Traitors\Предатели / Tito Mindbreaker Тито
 

Traitors\Предатели

0.00
 
Tito Mindbreaker Тито
Traitors\Предатели
Обложка произведения 'Traitors\Предатели'
Пролог

Город Ариес. Земли Сновланда, вблизи границ Тиавельде.

Северные земли, граница Западных земель.

236 год со дня основания Империи Аргос

 

 

 

В душной комнате с едва ощутимой пеленой прохлады, скрывающейся в тенях, пахло потом, алкоголем и зарэ. Красноватый дым крепкого табака, который некоторым покупателям обходился дорогим звоном монет, свободно и медленно плыл по комнате, запутываясь в горячем свете от пламени в закопченной лампе. Из-за раскрытого окна язычок огня танцевал на масле хрупкий танец, шипением отбивая вольный ритм, норовя упасть, мелькнув во тьме комнаты. Рядом, в кипе каких-то бумаг и выдранных из книг страниц, на столе блестела холодным отражением бутылка из-под вина. Многие листки намокли, и к ним прилипли игральные карты: рыцарь красных ромбов "бил" императора черных пик. Они робко выглядывали из-под перчатки, приколотой к столу ножом.

Со стороны улицы засвистел ветер, и створка окна брякнулась о стену. Воздух затрепетал разозленным шелестом страниц. Как стая птиц, некоторые из них взметнулись вверх, закружились вниз под стол на уродливо-пестрый ковер с бурыми липкими пятнами и поредевшей на краях черной бахромой. Один из листков книги, заскользив по полу, сначала направился в сторону кровати, стоявшей рядом с дверью, но, сделав круг, остановился под столом, не долетев двух пальцев до светлых кожаных сапог с комьями грязи, хозяин которых сидел за столом, совершенно не обращая внимания на хлам вокруг. Тряпье на кровати уже давно просило умелых рук прачки, как и зажиревшая, провонявшая потом и шлюхами постель. Рядом, на тумбе под гобеленом с выцветшим фениксом, стояли бутылки с недопитым вином. Пепел от табака, устилавший тумбочку, дернулся, стоило ветру проникнуть в комнату.

Хозяин комнаты, молодой парень, хмуро осмотрел свои "владения", оторвавшись от листка бумаги с кривой чернильной пародией какой-то карты. Он что-то проговаривал самому себе дрожащими губами. Покрасневшие, опухшие глаза с синюшной кожей на веках всматривались в доски потолка, поросшие лишайником и мхом.

Его била мелкая дрожь, и игнорировать ее не получалось, что нервировало и раздражало. Уже третий день боль в спине и жар не давали покоя ни днем, ни ночью. Как и темные мысли, которые топили душу и заставляли ежиться, вжиматься в одежду от каждого шороха. Алкоголь и дым стали единственными спутниками в безуспешных попытках выбраться из кошмара, в который он сам себя завел. Но и они не спасали, не вводили в состояние сна и покоя, скорее наоборот, усиливали все омерзительные чувства, отчего попытки заснуть превращались в мучение. Тело уже как два дня требовало сна, и некогда ясные голубые глаза теперь обесцветились и смотрели на мир с презрением и желанием его уничтожить, чтобы просто отдохнуть.

Он вдохнул новую порцию дыма и выпустил ее через нос. Поправил светлые волосы, убрав непослушные пряди со лба. Левая рука с золотыми кольцами на каждом пальце грубо обмакнула перо в чернильницу и вновь начала портить лист бумаги, игнорируя какие-то цифры на нем. Вновь невнятное бормотание себе под нос и кривые рисунки какой-то карты.

— Почему именно кладбище? Утырки бессовестные, что ж с вами делать?

Носок сапога нервно бился о ножку стола. Злость вскипала и бурлила. Жгла глаза и грела кровь, отчего сердце кувыркалось в груди как на раскаленной сковородке.

— Здесь тоже могут выйти, — очередная порция дыма закружила возле пламени, и мундштук трубки остановился возле потрескавшейся губы.

