутылок с водой, энергетиков, соков и чего-то забытого — салата из морской капусты… Тьфу ты, гадость. Банку холодного «Spaten». Во рту даже слюна выступила от предвкушения…

— Сэр, вы не можете выпивать алкоголь на работе, сэр.

— А тебя кто спрашивал?

— Но сэр…

— Заткнись, железка.

— Сэр, если вы снова напьётесь, мне придётся доложить директору Бартону, сэр.

Демонстративно потянув ключ банки и с наслаждением услышав шипение открывающегося напитка. Холодненькое, даже дымок пошёл изнутри. Он поднёс её к губам и, присосавшись, отпил добрую треть. Закряхтев от удовольствия, он припечатал банкой, установив её прямо на один из внутренних видеосенсоров в кабине.

— Давай жалуйся, хоть богу, хоть чёрту лысому. Я здесь поставлен следить, чтобы ты — тупая железяка — не натворила дел. Вы ведь только этого и ждёте, чтобы всем здесь заправлять.

— Сэр, воздействие алкоголя на организм притупляет реакцию и…

— А жара этот организм просто убивает. Ты что хочешь, чтобы Боб пришёл на смену и увидел сварившегося и уже гниющего меня? Да он же тебе все сенсоры заблюёт, железяка. Да хотя да, вы всё этого и хотите.

— Кого вы имеете в виду, сэр?

— Тебя и твою электронную братию, железяка. Чтобы черти в аду вечность жарили ублюдка, который вас создал.

— Сэр, контейнеровоз BQ1418A полностью разгружен и…

— Да вижу я, давай переходи к следующей и включи мне музычку, только не это современное дерьмо, а давай из моего плейлиста.

— Слушаюсь, сэр…

И погрузо-разгрузочная платформа объекта «Ковчег — Пётр» бесшумно сместилась к подошедшему контейнеровозу SQ1701A, а в кабине разлились гитарные аккорды и пронзительный голос Брюса Спрингстина. Бенджамин Дакота — оператор погрузо-разгрузочной платформы — прикрыл глаза и закивал головой в такт накатывающейся мелодии. Банка с пивом вновь перекочевала к нему в руку и размеренно опустошалась.

This train

Carries saints and sinners

This train

Carries losers and winners

This train

Carries whores and gamblers

This train

Dreams will not be thwarted

This train

Faith will be rewarded

This train

Hear the steel wheels singin'

This train

Bells of freedom ringin'

This train

Carries broken-hearted

This train

Thieves and sweet souls departed

This train

Carries fools and kings

This train

All aboard

(Bruce Springsteen — Land of Hope And Dreams)

Этот поезд

Везёт святых и грешников,

Этот поезд

Везёт проигравших и победителей,

Этот поезд

Везёт блудниц и игроков,

Этот поезд

Позволит мечтам сбыться,

Этот поезд

Наградит за веру,

Этот поезд,

Слышишь, как поют колёса,

Этот поезд,

Звенят колокола свободы,

Этот поезд

Везёт людей с разбитыми сердцами,

Этот поезд

Везёт воров и странствующих душ,

Этот поезд

Везёт дураков и королей,

Этот поезд

Везёт всех, кто в нём.

(Брюс Спрингстин — Страна надежды и мечты)

