Часть 1

Суббота, 26 сентября. Таун-сквер — Центральная площадь Пайнс-Вэлли.

Пожалуй, самый грандиозный праздник в Пайнс-Вэлли после Рождества – это День Города. И, пожалуй, 26 сентября как нельзя лучше подходит для этого в высшей степени фееричного и шумного события. На главной городской площади расставляют яркие палатки, которые привлекают к себе задорной музыкой, умопомрачительными ароматами еды и большим разнообразием продукции местных фермеров и ремесленников. Главным событием, кончено считалась речь Мэра, Патрика Уолша. Невзирая на то, что первые полсотни лет его жизни прошли, он всё ещё сохранял свой шарм и подтянутую фигуру. Его карьера столичного актёра закончилась, не успев толком начаться. Но навыки, приобретённые на этом поприще, помогли ему очаровать не одно поколение земляков. В этом году речь Мэра была особенно пафосной.

На окраине площади в маленьком уютном кафе сидели и вели светский разговор три женщины.

— Господи, как я устала… — сказала женщина с пегими волосами, собранными в узел на затылке, и выцветшими глазами, мешая ложечкой кофе.

— Мам, — девушка, очень похожая на неё внешне, только повыше ростом, пододвинула к ней тарелочку с воздушным пирожным, — съешь сладкого, должно помочь…

— Эх, — женщина окинула округу тоскливым взглядом, — мне уже вряд ли что-нибудь поможет.

— Лиз, ну, чего ты, киснешь? – третья женщина оторвалась от своего блокнота, в котором что-то записывала. – Взбодрись, сегодня всё-таки праздник… Слышь, как распинается?

— … в нашем замечательном городе каждый ребёнок может вырасти и стать кем захочет. Я сам тому пример — простой парень из Пайнс-Вэлли, который добился всего своим трудом… — ветер доносил обрывки речи.

— Кажется ты сама не очень веришь своим словам, тётя Бекка, — девушка и ей подвинула тарелочку с пирожным. – Давайте хоть сегодня не будем о нём.

— Софи, сдаётся мне, что это ты себя уговариваешь, — Элизабет отпила из чашки.

Девушка пожала плечами и уткнулась в свою чашку.

— А у меня только одна отдушина, — наклонившись вперёд, прошептала Бекка, — иногда я представляю, как сворачиваю ему шею… Как хрустят под пальцами его позвонки… Как его глаза лопаются от напряжения, а из ушей течёт кровь…

— Бекка!.. – ахнула Лиз, — это же твой брат!

— И что! Можно хоть помечтать…

— А я вот, серьёзно думаю, — что, если бы папа пропал… вот просто взял и исчез. Как бы мы тогда жили?

Все на мгновение задумались, представляя, как бы они могли жить без него.

Первой пришла в себя Элизабет. Торопливо оглянувшись по сторонам, она шыкнула на дочь:

— Ты что такое говоришь! А вдруг кто услышит…

— А ещё я иногда представляю, как он попадает под машину… — мечтательно прикрыла глаза Ребекка. – Представляете, кругом кровища, мозги по асфальту, на бампере. Кости все переломаны, глаза лопнули…

— Тьфу, Бекка, — Элизабет откусила от пирожного, — мне и на работе хватает кровищи и мозгов.

— Мам, тётя, ну давайте хоть сегодня не будем про работу и кишки. И вообще, сегодня праздник, папа весь день будет занят. Практически свобода… А мне завтра на учёбу возвращаться, а?

— Нет, ну представьте только, идёт он в свою мэрию, а на него рояль из окна…

— Бекка, хватит! — вскинулась Элизабет. – Ты в своей библиотеке уже все детективы перечитала?

— Я периодически заказываю новые, — кокетливо убрала за ухо прядку светлых волос Ребекка.

— А тебе не надоело? Муж полицейский, на работе детективы… — зыркнула из-под чёлки Софи. – Ты скоро станешь маньяком.

— Ну, почему… — замялась Ребекка, — я ещё в церковь хожу, там кроме распятия ничего такого и нету…

— … поддержке моей жены Элизабет и дочери Софи, я могу посвятить всего себя нашему славному Пайнс-Вэлли!

Громкие аплодисменты и радостные выкрики перекрыли музыку. Элизабет вздрогнула. Софи помрачнела. Одна Ребекка что-то писала в своём блокноте. В этот момент внутри Лизы что-то сломалось. Она села прямо, взгляд её приобрёл уверенность.

— Хм, — Ребекка пристально посмотрела на невестку.

— Мама, что? – Софи напряглась.

— Всё, — тихо, решительно сказала Элизабет, — хватит. Пора что-то предпринять!

— Девчонки, у меня есть план, — воодушевилась Ребекка и залпом допила свое какао. – Но не здесь.

Она заговорщицки подмигнула и принялась запихивать свой блокнот в сумочку. – Жду вас через полчаса у меня дома. Мой сегодня дежурит.

— Пошли вместе, — Софи подхватила сумочку.

— Конспирация… — прошептала Ребекка, приложив палец к губам и быстро смешалась с толпой.

— Ох уж эта Бекка, начиталась своих детективов! – Элизабет хлопнула себя рукой по лбу.

***

За дальним столиком, у окна, сидела молодая темноволосая женщина. Она не сводила глаз с трибуны, где мэр заканчивал свою речь, и лицо её было бледным, а пальцы нервно крошили салфетку. Три женщины не обращали на неё внимания. Она на них — тоже.

Дженнифер вышла из кафе почти сразу за женщинами. Речь мэра ещё гремела над площадью — он как раз добрался до слов про «крепкую семью» и «надёжный тыл», — но она больше не могла это слышать. Она знала, кто эти трое в лицо, хотя никогда не была представлена. Патрик когда-то, в минуту раздражения, назвал их «мои три овцы». Она тогда подумала: «А я кто? Четвёртая овца?» Но ему не сказала. Она вообще многого ему не говорила.

Она шла домой сквозь толпу. Вокруг смеялись, покупали сладкую вату, запускали воздушного змея. Какой-то мужчина в костюме клоуна на ходулях раздавал детям шарики. Дженни обходила его, прижимаясь к стенам, и чувствовала, как внутри закипает то ли злость, то ли отчаяние.

Вчера было собеседование.

Она ездила в Лейквуд. Час на автобусе, потом ещё полчаса пешком до бизнес-центра на окраине. Она готовилась: перешила старый деловой костюм, сделала причёску, распечатала резюме. Должность была скромная — ассистент в небольшом рекламном агентстве. Не журналистика, не карьера — просто работа.

Собеседовала её женщина лет пятидесяти, с острым лицом и усталыми глазами. Звали её миссис Донован. Она пролистала резюме, задержалась на графе «опыт работы», поджала губы.

— У вас был перерыв в карьере, — сказала она. — Почти год. Чем вы занимались?

— Искала работу, — честно ответила Дженнифер.

— И как? — миссис Донован приподняла бровь. — Я вижу, пока безуспешно.

Миссис Донован закрыла папку. Она даже не стала задавать остальные вопросы — про навыки, про образование, про мотивацию. Она просто посмотрела на Дженнифер тем взглядом, который та уже научилась узнавать. Взгляд, который говорил: «Я знаю, кто ты. Мне звонили».

— Мы вам перезвоним, — сказала миссис Донован.

Дженни вышла и села на скамейку — не потому что устала, а потому что идти было некуда. Она не плакала. Она просто смотрела, как осенний ветер гоняет по парковке пустой пластиковый стаканчик. Стаканчик улетел под чью-то машину и застрял там… «Прямо, как я», — подумала Дженнифер. Обратный билет она купила заранее — как будто знала.

Сейчас, пробираясь сквозь праздничную толпу, она думала: «Он даже здесь меня достал. Даже в Лейквуде. Он везде». И впервые за долгое время ей захотелось не спрятаться, а что-то сделать. Что — она пока не знала.

Суббота, 26 сентября. Эш-Плаза

Софи пошла прогуляться по палаткам и обещала через полчаса быть у тёти. А Лиз решила забежать домой, чтобы взять на прогулку Руфи. Уезжая на учёбу, Софи подарила маме щенка абрикосового карликового пуделя. И теперь эта смешная игривая девочка стала отдушиной для уставшей женщины. В какой-то степени Руфи стала заместителем дочери.

В доме напротив, мужчина смотрел в окно. «Сегодня Элизабет несколько взволнована», — отметил про себя Хью Майнд.

Через полчаса в гостиной у Ребекки собрались все заинтересованные.

— Итак, — она обвела всех взглядом, — Софи меня натолкнула на мысль… Как вы относитесь к тому, что наш «любимый» мэр просто исчезнет?

— Что значит исчезнет? – тряхнула головой Элизабет.

— А то и значит, — Бекка многозначительно посмотрела на золовку, — мы можем сделать так, что мэр просто исчезнет и, самое главное. Искать его никто не будет!

— Это же опасно, — поёжилась Софи, — да и как мы всё это провернём?

— Не переживайте, девочки, я тут набросала план…

Ребекка достала свой блокнот, задумалась на минуту, потом махнула рукой и достала вазу с конфетами.

— Я когда нервничаю, всегда жую что-нибудь, — прокомментировала она, — ешьте, девочки, и слушайте… Во-первых, мы его похищаем, потом…

— Убьём? – воодушевилась Софи.

— Вы что, с ума сошли? Я в этом не участвую, — испугалась Элизабет.

— Да вы дослушайте, сначала, — Ребекка закинула конфету в рот. – Никого мы убивать не будем. Господь наш милостивый учил нас грешных состраданию и милосердию… — сложив руки в молитвенном жесте и закатив глаза к потолку продекламировала Ребекка.