Отложил перо в сторону. Задумался. Обвел взором бардак на столе и выцепил карту рыцаря. Покрутил ее в руке, вспоминая вчерашнюю азартную игру с другом — тезкой этого зажиревшего, стертого куска плотной бумаги. Рыцарь — так прозвали парня, умевшего одурачить своего соперника хорошим шулерством и выбить пару монет на какое-нибудь барахло. В его колоде всегда первым лежал именно этот рыцарь. Говорил, приносит удачу. Курильщик отбросил его в сторону, вновь прислонив трубку к губам. Может быть дело и впрямь было в счастливой карте? Ведь долго играть с ним никто не мог. Равных не было.

Мотнул головой, зажмурившись. Глаза болели. Не пропадало ощущение песка под веками. Вновь вернулся к своим мыслям, нависнув над каракулями и взяв перо в руку.

Застыл, всматриваясь в бумагу. Наконец-то решение.

— Значит, здесь, — жирный крест расчертил намеченный угол.

Стул противно заскрипел, стоило отклониться назад, запрокинув голову. Как он успел пропустить момент, когда все пошло наперекосяк? В последнее время не отпускало чувство загнанного зверя. Кругом капканы и волчьи ямы — упадешь и сгинешь. Силы истекали, но оставить своих людей — свои инструменты, — он пока что не мог. Слишком много проблем свалилось именно сейчас, а расхлебывать приходится их одному. Не спал три дня, и жар не давал покоя. Но нельзя, чтобы кто-то лишний узнал об этом, иначе дело сгорит. Нельзя, чтобы кто-то узнал про его слабости. Что он слаб. Бесконечный замкнутый круг без просвета в глубине этой мглы.

Он запутался, потерялся. Больше не ощущал себя тем, кто сможет, несмотря ни на что, идти вперед. Потому что… вперед — это куда? В какую сторону? В этом мире он как кусок мозаики, не влезающий ни в одну картину. Счастливый? Радостный? Любящий? Слишком серый, слишком грязный, слишком холодный.

Тварь.

Как только веки сомкнулись, разум стал улетать в объятия долгожданной прохладной тьмы. Страх отпускал. Тело наполнилось ощущением падения. Перед глазами поплыли цветные круги, и руки с ногами потеряли контроль, став точно каменными, с неподъемными металлическими прутьями вместо костей.

В комнату прокрался рассвет, и огонь в лампе стух, зашипев на своего заоблачного прародителя.

— Эй, приятель, — зарычал мерзкий голос поблизости, и пришлось открыть глаза от ощущения чьего-то присутствия, хотя в голове точно было воспоминание, как надежная дверь закрывалась на ключ, который сейчас лежал рядом с перчаткой на столе.

Парень всмотрелся во тьму, которая поглотила даже очертания предметов и странно вилась, закручивая в себя ковер и доски словно прожорливое, ненасытное нечто. И чем дольше в голову не приходило объяснения происходящему, тем сильнее охватывал ужас, парализуя все тело, оставляя возможность лишь сипло дышать, чувствуя каждой каплей крови, жилой, косточкой суматошное биение больного сердца, пот на коже и неописуемый, ни с чем не сравнимый страх.

Наконец во тьме зашуршало что-то, и появились очертания открывающейся двери. Но за ней была пустота, и голос вновь протяжно, искаженно, как ржавая пила, зазвенел внутрь.

— Эй, приятель, — тело не слушалось, и взгляд отчего-то был прикован лишь к происходящему, — мы ведь с тобой друзья.

Перед ним возник кто-то, отдаленно похожий на человека. Скрюченное тело, покрытое темной, блестящей шерстью, приближалось на непропорционально длинных не то лапах, не то руках и ногах. Когти цокали о пол, точно шпоры знатных господ, захаживающих в бордель, когда жена выедает остатки рассудка. Ребра выпячивались на столь же длинном, иссушенном теле с худой шеей, на которой при желании можно было сосчитать позвонки. Но самым мерзким в этом была покорно опущенная голова с длинной, вытянутой мордой, отдаленно похожей на песью, с желтыми кривыми зубищами и липкой слюной. Однако, чем ближе подступала тварь, тем отчетливее являлись змеиные черты — плоский череп, частокол острейших клыков, криво торчащих в разные стороны.