Мечты не сбылись… они даже не успели зародиться в его детской, пшеничного цвета кудрей, головке. Разве можно было назвать мечтами его желание получить на день рождения новый велосипед Waysong, такой же, как у его лучшего врага по улице Мэтью «Жопы». Заиметь себе лучшего друга — робопса, которому уже даже было придумано имя. Или желание посетить недавно открытый филиал Диснейленда в Чикаго. Хотя это-то как раз и сбылось… почти. Вот он, невероятно счастливый, распевает песни из детского мультфильма в предвкушении самого грандиозного события в его ещё такой недолгой жизни. Наконец-то мечта… нет — МЕЧТА сбылась: он скоро увидит все эти чудеса, прокатится на всех этих невероятных аттракционах и выпьет сто, нет, тыщу галлонов содовой и перепробует всё мороженое в парке. А вот удар головой о подголовник переднего кресла после трёх секунд полёта в ставшей вдруг своевольной железной коробке с моста Фреда Швенгеля. Лицо здоровенного рыжебородого спасателя навсегда осталось в его памяти — то, с какой горечью он отвечал на вопросы только что спасённого из затонувшего автомобиля малыша. «Где? Где мама? Папа?» — «Прости, сынок, я не смог… я не успел…» И столько горя было в его словах, врезающихся в уши, но не дающих осознания происходящего. Его слёзы, катящиеся по рыжей щетине на щеках… или это просто не успевшая высохнуть вода Миссисипи, стекавшая с его таких же рыжих, но уже с сединой волос. «Прости, малыш…»

Приют — оплаченный из денег, вырученных за продажу семейного имущества, ведь родственников и совершеннолетних наследников не нашлось. Старшая школа — денег на колледж уже не осталось. Куда делась немаленькая страховая выплата от автопроизводителя умного автомобиля, убившего родителей, он так и не выяснил. Юристы не зря ели свой хлеб. Пара лет в военной учебке и пять лет по контракту в различных горячих и не очень точках.

— Вы нам не подходите, покиньте казарму, вот ваше трёхмесячное пособие.

Ну не стал вкручивать себе в мозги электронику, а без нейрошунта в черепе умная техника отказывается работать. Винтовка не видит, куда стрелять, командир не видит позиции и состояние бойцов, да и общаться друг с другом на расстоянии стало проблематично. Инкомы (индивидуальный коммуникатор) и то стали интегрироваться прямо в голову. Командиру ведь не скажешь, что у тебя психологическая травма детства, неприятие всяких умничающих железок. И ничего, что машина, решившая спрыгнуть с моста по велению умного автопилота, на том мосту была не одна. Да и не в электронике дело. Очередная хакерская группировка взяла на себя устроенный теракт. В тот день погибло 87 человек: кто в аварии, кто в также спрыгнувшем с моста автомобиле, а кто в пожаре после взрыва врезавшегося в заправку бензовоза.

87 смертей — это совсем не те цифры, про которые пишут на первых полосах газет. 1112 — в затопленном евротоннеле под Ла-Маншем. 2740 — из-за сошедшего с ума бортового нейропилота круизного лайнера Qwin Mary 3. 680 погибших и более 30 000 покалеченных на стадионе в Лужниках после того, как взломанные киберы-охранники и просто киберы обслуги начали бросаться на людей, ломая им кости и давя упавших. Вот об этом пишут в газетах и говорят на шоу, эти тысячи покалеченных судеб смакуют в своих пабликах и блогах в погоне за лайками и просмотрами. А 87 человек… хех, ну это же не серьёзно.

Поэтому никаких умничающих железок в теле, не устраивает солдат устаревшей модели, прощайте — рюкзак с немногими пожитками и пустая автострада от военбазы до ближайшего города. Пешком, автобусы теперь тоже ездят сами по себе, требуя лишь передачи нескольких циферок из головы с прошитым банковским, страховым и прочими счетами в свою электронную башку. И кто же знал, что мир так быстро меняется. Работы не было от слова совсем. Специалисты с аугментацией и, соответственно, способностью взаимодействовать с электроникой без периферийных устройств были ещё востребованы, но сфера деятельности, где они могли предложить свои способности, неуклонно сокращалась. Так что же говорить о большинстве, кто не мог себе позволить или просто не хотел, по ряду причин, вживление электронных компонентов в своё, данное богом, тело. Они остались на обочине эволюции. Как и обочина автострады, по которой шёл когда-то Бен.