— Какое, к чёрту, сострадание? Ты о чём? – руки Элизабет незаметно подрагивали, когда она вытаскивала из вазы конфету.

— Я о том, что мы не убийцы, мы просто его запрём, в подвале, на пожизненное заключение…

Все зависли, переваривая предложение набожной Ребекки.

— Жесть!.. – наконец выдохнула Софи. – Тётя, а ты не перегибаешь с состраданием?

— В самый раз, — буркнула Ребекка и протянула Софи конфету, — на вот, сладенького поешь.

— В какой подвал? – наконец отвисла Элизабет. – Как мы его туда заманим? Его же кормить надо будет… Пожизненно? Это лет двадцать как минимум…

— Бог наказывает грешников по делам их, — посерьёзнела Ребекка. – Он заслужил прожить остаток своей никчёмной жизни в покаянии. Он сломал не одну жизнь, и до сих пор продолжает…

Все помолчали, только Руфи пофыркивала под столом, грызя косточку.

Ребекка смотрела на свои руки, сложенные на блокноте, и молчала. Пауза затянулась.

— Тётя? — тихо позвала Софи.

Ребекка не ответила. Она была не здесь, она была в том доме, где прошло её детство.

Ей было десять, когда её мать умерла. Отец сидел в гостиной и пил. Ей было горько и одиноко, хотелось, чтобы кто-то обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Но, всё, что она услышала от отца: «Знаешь, почему она умерла? Из-за тебя. Если бы не ты, она была бы жива. Ты её убила».

А на следующий день в её комнату заходит Патрик. Садится на кровать и смотрит на неё — не зло, а как-то оценивающе, как будто прикидывает, на что она годится. «Ты слышала, что сказал отец. Матери больше нет, значит, теперь ты будешь делать всё, что делала она. Это твоя вина — ты должна отработать». Она не спорила. Ей было десять, и она верила, что заслужила это. С тех пор каждый день после школы она мыла полы, чистила картошку, стирала их вещи. Патрик проверял. Если что-то было не так — докладывал отцу, и наказание приходило с двух сторон.

— Так, хватит рефлексировать, пора разрабатывать подробный план, — тряхнула головой Ребекка, продолжая. — Во-первых, нам нужен надёжный подвал вдали от людских глаз. Но нет так далеко, чтобы мы могли раз в неделю привозить ему еду и воду. Во-вторых, нам нужно как-то его туда доставить, а, следовательно, нам нужен транспорт. В-третьих, нам всем нужно железное алиби. В-четвёртых, нужно пустить полицию по ложному следу, всё-таки пропадёт не кто-нибудь, а сам мэр.

— Что ты имеешь ввиду под ложным следом, тётя? – спросила Софи, достав из вазы ещё одну конфету.

— Ну, это записи на автоответчике, записка в кабинете, звонок из Лейквуда, может ещё деньги снять из банкомата…

— Опять же слухи можно пустить, что он нашёл себе новую пассию, какую-нибудь актрисочку, — включилась Элизабет.

— Отличная мысль, — кивнула Бекка, — этим мы с тобой займёмся отдельно. С машиной… Думаю, нужно купить какую-нибудь развалюху в Лейквуде и пригнать сюда.

Элизабет и Ребекка посмотрели на Софи.

— Что? Я что ли? Я только права получила.

— Проблема, — задумалась Бекка. – На счёт подвала, Лиз, думаю ты можешь расширить территорию для прогулок с Руфи.

Из-под стола донеслось радостное «Тяф!»

— Хорошо, но это не быстро, ты же понимаешь?

— А мы куда-нибудь торопимся?

— Ты права, тётя! Когда мы уже решились, можно получить удовольствие от процесса подготовки… — зловеще ухмыльнулась Софи.

— Софи, я не знала, что ты такая… — Лиз посмотрела на дочь, как на незнакомого человека.

— Какая?

— Жестокая…

— У папы училась! – вскинулась Софи и тут же получила конфету в рот.

— Хватит, девочки, — Ребекка пристально посмотрела на товарищей, — вы мне лучше скажите, вы в принципе согласны? Иначе нет смысла городить огород!

— Я сама об этом часто думала, так что я абсолютно согласна. Я в деле! – Софи посмотрела на мать.

Элизабет долго молчала, крутя в руках фантик от конфеты. Потом подняла глаза и тихо сказала:

— Это не только личное. Он сократил бюджет больницы, закрыл несколько детских садов, возможно он ворует деньги из бюджета, я не знаю… Он вредит всем окружающим, так что я согласна.

— Вот и хорошо, — Ребекка злорадно хихикнула. – Я набросаю более подробный план и встретимся в следующее воскресенье, мой опять будет на смене. Лиз, ты сможешь?

— Думаю, да. Патрик собирался на охоту на следующих выходных, а ты, Софи, приедешь?

— Приеду в пятницу на последнем автобусе, а на неделе попробую поискать, где продают старые автомобили.

— Отлично, только не светись, ищи полулегальные автомастерские, где разбирают на запчасти старые авто, ну или… сама сообразишь, не маленькая, — отмахнулась Ребекка. – Но у меня есть подозрение, что втроём мы не справимся.  Нам нужен водитель.

— Я не справлюсь, — подняла руку Софи. – Я ещё учусь.

— Софи не вариант. Лиз, у тебя есть права?

— Нет, — покачала головой Элизабет. — Патрик не разрешал.

— У меня тоже нет, — вздохнула Ребекка. — Значит, без четвёртого мы не обойдёмся. И это должен быть кто-то, кто умеет водить, кто силён физически и кто не связан с нашей семьёй.

Она замолчала, перебирая в уме варианты. Элизабет и София переглянулись.

— Я знаю одну женщину, — тихо сказала Элизабет. — Я с ней поговорю, завтра.

— Хорошо, теперь расходимся, — Ребекка протянула горсть конфет Софи, — подумайте тоже над планом, потом сверимся.

Воскресенье, 27 сентября. Церковь Пайнс-Вэлли

Утром на воскресную проповедь собрался если не весь город, то, по крайней мере, многие. Хью Майнд устроился на своё излюбленное место у прохода на пятом ряду с левой стороны. С этого места он мог видеть всё, что происходит в церкви: священника, сегодня он побрил правую щёку более тщательно, чем левую; местных матрон, шипящих друг на друга в перерывах между псалмами; детей, обречённо скучающих рядом с родителями; мэра с его широкой улыбкой и холодными глазами; как вздрогнула миссис Уолш, когда мэр коснулся её плеча; как пристально смотрела на брата Ребекка Торн. Он многое замечал. Но никого не интересовало о чём думает странный старик Хью. Большинство воспринимали его как интерьер, к которому все привыкли, и поэтому перестали обращать внимание.

Понедельник, 28 сентября. Мэрия Пайнс-Вэлли.

Патрик Уолш стоял у окна своего кабинета и смотрел, как чёрный седан с дипломатическими номерами выезжает с парковки. На губах ещё держалась улыбка — та самая, с которой он полчаса назад пожимал руку советнику из Монтпилиера. «Инвестиции в инфраструктуру», «забота о гражданах», «Пайнс-Вэлли — жемчужина Вермонта». Советник уехал довольный. Патрик проводил его до дверей, похлопал по плечу, пошутил про бейсбол. Теперь, глядя вслед машине, он улыбку стёр. Лицо стало таким, каким его не видел никто из избирателей: холодным, расчётливым, усталым от чужой глупости.

Сзади скрипнула дверь.

— Мистер Уолш, документы на подпись.

Новая секретарша. Брюнетка, двадцать четыре года, выпускница колледжа, переехала из Лейквуда. Звали её, кажется, Кэндис. Он не запоминал сразу — это давало преимущество.

— Положи на стол, — сказал он, не оборачиваясь.

Она подошла ближе, чем требовалось. Он почувствовал запах духов — сладкий, дешёвый, слишком старательный.

— Советник остался доволен? — спросила она.

Патрик повернулся. Медленно. Оглядел её — с ног до головы и обратно, задержавшись на шее.

— Советник получил то, за чем приехал, — сказал он. — А ты, Кэндис? Получаешь то, за чем пришла?

Она чуть покраснела.

— Я не… я просто принесла документы.

— Конечно. — Он взял папку из её рук, коснувшись пальцев чуть дольше, чем нужно. — Ты хорошо справляешься. Лучше, чем предыдущая.

— Спасибо, мистер Уолш.

— Патрик, — поправил он. — Когда мы одни.

Она замерла. Он уже потерял к ней интерес — папка открыта, взгляд скользит по строчкам. Но перед тем как её отпустить, он добавил вполголоса:

— Задержись сегодня. У меня ещё будут поручения.

Она вышла. Патрик сел за стол, пробежал глазами по документам. Смета на ремонт дороги. Отказ в финансировании приюта для ветеранов — «нецелевое расходование». Сокращение штата в городской больнице — «оптимизация бюджета». Подписал не читая. На третьем листе задержался: хоспис. Прошение о дополнительном финансировании на лекарства для терминальных пациентов. Он хмыкнул и написал поперёк: «Отказать. Бюджет не предусматривает».

Он откинулся в кресле, достал из ящика бутылку виски, плеснул в стакан. Охота через месяц. Надо будет договориться с егерем.

Тот же день. Элм-стрит.

Тем же утром погода не радовала — когда ещё не дождь, но уже не туман. Патрик уехал на работу. Элизабет работала в ночную смену, так что она смогла позавтракать, и отправиться на утреннюю прогулку с Руфи. Путь её лежал в сторону дома одной из бывших любовниц мужа Дженнифер Маркотти.

Она шла по мокрой аллее, Руфи тянула поводок, а мысли возвращались к тому, что она собиралась сделать. «Что я делаю? Иду к бывшей любовнице моего мужа, чтобы предложить ей стать сообщницей. Это безумие!» И тут её накрыло.