— А друзья должны помогать друг другу.

Голова поднялась, стоило существу приблизится столу, который вдруг показался Диего низким и маленьким в сравнении с этим существом. На морде с растянутой, порванной до самых ушей пастью, будто в дурацкой улыбке, сверкнули невыразимой злобой голубые, узкие, глаза.

— И вот мой тебе совет, — комната ухнула с гулом во тьму, а тварь, привстав на задние лапы и опершись передними о стол, приблизилась к лицу. Пахнуло тленом и холодом, словно старым тряпьем, лежавшим было в подвале да по какой-то причине откопанным. — Беги.

Последнее, что встало перед глазами — вонючая, разинутая пасть, рванувшая навстречу.

Он проснулся.

Впился в столешницу мертвой хваткой. В глотке застрял душный воздух, раздирая горло и мешая дышать. Ребра словно зажимало в тиски, и внутренности под ними скрутило. Спина вновь разошлась режущей болью. Жар ломил тело и забивал голову опилками, мешающими соображать и трезво мыслить.

Створка окна забилась о стену, стуча о доски. Свет в лампе, дрогнув, потух с характерным шипением. В комнату вошел рассвет, но только теперь розовое сияние выжигало тьму, заставляя ее забиваться по углам и щелям.

Парень кое-как встал, шатаясь из стороны в сторону, поправил темно-синюю безрукавку с острым воротом и светлым мехом на бежевом ватнике, говорящими о том, что на одежду деньги не жалелись, и двинулся к окошку. Высунув голову, вдохнул холодный воздух с запахом дождя. Потный лоб обожгло ветром, и пряди ударили в глаза, вынуждая зажмуриться и залезть обратно в обжитую конуру, напоследок хлопнув ставнями.

Дверь щелкнула.

Душу вновь скомкало тревогой прежде, чем рука успела лечь на рукоять сабли, и прежде, чем в комнату вошел человек; грузный, высокий, с челюстью, которую словно вытесали из цельного дерева и вбили молотом в короткую и вздутую шею.

— Можно войти? — голос грубый, сорванный ором на подчиненных.

— Ты уже вошел, Хашарт, зачем спрашивать? — рука не отпустила рукоять с навершием в виде головы шакала, который держал в пасти металлическое колечко с привязанным алым шнурком, — И почему без стука? Я же вроде закрыл дверь.

— Мы стучали, и ты не отвечал. Рыцарь забеспокоился о тебе. Нам не на руку, чтобы ты сдох, — пауза, — раньше времени.

Парня у окна перекосило.

— Какая забота. Я польщен, — наигранная благодарность в голосе скрывала дрожь и боль, и все равно пришлось опереться о спинку стула, пряча глаза, — Хотя нет, не очень. Мне не нравится, что в моем кабинете лазит всякая сволота без дозволения.

— Ты заметил? — Дней пять назад, — в голосе просквозило злобой. — Прежде, чем уходить, нужно было поправлять бахрому на ковре. Чего приполз?

— Нам надо поговорить, — Хашарт мотнул головой и прошел на середину комнаты, а за ним с нескрываемым осуждением на лицах зашли еще люди.

"Мой тебе совет — беги", — оскалился как та тварь из полудремы, вновь ощутив тревогу и страх, скатившиеся вниз по хребтине.

— Намечается серьезный разговор, Диего, и постарайся хотя бы сейчас не вертеть задницей как шалава, — плевок в сторону и темные глаза сверкнули смертельным угольным блеском.

Диего замешкался, приподняв бровь и напрягшись всем телом. Прежде, чем он успел что-то ответить, перед ним на стол лег кортик, обвязанный черной лентой.

На спине выступил холодный пот. Он понимал, что это. Это выговор.

— Сдай оружие, как того требует закон, — Хашарт протянул широкую ладонь, заулыбавшись желтыми зубами, где один клык торчал в сторону и иногда даже выглядывал из-под верхней губы. Нож, воткнутый в перчатку, громила вытащил, бросил на пол и пнул в сторону.

