Глава 6. Коридор направо

0.00
 
Глава 6. Коридор направо

41.

 

Глава 6.

Коридор направо

 

 

Анджелика и Фиг вышли в знакомый коридор, застеленный толстым, пушистым ковром. Ноги девушки подкосились и она села на пол прямо посреди коридора. Дверь за ними захлопнулась с тяжелым лязгом и воцарилась тишина.

— Ни меня себе! — Сказал, наконец, Фиг, глядя на Анджелику своими круглыми, похожими на плошки глазами.

— Да, ни тебя себе! — Ответила девушка и вдруг её разобрал дикий истерический смех, от которого Фиг даже попятился, но, поняв в чём дело, вскочил на ноги и, метнувшись куда-то, тут же вернулся со стаканом воды. Анджелика взяла стакан дрожащими руками, но не могла выпить ни глотка.

Её колотило, дыхание прерывалось уже не смехом, а рыданием и казалось, что она вот-вот упадёт в обморок! Фиг, сам перепуганный до смерти, бегал вокруг и суетился, то предлагая понюхать какую-то гадость из маленькой склянки, то легонько хлопая свою подопечную по щекам. Наконец он стукнул себя по лбу и, накапав в стакан каких-то капель из мензурки, заставил девушку выпить эту смесь, пролив при этом половину. Однако, когда это ему удалось, Анджелика прекратила дрожать, глаза её закатились, веки закрылись и тело девушки обмякло на руках у Фига, который сам был недалёк от обморока.

(Ветер и волны. Дождь. Нет не дождь — ливень ласкает нежными мягкими шнурами розовую воду в гигантском цветке. Цветок настолько огромен, что в нём умещается и океан, и суша, и вся Вселенная, а лежит цветок на ладони у Анджелики, которая качается на большом зелёном листе. Фиг между тем забавляется, раскачиваясь на серебряной нити, и играет на скрипке, но вместо смычка у него почему-то меч. Как это ему удаётся? Непонятно, но выяснять лень. У Анджелики другие заботы. Ей надо не допустить, чтобы вверх по ноге карабкались маленькие злые Хымы, а они так и норовят забраться повыше! Она сбивает их щелчками, а весёлый, радостный пауконь ловит этих паразитов на лету и глотает с видимым удовольствием. Ласковые руки обхватывают её сзади и начинают гладить, подбираясь к груди и лону. Анджелика смеётся: зря стараются, ведь она статуэтка! Фарфоровая статуэтка по имени Ан! Она стоит в галерее и изображает шестое чувство — предвидение. Интересно, как она выглядит со стороны? Она смотрит в зеркало и видит там высокую белую фигуру в одежде с капюшоном и в белых перчатках выше локтя, шитых узором с серебряными звёздами. "Так вот какая я на самом деле", — думает Анджелика — Ан. "Или это не я, но тогда кто же?" Она вглядывается в зеркало повнимательнее, но тут оказывается, что это вовсе не зеркало, а дверь. Высокая белая фигура уходит в неё и манит Анджелику за собой, а на двери написано...)

42.

 

 

 Анджелика вздрогнула, просыпаясь, и резко села в постели. Да, она опять была в кровати под балдахином. На мгновение ей показалось, что все невероятные события, случившиеся накануне, ей приснились, но уже через секунду она поняла, что это не так. Ткань балдахина была раскрыта, так что

в проём виднелось окно, а на столике под окном восседал Фиг, собственной персоной, и глядел на неё с выражением тревоги и озадаченности. Сквозь непрозрачное стекло окна лился мягкий жемчужный свет, так что невозможно было определить, какое сейчас время суток — утро или вечер. Когда Анджелика приняла сидячее положение, физиономия Фига, озарилась неподдельной радостью и он спрыгнул со стола и подбежал к кровати. Девушка откинула одеяло и спустила ноги вниз. Странно, но то, что она была снова голенькой (шубка висела на своём месте на гвоздике, полотенца не было), её совершенно не смущало. Фиг порывисто схватил её за руки и некоторое время хлопал губами, как рыба, не в силах что-либо произнести. Она только улыбалась ему, плохо понимая, откуда в ней могло взяться это чувство глубокой нежности к этому странному существу.

— Я так испугался! — Наконец выдавил из себя Фиг. — Как ты себя чувствуешь?

— Я..., я не очень тебя… там? — Вместо ответа промолвила Анджелика, всё ещё не веря до конца, что всё происходящее — правда.

— Не очень! — Ответил Фиг. — Хотя временами приходилось туго.

— Но, что это было… ну… на самом деле?

Фиг ответил не сразу. Он походил перед кроватью взад — вперёд, потом взгромоздился обратно на столик, уселся на нём с видом профессора собирающегося прочесть лекцию перед аудиторией и с важным видом начал:

— Видишь ли, принцесса, как ты, наверное, уже поняла, двери в этой части замка, это не просто двери, это что-то вроде порталов в другие измерения. Но и тут не всё так просто! Когда кто-либо проходит через эти двери, то меняется не только он сам, но и само измерение. И эти изменения непредсказуемы! Например, в самом простом измерении — Галерее пяти чувств, я вижу одни предметы, а ты другие. Для меня зрение символизирует сова с биноклем, а для тебя, если не ошибаюсь — орёл. Слух, для меня — радиоприёмник, а у тебя — арфа. Вкус для меня — тарелка с сосисками, для тебя ваза с фруктами. Обоняние, соответственно, мне — свежая капуста, тебе — розовый куст. Осязание, у меня — Фигушка из розового мрамора, а у тебя...

— Хватит, я поняла! — Перебила его Анджелика. — И то, что я была целых сто лет фарфоровой статуэткой, тоже кое-как можно понять. А прозрачные крылышки в Саду цветов мне даже очень понравились, правда, не понравилось, что там так легко можно попасть на обед какому-нибудь чудищу...

— Когда в следующий раз туда пойдёшь, надевай доспехи! Я подскажу, какие тебе будут впору.

43.

 

 

— Ладно, возможно я так и сделаю. Я не о том сейчас речь веду! Ты мне лучше скажи, как могло так случиться, что я теперь помню целых две своих жизни? Одну свою, где я, это я, а другую ту, где я — это Ан, необразованная дикарка!

— Зато, какая воительница! Настоящая валькирия!

— Пусть так, но как это может быть? Я что была в чужом теле?

— Нет, это была ты! Каждый раз, в любом измерении и обличии это бываешь только ты сама и никто другой.

— Но как же это возможно? Ведь я на самом деле не воинственная и не кровожадная! И даже дело не в этом, а в том, что там у меня совсем другая жизнь! Я помню себя в той жизни с рождения, но помню себя так же и в этой жизни. Я здесь и сейчас знаю, что мои родители и бабушка с дедушкой живы, зато никаких братьев у меня отродясь не было, а там всё не так и что там дальше будет — загадка!