Ей тридцать два. Софии два месяца. Она только-только начала высыпаться, впервые за долгое время надела не халат, а платье. Они шли на приём к начальнику полиции. Патрик держал её под руку, улыбался знакомым, кивал. А когда они отошли в угол зала, он наклонился к ней и тихо, почти ласково, сказал: «Ты выглядишь жалко. Растолстела, как свинья. Если бы сына родила, я бы ещё понял. Но бесполезную девчонку… Стыдно находиться рядом с тобой. Постарайся не попадаться мне на глаза сегодня». И отошёл к другой группе гостей, оставив её одну.

Она не заплакала. Она стояла у стены с бокалом и смотрела, как он очаровывает жену прокурора. А через несколько дней — впервые за много лет — улыбнулась, глядя в зеркало. «Он больше не тронет меня. Никогда». Это был лучший год её брака. Год, когда муж перестал её насиловать.

Внезапно Руфи залаяла и потянула куда-то. Элизабет стряхнула с себя тяжёлые воспоминания и в последний момент затормозила у раскидистой ели, где на ветке качалась рыжая белочка.

— Руфи, ты зачем на белку лаешь? – Лиз укоризненно посмотрела на собачку. – Пойдём, у нас много дел…

Остановившись перед выкрашенной в голубой цвет дверью, она попыталась собраться с мыслями. «Как начать разговор? Как она вообще ко мне отнесётся, может вообще не пустит на порог…» мысли метались в голове. Но Руфи, в нетерпении перебиравшая лапками, негромко тявкнула и посмотрела своими миндальными глазками на хозяйку.

— Ты права, Руфи, — решилась Элизабет, — никаких сомнений, только действие. И постучала в дверь.

Ждать пришлось несколько минут. Похоже открывать не торопились. Морось перешла в депрессивный дождь. Руфи устала сидеть на мокром крыльце и попросилась на руки. Наконец дверь приоткрылась, и из-за неё показалась заспанная, лохматая женщина.

— Что Вам надо?

— Я хотела бы с Вами поговорить.

— Я ничего не покупаю, ни в какие общества не вступаю и в благотворительность не играю.

Женщина попыталась закрыть дверь, но Элизабет ухватилась свободной рукой за ручку и быстро заговорила:

- Я знаю, кто разрушил вашу карьеру. Я знаю, как он это сделал. И я знаю, почему он это сделал. Вы хотите услышать это?

Женщина пристально посмотрела в глаза Элизабет и молча пропустила её в дом:

— Присаживайтесь, — она указала на диван в гостиной, — кофе будете?

— Да, спасибо, я с ночной смены, поспать почти не удалось.

Элизабет вытащила из сумки влажные салфетки и обтёрла лапки Руфи. Сама разулась и прошла к дивану.

— Вы миссис Уолш, полагаю, — скорее констатировала очевидное хозяйка.

— Элизабет. Можно Вас звать Дженнифер?

— Да, пожалуйста, — Дженни поставила две чаши кофе на столик перед диваном, потом принесла вазочку с печеньем. Забравшись в кресло с ногами, она взяла чашку и посмотрела на Элизабет:

— Я догадывалась, что это его рук дело, но подробности мне, как журналистке, очень интересны. А если у Вас есть доказательства, тогда я смогу его засудить…

— Доказательства… — замялась Элизабет, отпивая кофе. – Нет, доказательств у мен нет. Но я пришла к Вам с предложением.

— Каким?

— Он сломал жизнь не только Вам. Прежде всего он сломал жизнь своей сестры, потом мне и дочери.

— Сочувствую, но причём здесь я?

— Мы решили его остановить, — пожала плечами Лиз.

— И как? – саркастически ухмыльнулась Дженни.

— Вы понимаете, в суд на него подавать бесполезно, — осторожно продолжала Элизабет. – У него есть знакомства в высших кругах, и не только в Лейквуде. А в Пайнс-Вэлли он вообще хозяин, делает что хочет.

— Это уже многие поняли, только молчат, — Дженни поставила чашку на стол. – Так и что Вы предлагаете?

— Я предлагаю решить это самим. Я, Ребекка, Софи и Вы, Дженнифер.

— Что-то незаконное? Убийство?

— Вы так спокойно говорите об убийстве, — Элизабет допила кофе и поставила чашку на стол.

— А что, вы серьёзно решили его убить, — скептически хмыкнула Дженни.

— Нет, ну что Вы, как можно. Я медсестра, Ребекка истинная христианка, Софи ещё слишком молода, чтобы участвовать в таком…

— Так что Вы предлагаете?

Элизабет долго смотрела в глаза Дженни, пытаясь понять, можно ли ей довериться, или она тут же побежит в полицию. Раскрыв покушение на мэра можно хорошо поправить свою репутацию. Но, всё же решилась:

— Мы решили приговорить его к пожизненному заключению. Дабы он смог в тишине обдумать своё поведение и встать на путь исправления.

Дженнифер напряглась:

— Вы хотите его судить? Официально? У Вас есть доказательства?

— Нет, мы его уже осудили. Осталось привести приговор в исполнение. Но нам не хватает Вас, — Элизабет пошла ва-банк. – Из нас никто не умеет водить машину, да и дотащить этого борова до подвала нужно. Сразу хочу заметить, что у нас у всех будет идеальное алиби. Так что Вы скажете?

— Вы сумасшедшие… — Дженнифер откинулась на спинку кресла. – Похитить мэра, запереть его в подвале, так чтобы никто не нашёл. Кормить его годами… Мне нравится! Пожалуй, я выслушаю ваш план подробнее.

— Отлично, — Элизабет впервые за всё утро улыбнулась. – Мы встречаемся у Ребекки в следующее воскресенье. Её муж как раз будет на смене, а мой уедет на охоту на все выходные. Вы тоже подумайте, как можно это провернуть.

— Я приду, — твёрдо сказала Дженнифер и поднялась.

Обернувшись в дверях, Элизабет грустно улыбнулась:

— Надеюсь у нас всё получится…

Воскресенье, 4 октября. Эш-плаза — площадь перед церковью Пайнс-Вэлли.

Дом Ребекки находился на маленькой площади напротив церкви святого Николаса. Посредине издревле росли три кряжистых ясеня всё ещё оберегаемых местными старожилами, как историческая ценность. Под ними установили три скамьи с витиеватыми чугунными спинками, созданными местными кузнецами ещё в прошлом веке. Именно здесь и любил наблюдать за жизнью жителей Пайнс-Вэлли странный старик Хью Майнд.

4 октября, когда часы на ратуше пробили полдень, Хью сидел на скамье под ясенем с традиционным кренделем и бутылкой кефира. Это было его воскресной традицией, и он никогда не нарушал её.

«Сегодня в доме миссис Торн гости», — отметил он. «Дэвид Торн на работе, приходят женщины. 12.03 пришли Элизабет Уолш и Софи Уолш. Они родственники.»

Хью откусил от кренделя, аккуратно сложив крошки в пакетик. Тщательно прожевав, он отпил из бутылки и закрутил крышечку.

«12.14 из церкви вышел отец Фрэнсис, он разговаривает с мистером Коулом», — констатировал Хью. «Мистер Коул сегодня простужен».

«12.29 в дом Ребекки Торн пришла молодая женщина, живёт в конце улицы», — Хью откусил ещё и снова ссыпал крошки в пакетик.

«12.31 кот мистера Грандмайера залез на участок миссис Бёрк. Собака миссис Бёрк не лает», — Хью отвинтил крышечку от бутылки, отпил глоток кефира и снова завинтил крышечку.

Ровно в 13.00 Хью Майнд высыпал крошки от кренделя голубям, гуляющим рядом в ожидании еды, и поднялся со скамейки. Воскресная прогулка закончена, можно идти домой.

Воскресенье, 4 октября. Дом Ребекки Торн на Эш-плаза.

— Что-то Дженнифер опаздывает, — нервно крошила пряник на блюдце Элизабет.

— Мы же договорились на половину первого, — Ребекка накрывала на стол воскресный завтрак.

Эта была непреложная традиция в Пайнс-Вэлли. Ещё в прошлом веке в этом городе родилась любопытная девчонка, которая впоследствии стала известной на все США писательницей детективов. Когда она приезжала в свой родной город, люди устраивали воскресный завтрак, во время которого они обсуждали новые детективные истории Айрис Шэдоу. Писательница давно умерла, а традиция осталась.

В дверь позвонили.

— Ну вот и она, — Софи подскочила и побежала открывать дверь бывшей папиной любовнице.

— Добрый день. — В гостиную вошла молодая женщина в элегантном тёмно-синем брючном костюме, тёмные волосы убраны в хвост, минимум макияжа. В руке она держала свой портфель, дань профессии. – Меня зовут Дженнифер Маркотти.

Все трое оценивающе разглядывали гостью. Она ничуть не смутилась и в ответ изучала хозяев. Наконец Ребекка вспомнила, что она хозяйка воскресного завтрака и пригласила всех за стол:

— Добрый день, Дженни… можно Вас так называть? – Та кивнула. – Я Ребекка Торн, его сестра. Присаживайтесь за стол. Если не возражаете – это своего рода прикрытие, мало ли что?

— Понимаю, — Дженни села за стол, поставила портфель рядом на пол и вопросительно посмотрела на Софи.

— Я Софи Уолш, его дочь, — представилась та. – А Вы правда журналистка? А о чём писали?

— Давай на «ты», я не на много старше тебя, да дело у нас не терпит церемоний, — Дженни откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на будущих соучастниц грандиозной мистификации.

— Хорошо, — улыбнулась Софи.