— Я не отдам Шакала, пока ты не объяснишь причину выговора. Как я понимаю, это твоя затея...

— Оружие, Диего, — Хашарт уставился на руку, сжимающую рукоять сабли.

— Тебе же будет лучше, если ты подчинишься, как того требует закон! — Рядом с Хашартом встал парень ниже и худощавее его. Зеленоглазый мар с собранными в хвост редкими светлыми волосами укоряюще взирал на Диего. Зеленая рубашка с косым воротом делала этот взгляд ощутимо режущим, пронзительным, как отточенный драгоценный камень.

Диего выпрямился, сжав губы, шумно выпустив воздух через ноздри, с нескрываемым презрением смерил взглядом парня и резко, дергано начал отстегивать портупею. Никто не слышал скрежет зубов от боли, которую причиняли эти движения. Никто не заметил, как он изо всех сил держался, страшась показать дрожь рук и ног.

— От тебя никак не ожидал, Рыцарь, — Шакал завис в воздухе над рукой Хашарта, но демонстративно рухнул перед столом, под ноги Рыцарю. Его звонкий лязг как лай брошенного щенка ударился о стены комнаты.

— Вот теперь можем и поговорить, — бархат темных кожаных ножен поднялся с пола ладонью Рыцаря и лег в руку Хашарта, — буду краток: где деньги, которые ты стащил у дракононосцев?

Диего смутился, приоткрыл рот и нахмурился, окинул взглядом сброд в комнате. В голове прокрутилась бредовая карусель разных мыслей, но ни одна из них не вела к нужному ответу. Взгляд проскользнул по столу и странице с криво нацарапанной картой.

— Какие деньги? — сейчас сердце гулко стучало в деревянной голове и отдавалось эхом в пальцах, которые пронзало желание скомать листок с картой, открыть окно и выбросить его в лужи.

— Понятно, — гукнул сам себе Хашарт, оскалился. — Все равно вертишься? Мы с парнями долго закрывали глаза на твои дележки, где ты совал наши монеты в свои карманы. Закрывали глаза на твои похождения без объяснений...

— Это не ваше дело. Может, я отлить ухожу? Или мне перед вами отчет держать о каждом шаге? Вы не оборзели?! — голова закружилась от крика.

— Я послал двух людей проследить за тобой, и они исчезли, — Рыцарь напористо, громко, но спокойно перебил его, — затем я сам пошел за тобой и упустил у Розальской библиотеки.

Диего оскалился, вновь опустив глаза, а Рыцарь продолжил:

— Но я понял, куда ты ходил. К дракононосцам. Я рассказал Хашарту, мы стали ждать объяснений. А их не было. Больше недели прошло, и последние три дня ты сидишь тут и не вылезешь даже пожрать, а недавно...

Люди зашептались. Кто-то из юнцов дернул более старшего:

— Но драки ведь люди Императора, верно?

Диего дрогнул, вслушиваясь в шепот остальных. Хашарт подхватил сбившуюся было речь Рыцаря:

— А недавно по улицам протянулся сладенький слушок, что Золотой Король стащил деньги у дракононосцев. И куча золотых настолько большая, что теперь драки захаживают даже к нам в гости в Серый Квартал, — Хашарт стал медленно расхаживать по комнате, не спуская острого взгляда с Диего, — а вместе с ними и наши "друзья" Ядовитые. И как-то вовремя твои прогулки отлить совпали с этим всем, — он оперся руками о стол, застыв напротив и встретившись глазами с Золотым Королем, блестящая репутация которого сейчас ржавела на глазах. — Не пояснишь что к чему, м?

— Как интересно. — Ты даже не представляешь, насколько интересно. — Знаешь, мне не очень приятно знать, что вы потревожили меня из-за слухов местных пьяниц и уродов, — листок оказался под ладонью, — сделали выговор, не попытавшись даже поговорить со мной, — голос стал громче, пряча шорох, — и омерзительно себя ведете по отношению к главарю! С каких это пор вы позволяете себе такие выходки, оборванная вы шваль?!