Молодость, жизненная упёртость и привычка с приюта брать своё поддерживали до определённого времени. Позволили устроиться в автомастерскую, а потом и возглавить бизнес. Но с каждым годом механика, которую можно починить руками, вытеснялась электроникой и нейропилотами, к которой без нейрошунта в черепе и не подобраться. Да конечно, со временем грубое хирургическое вмешательство в черепную коробку для вживления порта уже не требовалось. Достаточно инъекции нанороботов, колония которых выстраивала блок приёмо-передачи и нейронные связи прямо в голове. Но даже такое малейшее вмешательство вызывало яростное неприятие в сознании. Закрытие бизнеса, запой и попытка суицида, а может, просто неудачное стечение обстоятельств — по крайней мере, официальная версия в медицинской карте звучала именно так.

Реклама голопроектора в окне больничной палаты взывала к патриотизму и предлагала работу на строительстве убежищ для обречённой цивилизации. Звонок менеджеру, бот в красках рассказал, что в самом строительстве человек не востребован, но профсоюзы настаивают, пропорции, там циферки, проценты. Без нейрошунта? Можем поставить. Нет? Хорошо, есть работа оператора-контролёра грузовой платформы. Работодатель обеспечит питанием и проживанием, а главное — бесплатной загрузкой в ковчег. 8 лет в Тихом океане, район точки Немо, 8 лет деградации в кресле оператора, «контролируя» маршруты и разгрузку роботизированных платформ. Всей настоящей работой, конечно, занимался ИИ, хотя какой к чёрту искусственный интеллект — продвинутый нейронный алгоритм, заточенный под определённую работу. В работу его, видимо, также входило постоянно доставать оператора по разным надуманным причинам. Нельзя пить пиво, нельзя спать во время смены, даже помочиться с большого балкончика в море нельзя. А как нельзя, если санузел в кабине сломан уже несколько дней. Неважно, что он сам его и сломал, в очередном приступе железконенавистничества, ну не хотел срабатывать сенсор подачи воды, за что и получил кулаком. А кулаки у Бена всем на зависть — пудовые. Да и вообще не должны ограничивать какие-то железяки его права и свободы. Хочу — пью, хочу — писаю на свежем воздухе.

Браммс… Оператор погрузо-разгрузочной платформы Бенджамин Дакота больно приложился своей спящей головой о ребристую поверхность пола. Взбесившееся кресло оператора, в котором мгновение назад он мирно посапывал, ходило ходуном, вращаясь и раскачиваясь.

— Что, твою мать, происходит, железяка?

ИИ молчал, только яростно перемигивались контрольные сигналы на диспетчерской панели. Кресло продолжало яростно взбрыкивать, как тренажёр для родео, намереваясь, видимо, сорваться с креплений и унестись по своим неизвестным делам. Бен, кряхтя, приподнялся, встав на колени. Ощупал голову — да, ссадина будет знатная, но за это мы ещё и компенсацию с компании спросим. Поднявшись окончательно на ноги и с опаской подойдя к панели, оставаясь вне пределов досягаемости бешеной табуретки, он замер в непонимании. Видеосенсоры управляющего ИИ потухли, контрольные сигнализаторы хаотично перемигивались, мониторы зависли на статичной картинке.

Кшшех… Пневмозамок мини-холодильника распахнул дверцу, вываливая на пол своё содержимое. Бен невольно проследил взглядом за катившейся под пульт банкой «Spaten». Не сейчас. Только после этого он бросил взгляд в панорамное окно, из которого была видна зона его ответственности — причальный док, почему-то пустующий. Лифт-платформа, частично заполненная контейнерами с грузом, которые надлежало отправить вниз, в глубины океана — к месту строительства ковчега. Ночное небо и воду прочерчивали лучи прожекторов, не освещая, а лишь ослепляя, попав в глаза. Вот дублирующая вышка платформы, она сейчас должна быть пустая — Кенчу приболел, и ИИ работал без контролёра.

— Твою ж мать… — выругался Бен.