— Меня ты уже знаешь, — Элизабет наклонила голову в приветствии. – Можешь называть меня Лиз.

— Ну тогда и меня зовите Бекка, — сказала миссис Торн, разливая чай по чашкам.

Когда все расселись и повисла неловкая тишина, нарушаемая позвякиваем ложечек, Ребекка прокашлялась и заговорила:

— Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить план… я назвала его «ПОБЕГ». Я набросала основные моменты. Сейчас зачитаю, если по ходу возникнут вопросы, соображения или предложения, не стесняйтесь, останавливайте.

Все выжидающе смотрели на Ребекку.

— Итак. Первым делом нам нужно место, где будем его держать. Оно должно быть в глуши, но не очень далеко от города. Нам надо будет доставлять туда еду, думаю раз в неделю достаточно. Также думаю нужна длинная цепь и замки, чтобы он не сбежал.

— Можно поискать в заброшенных штольнях, — предложила Дженни. – Я когда-то писала статью о горных выработках и была там. Мне кажется подойдёт идеально. До города всего два километра по шоссе и один километр по грунтовке.

— Надо будет туда прогуляться, — задумалась Лиз. – Я это возьму на себя, мы с Руфи всё разведаем.

— Отлично, — Бекка сделала пометку в своём блокноте. – Дальше, нам нужно туда его довезти, нужен транспорт. Тут проблема, я водить не умею, Лиз тоже.

— Я немного умею, — подняла руку Софи.

— А машина есть? – заинтересовалась Дженни.

— Машины пока нет, но права я получила, — хмыкнула Софи. – Я же в Лейквуде уже три года живу…

— У меня есть права и машина, — Дженни посмотрела на всех с сомнением, — но…

— Не переживай, это будет следующим пунктом. Обязательно у всех нас будет абсолютное железное алиби.

— Ну, со мной всё понятно. Я могу взять ночную смену в больнице.

— Согласна, ты попадёшь под подозрение первая, поэтому ты должна быть на виду всю ночь, — кивнула Бекка, сделав пометку в блокноте. – Как, собственно, и я. Мне тоже придётся всю ночь провести в церкви. Из этого следует, что основная часть ложится на Софи. И именно поэтому нам нужна ты, Дженни.

— Логично, — согласилась журналистка. – Но даже мы вдвоём не справимся с ним. А нам надо будет доставить его до места, и приковать.

— Правильно, — кивнула Бекка, — и тут вступает в игру Лиз. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы он спал часов этак пять?..

Элизабет на мгновение задумалась, потом поправила выбившуюся прядку и сказала:

— В принципе, могу… У нас в хосписе есть отличный препарат Золпидем. Одной таблетки достаточно, чтобы он спал 6 – 8 часов. Даже если проснётся, двигаться будет сложно.

— Идеально, — кивнула Дженни. – Проснётся он уже в своём новом и последнем в этой жизни доме. Но разве эти лекарства не подотчётные?

— Да, подотчётные, — согласилась Лиз, – но есть одна лазейка. Я подумаю, как это провернуть и потом вам расскажу.

— Хорошо, ещё вопросы по этому пункту?

— Меня всё-таки очень интересует алиби, — Софи нервно сглотнула.

— Так, алиби. Нам с Лиз алиби есть, а вот вам двоим придётся покрутиться, чтобы создать алиби. Дженни ты же водишь, значит тебе нужно сделать вид, что ты пробыла всю эту ночь, например, в Лейквуде. Город большой, есть возможность быть незаметной. И есть возможность пошуметь, чтобы тебя запомнили.

— Согласна, в Лейквуде можно устроить неплохое алиби, — задумалась Дженни. – Если я запишусь на приём к парикмахеру… нет, к врачу или на собеседование в какую-нибудь редакцию.

— Вот будет идеально. Ты идёшь утром на собеседование, поэтому ночуешь в Лейквуде. Тебя видят люди вечером и утром. Алиби обеспечено.

— А я? Я живу в общаге, мне нужно как-то оправдать своё отсутствие ночью.

— А ты не хочешь на эти выходные съездить в заповедник Грин-Ридж? – закинула себе в рот конфету Дженни.

Все удивлённо уставились на журналистку.

— Что? Я там как-то была, делала репортаж. Туда приезжают люди, уставшие от беготни и быта на медитации. Там можно найти местечко, где никто тебя не видит, но на входе ты покупаешь билет, и система отмечает, когда ты туда зашла.

— Погоди, если система отмечает время входа, то как она оттуда незаметно выберется? – Лиз машинально развернула фантик и закинула в рот конфету.

— Это не сложно, там есть много троп, которые выводят далеко от места цивилизованного входа. Выйти можно с другой стороны.

— Никогда не была в заповеднике, — с сомнением покачала головой Софи, – я там просто заблужусь.

— Давай вместе съездим в выходные, я там тебе всё покажу и сразу наметим твой маршрут, так что не заблудишься, — улыбнулась Дженни. – Бекка, а можно ещё чаю?

— Кончено, ещё пирог попробуй.

Пока Бекка возилась с чайником, все сидели в задумчивости, пытаясь осознать, что им предстоит и как это сделать. Разлив всем горячий чай, Бекка опять взяла в руки блокнот и принялась дальше озвучивать свой план.

— Так, с Софи надо будет всё просчитать по минутам, но это после того как вы съездите в заповедник. Идея мне нравится. За эту неделю Лиз найдёт место его обитания, и мы подумаем, как его обустроить. Что-то нужно докупить, как минимум цепи и замки. И это лучше сделать в Лейквуде, чтобы не привлекать внимание местных. Ещё одним пунктом будет «красная селёдка».

— Что за «красная селёдка»? – вскинулась Софи.

— О, — засмеялась Дженни, — это должно быть весело…

— Да, я тоже так подумала, — улыбнулась Ребекка, — весело и полезно. «Красная селёдка» — это приём такой в литературе или в фильмах. Помните детектив Мисс Шэдоу про ружьё и чашу Озириса? Вот, там она пускает сыщика по ложному следу. Предлагаю сделать также. Во-первых, мы пустим слух от том, что он завёл себе новую пассию. Во-вторых, нужно подгадать похищение к моменту, когда он соберётся куда-нибудь уехать…

— Во! Во! Точно! – перебила её Лиз. – Он всегда уезжает в горы на охоту где-то на неделю как раз осенью. Я попробую узнать когда.

— Прекрасно, подгадаем похищение в ночь перед отъездом и его никто не хватится минимум неделю.

— А я предлагаю сделать «красную селёдку» с «вишенкой», — глаза Дженни блестели азартом. – Мы заставим его написать штук пятьдесят открыток из разных частей света и будем присылать жене. Якобы он путешествует с новой пассией.

— Гениально! – воскликнула Софи. – Прямо в духе детективов мисс Шэдоу. Только как открытки будут приходить из разных частей света? Там должен быть почтовый штемпель.

— Ну что ты всё портишь, можно хоть помечтать, — улыбка сползла с лица Лиз.

— Ладно, потом подумаем, как открытки будут попадать в дом, — остановила всех Бекка. – Сейчас главное продумать основное. Так что, есть предложения, вопросы, пожелания?

— Пока еще не очень отчётливо всё видится. У Дженни есть машина, но на не         нельзя везти его. Нужна другая. На покупку новой нет денег, да и полиция сразу вычислит, – Лиз прикидывала в голове, что ещё не продумано. – Потом, Софи предположим уедет в заповедник, а что потом? Как она попадёт в Пайнс-Вэлли? План ещё не продуман в деталях.

— Согласна, я просто набросала в общих чертах. Сейчас нужна разведка боем. Ты ходишь гулять с Руфи и ищешь место. Заодно в больнице ищешь способ добыть золпидем. Софи может купить в Лейквуде цепь и замки. Дженни их может на машине переправить сюда.

— Это всё, конечно, замечательно, — жестом остановила Дженни Бекку. – Но у меня есть одно условие.

— Какое? – Софи с удивлением посмотрела на журналистку. – Неужели ты не хочешь отмстить ему?

— Я очень хочу отомстить ему. Но этот урод растоптал мою репутацию журналиста. Мне нужно её восстановить.

— Как?

— Он должен написать признание о том, что он меня оклеветал.

— Это правильно. Но у меня вопрос. Как мы будем его кормить? Я лично не хочу заходить в его камеру, — Софи скрестила руки на груди.

— А мы и не будем, — воодушевилась Бекка. – Мы сделаем в двери окошечко, как в тюрьмах, до которого он не сможет дотянуться.

— Хорошая мысль, Бекка, я тоже на хочу его видеть, и не хочу чтобы он видел меня, — Лиз спрятала лицо за чашкой.

— А я хочу посмотреть этому мерзавцу в глаза, когда он будет в моей власти! – с вызовом сказала Дженни. – Я сама заставлю его подписать признание, заодно и открытки. Как вы думаете, доверите мне переговоры?

— С удовольствием, — не сговариваясь сказали все трое.

— Ну что ж, тогда я согласна, — Дженни поставила чашку на стол. – Давайте неделю ещё подумаем и на следующей неделе поделимся мыслями, информацией и планами.

Суббота, 10 октября. Элм-стрит.

По заведённому много лет назад порядку субботним утром Хью гулял по своей улице. Он выходил ровно в девять утра и шёл по левой стороне до самого выезда из города. Потом переходил на другую сторону и шёл обратно. Суббота 10 октября ничем не отличалась от всех предшествующих суббот этого года. Хью вышел из дома ровно в 9.00.

«9.08 мистер Годдарт выпустил во двор свою собаку раньше на 12 минут», — отметил Хью несоответствие.

«9.14 мисс Фоссетт оставила свой велосипед у крыльца, а не в гараже».

«9.23 миссис Пендерграст уже срезала хризантемы. В прошлом году она срезала их на два дня позже», — отметил Хью подходя к последнему дому по левой стороне.

У дома было непривычно шумно. Ворота были открыты, две девушки что-то грузили в багажник и тихо переговаривались. Хью замешкался, пропуская выезжающую из ворот машину. Внутри неприятно царапнуло, он опаздывает на 1 минуту 20 секунд.

«9.34 Мисс Уолш и мисс Маркотти куда-то едут на машине. Такого никогда не было. Я опаздываю на 4 минуты», — волновался Хью Майнд.

Но волновался он напрасно. На правой стороне улицы всё было как всегда, и домой он пришёл как всегда ровно в 10.00.

Суббота, 10 октября. Элм-стрит

— Здравствуй, дорогая, — Лиз приобняла Бекку, а Руфи радостно тяфкнула. – проходи на кухню, тут уютнее.

— Кстати, как ты смогла? Разве у тебя не смена сегодня?

— Я поменялась сменами. Сегодня выходной, в понедельник отработаю.

— Дженни ещё нет? – Бекка поставила зонт в корзину у входа, сняла резиновые сапоги и, подхватив на руки виляющую хвостиком Руфи, отправилась на кухню. – Чем это у тебя так вкусно пахнет?

— Она скоро придёт, а пахнет фирменной запеканкой по рецепту Айрис Шэдоу. Вычитала в одной из её книг.

— Точно, она разбросала по своим книгам фамильные рецепты… — Бекка посадила рядом с собой на диванчик Руфи и полезла в сумочку за блокнотом. – А Софи что?

— Не приедет, у неё там что-то по учёбе, но всю информацию она мне передала по телефону, так что…

В кухонную деверь, выходящую на задний двор, постучали. Руфи спрыгнула с диванчика и, радостно лая, побежала встречать гостей.

— Здравствуй, Дженни, — Лиз впустила девушку. С неё тут же натекла лужица.

— Извини, пробиралась кустами, вся промокла.

— Ничего, держи полотенце и садись, сейчас будет фирменная запеканка мисс Айрис Шэдоу. Софи сегодня не приехала, так что можем начинать. Он вернётся часа через четыре.

— Хорошо, — кашлянула Бекка, заглядывая в блокнот. – Начнём с основного. Лиз, тебе удалось найти что-нибудь подходящее?

— Есть у меня пару вариантов, — сказала Лиз, ставя на стол форму с запеканкой. – Давайте тарелки. Так вот, есть в штольнях один склад с полуподвальным помещением. Пара окошек под потолком, правда без решёток. Коморка небольшая, метра два на три, дверь металлическая сплошная, снаружи засов. Но не знаю как крепить цепь, стены – сплошной бетон.

— Да, долбить стену перфоратором, чтобы прикрутить крепёж, как-то не очень… — Дженни приняла тарелку и принюхалась. – Вот это запах!..

— Есть ещё вариант, и я склоняюсь к нему, — Лиз передала тарелку Бекке. – Это глубокий подвал в бывшей котельной. Самое ценное, что там есть это унитаз, при чём заметьте, действующий. И раковина. Там есть вода, хоть и слегка ржавая. Там раньше была раздевалка для котельщиков, шкафчики для одежды, стол, стулья. Под потолком маленькое зарешёченное окно и, самое главное, там проходит много труб, к которым можно прицепить цепь.

Лиз села напротив гостей с тарелкой запеканки и принялась за еду.

— Ну как вам? – она вопросительно посмотрела на товарок.

— Запеканка блеск! – Бекка подняла большой палец. – А подвал предлагаю посмотреть. Сколько до него отсюда?

— Минут сорок в один конец, если по прямой.

— Тогда предлагаю, после обсуждения прогуляться и осмотреть место действия. Кстати, действительно, очень вкусно, — Дженни слегка улыбнулась.

— Я не против, — кивнула Бекки и посмотрела в свой блокнот.

Лиз на мгновение задумалась, глядя на Бекку, а потом спросила:

— А ты не боишься, что твой блокнот кто-нибудь найдёт? Например, твой муж?

— Дэвид? – удивлённо подняла брови Бекка. – Да ни за что! Он видит только себя, телевизор и бутылку пива. Всё остальное его мало волнует.

Дженни усмехнулась. Лиз удовлетворённо крякнула. Руфи сидела на полу у ног хозяйки и выклянчивала угощение.

— Кстати, цепь и замки у меня в багажнике, — заметила Дженни. – А на счёт нашей поездки в Грин-Ридж, там всё в порядке. Из заповедника она выйдет, маршрут изучен, а дальше-то что?

— Сейчас, — Лиз подскочила и метнулась в комнату. Через минуту она расстилала на столе карту. – Вот, смотрите, что я подумала. Если Софи ближе к полудню незаметно выйдет из заповедника. Где? Покажи.

— Вот здесь, — Дженни ткнула в карту. – Рядом со второй автобусной остановкой.

— Отлично, — кивнула своим мыслям Лиз, — она может сесть на автобус до Эшби, там пересесть на другой автобус и вернуться в Лейквуд. Надо сверить расписание…

— Тогда получается, что Дженни должна быть уже в Лейквуде, подхватить Софи. Вместе они приедут на машине уже в темноте, чтобы не светиться, — продолжила мысль Бекка.

— Ну, в принципе, да, это возможно, — Дженни разглядывала карту. – Тогда Софи может вернуться обратно в общагу тем же путём. Алиби готово. Осталось только совместить его с моим. И, на счёт машины. Мне подруга оставила ключи от дома в Лейквуде, чтобы я за ним присмотрела. Она сейчас улетела на стажировку в Англию. Вернётся через три месяца. У неё как раз чёрный седан в гараже. Можно им воспользоваться.

— Отлично, – Бекка записала что-то в блокнот и посмотрела на Дженни. А что с твоим алиби, подумала?

— Записаться на приём к врачу я могу заранее, только надо определиться с датой. Лиз, что по времени?

— Девочки, забыла сказать, новость хорошая. Он уезжает на традиционную осеннюю охоту первого ноября. На неделю.

— Так, это меняет дело. Значит мы должны всё провернуть в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. То есть записаться к врачу нужно на воскресенье.

Все задумались. Руфи надоело делать жалостливые глазки, и она требовательно тяфкнула. Лиз дала ей кусочек мяса из своей тарелки, и Руфи блаженно заурчала.

— А если, — Дженни предвкушающе улыбнулась, — я запишусь к одному юристу. Он как раз принимает в выходные. Скажу, что хочу подать в суд на мэра Пайнс-Вэлли…

— А неплохо, алиби через мотив наоборот, — кивнула Бекки, — только нужно ещё доказать, что ты всю ночь была в Лейквуде…

— Ну, это тоже можно устроить, — Дженни хитро прищурилась, — я просто проверну трюк с пьяной барышней.

— Что за пьяная барышня? – Лиз посмотрела на гостей. — Ещё добавки или чай?

— Нам скоро идти с Руфи по лесам, так что от добавки воздержусь, хотя очень вкусно, потом научишь, — Бекка отодвинула тарелку.

— А я не откажусь. – Дженни протянула тарелку. — Не люблю готовить, а это божественно вкусно… А трюк с пьяной барышней очень прост. Когда мне нужен был материал для статьи, приходилось бывать на разных вечеринках и тусовках где все напивались. И, если ты не пьёшь со всеми, материал не получишь. Так что я прекрасно научилась имитировать разные степени опьянения. Смотрите. Я заселяюсь вечером тридцать первого октября в отель, иду в бар и напиваюсь с горя, ругая Патрика на все лады. Все присутствующие запоминают в дупель пьяную девицу, обиженную на своего бывшего, которая вырубается чуть ли на у барной стойки. Я ухожу в свой номер, обязательно на втором этаже. Потом спускаюсь вниз через окно и на машине подруги еду в Пайнс-Вэлли. По дороге могу прихватить Софи. Как вам?

— Для меня как-то сложно, — Лиз передала тарелку с добавкой.

— А что, прекрасно должно сработать, если просчитать всё. К утру ты вернёшься в номер тем же путём? Хочешь сказать, что залезешь на второй этаж? – Бекка с сомнением рассматривала девушку.

— Я, вообще-то, альпинизмом занималась. Для меня второй этаж — это цветочки. Могла бы и на третий, но, думаю и так хорошо. Никто даже не подумает, что пьяная девушка сможет лазать по окнам.

— Хорошо, — Бекка начала что-то строчить в блокноте. – Нужно найти отель недалеко от гаража твоей подруги. Это оставляем на тебя. А что с лекарством?

— Я работаю над этим, — Лиз поставила чашку с чаем Бекке. – Я думаю смогу забрать или подменить лекарство у одного из умерших в хосписе.

— Звучит как-то цинично, не находишь? – Бекка поёжилась и отпила чаю.

— А то, что мы задумали – это не цинично? – возразила Дженни. – Спасибо, Лиз, за запеканку.

— В какой-то степени, кончено это так… — задумалась Бекка. – Но он заслужил.

— А мёртвым уже всё равно, — возразила Лиз и передала чашку с чаем Дженни. – Так что оставь свои религиозные закидоны для церкви. Мы уже ввязались во всё это по самую макушку. Отступать поздно. Или ты хочешь остановиться?

— Нет… Я же и предложила вам этот план, — замялась Бекка. На какой-то момент её вера в Бога столкнулась с её страстью – детективными историями.

Какое-то время все молчали. Пили чай. Руфи уже догрызла мясо и теперь выклянчивала печенье.

— Ладно, у нас ещё две недели, — выпрямилась Бекка и посмотрела на соучастниц. Дел много, а времени мало. Предлагаю прогуляться с Руфи. Только Дженни не нужно светиться рядом с нами. Присоединишься к нам уже в лесу.

— Хорошо. – Дженни залпом допила чай и встала. – Ладно, девочки, встречаемся на тропинке у сколотого дуба. Я пошла.

***

Хью никогда не смотрел телевизор. Информация, которая лилась оттуда не приносила ему никакого удовлетворения. События мелькали калейдоскопом, и он не мог заметить те незначительные изменения, которые мог видеть на улице. Но Хью любил сидеть в кресле у она и наблюдать. По стечению обстоятельств ему из окна был хорошо виден дом мэра и его семьи.

«12.37 миссис Уолш вышла на прогулку с собакой. Сегодня на 23 минуты раньше. С ней миссис Торн. Раньше они вместе не гуляли с собакой. Сегодня дождь, они в дождевиках и резиновых сапогах».

Суббота, 10 октября. Заброшенные штольни.

Ребекка пощёлкала выключателем у входа, но электричества не было. В подвале царил полумрак. Тусклый свет едва освещал небольшую часть пола под окном. Лиз и Дженни не сговариваясь включили фонарики на телефонах.

— Да, тут нужно немного прибраться, — Лиз оглядела хозяйским взглядом помещение, размером раза в два больше их гостиной. – Думаю сюда можно поставить металлическую кровать. Рядом столик… напротив как раз унитаз и раковина.

— Шкафчики надо убрать, — брезгливо поморщилась Бекка.

— Согласна, чем меньше вещей, тем лучше, — Дженни смотрела на последнее пристанище бывшего любовника со злорадством. – А трубы, смотрю, тут довольно крепкие.

Она прошла вглубь и подёргала одну из труб, выходящих из пола и скрывающихся в потолке. Руфи радостно виляла хвостом и гоняла по подвалу пластиковый пакет.

— Бекка, помоги!

Лиз попыталась сдвинуть один из шкафчиков. Бекка подошла и пристроилась рядом.

— Подождите, — Дженни закрыла кран, из которого текла тонкой струйкой довольно ржавая вода. – Я помогу.

Минут за тридцать они вытащили из подвала шкафчики в коридор и стали изучать дверь.

— Смотрите, здесь есть окошко с решёткой у самого пола. Можно выпилить решётку и поставить дверцу с засовом, — предложила Бекки.

— Хорошая мысль, — скептически хмыкнула Лиз. – И как ты себе это представляешь? Нанимать кого-то мы не можем. А библиотекарша и медсестра с болгаркой и сварочным аппаратом, это …

— Я сделаю, — прервала их Дженни.

— Ты? Ты умеешь всё это?.. – Бекки удивлённо посмотрела на девушку.

— Да, — просто ответила Дженни, — у каждого есть какое-то хобби. Я люблю работать с металлом. Видели мою калитку?

— Да ты что!? – Лиз прикрыла рот рукой от удивления. – Ты опасная женщина, Дженни. Но нам это на руку. Значит с тебя дверца, и проверить трубы, чтобы не сломались ненароком при использовании не по назначению. А я буду носить сюда по чуть-чуть еду, воду и кое-что из одежды.

— Ещё надо будет присыпать гравием вокруг входа, — Бекки опять что-то писала в свой блокнот.

— Зачем?

— Ну сама подумай, чтобы следы не были видны, ту же одна грязь кругом и постоянные дожди.

— Точно, — Лиз хлопнула себя по лбу. – значит мы с Дженни будем по не многу подкидывать гравий, когда будем приходить сюда.

— Да, завтра ночью могу приехать на машине. Нужно привезти цепь, и сварочный аппарат с болгаркой.

— Ещё один вопрос я забыла озвучить, — на всё это нам нужны деньги. Дженни купила цепь, сейчас нужно закупать еду, так что я тут подумала… Я поручила Софи снять деньги в банкомате в Лейквуде, но так чтобы не засветиться на камеру. Снимать будет с его карты, той, которую он держит за портретом его дедушки в кабинете.

— Очень хорошо, — Бекка оценивающе осмотрела напоследок подвал, записала что-то в блокнот и развернулась на выход. – Это тоже сыграет как ложный след. Пошли, больше нам здесь делать пока нечего.

Воскресенье, 18 октября. Конец улицы Элш-стрит.

В воскресенье за две недели до дня Х собрались в доме Дженни. Элизабет работала сутки и не смогла присутствовать, зато приехала Софи.

— Давайте сверимся, на сколько всё готово, — Бекка листала блокнот, — Подвал у нас практически готов.

— Да, на окошко в двери я повесила дверцу, смазала петли и навесила два замка. Сразу и про цепь скажу. Нашла нормальную крепкую трубу и прикрепила цепь так, что дотянуться он не сможет. Ну, а длину надо мерить вдвоём.

— Отлично, идём дальше. Софи ты узнала расписание автобусов? Как по времени, получается.

— Всё отлично, времени с запасом хватает. Утром тридцать первого я выезжаю из общежития, к вечеру я добираюсь вот сюда, — она ткнула карандашом в карту. Дженни там подхватит меня, и мы едем в Пайнс-Вэлли. Это будет в десять часов. Здесь мы будем плюс-минус в двенадцать.

— Хорошо, дальше. К этому моменту он будет спать часа четыре. У вас будет около двух часов довезти его и запереть. Только Лиз пока так и не смогла раздобыть таблетку, но время ещё есть.

— Да всё получится, — убеждала скорее себя, чем других Софи. – Ещё одно. Деньги. Я снимала по пятьсот долларов, чтобы не привлечь внимание по разным банкоматам. Предварительно заклеив жвачкой камеру. Так что на меня не выйдут.

— Сколько всего?

— Восемнадцать тысяч двести тридцать пять.

— Ты что под ноль сняла? – хмыкнула Дженни. – И как ты узнала его пин-код?

— Зачем под ноль? Оставила доллар и тридцать пять центов. Карту вернула на место. А пин-код – всё очень просто. Это всегда день назначения его на пост мэра.

— Софи, Дженни, нам надо продумать ещё один момент. Связь, — Бекка оторвалась от блокнота и посмотрела на сообщников. – Наши телефоны должны оставаться там, где мы должны быть по сценарию. Я и Лиз понятно. Твой, Софи останется в общежитии. Скажешь, что на медитации он тебе не понадобиться. Ну а твой, должен всю ночь пролежать в отеле в Лейквуде.

— Это понятно, — отмахнулась Софи, — но связь нам нужна, мало ли что пойдёт не так…

— Всё должно идти строго по расписанию. Но форс-мажор никто не отменял. Предлагаю купить четыре одноразовых телефона. Никаких звонков, только СМС.

— Согласна, — Дженни кивнула, — я во вторник поеду в Лейквуд записаться на приём к мистеру Моссу, заодно куплю. Знаю пару злачных мест, где не спросят документы.

— Тогда держи пятьсот баксов, — Софи вытащила пять купюр из кармана джинсов, — этого хватит?

— Вполне, — хмыкнула Дженни.

Воскресенье, 25 октября. Дом Дженни на Элш-стрит

Дождь стучал по крыше, и в доме было холоднее, чем обычно. Они сидели на кухне, вчетвером. Лиз опоздала на десять минут — задержалась на смене. Вошла, стряхнула капли с плаща, села. От кофе отказалась.

— Ну, что, — Бекка медленно обвела взглядом всех, — у нас всё готово. Давайте последний раз пробежимся по плану. Каждый этап плана отправляем СМС рассылкой, например, заповедник ОК. Все знают, всё в порядке, продолжаем. В субботу на ужине Лиз подмешивает золпидем ему в напиток и уходит на смену.

— Лекарство достала, даже с запасом, вдруг что…

— Хорошо, дальше. Девочки приезжают в Пайнс-Вэлли ночью и транспортируют его в подвал. Это самая сложная часть. Убедитесь, что все замки закрыты. Ключи у всех есть?

— Да, — хором ответили Софи и Дженни. Лиз показала свой.

— Хорошо. Идём дальше. Вы уезжаете в Лейквуд. Софи через заповедник возвращается в общежитие, не забудь пару фото сделать, именно в этот день. В детективах многие на этом попадаются.

— Ладно, сделаю.

— У Дженни самая сложная роль получается.

Все посмотрели на Дженнифер.

— Да что вы, я получу море удовольствия, разыгрывая оскорблённую невинность у юриста. А следы бессонной ночи как раз будут похожи на похмелье.

— Ну-ну, — Бекка полистала блокнот. – Слухи про любовницу уже дошли до отца Френсиса и шефа Холдена. Расследование будет вести Агнес Флинн. Она у нас единственный детектив. Женщина она дотошная, так что, лучше нам никаких следов не оставлять. Дженни, будь в перчатках, когда пойдёте в дом за ним. Отпечатки Софи там и так есть, а вот твоих там не должно быть.

— Поняла. Машину я проверила, бензин заправила. И нет, на заправке я не светилась. Когда заправляла свою, купила ещё канистру.

— Вроде всё, — Бекка пристально посмотрела на каждого участника, — есть кому что сказать?

— Я скажу, — начала Элизабет ровным, медицинским голосом, каким она сообщала родственникам плохие новости. — Вы должны понимать, на что мы идём.

Она обвела их взглядом.

— Он проснётся в темноте. Будет кричать — никто не услышит. Первые трое суток — ломка без сигарет. Его будет трясти, тошнить, он будет биться о стены. Потом начнёт ждать. Каждый звук наверху — как надежда на спасение. Но он никогда не увидит наших лиц. Только окошко. И руку в перчатке.

Она помолчала.

— Он начнёт разговаривать сам с собой. Сначала — ругаться. Потом — спорить. Потом — петь. Через год он будет разговаривать с голосами, которых нет. Это не фигура речи — это психоз. Сенсорная депривация. Без света, без движения, без человеческого контакта мозг начинает пожирать сам себя.

Дженнифер слушала, не отрывая глаз. София сжала кулаки. Бекка перебирала чётки.

— Дальше — тело. Мышцы начнут атрофироваться через полгода, если он не будет делать гимнастику. А он не будет, я его знаю. Через год он не сможет стоять. Через два — ходить. Суставы деформируются. От холода и сырости — артрит. Лёгкие. Без сигарет — ломка, потом — хронический бронхит, может, пневмония, может, туберкулёз. Лечить не будем.

Она перевела дух.

— Сердце. Ему пятьдесят три. Давление скачет, я знаю его карту. Без лекарств, без движения, в холоде — инфаркт или инсульт. Может, через три года. Может, через пять. Если не повезёт — через семь. Дольше — вряд ли.

Она замолчала. Дождь стучал в окно.

— Я не отговариваю вас. Я просто хочу, чтобы вы осознавали на что мы его обрекаем. Когда он умрёт — это будет не несчастный случай, а результат наших действий. Он будет умирать годами. И мы будем знать, что это мы его убили. Медленно.

Она подняла глаза.

— Мы можем всё отменить, ещё есть время.

Тишина. Пять секунд. Десять.

— Я сделаю это, — сказала Дженнифер.

— Я тоже, — сказала София.

Бекка перекрестилась.

— Господь простит, — сказала она. — А я — нет.

Лиз кивнула. Взяла чашку с остывшим кофе.

— Тогда в субботу.

Суббота, 31 октября. Дом мэра.

Элизабет поставила на стол две тарелки с мясным рагу. Овощи были нарезаны ровно, мясо мягкое — она готовила долго, тщательно, как делала все в этой жизни. Кофе она сварила отдельно, в турке, как он любил. В чашку с его инициалами — синюю, с золотым ободком — она высыпала растолчённую таблетку Золпидема. Размешала. Ни запаха, ни вкуса.

Патрик вошёл, когда она уже сидела за столом. Подтянутый, в рубашке с закатанными рукавами. Повеяло одеколоном и чем-то ещё — казённым, бумажным, запахом мэрии.

— Выглядит аппетитно, — сказал он, садясь напротив. — По какому поводу?

— Просто хороший ужин, — ответила она. — Ты завтра уезжаешь.

Он кивнул, уже забыв о ней. Ел быстро, думая о своём. Она почти не притронулась к еде. Смотрела на него — на седые виски, на холёные руки, на то, как он вытирает губы салфеткой. Когда-то она любила эти руки.

— Кофе? — спросила она.

— Давай.

Она налила ему из турки, себе — из другой, без препарата. Себе в обычную чашку. Ему — в синюю с золотым ободком. Он отпил, поморщился.

— Горький.

— Сорт новый, — сказала она.

Он допил. Она смотрела, как он ставит чашку на блюдце. Руки не дрожали. Через пятнадцать минут он начал зевать. Ещё через пять — откинулся на спинку стула.

— Что-то я устал сегодня, — пробормотал он.

— Приляг, — сказала она. — Я уберу.

Он поднялся, покачнулся, ухватился за край стола. Она не двинулась с места. Он посмотрел на неё — впервые за вечер — и что-то мелькнуло в его глазах. Не страх. Скорее, смутное подозрение. Но рот уже не слушался, язык отяжелел. Он рухнул на диван в гостиной, не дойдя до спальни.

Элизабет подождала пять минут. Потом подошла, проверила пульс, приподняла веко. Он спал. Она сняла с него ботинки, подложила подушку под голову, накрыла пледом — чтобы, если кто-то заглянет в окно, увидел спящего мужчину. Потом надела форму медсестры, плащ, взяла сумку и вышла из дома. До хосписа — пятнадцать минут пешком. Она шла под дождём, не чувствуя холода. 

Общий чат, 8.05 вечера, пришло сообщение:

Лиз: «Сон. ОК».

***

Хью по обычаю сидел в кресле возле окна с чашкой какао. На улице уже зажгли фонари, дождь лил не переставая. В этот вечер Хью не заметил ничего странного. Мэр вернулся домой как обычно в 6.30. Его жена вышла из дома в 7.30 как всегда, когда она идёт на работу в вечернюю смену. На крыльце остался гореть свет, как обычно. Только в окне на втором этаже не загорелся свет. И это было не обычно.

Суббота, 31 октября. Лейквуд. Университетский городок, общежитие.

— Серьёзно поедешь? – сонным голосом спросила соседка Софи по комнате. – И не лень в выходной…

— Погода, посмотри! Сколько дней лил дождь, не переставая, а сегодня прямо как по заказу, солнечно, — Софи улыбалась своим мыслям. – Самое то в горы на медитацию. Не хочешь со мной?

— Я ещё не сошла с ума в выходной по горам лазать, смотри не упади там куда-нибудь…

— Ладно, пока, буду завтра к вечеру…

София, в красном спортивном костюме и кроссовках, с рюкзачком за спиной, вышла из общежития в восемь утра. Через час она была у входа в заповедник. Народу оказалось много, пришлось отстоять очередь, но это было кстати: чем больше людей её увидят, тем лучше. В автобусе она болтала с соседкой об учёбе. У кассы рассыпала мелочь — парнишка помог собрать. Пожилая женщина за окошком удивилась, когда София переспросила цену трижды. Пусть запомнят.

Войдя в заповедник, она сразу свернула на тропу, усыпанную жёлтыми и красными листьями. Через полчаса нырнула в кусты. Там вывернула куртку и штаны наизнанку — костюм стал тёмно-зелёным. Надела вязаную шапочку, спрятав волосы, и большие очки с затуманенными стёклами. На вторую автобусную остановку вышла уже неприметная девушка.

Автобус до Эшби пришёл через сорок минут. В Эшби она пересела на другой, до Лейквуда, и почти всю дорогу дремала, разморённая солнцем. Проснулась как раз вовремя — выскочила на въезде в город. Половина третьего. Теперь — гараж подруги Дженни, где можно отсидеться до вечера. Поесть, подремать, дождаться темноты.

Суббота, 31 октября. Лейквуд. Отель «Лейквуд Инн».

Это было небольшое семейное заведение на окраине Лейквуда. На первом этаже бар на пять столиков, на втором двенадцать номеров. Шесть выходили окнами на парковку, а шесть на задний двор, за которым начинался редкий лесок. И, конечно же, этот отель назывался «Лейквуд Инн». Дженнифер специально выбрала именно его для представления «пьяная барышня». В «Лейквуд Инн» 31 октября традиционно отмечали Хэллоуин костюмированной вечеринкой. Собирались человек пятнадцать – двадцать, как раз хватит, чтобы её запомнили.

И вот, ровно в 7 вечера Дженни подъехала на своей машине к главному входу отеля. Уже на парковке она привлекла внимание, въехав на клумбу и чуть не сбив почтовый ящик. Её появление в отеле тоже произвело фурор. Наряд секси-горничной не оставил равнодушным ни одного представителя сильного пола. Дальше начался собственно спектакль. Безудержный смех, откровенные танцы и много выпивки. Через два часа горничная опьянела и начала приставать с глупыми рассказами про своего бывшего, ревела, размазывая тушь, спотыкалась и чуть не заснула прямо за стойкой бара. Добрые люди проводили её до номера, где она благополучно и рухнула на кровать. Стоило только шагам затихнуть за дверью, Дженни быстро подскочила, скинула с себя наряд горничной, умылась и оделась в чёрный костюм для скалолазания, чёрные кроссовки и чёрную шапочку. Номер она заранее заказала окнами на задний двор, так что быстро спустившись по решёткам вниз, она скрылась в темноте. Через пятнадцать минут Дженни заходила в гараж, где её уже ждала Софи.

***

Общий чат, 1 ночи пришло сообщение:

Софи: «Едем. ОК»

Суббота, 31 октября. Трасса Лейквуд – Пайнс-Вэлли.

— Ты как? — спросила Дженни, не отрывая глаз от дороги.

— Страшно, — ответила София. — А тебе?

— Нет.

София помолчала.

— Почему ты с нами? Ну, кроме мести.

Дженнифер чуть усмехнулась.

— Потому что он сломал мне жизнь. А я не люблю, когда мне ломают жизнь.

— И всё?

— И всё.

София смотрела на мелькающие за окном деревья. В памяти всплыл тот день рождения отца, когда пятнадцатилетняя Софи подарила ему портрет. Она рисовала его несколько месяцев, в надежде, что папа оценит. Поймёт, что дочь ничуть не худе сына, что у Софи есть талант к рисованию. И что, невзирая ни на что, она любит своего отца, а не его должность. Хочет, чтобы он гордился своей дочерью. Руки Софи дрожали, когда она сдёрнула ткань с картины, представив её всем гостям. А их было много, мэр отмечал сорок пять.

Он долго смотрел на портрет. Гости замерли. Она стояла, сжав кулаки, и ждала. Он повернулся к ней и сказал негромко, почти задумчиво:

— Ты хотела, чтобы я увидел тебя? Я увидел. Ты — пустое место, Софи. Ты думаешь, что талантлива? У тебя нет таланта. У тебя есть только моё имя. И ты всю жизнь будешь его использовать, потому что сама ты — ноль. Запомни этот день. Запомни, что я сказал. И никогда больше не бери в руки кисть. Не позорься.

Он выпрямился, улыбнулся гостям, поднял бокал. Гости зааплодировали громче. Они не слышали. Она слышала. В тот вечер она смыла краску с рук и выбросила кисти в мусор. Мать стояла в дверях и молчала.

Софи тряхнула головой, возвращаясь в реальность.

— Я его ненавижу, — процедила она сквозь зубы.

— Я тоже.

— Но ты не боишься.

— Я уже два года как боюсь. Надоело.

Дженнифер прибавила скорость. Дождь начался снова — мелкий, противный. «Дворники» размеренно скребли по стеклу. София достала телефон, проверила чат. Сообщение от мамы 8.05. «Сон. ОК»

— Мама справилась… Как думаешь, мы справимся?

— Справимся.

София откинулась на спинку сиденья.

— А что будет потом? Когда всё закончится.

— Я напишу статью. Восстановлю репутацию. Может, уеду из Вермонта.

— А я доучусь. И буду приезжать к маме на Рождество. И мы будем получать открытки от папы.

Дженнифер коротко взглянула на неё. София улыбалась — невесело, но твёрдо.

— Ты странная, — сказала Дженнифер.

— У папы училась.

Они замолчали. Впереди показался поворот на Пайнс-Вэлли.

Воскресенье, 1 ноября. 1.08. Дом мэра

Две неприметные фигуры шли по тропинке между домами. Дойдя до дома мэра, Софи открыла калитку и, пройдя по двору, открыла заднюю дверь своим ключом. В доме было тихо, только слышно было на втором этаже цоканье коготков Руфи. Она беспокойно ходила, но не лаяла. Софи сняла обувь и прошла в гостиную. Дженни надела перчатки и последовала за ней. Он спал на диване, тихо посапывая.

— Я пойду успокою Руфи, — одними губами прошептала Софи и на цыпочках стала подниматься по лестнице на второй этаж. Через пять минут она вернулась. Дженни сидела за столом и водила пальцем по телефону Патрика, не обращая никакого внимания на спящего мужчину.

— Ну что, успокоила? – она посмотрела на Софи.

— Да, а ты что делаешь? Это же его телефон… Надо его отключить. Нет, уничтожить…

— Подожди, сейчас, — Дженни поднялась и приложила палец сонного Патрика к телефону. – Всё, теперь можно телефон оставить здесь, Лиз разберётся.

Софи была бледна, руки подрагивали, но она уверенно направилась к нему.

— Ладно, давай поднимем его на покрывале. Так будет легче.

— Хорошая мысль, — прошептала Дженни и поднялась. – А телефон оставлю на столе.

Через десять минут с заднего двора вышли двое, они несли большой свёрток. Ещё через пять минут ничто не напоминало о происшествии. Диван пуст, покрывало исчезло, подушка поправлена, ботинки пропали вместе с мэром.

В общий чат 1.41 пришло сообщение:

Дженни: «Дом. ОК»

— Кладём пока на землю, — Дженни вытерла пот рукавом. – Тяжёлый, свинья, а так и не скажешь…

Софи молча ждала, когда Дженни откроет багажник и снова возьмётся за концы покрывала, со своей стороны. Внезапный порыв ветра разогнал тучи и ненадолго появилась луна, озарившая своим отражённым светом опушку. Причудливые тени заплясали вокруг. Мороз пробежал по спине Софи. Она посмотрела на лицо отца, и на секунду ей показалось, что он смотрит на неё с укоризной. Она зажмурилась и принялась медленно выдыхать.

-

— Ты в порядке? – шёпотом спросила Дженни?

— Да, я сейчас.

Они погрузили тело в багажник, что далось им нелегко. Когда Дженни захлопнула его, с дерева сорвалась ветка и, стукнув по стволу, упала в кусты.

— Господи! – заозиралась по сторонам Софи.

— Поехали, — не дала запаниковать Дженни и села за руль.

Софи прыгнула рядом, поспешно закрыла дверцу и съёжилась.

— Жуть какая, — она посмотрела на бледное лицо Дженни. – Ты не боишься?

— Боюсь, — Дженни медленно начала выворачивать в сторону Элм-стрит, где та переходила в шоссе. – потому и надо чётко следовать плану, чтобы не паниковать.

— А ты крутая, — вздохнула Софи и оглянулась назад.

По трассе ехали молча. Луна вновь скрылась за тучами, ветер усилился, грозя нагнать дождь. Через пять минут они повернули на грунтовку и выключили фары. Дженни притормозила у обочины:

— Пошли, надо ветки привязать.

Пока Софи вылезала из машины, Дженни уже вытаскивала из кустов две довольно толстые и пушистые еловые ветки. Одну протянула Софи, а вторую начала привязывать напротив левого колеса. Пальцы замёрзли и плохо слушались, но они справились. На дороге не было никого. Только ветер тревожно шумел в верхушках деревьев. По телу Софи побежала волна озноба. Она быстро нырнула в тепло машины. Дженни повернула ключ зажигания и тут они услышали приглушённый стон. Они медленно повернулись назад. В багажнике послышался шорох. Девушки переглянулись.

— Проснулся? – дрожащими губами спросила Софи.

— Я посмотрю, ты сиди здесь, — Дженни решительно вышла из машины, прихватив с собой фонарик. Осторожно подошла к багажнику и прислушалась. Тишина пугала больше, чем любые звуки. Вдруг машина качнулась, как будто кто-то пытался открыть крышку багажника изнутри. Дженни выдохнула и перехватив фонарик по удобнее, решительно открыла багажник, направив луч ему прямо в глаза. Он зажмурился и попытался что-то невнятно пробурчать, но язык его не слушался. Тогда Дженни то ли со страха, то ли от злости со всей силы опустила фонарик ему на голову. И он отключился. Тонкая струйка крови потекла по виску, но хриплое дыхание говорило о том, что он жив. Дженни захлопнула багажник, быстро села за руль и завела двигатель.

— Почти проснулся, я его вырубила, но надо торопиться, — трясущимися руками она вцепилась в руль, и выжала сцепление. Машина медленно поехала в темноту под завывание ветра и моросящий дождь.

Километр грунтовки казался бесконечным. Софи вздрагивала от каждого стука ветки, шелеста листьев, мимолётного светлого пятна от луны, когда ветер разгонял ненадолго тучи. Погода портилась, дождь лил сильнее, а им предстоял самый трудный этап.

Наконец колёса зашуршали по гравию, который Лиз и Дженни раскидывали вокруг бывшей котельной. Машина затормозила. Девушки вышли на улицу, ёжась от пронизывающего ветра.

— Иди, открывай дверь, — командовала Дженни.

— Я боюсь, пошли вместе, — вцепилась в рукав её куртки Софи.

Дженни почувствовала, что Софи на грани истерики и может сорвать всю операцию. Она включила фонарик, приобняла Софи и повела в подвал. Вместе они открыли двери, зажгли свечу на столике и вернулись к машине. Какое-то время они прислушивались. Но в багажнике было тихо. Дженни решительно отцепила от себя Софи, передала ей фонарик и открыла багажник. Он был без сознания. Девушки облегчённо выдохнули и принялись замёрзшими пальцами вытаскивать обмякшее тяжёлое тело мужчины. Провозившись минут десять, они наконец опустили тело на землю. Чуть разогрев дыханием пальцы, они схватились за края покрывала и медленно, почти наощупь начали спускаться в подвал. Постепенно становилось светлее от свечи, девушки шли увереннее. И вот наконец-то он был уложен на кровать. Осталось только заковать его цепью и покинуть это жуткое место. Где-то в трубах завывал ветер, предметы отбрасывали фантасмагорические тени от дрожащего пламени свечи. Дженни взяла цепь и начала обматывать вокруг щиколотки мужчины, когда в оконце под потолком что-то стукнуло. Дженни замерла, Софи побледнела, её глаза расширились от ужаса, и она медленно начала сползать по стене прямо на пол. Дженни трясущимися руками быстро защёлкнула замок на ноге уже бывшего мэра и быстро подошла к Софи.

— Софи, Софи, — шептала она ей на ухо, тряся за плечо, — уходим! Вставай, уходим домой!

На слово домой Софи среагировала и сфокусировала свой взгляд на Дженни. Она вцепилась в её руку и зашептала:

— Что это? Кто там?

— Никого там нет, просто ветер, нам пора уходить! Быстро, пока он не очнулся, — Дженни старалась не выдать своего страха, чтобы привести в чувства Софи и быстрее убраться из этого кошмара наяву.

— Да, пойдём быстрее, — Софи поднялась и пошатываясь пошла к выходу.

Дженни остановилась на мгновение, оценила всю обстановку.

— Погоди, я погашу свечу, вдруг кто увидит свет… Держи фонарик, подсвечивай…

Дженни решительно шагнула к столику, задула свечу. Выйдя из камеры осуждённого и приговорённого, она быстро закрыла бесшумную дверь на засов и навесила сверху мощный амбарный замок. Потом быстро зашагала наверх, потянув за собой ничего не соображающую от страха Софи.

— Лучше бы со мной поехала Лиз, честное слово, — ворчала Дженни, разворачивая машину и трогаясь по грунтовой дороге в сторону трассы. Софи сидела на переднем сидении, её трясло.

— Так, Софи, послушай меня. Нам надо срочно согреться. Доставай термос, сейчас попьём горячего кофейку, съедим по пирожку, согреемся. Я печку включила. Но пока без света. Так что давай на ощупь. Ищи рюкзак, доставай термос, а там и на свет выедем…

Дженни заговаривала зубы Софи до самой трассы, чтобы хоть как-то привести её в чувства. Перед выездом на светлый участок дороги, Дженни выскочила из машины, отвязала ветки и выбросила их в кусты как можно дальше. Когда она вернулась, Софи, всё ещё бледная, но уже с термосом в руках, потихоньку приходила в себя.

— Ну что, по кофейку? – Дженни попыталась улыбнуться, но получилась скорее кривая ухмылка.

— Да, давай выпьем горячего.