— С тех самых пор, как ты обещал выплачивать пять тыщ зар, а платишь одну! — выкрик с порога.

— И то, порой одну десятую от тыщи!

Толпа подхватила и заметно всколыхнулась. Диего принялся обходить стол, встав напротив окна, и свет обглодал его спину, даря тени возможность поглотить все остальное.

— Я обещал? Я обещал, что ваш максимальный доход будет пять тысяч. Но я не говорил, что точно буду платить вам эти деньжищи. Сечете разницу? — Диего ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как незаметно бумажный комок опустился в карман, пока Хашарт был занят бессмысленной игрой в гляделки, переваривал сказанные слова. — Я пока ни разу вас не обделял...

— Таки ни разу? — вопрос запнулся где-то в толпе, — Ты еще расскажи, как Ворона не обделял!

— С ним личные счеты, и не мне вам рассказывать, какие, — рука обтерла челюсть, словно втирая воспоминания ударов, — Я вас не обделял. Мои ночные похождения вас не должны были беспокоить, потому что это все ради вашего блага и увеличения нашего с вами дохода до того самого, о котором я говорил. Это в моих интересах и в ваших тоже. Я вас хоть раз подводил? Нет. Так какого хера вы тут забыли, милые мои цыпочки?

Хашарт сверкнул глазами, захрипев:

— Где деньги?

— Я не знаю, — Диего развел руками.

— И с драками ты в десна не лизался, значит?

— С чего вдруг? Будто в стороне от библиотеки нет ничего интересного кроме этих вшивых псин. Сходи, погуляй вечерком хоть разок. Может, что новое узнаешь для себя!

— Я знаю, что сворованные деньги драков — правда! Зиг и Хаой рассказали мне! — Рыцарь не отступал, напирая.

— Не говори ерунду мне, собака вонючая! — не сдержался и раздраженно цыкнул Диего. — Этот слух появился недавно! Сам только что сказал об этом! А Зиг и Хаой мертвы уже как неделю! Так что ты сейчас брешешь всем нам!

— Мертвы? — Рыцарь ухмыльнулся. Подловил. — Ты мне сказал, что они на задании.

— Постой. Я тебе ведь говорил… Стойте, — Губы дрожали и язык теперь словно заворачивался, — разве Рыцарь вам не сказал? Они грабили склад и нарвались на...

— Убил! — прорвался чей-то громкий возглас, и Диего осекся.

Ни с чем не сравнимое ощущение пропущенной стрелы, упущенного момента, неверно сказанных слов — ощущение падения. Это уже не исправить. Что ни скажи — не поверят. Он проглотил крючок. Всего одна двусмысленная оговорка — и как ни оправдывайся, а ты уже "признался", что скрывал смерть своих людей. А скрывал, значит, убил.

— Нет! Я говорил тебе! — отскочил к стене, дрожа всем телом.

— Не помню такого.

Взгляды в тишине уперлись в Диего.

— На стол его, парни.

Как стая псов по команде, вся свора подскочила к главарю, хватая его за одежду.

Он пытался сопротивляться и отбиваться, забившись в угол меж шкафом и стеной. Но его выдрали оттуда, повалив сначала на пол и отбив ногами бока, затем подняли с пола, пресекая слабые и бесполезные попытки выбиться и оторваться. Комната брыкалась и танцевала в жутком полумраке, заглатывая время. Мгновение спустя он вновь оказался на полу, и с него пытались содрать кого-то, кто в истерике вцепился в шею. Мгновение — и вновь удары по больной спине и без того скрипящим ребрам. Мгновение — и он на столе, как туша в лавке мясника: руки развели в стороны, прижав к столу, ноги крепко держат несколько человек, невозможно пошевелиться, как ни дергайся. Как в колодках. Поясница затрещала невыносимой резью, заставляя выгибаться.

Он дернулся от хлесткого удара по лицу. В носу противно защипало и зажгло, словно вдохнул горячий пепел с углями.

— Последний раз спрошу, — Хашарт мотнул рукой и достал Шакала из ножен, отбросив те за спину, — где сорок тыщ, которые ты стащил у драков?

— Говорю же, я не знаю!.. — Диего задергался и забился, но его сжали еще сильнее, теперь прижав еще и голову к столу.

Хашарт вновь гукнул, похоже, засмотревшись на острое лезвие.

За правую ладонь схватились, вывернув пальцы до боли, так, что, надави еще чуть, кости оттуда продырявили бы кожу. Основание у пальцев обожгло. Рыцарь стоял в углу, за спинами сброда, сначала смотрел на происходящее, но потом отвернулся к окну.

Удар. Хруст.

Диего закричал и забрыкался так, что тем, кто его держал, пришлось напрячься сильнее, навалиться телами. По ладони растеклась кровь, переплетаясь с жуткой болью, пронзающей всю руку до локтя, оплетающей ее, словно паутина.

— Не знаю! — горло охрипло от крика, и перед глазами поплыла чумазая муть из-за слез.

И вновь удар, хруст, и боль идет приливной волной все дальше, все глубже топя рассудок. Его крутили и сжимали, придавливая к доскам и бумагам.

— Слушай, Диего, мне же надоест тебе пальцы резать, придется рубануть что-нибудь побольше, — Хашарт многозначительно похлопал его по ноге, положив саблю на плечо. Оскалился, накапливая яд в своем кривом клыке, имея сегодня возможность спустить его в добычу, на которую он давно засматривался.

— С-слушай, — тело дергалось, дрожало, зубы стучали друг о друга, — я пра-правда не знаю, о к-к-каких деньгах речь. Ра-разве я мог ск-скрыть столько?

— Зная тебя и слухи, как ты дружбу водишь с нечистыми фаширами, не удивлюсь, если ты даже самого Императора в карман всунул. Ты поразительный, — Хашарт навис над ним, сверля взглядом, — и признаюсь, что до сегодняшнего дня, спроси меня любой прохожий, я бы поклялся, что ты и впрямь демонское отродье. Мар, потерявший душу на переходе Уш-ра и отдавший тело голубооким тварям, которым не суждено стать Богами, сеющие боль и разруху. Но ты всего лишь редкостное дерьмо, которое заигралось в правителя.

Он заулыбался и вновь скрылся из вида. Нутром Диего почувствовал, что Хашарт направился к правой руке, и тело затрясло еще сильнее.

— Не надо, — попытка сжать руку не увечилась успехом; ладонь не слушалась, онемела, — не надо

Боль опять проскрежетала по руке, выцарапывая кости, но крик засел за сжатыми зубами и губами, выливаясь мычанием и кряхтением. Лишь тело само по себе дернулось, выгибаясь из-за проклятой спины. Этот урод ведь не шутит, а стать калекой в планы не входило. Но ради одной цели, ради того, чтобы выбраться из собственной же сраки, можно отдать хотя бы пальцы.

— Я с-скажу! Скажу! — закричал Диего так громко, как только мог. — Скажу...

Хватка чуть ослабла.

— Скажешь? — хмыкнул Хашарт.

— Да, — пот лился ручьем, и Диего только сейчас ощутил, насколько сильно промокла вся одежда, словно бы он попал под ливень и в луже искупался. — Только… только покурить… да-дайте. — Он закрыл глаза, сглотнув кислые противные слюни, которые смешались с соплями.

Парень приподнялся, опершись левой рукой о столешницу, теперь не скрывая дрожь и слабость. Но его никто не придерживал, не помогал сесть, не суетился, чтобы подставить плечо. Никого. Пустота и состояние, будто он сейчас в бредовом сне, а его самого там, в реальности, полощет в холодной реке на бельевой терке. Диего посмотрел в сторону окна, столкнувшись взглядом с Рыцарем, с которым они давали клятву на крови. Доверие, все воспоминания о совместных попойках, картах вмиг очернились, истлели и рассыпались в прах.

"Предатель" — Рыцарь словно услышал эту мысль и насупился, отвел взгляд, рванул прочь из комнаты.

— Ну, я жду, — промурлыкал Хашарт, вытирая Шакала о рукав его хозяина и кинув на ноги рубашку, которая до этого лежала на кровати.

— К-курить хочу, — он отвел от него взгляд, заматывая руку в ткань, сжимая ее в попытке остановить кровь, скрывая омерзение.

— Эй, ты, как тебя там… — громила поманил рукой какого-то ракса, набивая трубку табаком зарэ.

— Лейс, — буркнул Диего.

— Ага, спасибо, мне насрать. Сиди, помалкивай, пока я тебе меж ног чего не отрезал. Лейс, срыпнись за леком. Пускай с его обрубком что-нибудь сделает, а то подохнет еще.

Бугай протянул худую, узкую трубку, заглядывая в опухшие глаза, которые смотрели на дрожащую окровавленную ладонь с отсутствующими тремя пальцами — остался лишь указательный и большой. Диего сделал затяжку, дав уже знакомому красноватому дыму облизать горло и изнанку груди.

— Ну-у-у… — Мне нужна гарантия, что, после того как мы с тобой сейчас тут поболтаем, ты мне действительно не тяпнешь что-нибудь еще. Между ног там или меж плеч, без разницы, — вдох и выдох через нос.

— Ах-ха-а, целым хочешь сдохнуть? — Хашарт приобнял Диего, и того скрутило так, что, казалось, вот-вот вывернет кишки наизнанку, и желчь хлынет на ковер, — Ты уже просрал эту возможность.

— Не сдохнуть, а выжить. Для жизни нужна в первую очередь башка. За тебя не ручаюсь. Тебе и задницы хватит с излишком.

— А-а-а, тебе понравилось, что ли? Или лишняя рука есть? Хотя да, действительно, есть. С колечками такая, — Хашарт сплюнул и смерил Диего взглядом. — Как только мы получим деньги, я лично выпну тебя из города на главную дорогу, и укатывайся куда захочешь, колесо брехливое. Даю свое словечко тебе на воротник, — он лизнул палец и коснулся им острого во́рота.

Диего дернул плечом, вынуждая Хашарта сползти с него. Тот, победно заулыбавшись, начал расхаживать по комнате, рассматривая Шакала и наматывая шнурок себе на палец.

"Очень интересно. Но что-то ты юлишь, друг мой. Это ведь не ты все придумал и не Рыцарь..." — Диего задумался, рассматривая тряпку с растущими по ткани алыми пятнами. Закурил и так же задумчиво, словно провалившись в мысли из-за зарэ, продолжил:

— Но сначала ответь: во сколько меня драки оценили?

Дым взвился в воздух, переплетаясь в лучах солнца с поднявшейся пылью.

Хашарт застыл. В его широко распахнутых глазах коротким всполохом падающей звезды сверкнул страх.

— Что? Думал нагнуть драков два раза? Сначала отдать спрятанную мной долю шалопаям, которым ты любезно нассал в уши, какой я плохой, а потом сдать меня втихую и получить… сколько? Еще десять? Двадцать? — все еще крутившиеся в комнате люди как стервятники уставились на нового предводителя, — Ну же, не томи. Ты даже не представляешь, насколько мне интересно...

  • Глава 3 / Выбор есть всегда. Начало пути / Бут-Гусаим Евгения
  • Вместо вступления / Сквозь завесу времён... / Павленко Алекс
  • Мы так ждали тебя, малыш! / Человек из Ниоткуда
  • ⎎⎎⎎ / Аглаша / Оленева Наталья
  • Участник 9 Нея Осень / Сессия #5. Семинар октября "Такой разный герой". / Клуб романистов
  • Катти Сарк. Второй сезон / Катти Сорк. Второй сезон / Хрипков Николай Иванович
  • Лунная кошка / "Теремок" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Ульяна Гринь
  • Не толпитесь во весь тамбур / Мысли вразброс / Cris Tina
  • Спас. Рябиновка. Турангалила / Многоэтажка / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • ночь на Ивана Купалу / посвящение / ромашка не забудь меня пчела
  • О глагольной рифме / О поэтах и поэзии / Сатин Георгий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль