Механизация планет, что движут свет назад

Нашёл по пачке «Carl roys» — карандаш,

А может в сумме мнений ты — не дашь

Сегодня плотный опыт — сквозь туман

В еде любви последнего бы — сердца,

Что съеден в полной личности — тогда,

И мне за пятьдесят, но ждут — года

Уже пропавший стилем — монолит —

Внутри отбывшей точности — гранита,

Как жил тому в меркурианской — тьме,

Но в жёлтый день в очках — уже темно,

И шаг напротив сердца был — давно,

А дама убежала в личной б — козни,

Когда бы помешалась в пытках — фраз,

Мне снова там приемлемой бы — ночью,

Что стала сильно верующей — к прочим

Строениям ментальной блажи — в час.

Тогда я был не годен, просто — рад,

Что бокс мне сделал верность — наяву,

А спорт и весь мой промысел — наград

Сплотили плотный идеал — в тумане,

Что был бы я влюблённым сам — в плену

Той страсти быть Лауре бы — толпой,

Я б точно вывел формулу — домой,

Чтоб там вернуть тот вероятный — камень,

Что бросил может в жизни — между грёз,

Как сам был Уолтер, что почти — поднёс

В натруженной критичности — свой вес

Из недр дуги уже пронзённой — боли,

А дама сердца мне же всё ж — жена

И дети гибнут в полноте от — стен,

Что суд нас разведёт и много — тем —

Теперь сиять там будет — между права,

Когда бы стилем готика в мой — дом

Под Малунг загоняла ритмы — волн,

А я пришёл в планетный дом — чудес,

Где было всё таинственно и бледно,

Но вышел весь в слезах, чтобы — тому

Я сожран был судьёй, ведь не пойму,

Что дети в два наследника — прожив —

Там буду ненавидеть впредь — меня.

В том доме скорби в Малунг — ото дня

На трон судьи по вере — городской —

Меня сегодня вызвали, чтоб — дать

Отцовский стержень малой боли, чтоб,

Я стал всё время думать, как — погас,

Но родственников нет и много — глаз

Теперь глядят на общество — жены,

Которой тридцать лет и — не важны

Там в душу щепетильной боли — сплетни,

Она всё время в разум стала — мнить

Какой-то стержень бренности — ума

О прахе и войне, о том, что — тьма

Придёт и дух поглотит — между нами,

Но скоро в той религии — под страх —

Сама распалась в нежности — чутья

И стало сердце — сердцевиной дня

В надгробной боли личности — предивной,

Я думал, что не понял, что — почём,

Где мог бы быть я идеальным — днём,

Где в каждой боли личности — тюрьма,

А там — Лаура думает мне снова,

Что Малунг — город вечности и мне

Приятно будет думать в той — весне,

Коль скоро выхожу в надгробье — сам,

Я, чтобы изуродовать там — нервы

И выпить виски в древности — святой,

Чтоб тот кто этот опыт — боевой

Придумал может в страхе — преподать —

Не был мне может исподлобья — грубым,

Но сам я стал кидаться — на людей,

Дразнить их обезьяньей формой — лет,

А после — в миг отпрашивался в страх

Уже готовой фобии — к болезни,

Где спорт мне, как работа или — пот

В глазах такой вот ревности — менять

Свой путь артиста, чтобы не понять,

Что там Лаура умерла — наутро,

А сон Богов оставил мерный — дым

И мне сказал, что будет — не один —

Он дуть на прошлый юмор — между прав,

Когда бы Уолтер обернулся — модным

На том исчезновении бы — дней,

Что прочат формой древности — теней

Скульптурное кольцо проблемы — в ряд

Той верности пытаться — убеждать

Уже природой веры, как бы — в стиль,

Где может будет будоражить — мне

Та роскошь первозданной боли — вне

Уже скабрёзной обращению — скорби.