Вот и причина пустующего причального дока: неразгруженные платформы, взрезая пену не тихого сегодня океана, неслись на приличной скорости к основанию дублирующей вышки. Мимо окна пролетел рой дронов-наблюдателей, сотни их работали в зоне его ответственности, наблюдая, записывая и обеспечивая связь. А теперь хаотично летая, врезались друг в дружку, в мачты освещения и, видимо, в дубль. Вышка изредка озарялась вспышками аккумуляторных детонаций. Гореть на металлическом корпусе платформы, конечно, нечему, но хаоса это добавляло изрядно. В это время первая неуправляемая — или наоборот, управляемая кем-то извне — платформа на крейсерской скорости врезалась в один из понтонных танков основания дубля. Есть попадание. За ним второе и третье. Ладно бы был повреждён только один поплавок, но нет, три из шести основных понтона, держащих на себе платформу с управляющей вышкой, уже имели пробоины и начали заполняться водой. Вышка медленно, но неуклонно начала крениться на бок, натягивая тросы кабелей питания. Вспышка, гулкий толчок в панорамное стекло и только после этого звук взрыва, приглушённый стенами его кабины. Одна из роботизированных платформ взорвалась, раскидывая неразгруженные контейнеры и почти отрывая уже повреждённый поплавок. Что это было — детонация батареи или самого груза — не так уж и важно. Дубль был обречён затонуть, присоединяясь к сотням обломков космических туристов на дне «точки Немо».

— Да твою ж мать… — словно выйдя из оцепенения, пробормотал Бен.

Бросился к двери тамбура в лифтовую. Ну да, конечно, автоматика должна была разблокировать замок и дверь услужливо отъехать в сторону, но… Чуть не впечатавшийся в дверь нос говорил о том, что сенсоры двери, как и вся остальная электроника, продолжают жить своей жизнью. Надавив на рычаг открывания двери, Бен попытался сдвинуть её в пазы, но пневматика держалась крепко, не сдаваясь под усилиями человека. Снова выругавшись и в последний раз напрягши мышцы, он отпустил рычаг, встряхивая кистями рук. Пойдём другим путём. Сдвинул зажимы декоративной панели, снимая её и открывая доступ к нише с трубами пневмосистемы. Откинул панель с ярко-красной надписью «Аварийное открытие двери» и уставился в ряд патрубков, соединителей, муфт и различных проводков непонятного назначения. Так и как тебя открыть аварийно… дёрнул Бен за один из патрубков. Патрубок надёжно был вмонтирован в систему и на варварские методы воздействия не поддавался. Огляделся в поисках рычага, которым можно выдрать начинку и разблокировать дверь, и в это время…

Дуууум… Глухой удар, который он даже не услышал, а скорее почувствовал, резко обернувшись, успел увидеть, как панорамное окно продавливается от удара и детонации очередного дрона. Мгновение, в которое он думал, что этим всё и закончится, но армированное стекло, выдерживающее штормовые ветра и дерьмо чаек, льющееся с небес как одна из казней египетских, вдруг покрылось сетью мелких трещин и скорее не вылетело, а стекло, расплавившись, вниз на пульт управления. Тут же ветер вогнал пламя взрыва, запахи гари и горелой изоляции, ну и тухлой рыбы, куда же без неё, и шум. Шум океана, встревоженного и перекатывающего на зубах резкие обидные слова, шум птичьего хаоса, треск деформируемых конструкций накренившегося дубля. Бен отпрянул от взметнувшегося от бреши в окне облака пламени и искр, впечатываясь лопатками в заблокированную дверь. Пламя жадно накинулось на новую и сухую, в отличие от той стороны окна, пищу. Затрещали, пожираемые огнём, клавиатура, сенсоры, камеры, обивка кресла, радостно раскидывающего огненных светлячков по кабине. Система пожаротушения, естественно, как и вся автоматика, бездействовала, и кабина быстро наполнялась едким дымом, заставляя Бена натужно кашлять, выскребая отравленный воздух из лёгких. Ещё раз судорожно дёрнув упирающуюся дверь, ведущую как к лифту, так и к лестнице, обвивающей лифтовую шахту, он бросился в сторону его балкончика на свежем воздухе. На самом деле это был положенный на случай аварии запасной выход. Дверь на балкон, слава кому положено, не была оборудована электроникой или пневматикой и открывалась простым нажатием на ручку. Крепкая, пласталевая дверь с небольшим смотровым окошечком отгородила его от плюнувшего в след облака раскалённого воздуха и искр. Океан встретил его недовольно, рокот в кабине, слышавшийся сквозь зубы, здесь, снаружи, надавил на барабанные перепонки, заставляя сглатывать, как при полёте в самолёте. Дежурное освещение работало, едва освещая сетчатый балкончик и пару метров вертикальной лестницы под ним. Бен разблокировал поворотом штурвала механизм телескопической лестницы, и она скользнула вниз, к находящейся в десяти метрах ниже площадке. Он наклонился вниз, убеждаясь в том, что лестница выехала полностью, и брезгливо взялся за верхнюю часть калитки, обгаженной местными чайками. Открыл, шагнул в пропасть, и рука предательски соскользнула по влажному поручню, едва не сбрасывая его вниз. Преодолев, практически скатившись, марш до площадки, четверть от сорокаметровой лестницы, разблокировал второй участок и вновь хотел начинать спуск. Вылетевший из-за кабины очередной дрон, нервно меняя высоту и вихляя из стороны в сторону, пролетел мимо него.

«Серьёзно? Охранная „Виверна“ — это вам не наблюдатель, у неё и пушка есть, калибр, конечно, не ахти, но мне за глаза хватит». Пару лет назад стайка «Виверн» отбила желание всяким «зелёным», уже давно вставшим на путь экстремизма, устраивать в этом регионе сафари с переносными гранатомётами. Динамики снарядов хватило на то, чтобы потопить три лёгких катера с парой десятков вооружённых хиппи. «Ладно, вроде я ей не интересен — ползем вниз». Ну вот… мать… лестницу, оказывается, заклинило на середине, и никакие попытки пинками заставить её уехать вниз ни к чему не приводили, да ещё и руки то и дело норовили соскользнуть с поручней.

Ррранг, Ррранг… Резкий предупреждающий сигнал дрона раздался прямо за спиной. Бен резко, до хруста, повернул голову, едва не сорвав мышцы шеи. «Виверна», скособочившись, светя прожектором в никуда, но пытаясь найти объект, вращала видеосенсором, двигалась в паре метров позади него. Пушка была на боевом взводе, но цель не была зафиксирована и, соответственно, не отслеживалась электроникой. Разбираться с заклинившей лестницей времени уже не было, неизвестно, сколько ещё дезориентированный охранный дрон будет бездействовать. Балкончик в нескольких метрах ниже почти не было видно, да и размерами он был в несколько раз меньше верхнего. 2 на 1,5 метра, и на эту площадку надо умудриться попасть, несмотря на ветер и назойливого дрона. Едва услышав гудение силовой установки дрона, заряжающего разгонный модуль «рельсы», он отпустил руки, стараясь скорректировать короткое падение с наименьшим для себя вредом. Вовремя. Короткая очередь из почти бесшумного орудия ударила в том направлении, где оптика видела висящего на лестнице человека, но мимо. Бен пятью метрами ниже ругался на чём свет стоит, проклиная и бездушные машины, и восемь убитых лет, и себя, идиота, умудрившегося повредить голеностоп при падении. Верхняя, заклинившая лестница с металлическим шелестом съехала вниз, попав ножками точно в приёмные пазы. Видимо, всё же выстрелы «Виверны» попали по ней и разблокировали телескопический механизм. «Ну конечно, как вовремя…» Сжав до крови губу, Бен привстал сначала на колено, потом на здоровую ногу. Да вперёд, надо успеть, пока эти чёртовы железяки не прикончили его наконец. Уже привычным движением повернул штурвал блокировки выдвижной лестницы, она мягко поехала вниз. Он провожал её взглядом, нашаривая рукой калитку. «Опять в дерьме измазался…» — мелькнула мысль, но тут же забилась в самый дальний угол сознания… Снизу, вдоль лестницы к нему поднималась очередная «Виверна», и вполне себе работоспособная. Винты вспарывали влажный морской воздух, не создавая крена или рысканья аппарата, видеосенсор уставился на него, фокусируя зрачок камеры…

Ррранг, Ррранг… Оглушающе взревел сигнал, пушка показалась из боевой аппарели. «Да пошла ты… тварь…» — задохнувшись от пронзающей ногу боли, Бен перемахнул через край площадки и, вцепившись руками в края лестницы, упал вниз. Надо вниз, в жилой модуль, он вполне автономен, там можно передохнуть и дождаться помощи. Ведь пропавшая телеметрия от целой платформы наверняка должна заинтересовать кого-то на материке, помощь придёт, надо только спуститься. Мысли, подхлёстнутые адреналином, заставляли покалеченное тело выполнять ту работу, которую оно выполнить было не в состоянии. Повреждённая нога, ободранные ладони, и откуда-то взявшееся отверстие в его левом бицепсе, из которого толчками лилась бурая, почти чёрная, в тусклом цвете аварийного освещения кровь. «Всё же достал…» Бен посмотрел вверх на снижающуюся к нему боевую машину. «И чего ты ко мне вообще привязался», — подумал он и тут же сам себе ответил… Ну конечно, куртка с жетоном ID осталась в комнате контроля, а встраивать в себя радиочастотную капсулу со всей информацией о себе и в том числе отвечающей на сигнал «свой — чужой» для охранных систем он, по понятным причинам, не захотел. Даже в этом случае его лицо и антропометрические данные, находящиеся в базе «Виверны», не должны были спровоцировать её на агрессию, но, видимо, то, что повлияло на всю электронику и автоматику комплекса, обошло, в том числе, и запрет на применение вооружения по персоналу. Достаточно рефлексировать, надо шевелиться и быстро. Толчок здоровой ноги — и Бен, шипя от боли, вращает очередной штурвал запорного механизма лестницы.

Ррранг, Ррранг… И очередная короткая очередь рельсы разбивает запорный механизм, пробивая и его кисть насквозь и лишая его последней возможности спуститься. Да и не успеть, не даст… Короткий взгляд в двадцатиметровую бездну под балконом… Не видно, оно и к лучшему, неведение лишает страха. Бен поднял простреленную кисть на уровень глаз, разглядывая аккуратное отверстие и видеосенсор спустившегося прямо напротив него дрона сквозь неё. Бросок через уже открытую калитку — и левая рука хватает за луч рамы, второй облапить начинающую терять ориентацию «Виверну»… «Давай снижайся… Сукааа…» Выстрелы рельсотрона превращают его бедро в дуршлаг, терзая болью его ещё теплящееся, от адреналина, сознание. Он орёт, не слыша себя, не слыша натужного воя моторов дрона, не слыша быстро приближающихся волн такого неласкового океана, всё заглушает стук сердца по барабанным перепонкам в его черепной коробке. Удар… Глоток вонючей, пахнущей йодом, плесенью и дерьмом хохочущих чаек морской воды затыкает его рёв умирающего, но не сдающегося льва. «Виверна», захлёбываясь вспенивающими воду двигателями, пытается вырваться из-под него, но вдруг замирает, и залитые электромоторы останавливают конвульсии тонущего аппарата.

Холодная вода охлаждает его раны, успокаивает разум, волны ласково прокатываются по его лицу, смывая грязь и кровь. «Я победил?.. Чей это голос? Я победил! Теперь отдохнуть… пусть море меня убаюкивает, я только вздремну, чуть-чуть, совсем чуть-чуть… Уже не больно… совсем… всю жизнь было больно где-то внутри, в глубине… а теперь нет, боль ушла… Почему свет прожекторов становится всё тусклее? Надо проверить солнечные панели… нет, это лампа в его холостяцкой квартире или… да, это свет фар автомобиля на дне Миссисипи. Мама… Папа… я иду к вам… не уходите…»