— И что здесь дальше будет — загадка, а то, что было там, ну это… альтернативная реальность. Проще так её назвать. Эта реальность такая же реальная, как и та которую мы знаем, но где она находится и что там происходит, это нам неизвестно. По крайней мере, у меня сложилось впечатление, что мы побывали в мире, где произошла жуткая катастрофа. Некоторые люди выжили, но не все сохранили человеческое лицо. Правда племя, к которому принадлежала ты, сберегло какие-то остатки культуры, но, по-видимому, прошло уже несколько поколений живущих в этих катакомбах, и прежняя жизнь благополучно забылась. Больше всего меня удивляет наличие в том мире электричества. А твоя "воинственность" не удивляет нисколько. На вот, подержи!

Фиг скрылся на пару мгновений и вернулся с небольшим копьём в руках. Анджелика взяла это копьё, взвесила на руке, примерилась, как бы собираясь метнуть его в цель, и поняла, что это оружие держать легко и приятно. Вдруг появилось чувство уверенности, силы и, как ни странно ей показалось, что она стала ну… добрее что ли?

— Прекрасное копьё, Фи! — Сказала она, обращаясь к Фигу, который едва не покатился со смеху.

— Теперь ты веришь, что там была ты сама, Ан?! — Воскликнул он, не переставая смеяться.

Анджелика не ответила, но почему-то густо покраснела. Постояв немного в нерешительности, она протянула копьё обратно Фигу, но тот замахал

руками и затараторил:

— Если оно тебе нравится, то можешь себе его оставить! Хозяин не будет против, ведь твоё копьё сломалось.

Анджелика смерила его долгим взглядом, потом прислонила копьё к стойке кровати и произнесла, несколько суховато:

 

44.

 

 

— Спасибо. Я конечно очень рада и благодарю… Но не буду же я ходить по замку с копьём наперевес. Так что придётся оставить его здесь, тем более, что, наверное, оно врядли понадобится?

— Как знать, как знать! — Философски заметил Фиг.

— Ты бы лучше помог мне одеться поприличнее, а то, как то странно разгуливать нагишом, но вооружённой!

— А ведь ты выглядишь при этом просто замечательно! Ты такая красивая! — Фиг повторил свою мысль, сказанную при их первой встрече. — А что касается одежды, то обещаю что-нибудь придумать в самое ближайшее время.

Анджелика, вспыхнувшая при первых его словах, сразу же остыла и даже улыбнулась. На Фига невозможно было сердиться за такой нескромный комплимент, в его словах звучала искренность и не было даже намёка на игривое, пошлое ёрничество, присущее некоторым из её знакомых.

— Так что же мы будем делать сейчас? — Спросила девушка, направляясь к своей шубке.

— Как, что? Конечно же, завтракать, раз обед и ужин мы пропустили! Собирайся и пошли скорее, а то от воспоминаний о мясе До меня начинает мутить.

Через несколько минут, Анджелика, "одетая" в свой ставший уже привычным наряд, вышла из спальни и оказалась перед знакомым столом,

возле которого стоял Фиг с видом шеф-повара, представляющего свои кулинарные произведения утончённой и изысканной публике. Сервировка стола, между тем, разнообразием не отличалась. Прежде всего, в глаза бросалось большое блюдо, предназначенное, по-видимому для тортов, на котором возвышалась гора испускающих аппетитный пар сосисок. Другое блюдо, не меньших размеров, содержало в себе салат из свежей капусты с примесью моркови и редиски. Третье место занимал чайник, тоже внушительных размеров, издающий сильный запах кофе. Были тут ещё различные приправы, подобранные, как попало и не к месту, а частью и вовсе неизвестные. Фиг церемонно поклонился, как будто приглашал королеву, и Анджелика уселась на знакомый стул с высокой спинкой. Она ничего не имела против такого угощения, но её забавлял тот спектакль, который разыгрывал перед ней её новый, (или теперь уже старый?), знакомый. Расшаркиваниям и поклонам не было числа. Тарелку, на которой чудом поместилась гора салата и десяток сосисок, пришлось спасать от потопа из майонеза, горчицы и кетчупа, а также уксуса, грибного соуса и хрена. Всё это автор сосисочного безумия намеревался опрокинуть в тарелку Анджелики, приговаривая при этом, что, дескать, сосиски хреном не испортишь, и капуста соус любит, а майонез уважает. Пытаясь отвлечь своего друга от сосисок, которые не убывали на её тарелке, так как Фиг их постоянно подкладывал, девушка попросила его налить ей немного кофе и получила

45.

 

 

этот напиток в серебряном ведёрке для шампанского. (Могло быть хуже, — подумала она, — ведь на свете существуют вёдра для того чтобы поить лошадей, а также всевозможные бочки, тазики и ванны!) Что-то ей подсказывало, что захоти она принять ванну из кофе, то получила бы её незамедлительно, а размеры этой ванны были бы с небольшой бассейн. (Или с большой?) Но долго раздумывать над этим вопросом было опасно. Увидев, что, не на шутку разошедшийся Фиг, снова поворачивается к сосискам, Анджелика сделала большой глоток кофе, поблагодарила его за превосходный завтрак и встала из за стола. Огорчению Фига не было границ. Он, с несчастным видом, стал уговаривать её съесть ещё чуть-чуть сосисок и салата, но она решительно заявила, что наелась и напомнила, что он обещал ей "придумать что-нибудь" насчёт одежды.

— Так ведь уже всё готово! — Завопил Фиг и метнулся в угол, где стояла длинная скамья. Схватив со скамьи свёрток, он протянул его Анджелике с видом хранителя короны, вручающего этот символ своей властительнице.

Анджелика взяла этот свёрток, с сомнением оглядела его с разных сторон и удалилась в свою спальню. Вернулась она весьма не скоро, но когда появилась на пороге, Фиг ахнул от неподдельного изумления и восхищения! На ней были котурны с завязками накрест, доходившими почти до колен, короткий белоснежный хитон, перехваченный серебряным пояском, открывающий правое плечо и белый шёлковый плащ с розовой подкладкой, а по верху шитый золотым и серебряным узором. Девушка, пунцовая от смущения, тем не менее, была довольна, хоть и было видно, что такая одежда для неё непривычна. Но это всё же была одежда, а не подчёркивающая отсутствие таковой шубка, не говоря уже про полотенце. Анджелика сердечно поблагодарила Фига за услугу, но у неё остался невыясненным один вопрос.

— Здесь, по-моему, должна быть какая-то заколка или пряжка, иначе всё падает! — Сказала она, сжимая рукой ткань на плече.