Тогда я Джейку может — подмостил,

Что Тайлер будет также — говорить

Подобный тон в суде и мы — под ряд

Уже уложим смертью — целый ад,

А с ним Богов тщеславной вехи — в нас,

Где будет мне Лаура в тоннах — фраз,

Как кроткая капризная б — мадам

И тело в снисходительности — к лени,

Где там детей не может — убедить

Добраться в снах наотмашь — до нутра

И вылить стиль манер себе — туда,

Как мать уже пробитой формы — рока,

Но что-то сами дети вдаль — чутья

Опять мне отошли под стон — идей,

И будто бы прокралась — синева —

В последний космос личности — моей,

Я в ней держался боем — из «ничто»,

Там думал, что летать не стану — в ряд

Такой любви трагической, где — сам —

В боксёрской робе слился — во сто крат

С обилием причин скупой бы — тьмы,

Где сны мне снились всё же — городской

Тому бы вдаль трагичностью — простой

С Лаурой — между верностью и ленью.

Там капал мелкий дождь и — по нутру

Я шёл теперь по улице, как — плут —

В расстёгнутом пальто, где — не могу

Понять суды из прошлой боли — утром,

А вечером я виски в дар всё — пью

И мне не легче думать между — ран,

Как там Лаура продаёт всю — хворь

И просто убегает в стиле — дамы —

К несчастью может древности — скупой,

К гордыне светлой боли — городской,

А Малунг ей приглядывает в — смерть

Уже простой и обоюдной б — тенью,

Но смотрит глазом в личности — пока,

Она не знает время в той бы — тьме,

Войной всё прикрываясь между — нас

На самом откровенном — привидении.

Купил билет до Мура, чтобы — вдруг

Мне стало б интереснее — подруг —

Найти внутри пути, чтобы — опрятно

Там смерть свою встречать и — говоря,

Увиливать бы в душу — этим ладно,

Где в каждой городской примете — роет

Мне новый поводырь — уже б историю,

Как космос в чувство — что-то говорит,

Так сел на поезд в личности — простой,

Что долго до суда бы ждать — покой,

А он через неделю будет — в смерть —

Уже в простой фатальности — иметь

Строптивый резонанс — перед «ничто»,

Что также смотрит в древнее — окно

И мне не замечает страх — чудес,

А просто подмигнёт напротив — беса,

Где сам я стал старик, но без — чутья,

А с дерзким наслаждением — понять,

Как можно город отпустить — и ждать

Своих детей на том краю — дознания,

Что вновь могли бы душу — укорить,

Но правом быть мне в честности — уже,

Как можно выиграть слово — по судьбе

И ждать второй пролог — тому доверием,

Где было всё, как раньше, что — дожди

Мне шёпотом служили — между грёз,

Ведь там октябрь и откровением — нёс

Я сложный вывод вечности — в забвении,

А сам Меркурий звал бы — вдаль меня,

Ведь прочно отвечать не стану — в тон

Уже капризов вечности — пленять —

Мотив внутри потребности — отдать

Свой сон от дней плохого в дар — руна,

Где стынет только вечная — война,

Как знак под отражением той — мглы

В космическом раю, где все мы — квиты,

Внутри ролей, в такой же боли — в мир,

Что можем думать большему — уже,

На глаз не подавая скромность — лет,

Но вжавшись в полный светоч — на бегу,

Что было бы так просто — умирать —

В семье манерной боли, чтобы — ждать

Свой отпуск, как космический — прибой

На том конце задержанного — рейса.

Я сам стоял и на платформе — дым

Мне мелкой чередой струился — в стиль

Тому с трудом замеченных — долгов,

Где жизнью ожидаю в смерть — свою

Отдать и может в честности — ума —

Понять — насколько требует тюрьма

Той формы необычной боли — вдаль,

Где мне за пятьдесят и много — выпить

Уже я не смогу в практичной — мгле,

Не стану думать в личности — в огне,

Что бросил сам детей, как по нутру

Там лишь сошла с ума уже б — Лаура,

Но вот, лишь сам подумал — отошёл,

И метко познакомился — под шоу —

Я с Филом, что стоял — перед лицом

Моей прогнившей древности — с концом,