— Так у тебя же есть заколка! — Ответил Фиг и увидев, что она смотрит на него с недоумением, пояснил, — Копьё, которое я тебе подарил, вполне подойдёт.

Анджелика уставилась на своего друга, не понимая, шутит он или сошёл с ума. Увидев это, Фиг расхохотался.

— Да попробуй же ты! — Воскликнул он, слегка успокоившись. — Забыла, где находишься?

Девушка удалилась и вскоре вернулась с серебряной, в виде маленького копья, заколкой прочно скрепившей одежду на плече.

— Оно сразу уменьшилось, когда я попробовала. Сказала Анджелика всё ещё неуверенным голосом. — А оно не выскочит?

— Не выскочит, пока сама не вынешь! А вынешь — сразу станет такого размера, как тебе нужно.

46.

 

 

— И тогда всё это с меня упадёт?

— Конечно!

— И я буду сражаться обнажённой?

— Как и подобает валькирии, поражающей врага оружием и своей красотой. Да кому я это всё рассказываю?!

Анджелика ничего не ответила. Она просто села за стол, подпёрла щёку рукой и глубоко задумалась, устремив невидящий взгляд куда-то в стену.

— Ещё сосисок? — Робко спросил Фиг, но она только помотала головой, продолжая глядеть в пространство широко раскрытыми глазами. Так прошло довольно много времени. Фиг притих и скромно сидел на своём месте, иногда с опаской поглядывая на Анджелику. Наконец она вздохнула и взглянула на него уже осмысленно.

— Куда пойдём теперь? — Спросила девушка, а её спутник перевёл дух с явным облегчением.

— Я испугался, — пояснил он, — что ты захочешь вернуться к той двери.

— Нет, туда я больше не хочу. К тому же что-то мне подсказывает, что моя миссия там выполнена, и делать мне там больше нечего.

— Между прочим, не факт, что ты попадёшь снова в то же место и в ту же реальность. Дверь может назначить тебе новое испытание, как небо, от земли

отличающееся от прежнего. Я, например, думал, тогда, в первый раз, что мы попадём к викингам, а вышло что-то совсем ни на что не похожее.

— Так что же ты посоветуешь?

— Я думаю, нам следует послушаться хозяина и пойти в библиотеку.

Анджелика смерила его долгим задумчивым взглядом.

— Ну, что ж, в библиотеку, так в библиотеку! — Согласилась она, наконец и поднялась из-за стола. — А далеко она, библиотека?

Фиг тут же принялся объяснять, что библиотека вовсе не далеко, но вообще-то расстояние — понятие относительное и то что считается далёким для кого-то, на самом деле является близким для других и наоборот… Анджелика только отмахнулась от его рассуждений и зашагала в указанном направлении, испытывая при этом некоторую неловкость — оказывается, за последнее время она отвыкла ходить в обуви.

Коридор, по которому они шли, был лишён дверей, что даже радовало — не будет соблазна туда войти. Зато его стены были украшены картинами на которые почему-то опасливо оглядывался Фиг. А вот Анджелике картины даже очень нравились. Они все были написаны яркими сочными красками, а тематика изображений была самая разная. Например, на одной из них был изображён пасторальный пейзаж, написанный по всем законам жанра: на фоне далёких, величественных гор пасутся на живописном зелёном лугу белые, кудрявые овечки. Рядом юная пастушка в костюме, украшенном лентами, (и как в таком лазать за овцами по кустам и колючкам?), стоит, опираясь на посох увитый гирляндами цветов. Выходящий из-за, растущих

47.

 

 

неподалёку, деревьев охотник, приветливо машет ей рукой, а она так же приветливо отвечает ему. Всё в картине наполнено доброжелательностью и радостью вызванной встречей старых и добрых друзей, даже охотничьи собаки счастливо улыбаются овцам, а те улыбаются им в ответ. Табличка, прикреплённая снизу к раме, гласила: "Юность Ангелики". Следующая картина представляла батальное полотно. На нём полуобнажённая красавица с распущенными волосами пронзала одновременно, мечём и копьём жуткого монстра с человеческим телом, поросшим густым, клочковатым мехом серой окраски и головой представляющей собой смесь человеческих и крокодильих черт. Вокруг валялось множество тел переплетённых в смертельных объятиях или скорченных в предсмертной агонии. Тела эти принадлежали, как людям, так и монстрам вроде того которого приканчивала девушка. Эта картина называлась: "Ангелика — воительница". Ещё одно полотно изображало юношу и девушку, которые стояли, обнявшись и глядели друг на друга глазами полными любви, как бы даже и не веря в своё счастье. Молодой человек был одет в рыцарские доспехи, которые не делали его громоздким, а наоборот, скорее подчёркивали изящность его сложения и царственную изысканность манер. Девушка обладала стройной, ладной фигуркой без излишней тонкости и хрупкости, но её нельзя было назвать пышкой. Как и её возлюбленный она была изящна и изыскана без холодности и высокомерия. На ней был надет белый хитон, котурны с завязками до колен и белый лёгкий плащ расшитый узорами и с розовой подкладкой.

Анджелика резко отвернулась от картины.

— Этого не было, — прошептала она и в глазах её блеснули слёзы, — этого ничего не было!

Фиг, которому тоже бросилось в глаза явное сходство героини изображённой на картинах и его спутницы, взял её за руку и произнёс, как можно более мягким тоном:

— Не было, ну конечно не было! Это художественный вымысел не более того. Но ведь могло быть!

— Как?! — Вскричала Анджелика, вдруг рассердившись. — Как это могло быть? Ещё одна альтернативная реальность? Или совпадение? Ну, скажи, что это всё совпадение — и лицо, и одежда, и даже имя!

— Чего ты горячишься! Может и не совпадение… Не могу я всего тебе рассказать! Да и сам пока не всё знаю, по крайней мере, не уверен.

Но Анджелика не желала успокаиваться так сразу. Уперев руки в бока, она начала наступать на своего друга с угрожающем видом. Глаза её метали молнии.

— Надо же! Великий и всё знающий мудрец сознаётся в том, что он не уверен! А ты вообще, в чем ни будь уверен?

 

 

48.

 

 

— Всё в мире относительно. — Философски заметил Фиг. — Я могу быть уверен лишь в том, что сам увидел и узнал, а так же захотел, придумал и сделал, а эти картины сделал не я.

— А кто? Твой хозяин? Или кто-то по его приказу?

Загадочная улыбка скользнула по губам Фига и он, приняв таинственный вид, заявил:

— Не гадай, всё равно не догадаешься! Единственно, что я могу тебе сказать, так это то, что ты сама всё узнаешь в своё время. А меня рассказать не проси! Во-первых, я уже сказал, что знаю не всё, а во вторых, если данное кому-то слово для тебя, что-либо значит, то ты поймёшь почему я молчу о том, что знаю.

Анджелика ничего не ответила на эти слова, а только фыркнула, надулась и сердито зашагала по коридору. Больше на картины она не оглядывалась. Так они шли довольно долго, а коридор всё не кончался, но Анджелика, занятая своими мыслями и всё ещё переполненная негодованием на кого-то, этого не замечала. Фиг огорчённо трусил позади и всё вздыхал, тоже занятый невесёлыми мыслями. Наверное, поэтому, когда девушка остановилась, он налетел на неё со всего размаху и чуть не сбил с ног. Отскочив, как будто

боялся получить затрещину, он забормотал извинения, но Анджелика не слушала его. Она удивлённо озиралась по сторонам, как будто не понимала, где находится.

— Ты уверен, что этот коридор ведёт в библиотеку? — Спросила она. — Я вообще не думаю, что он имеет окончание!

И действительно, коридор тянулся в обе стороны одинаково далеко и оба его конца терялись в бесконечной перспективе. Кроме того картины на стенах остались далеко позади и стены украшали только гладкие дубовые панели без резьбы. Ни статуй, ни доспехов в нишах, ни щитов с гербами на стенах. Всё куда-то исчезло и от этого однообразия почему-то становилось жутко.

— Я же говорил тебе, — ответил Фиг на её вопрос, — расстояние, понятие относительное. Одна и та же дорога может быть длиннее, если её проходишь в плохом настроении и короче, если идти по ней весело. Вот ты сейчас сердишься на меня за то, в чём я не виноват и настроение у нас обоих скверное. Вот нашими обоюдными усилиями коридор и растянулся больше, чем нам хотелось бы. А ведь если распустить нюни то можно и вообще никогда не прийти!

— Так что же нам делать?

— Надо поменять настроение!

— Легко сказать! Настроение не платье, так просто не сменишь.

— Согласен, но есть ещё один способ.

— Какой?

— Ничто так не сокращает путь, как дружеская интересная беседа.

49.

 

 

Анджелика задумалась. О чём же им беседовать? Нет, конечно же, общих тем может быть множество, а Фиг существо повидавшее виды и умное, но как это частенько бывает, именно сейчас все темы куда-то выветрились из её головы. Повисло задумчивое молчание во время, которого они продолжали мерить шагами бесконечный коридор.

— Расскажи мне про Козу! — Выпалила Анджелика так неожиданно, что Фиг подпрыгнул на месте.

— Ты, правда, хочешь про неё услышать? — Спросил он, удивлённый и обрадованный одновременно, и, получив утвердительный кивок, воскликнул

— Ну, так слушай!

 

 

 

* * *  

 

 

 

Удивительная и поучительная история

Козауры — Великолепной, рассказанная

Фиглориусом Фиголини, непосредственным

участником событий и большим

другом Козы и прочих обитателей

Козляндии, Барании, Быкании и

даже Волкании.

(Начало.)

 

 

Над лесом поднималась кровавая заря! Алые пики сосен вонзались в розовую, трепещущую плоть неба, которое...

— Фиг, — перебила Анджелика рассказчика в самом начале повествования, — ты уверен, что рассказываешь именно то, что собирался?

— Ну конечно уверен! — Воскликнул раздосадованный Фиг. — Надо же хотя бы чуть-чуть украсить рассказ, сделать его более художественным?

— Но и перебарщивать, тоже не стоит.

— Ладно, ладно! Но Коза и в самом деле родилась на рассвете, весной, пятого числа месяца, который в Козляндии называется — Капустень-сев. А вот в каком году это было, Коза сама скрывает, но могу лишь сказать, что когда мы расстались, ей перевалило уже за десять лет. Когда она в первый раз увидела свет и пропищала своё первое "мм-еее!", все кругом захлопали в ладоши, ну… точнее защёлкали копытами и закричали — "Коза — ура! Коза — ура!" После чего её так и назвали — "Козаура", хотя близкие и друзья всегда называли её просто — Коза. Родилась наша Коза в известной во всей

 

50.

 

 

Козляндии семье Козински-Козявиных, а родителями её были знаменитые представители козьего племени Трофим и Дереза.

Анджелика невольно прыснула со смеху, но тут же спохватилась, зажала ладонью рот и махнула Фигу рукой, чтобы он продолжал. Фиг слегка поморщился, но продолжил своё повествование самым серьёзным тоном:

— Это были герои нескольких войн с Волканией, сотрясавших многострадальную Козляндию на протяжении многих лет. Волки всегда считали коз своей законной добычей и потому нападения случались постоянно. То в одиночку, то стаями они появлялись в приграничных селениях и утаскивали козлят, а то и съедали целые семьи. Конечно, козы не желали мириться с таким положением вещей и понемногу стали собираться для того, чтобы давать отпор захватчикам и разорителям. Собственно сама

Козляндия возникла первоначально, как военный лагерь древних коз, которые в стародавние времена впервые сомкнули свои ряды и выставили рога навстречу серым разбойникам. Однако теперь это вполне цивилизованное государство, в котором есть свои города, дороги, аэропорты и даже один весьма крупный морской порт.

— И всё это создали, хи-хи, ой, извини, козы?

— Ну не всё, ведь Козляндия страна демократическая, а значит на её территории проживают представители многих других народов. Например

там часто можно увидеть граждан Барании, из тех, что поумней, которые честно трудятся на самых различных работах, не требующих слишком большого напряжения мозгов. А вот главное здание в столице Козляндии — дворец правительства с башней на которой красуются знаменитые часы — Козлянты, построил великий архитектор Хрюндель Хрюндалини, как ты сама понимаешь чистокровный хрюн по национальности. Кстати тогда произошёл курьёзный случай, который едва не кончился скандалом: при первом запуске часов, когда уже были произнесены торжественные речи и тысячи зевак задрали свои бороды вверх, чтобы посмотреть на это чудо, часы вдруг начали отбивать — "Хрюмм-мс! Хрюмм-мс!", вместо ожидаемого — "Ммэ-энд! Ммэ-энд!". Да что это с тобой?!

Анджелика, которая уже давно давилась смехом, в этот момент взорвалась совершенно неприличным хохотом и, не в силах остановиться, согнулась пополам, упёршись руками в колени, прямо посреди коридора. Фиг, при виде этого, замолчал, побагровел и обиженно надулся. Зато его спутница никак не могла успокоиться и всё хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег и издавала вместо смеха, какие-то булькающие звуки. Когда ей удалось наконец-то немного отдышаться, сэр Фиглориус только презрительно хмыкнул и демонстративно зашагал по коридору, глядя прямо перед собой и задрав кверху нос от обиды. Анджелика вовсе не хотела его обижать и поэтому быстро догнала, ласково взяла за руку и заговорила примирительно:

 

51.

 

 

 

— Фигушка, милый, прости меня, пожалуйста, я не хотела, но понимаешь — это всё действительно смешно с… обычной человеческой точки зрения. Ну, пожалуйста, продолжай. Мне же интересно!

Фиг ещё немного попыхтел, но всё же сменил гнев на милость и продолжил слегка ворчливым тоном:

— Так вот! Наша Коза была не единственным ребёнком в семье. Собственно козлят тогда родилось четверо. Она просто была самой первой и считалась, поэтому старшей. Две следующие за ней козочки нас мало интересуют. Я даже едва знаком с ними. А вот младшенькая сестрёнка, несмотря на то, что была моложе Козы всего на пару часов, сыграла в её жизни весьма значительную роль. Эта бестия была во всём противоположна старшей сестре. Начнём с того, что наша Коза уродилась совершенно белой, ни одной тёмной шерстинки. А вот Чернушка, (её от того так и назвали), была чёрной, как ночь без звёзд и луны. И, как говорится, дальше — больше: Коза была добра, Чернушка такая злая, что в детстве покусала незнакомую собаку, которая зашла к ним в дом, чтобы что-то спросить. Видите ли, она приняла её за волка! Сколько мне известно, Коза всегда была бескорыстной. Она готова

была поделиться с другом последним капустным листом и ей в голову не приходило ждать за это какой-то особой благодарности. Чернушка, зато была такой жадной, что жалела для своего огорода воды из колодца, отчего морковь, которую она выращивала, всегда была мелкая тощая и безвкусная. Что ещё? Коза с детства отличалась беспечным и даже легкомысленным характером, зато Чернушка всегда была угрюма, насуплена и себе на уме. Хотя именно ума ей как раз и недоставало. Дело даже было не в том, что Коза училась лучше своей сестры, просто она была настолько сообразительней Чернушки, что это сразу бросалось в глаза. Ну и, конечно же "младшая" сестра всегда и во всём завидовала "старшей".

Учились все сёстры в школе для козочек и надо сразу сказать, что наша Коза оставила там после себя долгую память. До сих пор в этой школе ходят легенды о приключениях "везучей" Козауры, которые с содроганием вспоминают учителя и с завистью ученицы. Самым первым "подвигом" Козы был съеденный классный журнал за который её чуть было не выгнали из школы, но тогда удалось доказать, что журнал был съеден не нарочно. Просто Коза увлеклась разговором со своей новой подружкой — козочкой по имени Дунда. Козочка эта была немного странным созданием. Во-первых, невозможно было разобрать какой она масти. Шерсть её была грязная, свалявшаяся и скорее всего пегая, но никто за это не смог бы поручиться. И дело не в том, что Дунда была грязнуля, а в её страсти к всякого рода механизмам и устройствам. Причём, чем сложнее, покорёженней и заржавленней была машина или любая другая агрегатина, тем больше была вероятность, что Дунда в неё залезет с рогами и копытами и вся при этом

52.

 

 

перемажется. В результате её шерсть была пропитана машинным маслом, бензином, солярой, копотью и ржавчиной, а в некоторых местах виднелись проплешины от ожогов и даже шрамы. Но Дунде было на это решительно наплевать. Зато она была превосходным механиком и изобретателем уже в школьные годы. Одно было плохо — Дунда была ужасно рассеяна. Впрочем, Козаура тоже. Так и погиб ни в чём не повинный классный журнал. Нашу Козу попросили отнести его в учительскую, а она вместо того чтобы отнести его туда сразу, заглянула в столовую, где увидела странную незнакомую козочку, которая завтракала листьями салата покрытыми подозрительными бурыми пятнами. Коза подсела к новенькой и разговорилась с ней. Они сразу почувствовали симпатию друг к другу, Дунда даже попыталась угостить Козу салатом, который издавал сильный запах машинного масла, но та отказалась и в свою очередь угостила новую подружку прекрасным кочанчиком белой капусты, который ей мама дала на завтрак. Она даже чуть не обиделась, когда Дунда, съев пару листков, заявила, что эта капуста какая-то пресная и принялась за свой салат. Но решив, что о вкусах не спорят, Коза начала поедать сама отвергнутый кочанчик и болтать со своей новой знакомой обо всём и не о чём. Опомнилась Коза только тогда, когда поняла что держит в копытах пустую обложку от журнала. Катастрофа была полной и непоправимой, но даже это оказалось не так ужасно, как то, что произошло потом. В столовую прибежала классная руководительница, Козалия Бодаевна, которая до этого очень любила нашу Козу и ставила её всем в пример. Догадайся, кто её позвал? Ну, конечно же, Чернушка! Учительница, молча, глядела на Козу таким разочарованным взглядом, что бедняга готова была провалиться на месте. Потом она велела обеим козочкам идти с ней в кабинет директора и там с ними "беседовали" и было это очень долго и очень мучительно. Вобщем всё вышло плохо. Хорошо хоть родителей решили не вызывать, что само по себе было настоящим чудом. Когда гроза уже отгремела над головой бедной Козауры и она, вся в слезах, отправилась домой, на улице её встретила ничуть не опечаленная Дунда, которую, между прочим, тоже отругали, и предложила пойти вместе, на что Коза тут же согласилась. Выяснилось, что Дунда живёт по соседству в большом доме в котором было аж целых три этажа, гараж и двор, заваленный самым разнообразным железным хламом. Сама Коза жила с родителями и сёстрами в просторном, но одноэтажном доме и потому обшарпанный, сильно запущенный дом Дунды казался ей настоящим дворцом. Пока они шли, плохое настроение Козауры улетучилось и она начала снова весело болтать обо всём и не о чём. Вот тут-то Дунда и предложила исправить, то, что они сегодня натворили. (Своё участие в истории с журналом Дунда не отрицала совершенно, хотя не съела из него ни странички!)

— Но как же это можно исправить? — Воскликнула крайне удивлённая Козаура. — Ведь он, наверное, уже это… ну, переварился!

53.

 

 

— Конечно же, переварился, а вместо него, наверное, завели другой журнал. Ну, так мы его заполним с самого начала, и будет он лучше прежнего!

Коза уставилась на Дунду теперь уже в полном недоумении, но та только рассмеялась.

— Ты, конечно думаешь, что я сошла с ума? Ни в коем случае! Сейчас я тебе покажу такую штуку, что просто ахнешь, но она у меня дома, так что пошли побыстрей.

Дома у Дунды никого не было. Козочки оставили портфели в прихожей, и Дунда повела свою гостью по коридорам и комнатам с облупленными стенами и ветхой мебелью. Козаура постоянно вертела головой и не переставала удивляться. Да, всё в этом доме было старым и полуразваленным, но таким необычным, что могло бы удивить кого угодно. Во-первых, вся мебель здесь была на колёсиках за исключением той, которая была подвешена к потолку. Во-вторых, всюду на диванах, шкафах, столах, стульях и тумбочках красовались разноцветные кнопки и загадочные лампочки, а иногда даже шкалы и стрелки каких-то приборов. Из глубины дома раздавалось прерывистое жужжание и пахло смесью еды и бензина.

— Садись, обед скоро будет готов! — Сказала Дунда и плюхнулась на раскладной диван с потёртой обивкой. Сиденье дивана тотчас взметнулось вверх, и Дунда оказалась крепко прижатой к спинке. Коза бросилась на выручку и попыталась вернуть сиденье на место, но диван держал крепко.

— Кнопку! Нажми кнопку! — Полузадушено завопила Дунда и Коза повернулась к спинке дивана на которой красовались несколько кнопок.

— Синюю! — Крикнула Дунда, но было поздно — Коза нажала зелёную кнопку, диван подпрыгнул, резко раскрылся, и Дунда взлетела в воздух едва не впечатавшись в потолок.

— Н-да, — промолвила она, приземлившись, — я и забыла что он неисправен. Но ничего, я его починю, потом, если не забуду. Сядь в кресло, оно, кажется

нормально работает.

— Спасибо, — ответила Козаура, — но я наверно лучше постою.

Однако Дунда и слышать этого не хотела, и Коза опасливо присела на краешек кресла очень похожего на тот диван, но на этот раз всё обошлось. Дунда уселась на стул и нажала какую-то кнопку на столе. Послышалось гудение, и в комнату въехал сервировочный столик. Колёса его выделывали восьмёрки, но зато он казалось жил самостоятельной жизнью. Подъехав к столу, столик выдвинул металлическую палку, (манипулятор, как объяснила Дунда), увенчанную мокрой тряпкой из видавшей виды материи и протёр крышку. Потом застелил стол белой с застиранными разводами скатертью, спустил трап с подвижной резиновой дорожкой и сгрузил на стол две вполне чистые тарелки, (правда от них попахивало ацетоном), две ложки, тарелку с хлебом, набор специй и супницу в которой что-то булькало. Вспомнив салат, который Дунда ела в школе, Коза поглядела на эти приготовления с лёгким

54.

 

 

ужасом. Но тут Дунда, прекрасно разобравшаяся в её чувствах, подмигнула новой подружке и заявила:

— Не боись, здесь нет машинного масла!

С этими словами она открыла крышку супницы, и оттуда повалил густой пар, распространяя аппетитный запах. Коза давно уже переварила и кочанчик, и журнал, а потому её желудок исполнил знакомую всему миру песню желания и надежды. Суп, а это был именно суп, оказался наславу! Превосходная смесь отменной капусты, морковки горошка, кабачков, картофеля и лука! Не хуже того, что готовила мама Дереза. Коза набросилась на него со всем возможным усердием и её тарелка мигом опустела.

— Ой! — Вдруг вскрикнула Коза и схватилась за челюсть. У неё изо рта вывалился небольшой гаечный ключ и со звоном упал в тарелку.

— Так вот где он был! — Воскликнула Дунда обрадовано. — А я то-уж решила, что потеряла его. Наверное, забыла в кастрюле, когда чинила "Автоповар".

— Что ты чинила? — Спросила Козаура.

— Автоповар. Ну, это машина у нас такая, еду готовит, а то это занятие скучное и я его не люблю, а дедушка и вовсе не умеет.

Коза уже выяснила по дороге к Дунде, что живёт она в доме вдвоём с дедушкой, потому что родители вечно в отъезде. "Они у меня путешественники, — с гордостью говорила Дунда, — учёные! Представляешь? Они всегда, как вернутся из путешествия, так и навезут всяких разных штуковин! Все шкафы завалены артефактами, а ещё чердак забит и подвал, развернуться негде. Одно плохо — вечно они уезжают куда-нибудь и надолго! Минимум на полгода. Погостят недельку — другую и отправляются изучать какую-то древнюю Смелодонию. А я ведь их так люблю! С собой не берут даже в каникулы, но обещали взять, когда вырасту, поэтому я хочу вырасти побыстрее, а то надоело их всё время ждать. Так что живём мы тут с дедушкой вдвоём и, конечно же привыкли, но дед вечно на родителей ворчит. Хотя, он на всех ворчит и на тебя будет. Да ты не бойся! Он добрый, а сейчас его вообще дома нет — укатил в гости. Я ему как раз новую инвалидную коляску сделала, только мотор поставила слишком сильный. Он как врубил полный газ — только столб пыли по дороге поднял. Я даже и не разобрала, что он мне там кричал?"

Всё это Дунда рассказала Козауре, когда они подходили к дому, а сейчас за чаем, который организовал тот же столик, (чай, как чай, но вместо сахара столик манипулятором зачем-то положил в чашки по две новенькие блестящие гайки), Дунда разговорилась о тех артефактах, которые привозят её родители. Ради одного из них они собственно сюда и пришли.

— Понимаешь, — объясняла Дунда, — ну это вроде как зеркало, хотя похоже на сковородку только без дна. Я даже подумала сперва, что это теннисная ракетка такая древняя. Оно бронзовое с ручкой и круглой рамой, а по краям картинки или буквы всякие неизвестные, а может иероглифы? Я в этом

55.

 

 

ничего не понимаю. Но вот если один такой иероглиф потереть, то можно увидеть прошлое, а другой — будущее. Да не смотри ты так! Не вру я! Сейчас всё сама увидишь.

С этими словами Дунда встала и вышла из комнаты. Некоторое время стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов, которое почему-то исходило из-под шкафа у стены напротив. Вдруг что-то грохнуло, покатилось со звуком пустого ведра и целой горы бьющихся бутылок. Потом в отдалении упал с печальным звоном медный таз, что-то негромко взорвалось, и кто-то поскрёбся в двери с таким звуком, что Козауре захотелось выпрыгнуть в окно.

Но тут на пороге возникла чумазая, вся в пыли Дунда, на рожках которой была намотана паутина. Но это обстоятельство её совершенно не трогало. Дунда просто вошла в комнату и протянула Козауре странный предмет похожий на бронзовую сковородку с вырезанным дном. Странным в этом предмете было то, что круглый вырез на месте дна был, затянут лёгкой туманной дымкой. Коза даже подумала, что это пищевая плёнка, но это было не так. Её копыто свободно проходило сквозь эту преграду, не ощущая сопротивление.

— Не делай так, а то шерсть облезет. — Предупредила её Дунда и Коза тут же отдёрнула копыто. — Вот смотри, как надо!

Она показала на два странных значка вырезанных на том месте, где рукоятка соединялась с окружностью зеркала.

— Работает просто, — объясняла Дунда, — наводишь на объект, прикасаешься к левому знаку — наблюдаешь его прошлое, к правому — будущее, если прикоснуться и поскрести — увидишь процесс изменения объекта во времени в ускоренном темпе.

— Это как? — Не поняла Козаура.

— Вот смотри! — И она навела "зеркало времени" на полузасохший цветок в горшке стоящий на окне и прикоснулась к левому знаку. Коза заглянула в "зеркало" и увидела такое красивое и аппетитное растение, что, несмотря на сытный обед у неё потекли слюнки. Дунда поскребла значок, и цветок стал уменьшаться, как бы убираясь в землю.

— А теперь обратный процесс! — Сказала Дунда, нажала и поскребла правый значок. Цветок в зеркале безжизненно повис, перегнувшись через бортик горшка. Козаура протёрла глаза и поглядела на стоящий, на окне цветок без помощи "зеркала". Цветок, как ни в чём не бывало, стоял на окне слегка подсохший, но всё ещё живой.

— И что всё это значит? — Спросила Коза.

— А то и значит, что я забыла его полить и он скоро засохнет.

— Ну, так полей его!

— И то, правда!

 

56.

 

 

С этими словами Дунда взяла из-за дивана какую-то банку и полила цветок. Секунду — другую он ещё стоял прямо, потом начал клониться вбок и наконец, упал, бессильно свесившись через борт горшка.

— Что случилось?! — Вскричала Козаура в ужасе.

— Да, случилось. — Печально сказала Дунда, грустно глядя на бутылку. — Я перепутала бутылки и полила цветок соляной кислотой. Как жаль! Родители привезли его из болотистой Гиппопотамии. "Агониа-Вера"— так он называется. Жутко ядовитый, (Козаура судорожно сглотнула), но очень красивый. Одно хорошо — это помогло продемонстрировать тебе действие зеркала. Оно, видишь ли, никогда не ошибается. И это поможет нам завтра исправить сегодняшнюю историю с журналом.

— Каким же образом?

— Ну, ты и тормоз! Неужели не дошло? Берём то, что осталось от журнала, исследуем через зеркало и переписываем в новый. Всё элементарно просто!

— Да, это здорово! А как нам добыть эту обложку, ведь её наверняка выбросили?

— Значит, придётся порыться в мусоре. Не боись, если за дело взялась Дунда— дело будет в шляпе!

Коза ничего на это не возразила, но с сомнением поглядела на погубленный цветок.

На следующий день они встретились в школе ещё до занятий. Козауре почему-то показалось, что у Дунды одно ухо больше другого. Заметив её взгляд, Дунда беспечно улыбнулась и заявила:

— Это дедушкина работа!

— Ой, это он тебя за что так? За коляску или за цветок? — С ужасом спросила Козаура, которую никогда не наказывали.

— Да нет! Это он просто схватился за меня, когда падал с лестницы. Я там нечаянно разлила машинное масло, а убрать забыла. Вот он и поскользнулся, когда наступил.

— Погоди, так он же у тебя не ходит?

— Ходит, только плохо и только по дому, а по улице ездит в коляске. Кстати он похвалил меня вчера за коляску. Говорил, что ему не доводилось испытывать такого удовольствия с тех пор, как он в молодости был гонщиком! А цветок он просто не заметил. Я на его место голограмму поставила и теперь его не надо поливать!

Коза пристально посмотрела на подругу, но ничего не сказала. Операцию по восстановлению журнала решили провести сразу после уроков. Дунда взяла на себя добычу обоих журналов, нового и старого. Как она это собиралась проделать, осталось в секрете, но когда подружки встретились в конце дня в опустевшем классе, под мышкой у Дунды были зажаты два журнала: новенький в чистенькой коленкоровой обложке и старый — обложка с корешками оборванных страниц.

57.

 

 

— Приступаем немедленно. — Командовала Дунда. — Ты будешь смотреть через "зеркало" на журнал и диктовать, что там записано, а я буду заполнять новый журнал. Постараюсь подражать почеркам учителей.

— А подписи?

— Об этом я как-то не подумала. Ладно, обойдёмся без подписей. Они их потом сами поставят, куда они денутся? Ведь все оценки будут правильными!

И они принялись за работу, не заметив, что в замочную скважину на них смотрит чей-то любопытный глаз.

В то время как две заговорщицы углубились в своё занятие, их классная руководительница, Козалия Бодаевна сидела в учительской и собиралась проделать нелёгкую операцию по восстановлению журнала. Для этого она ещё днём собрала все дневники, и теперь оставалось только переписать оценки в новый журнал. Положение осложнялось тем, что год уже подходил к концу, на дворе стоял месяц Цветень, а это означало, что восстановление журнала будет весьма трудоёмким процессом. Учительница вздохнула и, не глядя, потянулась за новым журналом, который приготовила заранее и положила на край стола. И тут её копыто нащупало пустоту. Учительница недоумённо поглядела на то место, где должен был лежать журнал. Его там не было. Тогда она встала и принялась оглядывать все шкафы и полки в учительской, думая, что может быть кто-нибудь или она сама переложили журнал на другое место. Случайно её взгляд упал на тумбочку, куда вчера положили старый погибший журнал, и глаза её полезли на лоб! Старого журнала тоже не было. Куда он мог подеваться? Выбросили? Врядли. Обложка была цела и вполне могла пригодиться. Учитель труда уже поглядывал в её сторону оценивающе, может он и взял? Нет, он не сделал бы этого без спроса. Да бог с ней с этой обложкой! Но где же тогда новый журнал? В него сегодня уже внесли несколько записей и поставили немало оценок. Будет крайне неудобно докладывать директору, что ещё один журнал пропал и придётся заводить третий!

В это время двери распахнулись, и в учительскую влетела запыхавшаяся чёрная козочка, которую учительница даже не сразу узнала.

— Козалия Бодаевна! Козалия Бодаевна! — Кричала Чернушка, (а это была именно она). — Там моя сестра, Козаура и эта новенькая — Дунда, опять что-то с журналом делают!

Учительница от изумления рухнула на стул, но тут же снова вскочила и выбежала в коридор. Чернушка бросилась за ней.

Между тем у подружек всё получалось просто отменно! Козаура диктовала, Дунда записывала и делала это так аккуратно и точно, что Коза даже позавидовала ей. Однако работа всё же утомила обеих козочек.

— Давай прервёмся! — Первая сказала Дунда, у которой от работы заболело копыто.

58.

 

 

Козаура, у которой давно рябило в глазах, сразу согласилась на такое предложение. Дунда, между тем, достала из портфеля пакет с салатными листьями и предложила подружке, но Коза отказалась. Вместо этого она пошла по классу с "зеркалом" в копытах и, забавы ради, стала наводить его, то на один предмет, то на другой. Так она постепенно подошла к стеклянному шкафу, стоящему в углу классной комнаты. Дело в том, что это был не простой шкаф. То есть скорее это был совсем не шкаф, а большой прямоугольный ящик, в котором помещался громадный и страшный скелет козла с одним наполовину обломанным рогом. Скелет был старый и пыльный, несмотря на закрытый шкаф. Его пожелтевшие и потрескавшиеся

кости были снабжены маленькими наклейками с номерами, а внизу располагалась дощечка, на которой под соответствующими номерами были написаны названия костей.

Козаура остановилась в трёх шагах от стеклянного шкафа. Она улыбнулась, вспомнив, как в начальных классах все козочки боялись этого скелета, а потом так привыкли к нему, что даже стали называть по имени, которое вычитали в учебнике истории — Рогелло Бодакула! Козе вдруг стало интересно, а как выглядел этот древний козёл при жизни? И она навела на него зеркало.

— Сто-ой! — Закричала Дунда, чуть не подавившись салатом.

Но было поздно! Нижние копыта Козауры так и приросли к полу, верхние, помимо её воли поднялись над головой и словно прилипли к зеркалу, которое вдруг испустило сноп голубоватого света! Этот свет ударил в стекло прозрачного шкафа, и оно разлетелось в мелкие осколки. Голубоватый свет, между тем, охватил древний скелет, одевая все его кости своим сиянием. И тут случилось самое страшное — череп скелета повернулся, в его глазницах засветились жуткие красные точки и он уставился на Козауру, которая была даже не в силах кричать. Послышался треск, и одна нога скелета оторвалась от дна разбитого шкафа. В это время опомнилась Дунда. Воинственно мекнув, она запустила свой пакет с салатом в кошмарную морду скелета, но тот с неожиданной ловкостью поймал этот пакет и, (о чудо!), послышался хруст пережёвываемого салата! Но этот звук заглушил визг выдираемых гвоздей, это освободилась вторая нога чудовища! Дунда застыла в изумлении и страхе, а скелет повернулся к ней и прохрипел замогильным голосом: "Ещ-щё-ооо!" Бедная Дунда не знала, что предпринять, но в это время ужасные красные точки в глазах черепа обратились к журналам, лежащим на парте. Раздался звук втягиваемого ртом воздуха и листы новенького журнала, только что исписанного Дундой, сначала распушились, как будто кто-то их в один приём перелистал, а потом начали отрываться один за другим и исчезать в разинутой пасти черепа! Как не были перепуганы наши козочки, они всё же заметили, что кости скелета всё больше и больше одеваются светом, и этот свет уже напоминает шерсть!

59.

 

 

Перед ними теперь стоял не скелет, а призрачный козёл с просвечивающими костями внутри.

— Плоть! Мне нужна плоть! — Проревел этот призрак, выдрав третью ногу и плотоядно оглядывая Дунду и Козауру. Подружки поняли, что настал их час— после салата и журнала этот монстр, конечно же, закусит двумя козочками.

В это время в коридоре послышался топот ног. Призрак резко оглянулся, издал какой-то утробный рык и вырвал последнюю ногу. Дверь класса распахнулась и на пороге возникла Козалия Бодаевна из-за спины, которой выглядывала Чернушка. Немая сцена длилась всего секунду. Жутко взревев,

чудовище прыгнуло в "зеркало времени", как это делает лев в цирке, когда пролетает через огненное кольцо. Но скелет не пролетел через кольцо "зеркала", а втянулся в него целиком, несмотря на то, что размер окружности "зеркала" был небольшим и исчез, оставив после себя только облако пыли. Рама "зеркала" при этом треснула. Но невероятные события на этом не закончились. Бедная Козаура по-прежнему стояла в оцепенении, подняв артефакт над головой. И тут из зеркальной рамы послышались звуки, точнее крики: "Стой! Подожди! Не надо туда! Ай! Ой! Не-ет!"

Раздался хлопок, как будто открыли бутылку шампанского, и из зеркала вылетело прекраснейшее существо! Оно было почти идеально круглой формы и обладало воистину изящным носом! Одето существо было в римскую тогу и сандалии великолепной работы. Встав на ноги, этот образчик совершенства произнёс: "Ни меня себе! И куда это я попал? А где принцесса? Хозяин мне голову оторвет, если с ней что-нибудь случится!"

В это время обод "зеркала времени" со звоном разлетелся на несколько частей, Коза рухнула на пол и выронила рукоятку. Некоторое время все молчали.

— Козаура, — наконец произнесла учительница, глядя то на меня, (а это был я, как ты, наверное, уже догадалась), то на две пустые обложки от журналов, — ты разве не знаешь, что приводить в школу домашних животных строго запрещено?

 

 

 

* * *

 

 

 

— Так вы и познакомились? — Спросила Анджелика, которую рассказ Фига действительно заинтересовал.

— Да, так и познакомились! — Был ответ.

— И ты с тех пор жил у неё?

 

60.

 

 

— Нет, что ты! Мы практически сразу же расстались. Я уехал путешествовать… Точнее сказать удрал, а то мне пришлось бы плохо.

— Почему?

— Видишь ли, они там решили меня исследовать! Но в мои планы совершенно не входило становиться подопытным кроликом. Я высокообразованная, высокоинтеллектуальная личность, а не редкое животное, которое можно посадить в клетку и выставить на обозрение, а то ещё хуже — производить над ним всякие опыты, брать ежедневно анализы и задавать глупейшие вопросы! Вобщем я, что называется, смылся. Открыл как-то ночью клетку и "сделал ноги"! И отправился изучать этот совершенно незнакомый мир. Поверь, там есть, на что посмотреть и чему удивляться. А с Козаурой мы потом снова встретились, когда она была уже совсем взрослая. Свёл нас, как ни странно, тот же самый призрак. Он же помог мне сократить столетнее пребывание в том мире.

— Ой, расскажи! До чего же интересно!

— Извини, принцесса, как-нибудь в следующий раз. Мы пришли, если ты ещё не заметила.

Анджелика остановилась и протёрла глаза. Они стояли напротив красивой, но обыкновенной, без затей двустворчатой двери, на которой была простая деревянная табличка с лаконичной надписью: "Библиотека".

 

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль