Часть 2

0.00
 
Часть 2

°°°

С уходом Габи полегчало всем.

Инга второй день не могла нарадоваться.

Была, правда, и новость не очень: Лукас решил сэкономить время и деньги, поэтому ехать придётся дотемна и заночевать под открытым небом.

Вдруг он углядел поворот с тракта:

— О! Давай на объездную!

— Зачем на объездную? — встрепенулся дремавший в седле Лоренц.

Лукас вздохнул и принялся объяснять:

— На тракте по курсу Сорус, крупный торговый город с выходом к морю, через реку, правда, но всё же...

— Я знаю, что это за город, я там учился! — раздражённо перебил его Лоренц.

— Так вот, — Лукас целенаправленно проигнорировал его претензию. — Тракт при нём забит — мама не горюй, неизвестно, сколько времени потеряем. Поэтому мы минуем его в объезд.

Лоренц недовольно фыркнул, но признавая правоту инспектора, решил выместить обиду на городе:

— Сорус. Название какое идиотское. Как группа спорангиев у папоротника. Прямо ностальгия по ботанике...

— Нет, — сказал Лукас. — Название происходит от модифицированного "соулу" — руны, символизирующей Солнце. "Солнечный город", считай.

— Я знаю, — отбрыкнулся Лоренц. — "Соулу" — даже одно из его названий, которое, правда, почти вышло из употребления. Но даже сама школа называется "СоулМиШ" — Соулская мистическая школа.

Маг подъехал к развилке.

— Тут написано "Дороги нет"...

— А, пустяк, — махнул рукой инспектор.

—… и крестом помечено, и перегорожено.

— Ерунда, — бросил Лукас, соскакивая с облучка и откидывая загородку. — Я всегда так езжу.

— Но может, всё-таки знак не зря висит?

— Лоренц, я тебе счас в нос дам, — разозлился Лукас. И многозначительно добавил. — И кровь пойдёт.

Лоренц счёл аргумент убедительным и возражения прекратил.

 

°°°

Утром следующего дня, в понедельник, продолжили движение по объездной.

Ингу несколько настораживало полнейшее отсутствие кого-либо на дороге. Вероятно, Лукаса это тоже напрягало, но он не подавал виду.

К полудню Инга углядела вдалеке… море?

— Что?! — рявкнул Лукас, добежав до кромки волнующейся водной поверхности, раскинувшейся до самого горизонта. — Какого чёрта?

Мимо проплыло рыбацкое судно.

— Здарова, горемычные! — весело гаркнул с палубы старый рыбак.

— Что тут произошло?! — Лукас указал руками на загадочно уходящую под воду дорогу.

— Дамбу прорвало, — пренебрежительно бросил рыбак. — А вы что ж, не в курсе? Там же огородили всё, предупреждений понаписали… Да и в любом трактире окрест только об этом и разговор...

Лукас виновато заулыбался под взглядами спутников.

— И что же нам? Как перебраться? — растерянно спросил он.

— Возвращайтесь, и по тракту через Сорус.

Лукас охнул:

— Это ж нам день пути только на дорогу потерять! Не говоря уже о том, насколько мы застрянем в Сорусе...

— Ну, — протянул рыбак, хитро ухмыльнувшись. — Есть ещё вариант перевезти.

— И за сколько возьмёте? — подумав, спросил Лукас.

Рыбак долго считал стоящих на "берегу", разгибая и загибая пальцы, затем, широко улыбнувшись, ответил:

— Тридцать пять сереньких!

— Сколько?!

— По пять с человека, пять за каждую лошадь и десять за повозку.

— Да это ж грабёж! — взвыл Лукас.

— Ну, тогда через тракт, — развёл руками рыбак. — Бывайте.

— Стой, — Лукас досадливо поморщился. — Мы согласны.

… Инга с восторгом глазела на подходящий к импровизированным мосткам корабль — всю жизнь мечтала поплавать.

— А может всё-таки через тракт? — умоляюще протянул Лоренц.

— Да ну! — взвыла Инга. — А что такого.

— Ничего, — вздохнул мистик. — Просто не люблю открытую воду и корабли.

— Боишься, морская болезнь свалит с ног? — хохотнула торговка.

— Нет, — с нажимом ответил Лоренц. — Я сказал "не люблю", а не "плохо себя чувствую".

— Да ладно тебе! — Инга похлопала мистика по плечу. — Хочешь, подержу тебя за руку, пока ты будешь кормить рыбок?

 

°°°

Судно мерно покачивалось на волнах.

Инга стояла на палубе рядом с Лоренцем, ухватившим её за руку.

Если какой-то компании предстоит плыть на корабле, то, по закону жанра, обязательно найдётся человек, страдающий от морской болезни.

Вот только...

Не себя Инга представляла в этой роли.

— С чего ты взял, что мне нехорошо? Может, я просто хочу посмотреть на море, волны, рыбок...

— А заодно и покормить их, — злорадно добавил Лоренц. Встречный ветер развевал его волосы, и они блестели на солнце. — Кстати, на волны реально зря смотришь. На облака вон лучше смотри.

— Да, я была неправа, но нельзя же быть таким злопамятным, — Инга освободила захваченную мистиком руку и вцепилась в борт. — Уйди, пожалуйста, дай мне спокойно умереть...

— Как же я уйду, Инга? Я не могу тебя оставить! Вдруг ты за борт упадёшь, — Лоренц предусмотрительно сделал пару шагов назад. — а поржать будет некому!

Инга махнула в его сторону рукой, но, едва не потеряв равновесие, спешно ухватилась за борт.

— Да, наивно было полагать, что человек, способный управлять Теневой Сущностью, может страдать морской болезнью, — сказал Лукас, подходя к борту и приглядываясь к приближающемуся берегу.

— Это, кстати, не гарантия, — покачал головой Лоренц.

— Господи! — взвыла Инга. — Вас ещё здесь не хватало… Давайте вообще вся команда сбежится на меня смотреть!

— Не льсти себе, Инга, — улыбнулся Лукас. — Тоже мне, зрелище… Не гарантия, говоришь? Значит мистики тоже могут этим страдать?

— Конечно, могут. Магия, мистицизм — это профессия, мы такие же люди, как и все остальные.

Лукас разочарованно вздохнул.

— А вот травить мистиков реально сложно, — живо добавил Лоренц.

— Невосприимчивость к яду? — заинтересовался Лукас.

— Нет, просто Теневая Сущность вовремя реагирует и избавляется от яда.

— Но это, наверное, какие-нибудь простые яды?

— Да нет, всякие. И смертельные тоже. И быстродействующие, и с отложенным действием.

— А с отложенным действием как? — изумился Лукас. — Они ж вообще никак себя не проявляют до того момента, как их действие станет необратимым?

— Теневая реагирует на малейшие биохимические изменения. Будет сильная незамедлительная (в пределах получаса) реакция, симптомы — стандартные, как при любом отравлении. В зависимости от количества яда и того, насколько сложно его вывести, симптомы могут продержаться от нескольких часов до нескольких дней. Состояние, конечно будет очень паршивое, но все лучше, чем умереть… И это, кстати, иногда может служить индикатором, если какой-нибудь отряд, имеющий в составе мистика, попытаются отравить. Тогда остальные сразу начинают думать, чем, и искать противоядие.

— А если каким-нибудь моментальным ядом? — Лукас с интересом взглянул на Лоренца.

Тот изобразил рукой жест неопределённости:

— Концентрация нужна будет на порядок выше, и то Теневая Сущность может успеть активировать все механизмы защиты: что-то немедленно вывести известным образом, что-то переварить — да, некоторое количество яда человек способен переварить — что-то заблокировать и вывести из обмена веществ… Но, в общем-то, в теории такой способ возможен.

—… переходя же к практике, в концентрации, которая "возьмёт" мистика, даже безвкусный яд будет изменять вкусовые качества, запах, а то и внешний вид продукта. Потому что поистине безвкусна только вода. То есть, проблема в том, чтобы как-то заставить мага единомоментно съесть какую-то напичканную ядом дрянь.

— Угу, — кивнул Лоренц. — Наиболее эффективно, наверное, ввести мгновенный яд непосредственно в кровь, но тут опять вопрос, как это сделать...

— Это-то, как раз понятно, — сказал Лукас. — Дротиком, отравленной стрелой. Клинок ядом смазать можно.

— Да, пожалуй… Правда, в ответ на попадание яда, Теневая Сущность может открыть массивное кровотечение и банально "вымыть" его кровью. Тут главное, чтобы необходимое для выведения яда количество крови не превысило смертельное...

Хотя она очень хорошо оптимизирует. За счёт Теневой можно выкарабкаться, даже потеряв порядка литров трёх...

— То есть, мистики ещё и кровотечением управлять способны? Значит, и остановить себе кровь можете?

— Не совсем корректная формулировка. Теневая Сущность, управляя процессами физического тела, может вызвать спазм сосудов в поврежденном участке, тем самым прекратив кровотечение.

— По-моему, ты сказал то же самое, только более заумно. Или мне кажется?

— Кажется, — согласился Лоренц. — Дело в том, что формулировка "остановить себе кровь можете" предполагает сознательное самоисцеление, что по факту невозможно. О-ох, ну смотрите. В магии играют роль две составляющих: силовой потенциал, то есть индивидуальное количество маны — магической энергии, и волевое усилие, обеспечиваемое концентрационным центром. Ранение больно бьёт по обеим: во-первых, с кровью, как мощнейшей энергетической субстанцией, мага покидают силы, и он физически не может накопить энергию для исцеления, и во-вторых, боль стягивает внимание на себя, и сконцентрироваться на чём-либо ещё сложно… Поэтому маги не могут лечить себя. А вот Теневая Сущность действует на физическом уровне: вызывает спазм сосудов, разгружает повреждённые органы или оптимизирует их работу, если это жизненно необходимо, блокирует болевые рецепторы...

— Обалдеть! Это что ж, вас вообще убить невозможно?

— Смотря, как и куда бить. Если пробить череп, или ударить мечом в солнечное сплетение, или попасть точно в сердце или в аорту, ну, ещё по сонной артерии, то навряд ли выкарабкаешься...

— Слушайте! — взвыла Инга. — А давайте вы где-нибудь в другом месте пообсуждаете способы убиения мистиков!

 

+++

Ближе к вечеру мы вернулись на тракт и уже по нему доехали до какого-то города. Народу, как я и ожидал, было тьма, но нам удалось отыскать неплохую гостиницу. Я пошёл договариваться о комнатах, но, когда пришёл черед платить, возникли неожиданные трудности. Я, глупо улыбаясь, извинился, сказал, что не надо ночлега и вернулся к товарищам.

— Ребята, у нас не хватает денег, чтобы здесь заночевать...

 

+++

— Сэкономили, блин! — буркнул Лоренц.

— Ничего страшного. Наверняка нам встретится по пути какое-нибудь поселение, где можно будет попроситься на ночлег.

— На ночлег проситься… Как бродяги какие, — вполголоса продолжил мистик. Однако перспектива ночевать под открытым небом, определённо, нравилась ему меньше.

Вскоре мы достигли какого-то поселения, типа крупной деревни. Дома в ней были очень разношерстные, от богатых двухэтажных теремов в центре, до чуть ли не землянок на окраине. Мне удалось упросить хозяйку одного маленького домика пустить нас переночевать.

И, поскольку было ещё не очень поздно, только стемнело, я решил прогуляться по селению и осмотреться.

 

°°°

— Я нашёл нам способ заработать! — радостно воскликнул Лукас, распахнув дверь.

— Надо же, какая радость! — саркастически сказал Лоренц, расправляя потрепанную подстилку.

— Тут купец один, — принялся объяснять Лукас, — рассказал, что в окрестностях, в лесу, главным образом, в поле, что-то неладное творится. Скот пропадает. И люди пару раз видели "како-йто страховидло". В общем, надо сходить разобраться. Слышишь меня, Лоренц?

— Слышу, — безразлично ответил тот, укладываясь, не раздеваясь, на грязноватую шкурку и закидывая руки за голову. — Но я собираюсь спать.

— Ты обалдел, Лоренц? За что я тебе плачу?

— Вообще-то, вы мне не платите! — вскинулся мистик.

"Ой, точно...", — видимо, спохватился Лукас и поспешил сменить тактику:

— Хозяин готов платить двадцать серебряных. Прибыль пополам.

— Согласен на три четверти, — нахально заявил мистик.

— Сколько? А рожа не треснет?

— Ну нет, так нет, — мистик пожал плечами.

Лукас махнул рукой:

— Ладно, так и быть. Чтоб тебе подавиться, разбойник.

— Поосторожнее со словами, уважаемый! — с ноткой угрозы сказал мистик, подымаясь.

— Но, учти, если напортачишь, вычтем из твоей доли. Свои пять сереньких я заберу в любом случае.

— Договорились, пять так пять. Э-эх, только я собрался спать… — Лоренц придвинул к себе сумку. — Выйдите, я переоденусь.

— Куда мы выйдем? На улицу, что ли? — возмутилась Инга.

— Ну и не надо, — Лоренц отвернулся к стене и стянул рубашку.

Надев облегающую чёрную кофту и мантию, он тщательно затянул все шнуровки, пояс, рукава. Проверил, плотно ли прилегают штаны на голенищах, перетянул крепления ботинок.

— Какие необычные, — Лукас пригляделся к обуви мистика.

— Да, они очень легкие и гибкие, практически без подошвы.

— Удобно в таких?

— На охоте — да. А вот в долгой дороге не очень-то.

— А почему сапоги не купишь? — поинтересовалась Инга.

— Да в этих колодках работать вообще невозможно, а случиться может всякое.

Лоренц стянул волосы в хвост на затылке и вытащил из сумки связку амулетов, из которой отобрал два массивных перстня из черного матированного камня и какое-то неприметное колечко. Перстни мистик надел на средние пальцы, колечко — на мизинец правой руки.

— Это перстни из гагата. Рассеивают негатив, который владелец создаёт сам (как-то: ненависть, страх), а также отрицательные энергетические потоки извне. Очень полезны при работе с демоническими сущностями, когда они воздействуют на эмоциональную сферу человека. Максимально эффективны в паре. Надеваются на одноимённые пальцы обеих рук. Мне удобнее всего на средние. А это колечко-оберег. Очень, кстати, сильный. Защита от прямых энергетических атак.

А вот крест, серебряный с перламутром, — крест был массивный, как у священников, на длинной, сложного плетения цепочке. — Главная функция: защита и очистка ауры.

А вот это "талисман дьявола", — Лоренц покрутил в пальцах небольшой оранжевый камушек веретеновидной формы на тонком кожаном шнурке. Камень в ответ мягко замерцал. — Это своеобразная приманка для демонов: "талисман" привлекает их внимание и раздражает их, в целом — действует, как колыхание красной тряпки на быка. Правда, в присутствии демонов, достаточно быстро разряжается.

— Скажи, почему на охоту надевают мантию? — задала Инга давно терзавший её вопрос. — Разве её подол не мешает?

— Не особо, — отозвался мистик, закрепляя ножны за спиной. — Хотя к нему ещё надо привыкнуть. У него есть важный плюс — он скрывает ноги, и тварям сложнее их атаковать. Всё, я готов.

Лоренц вышел во двор, а Лукас замер в дверях:

— А ты куда? — обратился он к Инге.

— Я с вами! — решительно заявила торговка. — Я хочу посмотреть.

 

°°°

Первым делом Лоренц направился к купцу — расспросить поподробнее, чтобы составить для себя хотя бы примерное представление. После не слишком результативных расспросов мистик подвел итог:

— Слишком мало информации. Очень большой риск. Двадцать восемь серебряных.

— Что? Договорились же на двадцать!

— Если вас не устраивает такая цена — ищите другого мистика.

— Ну может двадцать пять хотя бы, а?

— Я назвал конечную цену. Если бы я хотел поторговаться, сказал бы тридцать.

Заказчик поцокал языком.

— Эх, ладно! Умеете добиваться своего. По рукам!

— А ваши пять, — шепнул мистик Лукасу, довольно ухмыляясь.

— Вот жулик! — восхищённо выдохнул тот.

 

°°°

Лоренц уверенно шагал впереди; спину прикрывал Лукас. Инга ничуть не жалела, что пошла. Наконец-то она увидит настоящую охоту.

Уже далеко за околицей, где-то посередине поля, мистик едва слышно сказал: "Ага", кивнул своим мыслям и прибавил шагу, забирая в сторону, к лесу.

— Ну что? — с интересом спросила Инга.

— Нашёл "дорожку", — ответил мистик, потом вполголоса добавил. — Господи, ну какого лешего вы за мной попёрлись?

— Да чего ты? Мы ж не мешаем...

— Вы боитесь.

— С чего ты взял? — тревогу Инга старательно скрывала: не вздрагивала, даже не оборачивалась. — Да и какая разница, боимся или нет, виду же не подаем...

— Вы мне психосферу портите. А послать вас назад сейчас будет уже опасно… Хотя бы отстаньте на десяток шагов.

Инга выждала всего пять и быстро пошла следом. Лоренц покосился на товарищей, закатил глаза, но гнать не стал.

Чем ближе подходили к лесу, тем медленнее и осторожнее двигался мистик.

Колосья отчаянно мешали идти.

— Надо было хотя бы факел взять, темно, хоть глаз выколи… — вздохнула Инга, очередной раз запнувшись.

— Нет, не надо, — отрезал Лоренц. Двигался он так, словно прекрасно видел и в темноте.

Инга уставилась в землю, и через пару шагов натолкнулась на застывшего мистика. Тот вздрогнул и, быстро глянув на торговку, безмолвно указал вперед — меж деревьев что-то мерцало.

… — Это костёр. Обычный костёр, — хмурясь, сказал Лоренц, подобравшись к лесу вплотную.

— И что? Думаешь, нет никакой нежити? — тихо спросил Лукас.

— Нежить есть.

И тут, словно в подтверждение его слов, из леса раздался страшный замогильный вой, и меж освещенных деревьев метнулась чёрная тень.

Лоренц чуть согнул ноги и отвел руки назад. Чудовище появилось шагах в пяти; оно походило на очень, очень уродливую псину с огромными перепончатыми крыльями, переходящими в длинный лысый хвост, расправленными в стороны и сминающими колосья. Тварь раззявила пасть и прыгнула, планируя на крыльях. Мистик резко выбросил правую руку вперёд, и с пальцев скользнула заискрившаяся паутинка, разросшаяся до размеров ловчей сети и окутавшая приближающееся существо. Тварь шлёпнулась на землю в шаге от мистика, завизжала и забилась.

"Вот это страховидло!" — восхитилась Инга.

— Э-э! Не понял! Чё случилось-то? — послышался голос со стороны леса, и шагах в семи появилось пять человек.

— Это как понимать?! — рявкнул мистик, выхватив меч и одним прыжком перескочив через бьющуюся в сети тварь.

"Их же больше! Ему не справиться!" Инга торопливо обежала тушку и вцепилась мистику в локоть:

— Лоренц, стой!

"Ну чего тебе?!"

Лоренц рывком развернулся, освободив руку. Голос прозвучал странно, как будто исходил не от него...

Инга испуганно закричала и попятилась, укрывшись за спиной Лукаса. Горящие в темноте глаза, оскаленные, как будто даже заострившиеся зубы, растрепавшиеся волосы и поза для броска придали Лоренцу совершенно нечеловеческий вид. Кажется, Инга больше не боялась нежити. Теперь она боялась мистиков. Нет, она, конечно, знала, что они в бою страшны… Но не настолько же!

… Разбойники от кинувшегося за ними мистика улепётывали без оглядки, побросав оружие — видимо, разделяли Ингино мнение.

Вскоре Лоренц вернулся и добил ревущее в уже ослабевшей сети существо.

— Ты их, надеюсь, не убил? — полу в шутку спросил Лукас.

— Нет, конечно. Мне за них никто не заплатит, — цинично ответил мистик, отрубая трофейную голову крылатой твари и старательно вытирая меч о чёрную плешивую шкуру. И, смягчившись, добавил. — Только отбил охоту зазнавшейся разбойничьей шайке пугать селян малой химерой и угонять скот под шумок… Сильно испугалась, Инга? — с полуулыбкой спросил Лоренц, убирая меч в ножны.

Торговка хотела хихикнуть и пренебрежительно махнуть рукой, но смешок получился каким-то нервным, истерическим. Тогда Инга честно сказала:

— Ну ты и страховидло!

— Спасибо! Приятно слышать, — саркастически ответил мистик. И брезгливо, двумя пальчиками, на вытянутой руке поднял трофейную голову.

 

+++

— Ну наконец-то! — блаженно протянул Лоренц, вытягиваясь во всю длину на мягкой гостиничной кровати.

Я и сам хотел было прилечь и поваляться до ужина, не расстилая постель — ночка сегодня выдалась сумасшедшая — но тут в дверь постучались.

— Кто? — устало спросил я, подходя к двери.

— Дед Пихто! — нахально отозвались из-за двери.

— Лоренц, это к тебе, — удивленно сказал я.

… — Я решила вернуться, — самодовольно возвестила Габи. — потому что эти придурки сказали, что не дадут мне другого куратора.

— Приятно слышать! — с обворожительной улыбкой сказал Лоренц, захлопывая дверь.

— Стой! Ты что, не возьмёшь меня?!

— И не подумаю!

Габи с руганью долбилась в дверь ещё минуты две, пока охранники не вытолкали её на улицу.

 

+++

Габи подкараулила нас за углом гостиницы и, подбежав, вцепилась в стремя лошади Лоренца.

— Слышь! Так не пойдет! Я хочу вернуться и учиться магии!

— Какие проблемы? Учись.

— Меня выгнали из школы, придурок! — зарычала Габи.

— Ты меня в этом обвиняешь? — сухо осведомился Лоренц.

Девица запнулась:

— Нет, но ты не можешь не взять меня в ученики!

— Ошибаешься. Ещё как могу.

— Тебе же хуже будет! Когда у мистика есть ученики, у него сразу статус в обществе! Я тебе ещё одолжение делаю, что возвращаюсь! Если ты откажешься, тебе другого ученика уже не дадут! Так и останешься олухом с дипломом!

— Не переживай, я смогу это пережить, — улыбнулся Лоренц.

— Да чёрт возьми! А я?! У меня ж деньги уже заканчиваются!

— Ты меня в этом обвиняешь? Домой съезди, там поклянчи.

— Я с теткой жадной живу! Она сказала, что после шестнадцати не будет меня содержать и давать денег! — с обидой воскликнула Габи.

— Опять-таки, ты меня в этом обвиняешь?

— Нет! — рявкнула девица, злясь. — Но мне нужно, чтобы ты меня учил!

— Правда? — фальшиво изумился мистик. — Тогда о чём ты думала, когда подстраивала мне всякие гадости? Хотела, чтобы я отказался, испортив себе отношения с Гильдией и потеряв право на ученика, а тебе дали бы другого куратора? Ты, Габи, права: ты уже не в школе. И бегать за тобой, уговаривая "давай этому научу, давай тому научу" уже никто не будет.

— Но Лоренц! — с вызовом крикнула Габи.

— Не Лоренц, а господин Шейз. И на "вы", пожалуйста.

— Хорошо! — закатила глаза девица и саркастически заявила. — Господин Шейз! Если Вам так приятнее.

— Значительно приятнее! Отшивать тебя так — одно удовольствие! — ухмыльнулся Лоренц, давая лошади шпоры.

 

+++

На следующий день Габи решила сменить тактику, очевидно, начав понимать паршивость своего положения.

— Лоренц, послушай!.. Давай сделаем вид, что мы не знакомы, и начнём всё сначала.

Мистик усмехнулся.

— Ладно. Мы не знакомы, — Лоренц прикрыл дверь, Габи постучалась.

— Кто там? — театрально изобразив удивление, поинтересовался он.

— Откройте! Я ваша ученица Габриэлла Амаранди!

— Извините, — злорадно воскликнул Лоренц, запираясь на засов. — Я не готов взять ученика, я ещё слишком молод и неопытен.

… — Надо же, какой ты злопамятный, — усмехнулся я.

— Нет, я не злопамятный, — отозвался Лоренц, глядя в окно на удаляющуюся тяжёлым шагом, злобно потрясающую руками девицу. — Я лишь хочу, чтобы она хорошенько помариновалась в таких условиях. И ведь это явно идет ей на пользу! Даже интересно, как далеко она готова задвинуть свою гордость...

 

+++

Габи вновь догнала нас на следующий день ближе к обеду.

— Здравствуйте, господин Шейз, — надо же, а она обучаема. — Меня зовут Габриэлла Амаранди, и я желаю поступить к вам в ученики...

Лоренц захлопнул дверь. С другой стороны вежливо (!) постучались.

— Ну чего тебе? — простонал мистик, открывая снова.

— Здравствуйте, господин Шейз, — тем же деревянным голосом повторила Габи. — Меня зовут Габриэлла Амаранди, и я...

— И я алкоголик. Знаю, я уже слышал. Габи, уходи! Я тебя не возьму.

В дверь снова постучались.

— Здравствуйте, господин Шейз...

— О, Небо! — взвыл Лоренц, закрыв лицо рукой.

— Интересно, а если ты опять закроешь, она в четвертый раз заново начнет? — хохотнул я.

— Габи, послушай! — начал мистик. — Мы же уже говорили об этом.

Девица тряхнула головой:

— Но ты не можешь меня не взять! Ты обязан! Раз я согласилась вернуться...

— Пошла вон, Габи. О своих проблемах расскажи кому-нибудь другому. Мне плевать на твою жизнь, я тебя опекать не собираюсь.

 

+++

Она поймала меня на следующий день на выходе из конторы. Меня! Что свидетельствовало либо о её крайней неразборчивости (и плохой памяти на лица), либо о крайней степени отчаяния.

— Эй, вы! — да она просто бог общения. — Почему куратор не хочет меня назад брать?

— Хочешь честно, Габи? Я б тоже не взял.

— Почему? — закатила глаза девчонка. — И чё мне, блин, делать?

— А что ты хочешь? Ты, что могла, уже сделала. Тебе теперь, чтобы вину свою загладить, не в ученики, а в слуги пойти нужно: кофе по утрам готовить, сапоги чистить, тапочки приносить...

— Ну уж нет! — взорвалась девица, — я не намерена так унижаться! Я хочу к себе нормального уважительного отношения!

— А ты его заслужила? — сухо осведомился я. — К тебе было нормальное отношение, но ты пришла и повела себя по-свински. Ты сделала всё, чтобы твой учитель от тебя отказался, а теперь удивляешься, что он не хочет взять тебя обратно. Заслужила, Габи.

Я развернулся и ушёл. Габи молчала. Видимо, мыслью по голове попало… Потом она опустилась на лавку и принялась что-то писать в своем блокноте.

 

***

— Лукас, ну открой уже! — раздражённо бросил я, отлепляя голову от подушки.

— Сам открывай! — отозвался инспектор от умывальника, старательно сбривая щетину кинжалом.

Я, горестно вздохнув, поднялся, сунул ноги в ботинки и, надев рубашку, подошёл к двери. Если это опять Габи, я её даже на порог не пущу.

Я откинул крючок и, придав лицу серьёзное выражение, встал в дверном проеме.

Первым делом Габи вручила мне одноразовый бумажный стаканчик с дешёвым кофе и… пару белых тапочек с символикой соседнего постоялого двора "Дикий вепрь". Затем, глянув в блокнот, села на корточки и принялась тряпкой размазывать пыль по моим ботинкам, исподлобья с презрением глядя на меня и посылая лучи ненависти.

— Что ты делаешь? — выдавил я, как только вышел из оцепенения.

Габи покосилась на лежащий рядом блокнот.

— Готовлю кофе. Приношу тапочки. Чищу сапоги, — ответила девица таким тоном, к которому явно не хватало добавить "ты тупой, что ли? сам не видишь?"

Я пригляделся к блокноту. Да, реально, прям так и написано!..

— И кто тебя такому надоумил?

— Это вот он, — Габи беспардонно указала пальцем на Лукаса.

— Видимо, ты никогда раньше этого не делала, — я, поморщившись, отступил на пару шагов от тряпки в Габиных руках.

— А вы, можно подумать, делали, — буркнула девица, бросив тряпку.

— Ещё как делал. Чего я только не делал в своей жизни, — я кинул Габи медную монетку. — А тапки в "Диком вепре" украла?

— Какая разница? — огрызнулась та.

Я вздохнул:

— Ну и чего тебе нужно?

— Мне нужно место ученицы.

— А мне не нужна такая ученица!

Габи сглотнула, поморщилась и, с трудом переступая гордость, опустилась на колени (!!!):

— Ну пожалуйста! Возьмите хотя бы слугой! Я готова на всё...

— Слугой возьму! — живо согласился я, душа мстительную ухмылку. — До какой степени — на всё?

— На всё! — рявкнула Габи. — Хоть через постель!

Я поперхнулся:

— Габи, я тя умоляю! Не льсти себе! Картошку на привалах чистить будешь.

Я повернулся к окну и отошёл от двери:

— Хорошо. Беру тебя в ученики с испытательным сроком в неопределенный период. Сколько — решу сам, глядя на твоё поведение. Делать будешь всё, что я прикажу: и не факт, что это будет что-нибудь интересное и приятное. Ну и иногда, если заслужишь, буду учить чему-нибудь магическому.

Габи поднялась и вздохнула.

— Что ж. Я это заслужила.

 

*выдержка из дневника Габи*

Я сделала, как сказал тот дядька. Это сработало, куратор взял меня назад.

Когда был привал, меня заставили чистить всю картошку. А сами встали все и смотрят! Интересно, блин! А сегодня, между прочим, воскресенье! Даже если б я по шестидневке училась, у меня должен был быть выходной.

Мне уже нравилось, как было раньше, тогда бы все вместе чистили. И можно было бы вообще не чистить, а только делать вид.

 

+++

Я взял черпак и помешал варево в котле. Да-а, картошка была почищена великолепно: половина шкуры была оставлена полосами, как у зебры. Порезана она была только напополам и от черпака всплывала здоровыми айсбергоподобными глыбами. Да уж! С Габиным мастерством приготовления пищи придется поработать.

— Давайте тарелки, — сказал я и, спохватившись, добавил. — Габи, у тебя посуды нет, я так понимаю?

— Есть, — гордо ответила девчонка, подставляя объемистую деревянную миску. Я осуждающе покосился на выжженное изображение кабанчика с гордой подписью "Дикий вепрь" на донышке.

Когда мы сели есть, первой же ложкой я зацепил… волос!

— Лоренц! Чтоб тебя!

— Что случилось? — безразлично поинтересовался мистик.

Я предъявил ему находку.

— С чего ты взял, что это мой? Можно подумать, кроме меня, к котелку никто не подходил...

Я подцепил волосину за кончик и вытянул из тарелки без малого на длину руки. Лоренц покосился на Ингу, с каштановыми, едва доходящими до плеч волосами, на Габи — без комментариев — и, цокнув языком, бросил "ну извини", выхватил у меня волосину и отправил в костёр.

Габи принялась остервенело копаться в тарелке, но, не найдя ничего подозрительного, успокоилась и принялась за еду.

— Да ладно тебе! — улыбнулась Инга, поглядев на меня. — Относись к этому проще: как к какой-нибудь необычной приправе… К тому же, всё равно всё прокипятилось, так что бояться нечего!

Голод всё-таки пересилил брезгливость.

Ненавижу! Ненавижу длинные волосы!

— Лоренц, почему ты их просто не обрежешь? Самому ведь неудобно, наверное...

— Боевые маги не стригут волос, — пафосно ответил тот, запуская руку в волосы и пропуская их между пальцами. Эффект немного смазался, потому что к середине длины волосы свалялись, и руку пришлось выпутывать.

Я, поморщившись, отвернулся:

— Скажи ещё, в них, как в подоле твоей рясы, смысл есть...

— Ещё как есть! — хохотнул мистик.

— Тварям голову атаковать сложнее?

— Ну, и это тоже. А так, в быту очень практично: например, ими лицо можно закрыть, когда спишь, чтобы свет в глаза не попадал; летом, в жару, чтобы шея и плечи не обгорали; ещё они очень теплые: при необходимости, зимой без шапки ходить можно...

— А ещё, повсюду оставлять частички себя, — буркнул я. — Ох, дождёшься, Лоренц! Насобираю твоих волос и куклу Вуду сделаю...

 

°°°

Неловко соскочив с облучка на постоялом дворе, Инга подвернула ногу.

— Ну что, доктор? — шутливо поинтересовалась торговка у задумчиво рассматривающей её ногу Габи.

Ученица мистика приняла максимально серьёзный вид и трагически возвестила:

— Придётся ампутировать.

— Придётся что?

— Ну, отрезать то есть, — на секунду выйдя из образа, в полголоса пояснила она.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — театрально вскинула руки Инга.

— Ну… — протянула Габи и, чуть наклонив голову, изрекла. — Я сделаю всё, что смогу.

Габриэлла возвела руки к небу, загадочно скрестив пальцы и, прикусив губу (дабы не заржать) нараспев затянула:

— У киски боли, у собачки боли, у Инги...

— Ты с ума сошла? — крикнул вошедший в комнату Лоренц, беспардонно зажав Габи рот. Та отчаянно извернулась и вырвалась из захвата. — Да уж, Габи! Хорошо ещё, что тебя профессор Карповицкий не слышал! Он-то уж не пожалел бы...

— А что такого-то? — изумилась девица.

— Да то! Это что ещё за некромантия? Кто дал тебе право исцелять кого-либо за счёт других? Кто дал тебе право обрекать живых существ на страдания? В чём перед тобой киска и собачка провинились, за что ты их так?

Габи округлила глаза, но, разглядев на миг скользнувшую по лицу мистика улыбку, нахмурилась:

— Вы шутите что ли? Это ж просто наговорка, она не работает.

— И слава богу! — Лоренц старательно придал лицу серьёзное выражение.

Инга начала сдавленно похихикивать:

— Это что ж получается? Я едва не стала соучастником ужасного магического преступления?

— Ах-ха, — кивнул Лоренц. — Но это ещё что! В повседневном обиходе многих людей есть ещё более чудовищное "заклятие". Фу, я даже произносить не буду. Нечестивый колдун проводит недуг по цепочке случайных живых людей, ничего плохого ему не сделавших, а в конце так и вовсе оставляет проклятие висеть в воздухе с установкой случайного срабатывания...

Инга, догадавшись, видимо, о чём речь, тихо давилась смехом.

Габи вдруг осенило:

— А, это про икоту, что ли?

— Она самая, — с напускной мрачностью подтвердил Лоренц.

— "Икота, икота, перейди на..."?

Мистик метнул на ученицу строгий взгляд и пригрозил кулаком.

— Это что ж, вообще никаких наговорок произносить нельзя? — "расстроилась" Инга.

— Нет, ну почему? — подумав, ответил Лоренц. — Есть там пара нейтральных… Их тоже, конечно, с осторожностью применять надо… Вот, скажем: "С гуся вода, с <кого-либо> худоба" — воду, как энергоинформационное вместилище, часто применяют для смывания негатива — ей это свойственно, она унесёт его с собой под землю, где он подвергнется переработке и трансформации. На этом и основано главное ограничение "заклинания": применять только для воды, которая сразу уйдет в землю. А, скажем, в городе вода для начала пройдет по системе сточных канав, распространяя негатив и портя общую психосферу.

Или вот еще: "Дребедень, белибердень, с Солнца на тень, с тени на плетень". Проклятие, конечно, остается, но ему, по крайней мере, приписано конкретное место дислокации, и, если кто-то его с плетня не соберёт, там оно и останется. Но горшки, в которых будешь готовить пищу, на этот плетень больше не вешай. И одежду, всё, что будет касаться твоего тела. А также тазы, корыта, если в них стираешь… Да и "тень" тоже место не очень благополучное становится: в ней могла часть проклятия остаться — раз, в неё оно могло вернуться — два. Оттуда-то и пошло, что не рекомендуется в солнечный день на полосы тени наступать… Когда мы маленькие, мы всё это знаем: тени от домов, заборов обходим, тени от веточек, деревьев, травы перешагиваем… А вот, как вырастем, как начнём по тени ходить, да ещё, не дай бог, вдоль плетня — вот тут-то и начинаются все наши проблемы в жизни...

— У вас что тут, лекция по мистицизму? — серьёзно сказал Лукас, чем вызвал очень бурное веселье. Видимо, не слышал.

 

+++

Понедельник.

Был уже поздний вечер. Лошади тревожно фыркали и пританцовывали.

— Да успокойся уже! — Лоренц раздражённо хлестнул лошадку поводьями.

— Чего это они? — Инга натянула вожжи.

— Нежить чуют, — буркнул Лоренц, напряжённо поглядывая по сторонам.

— А я умею определять "дорожки", — с гордостью сказала Габи.

— Ещё бы, — усмехнулся мистик. — Это ж самое элементарное из того, чему вас учат.

Габи хмыкнула и набычилась.

— "Дорожки" — это те, которые энергетические следы? — чуть обождав, спросил я. — А каким образом вы их определяете?

Лоренц задумался, потом, прикрыв глаза, начал:

— Всё, что существует в этом мире, имеет свою энергию. Эта энергия создаёт определенное поле — ну, можно сказать атмосферу — воздух, — Лоренц вытянул левую руку в сторону на уровне своего плеча. — А там, где проходит нежить, жизнь угасает, и создаются провалы, — рука резко ушла вниз. Мистик открыл глаза. — Со временем их просто начинаешь "видеть". Словно там, где проходит дорожка, краска померкла...

Ой, как мне это не нравится, — вдруг поморщился он. — Совсем свежая. И… кровавая.

 

— — —

Когда дом сгорел, бабушка маленького Вайса решила ехать в город, к какой-то дальней родственнице. Дорога была бы долгой и непосильной, если бы один дядя не согласился их везти.

Уже смеркалось, когда он углядел идущую по обочине босоногую красивую девушку с чёрными кудрями.

— Добрый человек! Не подвезёте, а?

Лошадка подозрительно покосилась на девушку и застригла ушами.

Дядя с радостью согласился. Но Вайсу почему-то не хотелось, чтобы она ехала с ними.

Девушка была доброй и весёлой, и вскоре мальчику тоже стало весело.

— Вам, сударыня, к городу али по тракту? — спросил возница, сворачивая на просёлочную дорогу.

— К городу, — улыбнулась девушка.

— Эх, времена, говорят, неспокойные, — вздохнул возница, глядя на приближающийся лес. — Говорят, пересмешницу в лесу видели. Только не верю я в это, — дядя повернулся к девушке. — А вы? Не боитесь?

— Я? — загадочно улыбнулась та. — Нет, не боюсь.

И тут Вайс заметил, что глазки-то у неё звериные. Лошадь испуганно заржала.

— У неё же… — договорить мальчик не успел.

Как превратилась пересмешница, никто не разглядел. Просто на возке вместо красивой девушки вдруг оказалась волчица (ну, во всяком случае других страшных зверей Вайс не знал). Первым делом она наскочила на лошадь и вцепилась ей в горло. Та испуганно рванулась в сторону, опрокинув возок.

— Прячься, Вайсик! — что есть мочи закричала бабушка.

Мальчик и так нырнул в лопухи при падении. Сквозь шатающиеся листья Вайс увидел перелетающую над ним "волчицу". Страшно, но коротко вскрикнул возница.

— Беги, внучек! — голос бабушки оборвался хрипом.

Вайс вскочил — глупо было бы надеяться, что "волчица" не сможет отыскать его в лопухах...

Мальчик метнулся было к тракту, но дорогу перегораживала окровавленная "волчья" морда, и Вайс бросился в противоположную сторону.

"Ты хороший, Вайс! — хохотнула пересмешница. — Поэтому с тобой мы просто сыграем в догонялки. Я даже дам тебе фору — пока я кушаю..."

Мальчик бежал, почти не разбирая дороги. Она настигала, он это слышал. Вайс хотел добежать до леса — авось удастся на дереве схорониться...

Спины коснулось жаркое дыхание. Мальчик с беззвучным криком обернулся и, споткнувшись, покатился по земле.

Тварь остановилась в одном прыжке от него, скаля окровавленные зубы. Вайс зажмурился и закрыл глаза ладошками...

 

+++

"Кровавая" дорожка уходила направо по просёлочной дороге, пересекавшей узкую полосу поля, местами поросшего кустарником.

— Надо ехать туда! — решительно сказала Инга. — Вдруг ещё можно помочь...

— Навряд ли там уже чем-то поможешь, — мрачно сказал Лоренц, пришпоривая лошадь.

Но я резко натянул ближайшую ко мне часть вожжей на себя, и повернувшая повозка преградила ему путь.

— Поедем и посмотрим, — отрезал я.

— Глупо! — рявкнул мистик. Но выбора ему не осталось, и он вынужден был свернуть.

… Мы успели проехать чуть больше половины расстояния до леска.

Опрокинутый возок было не разглядеть с тракта, потому что его скрывал густой кустарник по левую сторону дороги. Видимо, лошадь с испугу метнулась в сторону. Она лежала на боку. На её шее и грудной клетке красовались чудовищные следы зубов и когтей.

Два тела. Мужчина и пожилая женщина. Лица были единственной видимой среди лопухов частью тела. И что-то мне подсказывало, что оно и к лучшему.

— Даже остыть не успели, — содрогнулся я.

— Пересмешница, — тихо проговорил мистик.

— Всё, уходим, — мрачно скомандовал я.

— Нет, — неожиданно твёрдо сказал Лоренц. Я удивлённо уставился на него. Я никогда ещё не видел на его лице такого выражения. — Мы не можем уйти, оставив тварь в живых.

… — Да, пересмешница никогда не промышляет в одном и том же месте, и теперь она уйдет. Но, значит, будет убивать в другом, — говорил он, торопливо собирая волосы в хвост, и, на мой изумленный взгляд, добавил. — Есть нечто большее, чем просто работа. Это называется Долг.

И вдруг, запрокинув голову, прорезал тревожную ночную тишину низким хриплым звериным воем.

У самого края леса агрессивно взвыло-затявкало в ответ. Лоренц изменился в лице и изумлённо проговорил:

— Она ответила: "Это моя добыча". Значит, она убила ещё не всех.

 

***

Тварь раскрыла своё местоположение. Теперь главное успеть...

… Никогда ещё я так остро не воспринимал значение мистицизма. Только сейчас я в полной мере осознал, что значит принимаемый по окончании академии кодекс. Мистицизм — это не барабашек по амбарам гонять.

Это Долг перед человечеством. Это охрана его от чудовищных демонов-убийц.

Ты поймёшь это, когда однажды не сможешь просто уйти...

Полосатый загривок мелькнул в траве.

Огненные плети в обе руки. Замах. Удар. Слабый, на излёте. Но, для такого-то расстояния… Тварь по-собачьи взвизгнула и подскочила. Тотчас же удар второй рукой. Пересмешница заметалась, пытаясь определить источник ударов. Я по-звериному заорал, отвлекая её от жертвы. Эффект был недолог. Тварь напряглась и вновь кинулась на жертву. Но я уже здесь. Я рванул её за хвост, оттащив на полшага назад. Пересмешница изогнулась всем телом, как змея, попытавшись схватить. Я перепрыгнул извивающееся тело и, припав к земле, занял место между ней и жертвой. Боже, совсем ребёнок!..

Рукой прижал мальчика к своей спине, другой выхватил меч. Удар по задней правой лапе. Не попал. Пересмешница отпрыгнула. Но моя цель заключалась в другом, и она была достигнута. Теперь вместо леса за моей спиной был тракт.

Пересмешница яростно атаковала. Из-за ребёнка за своей спиной отскочить я не мог. Пришлось уклониться, насколько это было возможно. Длинные загнутые зубы скользнули по телу. Оцарапанный правый бок на миг прожгло острой болью, но она сразу утихла.

— К тракту! Бегом! — не оборачиваясь, крикнул я, насколько возможно придавая дитю ускорения в указанном направлении.

Тварь атаковала снова, но я уже почти оправился и оптимизировал физическое тело. Удар меча прошел вскользь по её морде. Она взвизгнула и отпрянула.

Осознав, что добыча бесповоротно потеряна — самой бы ноги унести — пересмешница кинулась к лесу. Я обогнал её в два прыжка — она потеряла несколько драгоценных мгновений на повороте — но от удара увернуться не успел. Мощная голова с разворота ударила меня в плечо, откинув на несколько шагов. Я прокатился по земле спиной, но извернулся и приземлился на ноги, как кошка. Пересмешница настигла, попыталась приложить меня массивной лапой. Я ушёл в прогиб, выставив меч прямо в грудь атакующей твари… Вернее, попытался. Мышцы пресса категорически отказались дать мне разогнуться, и я деревянно повалился назад. Остриё меча прочертило твари лишь узкую царапину от груди до подбородка. Я торопливо поднялся, честеря Теневую Сущность, которая, явно перестраховываясь, теперь не давала мне разогнуться.

Из амулетов на мне был лишь бытовой, повседневный деревянный кругляшек, и я уже чувствовал, как мне "косит" биополе. Пора с этим кончать.

Я атаковал тварь сбоку, рубанув сверху поперёк хребта, но та извернулась и со всего маха ударила меня грудной клеткой. Я вынужденно отскочил назад, но, не удержавшись на ногах, опрокинулся на бок. Пересмешница толкнулась задними лапами и прыгнула. Нет, она не бросилась в атаку: она пыталась перескочить меня и скрыться в лесу. Но я сработал проворнее. С земли я поднялся, едва её коснувшись. Мне даже не пришлось вставать на ноги. Я резко выпрямился, выбросив правую руку вверх, выпустив из пальцев полуметровые ножеподобные когти. Тварь истошно взвыла, насадившись на магическую материю. Средний коготь вошёл в пересмешничью плоть на ладонь, вскрыв ей брюхо почти до паха.

Пересмешница тяжело приземлилась позади меня. Края раны влажно чавкнули; я отчётливо услышал, как на землю плеснулась кровь. Тварь отчаянно лягнула меня в спину, убегая, и я пролетел вперёд, затормозив локтями о каменистый грунт. Неужели надеялась так меня остановить?

Я рванул за ней со всей скоростью, но тварь неуклонно отрывалась — вероятно, из-за травмы я не мог бежать быстрее. Я углубился в лес метров на пятьдесят, когда понял, что даже смертельно раненую пересмешницу мне не догнать.

Биополе было изрядно подкошено. А издыхающая нежить "фонит" еще хуже "живой".

Сил было мало, руки заметно дрожали, во рту стоял гадостный привкус крови. Но добить смертельно раненую пересмешницу меня хватит. Далеко она уже не убежит — заляжет где-нибудь, там я её и прикончу.

Наилучшим вариантом будет вернуться к повозке, взять амулеты и отправляться искать. Заодно узнаю, как дела у остальных.

 

+++

Тьму прорезал дикий рёв. Звериный, в чём, впрочем, я уже не был уверен. А немного погодя до нас донесся тонкий детский голосок:

— Помогите!

На дорогу выскочил мальчик и что есть мочи бросился к нам. Он остановился шагах в десяти, тяжело дыша и подозрительно на нас косясь.

— Не бойся, — как можно дружелюбнее сказал я.

— Вы с мистиком? — деловито осведомился он.

— Да, да! — я присел на корточки и поманил малыша к себе.

— Тогда ладно, — сказал он, неуверенно приближаясь, но вдруг резко метнулся в сторону. — Моя бабушка!

— Стой! — подорвался я, но малыш уже соскочил с дороги и раздвинул лопухи.

Мы потрясённо притихли.

— Она её не ела, — помолчав, сказал мальчик. — Только кровь выпила, — мы потрясённо смотрели на нетронутое тело с аккуратными бескровными следами зубов чуть выше левой ключицы. — Она как будто спит.

Малыш поднялся на дорогу. Я чуть приобнял его за плечо. Но мальчик отстранился.

— Нельзя доверять незнакомым людям, — с умным видом пояснил он. Я им уже восхищаюсь!

— Мы же с мистиком, — напомнил ему я.

— Вы как? Все в порядке? — деловито осведомился знакомый голос.

Мальчонка просиял и рванулся было навстречу...

Инга истерически заорала, вскинув руки. Габи сдавленно охнула, зажала рот руками и спешно отвернулась.

— Ох ты ж ё! — вскрикнул я, торопливо закрывая мальчику глаза рукой...

 

***

— Я в порядке.

Чувствовал я себя нормально, отмечая лишь незначительные повреждения и снижение работоспособности процентов на двадцать — заметно, но не фатально. Добить тварь и притащить трофейную голову меня хватит.

Но у спутников были такие лица, словно меня расчленили и разбросали по дороге, а потроха развесили по деревьям...

— Я в порядке, — с нажимом повторил я, пытаясь развязать сумку. Пожалуй, хватит одного креста. — Я добью пересмешницу и приду.

Я накинул на шею увесистую серебряную цепочку и рванулся было к лесу, но тут Лукас сцапал меня за локоть:

— Ты уверен?!

Я, подумав, опустил глаза на рану. Ой.

— Ну, ладно, — нервно усмехнулся я, аккуратно опускаясь на землю и усаживаясь по-турецки. Вот только бы сейчас неожиданно из транса не выйти...

Мне явно не стоит добивать тварь: пусть "объект" поживет ещё пару-тройку часов, ну или хотя бы помрёт не от моей руки. Как только я её прикончу и выйду из транса — а резкий непроизвольный выход из транса неизбежен при собственноручном умерщвлении объекта, это непреложный закон транса — откроется старательно сдерживаемое Теневой Сущностью кровотечение, и зрелище будет просто жесть. — Как-нибудь в другой раз, может быть...

"Ну, в другой раз, так в другой раз", — "ответила" Теневая Сущность, безапелляционно меня вырубая.

 

+++ (ночь на вторник)

— Чёртовы мистики! Мракобесы! Дети Сатаны! Одержимые! — рычала торговка, яростно подстёгивая лошадь.

— Инга, успокойся уже, — вздохнул я. — Это предрассудки. Мистики — обычные, нормальные люди...

— Нормальные? Люди?! — воскликнула та. — То с дурными глазами на людей бросаются, то убиваются к чёртовой матери и говорят, всё в порядке!

… По тракту цивилизованных городов не предвиделось до самой Тиссы (а её таковой тем более не назовёшь), и то, это, в лучшем случае, дней пять. Поэтому пришлось резко свернуть к Лье. До него, правда, тоже было не близко — три дня...

Ну, зато мальчонку заодно подвезём. У него там, вроде, какая-то родня живёт.

Его, кстати, зовут Вайс, и сейчас он мирно посапывает, положив голову мне на колени.

… Мне пришлось немного помародерствовать у опрокинутого возка, чтобы соорудить лежанку и некое подобие навеса.

Габи сидела рядом с Лоренцем, напряжённо прислушиваясь к его дыханию. Что примечательно, он даже не терял сознания, а просто спал. И горячки у него не было.

— Не переживай, Инга, — я положил руку ей на плечо; она едва слышно всхлипнула. — Может ещё и обойдётся.

 

 

*** (вторник, вечер)

Чёртова Теневая Сущность! Сначала едва не угробила меня под видом: "Пустяки, царапина", а теперь свалила с ног леший знает на сколько!

Вот зараза: даже головой едва повернёшь...

— Ты как? — моментально подскочив, шёпотом поинтересовалась Габи.

— Дай попить… Умираю от жажды, — голос звучал так, словно я реально умирал.

— Нельзя.

— Почему? — простонал я. Во рту стоял гадостный привкус крови; горло пересохло...

— Инга запретила.

А-а, вот она, оказывается, главная причина...

— Я один глоточек… Она ничего не заметит.

Габи замялась, покосилась из-под навеса на торговку и воровато залезла в сумку...

— Держи, — девица откупорила бутылочку и протянула мне.

Я опрокинул бутыль и сделал пару жадных глотков. Святые небеса! Какое блаженство!

— Габи! — яростно заорала Инга.

Я торопливо, едва не захлебнувшись, опустошил бутылочку, откинул её в сторону и ушёл от проблем, отвернувшись и закрывшись с головой одеялом.

Извини, Габи. Кажется, тебе теперь влетит.

 

+++

— Что ты наделала, Габи! Нельзя давать пить раненым!

— Он сказал: чуть-чуть! — отчаянно взвыла Габи.

— Да нисколько нельзя! Ты что, не понимаешь? Если внутренние органы повреждены, желудок, кишки всякие, куда, думаешь, вода попадёт?! — Инга металась вдоль повозки туда-сюда. — И тогда всё — пиши пропало!

— Инга, успокойся! — я аккуратно присел на задок повозки. — Ничего ведь не случилось.

— Но могло! — воскликнула торговка.

— Могло, — согласился я.

Я коснулся тыльной стороной ладони лба Лоренца. Нашёл пульс на запястье. Жара не было; пульс был в норме. Дыхание ровное, спокойное:

— Он же мистик. Ему, в конце концов, виднее, что ему нужно.

Я осторожно, чтобы не шатать повозку, соскочил на землю. Инга, слегка успокоившись, заглянула под навес.

— Может, сменить повязку, а?

Я поморщился и покачал головой:

— Я бы не трогал. Зачем лишний раз тревожить рану, если всё хорошо? Может, мы залезем, и хуже станет.

— И то правда, — вздохнула торговка.

 

*** (четверг, утро)

Я, кажется, наконец начал оживать.

За то время, что я пролежал пластом, единственным моим проявлением признаков жизни был момент, когда я подло подставил Габи.

Я долго гипнотизировал импровизированный навес, потом заглянула Инга.

— Доброе утро! — весело сказала она, забираясь в повозку.

— Угу, — отозвался я.

Торговка уселась рядом, залезла в сумку, служившую аптечкой, и достала оттуда бинты.

— Сколько прошло времени с охоты? — я старался говорить как можно бодрее, но к такому голосу больше подходило: "Подойдите ко мне, дети мои, я дам вам свой последний совет..."

— Третьи сутки пошли, — вздохнула она, аккуратно снимая старую повязку.

— Дай хоть гляну, — я насколько мог приподнял голову, Инга придержала меня за плечи.

Торговка освободила рану от повязки, и я смог на неё посмотреть.

— Фу, блин! Гадость какая! — я торопливо отвернулся, прижав ко рту кулак. — Лучше б не смотрел!..

В трансе оно всё как-то легче воспринималось.

— Ничего себе! — потрясённо проговорила Инга, созерцая рану. — Лукас, идите гляньте!

— Вот это да! — охнул инспектор, заглянув под навес. — Обалдеть!

— Кажется, я умру… — едва выровняв дыхание, простонал я.

— Это ты её ещё сначала не видел! — прицокнув языком, сказал Лукас.

— Потрясающе! — восторженно выдохнула Инга. — Заживает, как на собаке!

— Инга! Да ты просто мастер делать комплименты! — возмущённо воскликнул я.

 

***

Я снова очнулся где-то ближе к полудню. Полог навеса был наполовину откинут, и Солнце отчаянно жаждало выжечь мне глаза.

Повозка стояла — видимо, мне посчастливилось проснуться на привале.

Лукас подошел к повозке и облокотился на борт.

— Поесть не хочешь?

Есть я не хотел совершенно. Меня подташнивало; голова слегка кружилась. Но объективно — стоило бы: физическое тело остро нуждалось в энергии для восстановления.

— Давай бульона нацежу, — предложила Инга.

— Овощного? — поморщился я.

— Нет! — гордо выпятил грудь Лукас. — Из куропатки.

Надо. Серьезно, надо.

— Ладно, — вздохнул я. — Только прозрачный, пожалуйста. Без ошмётков там всяких.

Для того, чтобы пить бульон, явно необходимо было подняться. Я поднимался деревянно, с негнущейся спиной, на одних руках. Но разодранные пересмешничьими зубами мышцы болели адски, даже несмотря на то, что я старался их не задействовать. И обглоданную в месте укуса кожу отчаянно жгло. Надеюсь, у меня было не очень перекошенное лицо...

Я выдохнул и с облегчением проговорил:

— Уфф… Я встал.

— Ну, не преувеличивай свои достижения, — хохотнул Лукас, протягивая мне кружку.

— Ну хорошо, — я облокотился спиной на пододвинутый им тюк. — Я сел...

Лукас усмехнулся и принялся разбирать покосившийся навес.

— Ну у тебя и видок! Как будто из могилы поднялся!

— Спасибо, Инга, — бросил я. — Я уже понял, что ты умеешь делать комплименты.

Впрочем, чувствовал я себя примерно так же.

— Привет! — на повозку вскочил светловолосый кучерявый мальчик. Я даже не сразу сообразил, кто это.

— А-а, это ты, счастливчик? — улыбнулся ему я.

Он радостно закивал и хотел было броситься в объятья, но я опасливо выставил руку, и мальчик, сообразив, осторожно приблизился и прижался к моей груди. Я, подумав, погладил его по голове.

— Он с нами в Тиссу? — вполголоса спросил я у Лукаса.

— Нет, — вздохнул тот. — мы с ним в Лье.

 

+++

Города мы достигли, когда солнце уже почти скрылось за макушками деревьев.

— Ну что? — спросила торговка. — Сначала врача поищем или родню Вайса?

— Врача?.. А надо? — уточнил я.

Инга покосилась на дремавшего в повозке мистика и пожала плечами.

— Теперь то уж что, врачу только, — я понизил голос. — "у киски боли, у собачки не боли" сказать осталось.

Выглядел Лоренц, и правда, как из могилы. Лицо было бледное, как мел, только под глазами глубокие тени. Черты лица заметно заострились, очень выделялись скулы. На резко очерченную грудную клетку и острые плечи вообще страшно было смотреть.

… С поиском родных Вайса возникли трудности: мальчик то ли никогда здесь не бывал, то ли бывал, но совсем маленьким — в любом случае, ни города, ни гипотетических родных он не знал. Я нашел в своей базе данных с десяток возможных адресов, и мы направились по ним.

Габи, видимо, недалеко ушла в своем интеллектуальном развитии от восьмилетнего Вайса, потому что к лотку с мороженым они кинулись с одинаковым восторгом.

… Ни по одному из найденных адресов мальчика не узнали, имя ни его, ни его бабушки не вспомнили (или сделали вид, что не узнали и не вспомнили). Единственное, чего удалось добиться, это отыскать приют для сирот. Приют был весьма благовидный, женщина, открывшая нам дверь, была вежливой и приветливой.

Вайс с улыбкой махал нам из окна, пока мы не скрылись из виду.

Теперь мы с чистой совестью отправились на постоялый двор. Я договорился о ночлеге и вернулся к повозке.

Где моя одежда? — сонно поинтересовался Лоренц.

— Штаны на тебе. А куртка вот, держи.

Я предъявил Лоренцу его куртку. Перёд ниже груди, захватывая правый бок, и часть спины были изрезаны в бахрому и щедро сдобрены запёкшейся кровью; по ней можно было наглядно демонстрировать, какой сложности была травма. Изначально. Сейчас от той изумительной расчленёнки осталась только небольшая (чуть больше половины первоначальной площади), захватывающая лишь кожу и мышцы пресса, рана… Рукава у куртки по локоть отсутствовали, по локоть же были содраны уже почти поджившие руки Лоренца.

— И рубашка такая же.

— Ну ё мое! — с чувством сказал он. — Вторая куртка за месяц!

— Видал, какая рана была? А зажила невероятно быстро!

— Такое бывает, — махнул рукой Лоренц. — Значит, я какое-то время оставался в трансе, а в нём всё заживает на порядок быстрее… Надевать-то мне теперь что?

— Тебе только до комнаты дойти, накинь просто мантию, завтра я всё куплю.

Лоренц пару минут побарахтался в мантии, и, наконец в ней разобравшись, осторожно спустился с повозки.

— Помочь? — осведомился я.

— Да чего уж тут, сам дойду...

Лоренц пошатнулся и резко опустился на корточки. Не поймай я его за локоть, и вовсе повалился бы на землю.

Я внимательно поглядел на мистика, приподняв бровь.

— Тебя что, транс до сих пор не отпустил? — поинтересовался я. Для жалобщика Лоренца было, скорее, характерно при пораненном пальце требовать носилки и личного доктора...

Мистик, выждав, видимо, когда в глазах прояснится, и нахально глядя на меня, сказал:

— Какая красивая клумба! — и, не с первой попытки ухватив цветок, сорвал его и понюхал.

Я иронично закивал:

— Инга "просто" волнами любовалась, а ты "просто" цветочки понюхать присел...

— Истинно так, — сказал Лоренц, с трудом поднявшись.

Я безапелляционно подхватил его под локоть.

— Ну!.. — заскулил он. — Если вы будете меня вести, у меня будет очень глупый вид.

Лоренц чувствительно пошатнулся, и я, вздохнув, перекинул его руку себе через плечо.

— Если ты будешь валяться в клумбе, вид у тебя будет ещё глупее.

… Я попросил, чтобы ужин нам подали прямо в комнату. На Лоренца я предусмотрительно ничего не заказал — он просил только чай.

— Можно ещё меда? — обратился мистик к пришедшему разносчику. Тот зачерпнул пол-ложечки из блюдца и размешал в чае. — Ещё… ещё… ещё...

Разносчик, потеряв терпение, зачерпнул цельную ложку с верхом и отправил в кружку.

— Да, достаточно. Спасибо, — Лоренц помешал чай. — А лимон?

— Лимонов нет.

— Блин. Что, совсем? — помолчав, спросил мистик.

— Совсем, — раздражённо ответил разносчик.

— А лайм? Ну или что-нибудь такое?

— Сударь, ну откуда?

— А что есть? — недовольно поинтересовался мистик.

— Молока можно добавить, сливок… Вина, если хотите.

Лоренц поморщился:

— Есть что-нибудь кисленькое?

— Ну не знаю, — раздражённо всплеснул руками разносчик. — Рассол из квашеной капусты могу предложить...

Я хотел было прикрикнуть на него, чтоб не задавался...

— Давайте, — неожиданно согласился мистик.

Разносчик округлил глаза и внимательно на него посмотрел, пытаясь понять, не шутит ли тот. Минут через пять он принес полстакана рассола.

— Спасибо, — сказал Лоренц, вливая рассол в кружку, и, прикрыв глаза, сделал пару небольших глотков.

— Вы можете идти, — обратился он к разносчику. Тот безмолвно удалился.

Мы наконец-то отмерли и продолжили трапезу. Инга, передёрнув плечами, зачерпнула ложкой кашу:

— Ну, если кто-то будет ещё говорить мне, что мистики — обычные, нормальные люди, — она выразительно глянула на меня, — я плюну ему в лицо.

 

*выдержка из дневника Габи*

Утром Лукас послал меня купить куратору новые шмотки. Я почти полгорода обошла, прежде чем нарыла в одной лавчонке сносную рубашку.

— Ты бы ещё розовую купила! — сказал куратор, надевая обновку. — Как вы вообще до такого додумались — отправить Габи покупать одежду?!

Ну что такого? Хорошо же смотрится!

— А что, неплохо, — улыбнулся Лукас. — И, главное, крови, в случае чего, видно не будет.

Между прочим, как по мне, ярко-малиновый куратору очень шёл.

 

+++

От Лье до Тиссы прямой дороги не было, но возвращаться к тракту было бы всё же дольше.

Лоренц по-прежнему был как-пыльным-мешком-ударенный, но, по крайней мере, уже не в такой степени.

Мы выехали из Лье где-то в районе десяти утра. А слегка за полдень, во время привала, среди тюков обнаружился Вайс.

— Вайс! Что ты здесь делаешь?! — воскликнул я.

— Я убежал из приюта! — просто сообщил он. А то вдруг мы не поняли.

— Ну почему? — горе мне, горе! Ну только восьмилетнего пацана в моей, и без того странной, команде не хватало.

— Что, тетя злая? — усмехнулась Инга. — Или ребята обижали?

— Нет, тетя хорошая. И ребята хорошие тоже. Просто с вами интереснее.

Я сел, запустив руки в волосы:

— А как же тетя, Вайс? Она ведь будет волноваться.

— Нет. Я ей записку оставил, что пойду к вам.

— А ты умеешь писать? — изумился я.

— Нет, — признался мальчик. — Но зато умею рисовать.

… За обедом Габи спросила:

— А почему вы, Лукас, ездите на его лошади?

— Ну, — протянул я. — Сейчас — потому что он ранен. А вообще — я её временно отжал по праву сильного.

— Ммм, — понятливо кивнула Габи. — Не отжал, а… — с умным видом начала девица, но замялась, забыв слово. — экз… экс… эксгумировал!

Я поперхнулся. Лоренц тоже.

— Возможно, — с трудом выдавил мистик, — ты имела в виду "экспроприировал".

— Не вижу разницы, — философски пожала плечами Габи.

— А мы видим, — отдышавшись, сказал я, подмигнув Инге, потом, мол, объясню.

— Вот честно, никогда бы не подумал, что буду кататься на эксгумированной лошади...

— Та ладно! Ты ж мистик! Ты и на эксгумированной лошади ездить можешь! — хохотнул я. — Скажи спасибо, что не на эксгибиционированной!

Лоренц сдавленно зафыркал, закрыв глаза рукой:

— Мне даже представить страшно...

 

*** (понедельник, вечер)

Лукас всё ещё катался на моей "эксгумированной" лошадке.

Ночёвка была запланирована в его любимом месте, под названием куда-доедем-до-темноты. Одна радость, завтра к вечеру мы должны добраться до Тиссы...

Куда-доедем-до-темноты оказалось живописным местечком на границе леса и поля. Лукас притащил хвороста и веток и сложил костёр "походный вольный", иначе называемый кидай-как-попало. Но, поскольку костровые функции эта свалка веток вполне себе выполняла, объективных претензий к ней не было.

Я установил дежурный маячок, но не успел даже присесть у костра, как он с оглушительным визгом осыпался снопом искр.

Что за бесовщина?!

Я торопливо подошёл к точке. Да, маяк явно кто-то "сорвал".

— Что случилось? — испуганно спросила Инга.

— Попытка проникновения, — проговорил я, напряжённо вглядываясь в темноту.

"Дорожка" паршивой невидимки неприятно выделялась. И… эта частота...

— Габи, считай частоту по шкале Бругеля!

— Что? — нахмурилась девица. — А, поняла.

Святые Небеса! Только бы я ошибался...

— Больше, чем семьдесят… меньше девяноста. Может, сто… Но я так себе определяю, — торопливо добавила девица, глянув на моё перекошенное лицо.

— Нет, — упавшим голосом сказал я. — Ты права. Восемьдесят три...

Я "выпустил когти" и, затянув "Хранитель от нечистых", торопливо обошёл стоянку, расчертив не вполне ровный шестиугольник. Граница чуть заметно мерцала в темноте...

Слава богу, что я успел кинуть маячок!

Следы частотой от восьмидесяти до восьмидесяти пяти оставляют первичные вампироиды (не путать с вампирами! Последние — всего лишь один из видов обычных летучих мышей) — демонические твари, питающиеся человеческой кровью. В народе прозваны "Ырка" — злой ночной дух со светящимися глазами и темной кожей, обитающий на открытых пространствах, в поле, например. По поверью, им становится самоубийца. Не дожив отпущенной ему жизни, испытывает страшную жажду человеческой крови — мощной энергетически-информационной субстанции, носителя жизни. Когда человек идёт через поле, ему может казаться, что за ним кто-то следит, или даже окликает знакомым голосом. Считается, что ни в коем случае нельзя оглядываться или отвечать — нападёт и вцепится в горло. Надо прочесть любую молитву, тогда ырка отстанет.

На самом же деле, плевали первичные вампироиды на молитвы и не-оглядки. А вот их происхождение наукой не установлено, поэтому, может, народная молва и не врёт.

Первичные вампироиды нападают, как бешеные лисицы. Если и не убьют — смертельно заразят. Не съем, так надкушу, как говорится.

Жертвы постепенно превращаются во вторичных вампироидов. Процесс трансформации занимает от года до пяти, после этого несчастный "проживёт" ещё лет десять — двадцать… Вторичных вампироидов дико боятся, хотя на самом деле они вполне вменяемы, незаразны и могут жить среди людей. Они скорее подобны неизлечимо больным. В процессе трансформации у них происходят тяжёлые органические нарушения и полная перестройка обмена веществ, в результате чего у них заостряются клыки, появляется непереносимость солнечного света, кровь густеет до консистенции смолы и остывает, при этом процесс старения останавливается, и они словно остаются в том возрасте, когда их укусили, у них не бьётся сердце, они не дышат. Для поддержания жизни им нужна человеческая кровь. Можно, конечно, пытаться заменить её набором определённых зелий, отваров, порошков… но это весьма проблематично. Бывает, что их срывает во время ломки, и они нападают на людей, но убить, серьёзно ранить или заразить они не способны, да и сами потом морально страдают похлеще жертв. Некоторые, опасаясь этого, сразу уходят в отшельники. А некоторые находят себе место в человеческом обществе.

От одной такой женщины я всё это и узнал. Она работала в госпитале в Сорусе, где я учился. В госпитале не сложно раздобыть крови, не причинив при этом никому вреда.

Она в шутку называла себя леди-вамп. На момент "смерти" — почти все ВII (так о себе часто говорят вторичные вампироиды) называют заражение смертью — ей было двадцать пять. А проработала она почти до пятидесяти. Хотя так и выглядела на двадцать пять.

… Поэтому о первичных вампироидах я знал больше академической программы и очень надеялся, что это знание никогда мне не пригодится.

— Плохо дело, — поморщился я, судорожно оглядываясь. — Держитесь ближе к костру, оно боится света.

Я ногой пнул несколько веток в костер. Пусть горит как можно ярче.

— Опасайтесь его зубов. Ни в коем случае не дайте твари вас укусить! Габи, умеешь ставить "Сеть Ариадны"?

Ученица мотнула головой.

— Тогда смотри, ставишь руки так: указательный и средний пальцы скрещены, безымянный упирается в основание большого, подушечка большого и мизинца соприкасаются. Ощущения: как будто вяжешь паутину на спицах, только посыл вперёд.

… Сеть Ариадны, как и любая ловчая сеть, относилась к локальным ритуалам, поэтому определяющее значение принадлежало пальцам. А вот для каких-нибудь глобальных — например, вызов дождя, ветра, или иного рода управление стихиями — явно требовалось что-то посильнее и помасштабнее пальцевых комбинаций, бОльшую роль играло положение всего тела, причём все движения делались резко, прямыми, "деревянными" руками, никакой плавности не допускалось.

— А что, если у меня не получится? — с вызовом (явно скрывая за ним страх) спросила Габи.

— Скорее всего, мы все умрём.

Я ещё не настолько оправился от травмы, чтобы сражаться в одиночку.

… Оно атаковало слева. Защитный "шестиугольник" завизжал как стекло, по которому резко скребанули металлом. Я изо всех сил вцепился в "Хранителя от нечистых", но демон неотвратимо просачивался внутрь меж энергетических потоков, как сквозь густой кустарник.

— Давай, Габи! Мне его не удержать!

"Хранитель..." предсмертно взвизгнул и померк; Габи, испуганно завопив, шлёпнула в сгусток антижизни светящейся волной. Да уж, "Сеть Ариадны" высший класс...

Я спешно сбил пелену невидимости и, выхватив меч и горящую палку из костра, заслонил людей от демона. О, боги! Как же мне сейчас не хватает второй пары рук!

Вампироид налетел на меня — расстояние не позволило мне даже выставить вперед меч — и, прочертив когтями по груди, сомкнул челюсти на запястье выставленной вперед руки. Я заорал и со всего маха пнул тварь ногой. Хвала богам, заразные зубы всего лишь отхватили отворот рукава...

Далеко тварь не отлетела и бросилась в новую атаку, пытаясь обойти меч. Я зарычал и махнул на нее факелом, вынудив шарахнуться назад, и пошёл в наступление. Демон, не имея возможности добраться до людей напрямик, заметался из стороны в сторону, но я копировал его манёвры.

— Я помогу! — заорал Лукас, кинувшись было за мной...

"Не лезь!"

Вампироид резко метнулся налево, обходя нас по дуге, прыгнул на дерево, присев на вертикальном стволе, аки на земле, и, толкнувшись, перелетел на другое — в результате всего манёвра наполовину обогнув круг — на котором вниз головой уперся ногами в толстые сучья и, выгнувшись дугой, приготовился атаковать… Но я тоже обогнул людей в два прыжка и, заслонив их, выставил меч. Зубы неприятно скрежетнули по стали, и тварь сильным рывком, выгнувшись всем корпусом, выбила оружие у меня из руки и отправила в полёт, в сторону по направлению нашего движения по кругу. Меня резко качнуло вперёд, и вампироид, не давая мне опомниться, бросился в атаку.

В этот момент я принял, возможно, самое отчаянное решение в своей жизни.

Я. Поджёг. Волосы.

И, резко махнув вспыхнувшем "факелом", бросился навстречу твари. Та истошно заверещала, но в полёте развернуться не смогла и, бессмысленно врезавшись в меня, получила огненный удар, оттолкнулась — я едва устоял на ногах — шлёпнулась на землю и, ущербно заваливаясь то на один, то на другой бок, пустилась бежать.

Я кинулся следом, выставив левую руку вперёд и призывая меч. Как только рукоять коснулась ладони, я резким прыжком настиг вампироида, со всего маха рубанув ему поперёк туловища. Влажно хрустнул позвоночник. Верхняя часть демона с оглушительным визгом пыталась бежать, неистово заработав руками, подволакивая полуотрубленные, конвульсивно бьющие по земле ноги.

Не уйдёшь! Меч с хрустом пробил грудную клетку вампироида и пригвоздил его к земле.

Из рубленых ран ровно, без пульсации вытекала чёрная пенистая жижа.

Я тотчас же провёл рукой по волосам, затушив огонь… Что ж, если бы эта тварь меня покусала, всё равно было бы гораздо страшней. Торопливо накинув капюшон, я подошёл к Габи. Она стояла, отвернувшись к костру, плечи её подрагивали.

— Отличная работа, Габи, — сказал я, положив руку ей на плечо.

— Я всё запорола! — зарыдала она.

— Ну, ну, будет тебе! — я привлек девочку к себе, приобняв за плечи. Она, задыхаясь от рыданий, уткнулась лицом в моё плечо.

"Это далеко не первое, что ты запорола".

— Удачная охота, Габи, — это не когда все элементы выполнены правильно. Удачная охота — это когда никто не погиб и не получил увечий, — погладив её по голове, сказал я.

— Поехали отсюда! — обратился я уже ко всем. — Через лес и до ближайшего жилья. Не бойтесь, эти охотятся поодиночке, на нас больше никто не нападёт.

… Но для меня охота не была удачной.

 

***

К рассвету мы добрались до какого-то постоялого двора. Комната была всего одна, трёхместная, но уж что есть.

Я подошёл к зеркалу и снял капюшон. Ну… М-да… Держи себя в руках!.. Если бы покусал вампироид, было бы гораздо хуже.

Габи охнула и поморщилась. У Инги был такое лицо, словно она стояла на моих похоронах.

— Мы скорбим вместе с тобой, — убитым голосом возвестила она.

Я закатил глаза:

— Ерунда. Могло быть и хуже. Зато все живы.

… Хоть я и успел частично зачаровать их, волосы сгорели чудовищно. С левой стороны длины осталось где-то на полпальца. Мизинца. Ноги… Справа подлиннее, даже ухо чуть-чуть прикрывали. Косая чёлка противно елозила по глазам. Ну, хоть кожа нигде не обожжена.

 

— Волосы растут по один-два сантиметра в месяц. Это около пятнадцати в год. Года через три...

— У тебя такое лицо, будто ты сейчас заплачешь, — сказала Габи.

— Это мне просто что-то в глаз попало.

— Что? — осведомилась девица.

— Моё отражение, — я отвернулся от зеркала и постарался сконцентрировать внимание на чем-нибудь не столь травмирующем.

— Не печалься, Лоренц. Они пали смертью храбрых, — Лукас положил мне руку на плечо.

— Вы бы хоть улыбку с лица убрали! — рявкнул я.

— Я не могу, — лицо его прямо-таки светилось от счастья.

Я развернулся и сделал пару шагов в его сторону.

— Тих, тих, тих, — инспектор, посерьёзнев, отступил.

— А-а, — захихикала Инга, — что, Лукас, тоже посмотрели вчера на мистика в бою?

— Да, видели бы вы свои глаза тогда, — усмехнулся я.

— Ты бы свои видел! — рявкнул Лукас.

— А я в бою в зеркало не смотрюсь!

— Вот надо тебе показать как-нибудь! — огрызнулся инспектор. Из всех, кто "видел меня в бою", нормально отреагировал только Вайс.

Я случайно напоролся взглядом на своё отражение и, охнув, отвернулся. Убрать бы отсюда это зеркало...

— Да ладно тебе, — горестно вздохнув, сказала Инга. — В этом даже есть свой шарм...

— Боже. Это ужасно, — честно изрекла Габи.

— Да вы достали! Если бы эта тварина меня покусала, вы бы меня и то меньше жалели!.. Габи, ты что, у Инги комплименты делать учишься?

— А по мне, так вообще супер! — радостно сказал Лукас, пытаясь запустить пальцы в мои волосы.

— А вы вообще молчите! Волосоненавистник! — я отбил его руку и увернулся.

— Да вы только представьте! Никаких больше волос на ваших вещах, в еде, и собираться утром можно на полчаса быстрее...

— Не переживайте, у меня на гребне ещё остались! Спецом для вас!

— Я те, знаешь куда, твой гребень счас засуну?! — рявкнул Лукас, смахивая с себя брошенную мной волосину.

 

+++

Отслужив панихиду по Лоренцевой шевелюре, мы легли отдохнуть на пару часов, после чего собрались ехать.

— А ведь это третья куртка за время нашего путешествия, Лоренц, — хохотнул я.

Мистик мрачно стянул с себя подранную вампирскими зубами и когтями куртку.

— Куратор, может тебе кольчугу и наручи купить? — усмехнулась Габи.

— Да ему хоть латы купи — он и их через пару дней угробит...

— Отстаньте! — беззлобно отмахнулся мистик. — У меня есть проблемы посерьёзнее куртки...

— Ой, ты всё про волосы...

— Можно подумать, что это что-то несерьёзное и пустяковое!

— А что, не так разве? — скептически уточнил я.

— Да когда наши имена впишут в летопись, на ней будут предупреждение писать, чтоб маленьким детям не читали, потому что она содержит получение тяжких трудно восстановимых увечий...

— Не бойся! — успокоил его я. — Не впишут.

… — И оно как полетит на дерево, вверх ногами, — самозабвенно вещал Вайс собравшимся в трактире. Его слушали с открытыми ртами, — а потом как прыгнет! И тогда мистик как — Пыщ! — и бросился на него...

Вайс очень хотел представить публике их летописного героя. Но Лоренц застонал, посильнее натянул капюшон мантии на лицо, и чуть ли не бегом выскочил из трактира. Момент "пыщ" был для него слишком травмирующим.

… — А как мы, кстати попадем в Тиссу? — немного погодя спросил он. — Это же приграничная крепость, разве нас туда пропустят?

Видимо, Лоренц несознательно жаждал мести, потому что этот момент был травмирующим для меня.

— Если нас туда не пропустят, это будто большое облегчение...

 

+++

Мост был опущен. Два стражника в будке самозабвенно рубились в дурака.

— Здравствуйте, уважаемые! — я заглянул в открытое окошко. — Я вражеский лазутчик и диверсант. Наместника вашего убивать пришёл. Где он сидит?

— Там, — небрежно махнул рукой один из стражников. — Что вы сказали?

— Ничего, ничего, — успокоил его я.

Мы пересекли крепостной двор и остановились перед центральным зданием.

— Идите за мной, — скомандовал я, проходя мимо одного дрыхнущего и одного считающего ворон стражника. Поднялся по главной лестнице и подошёл к контрольно-пропускному пункту в кабинет к наместнику. Из-за стола выглянул сухонький дедок в форме и латах крепостной стражи.

— Наместника резать-убивать пришёл, — доложил я, кивнув на своё оружие и на мистика.

— А? — переспросил дедок, поднимая шлем.

— К главному! — повысив голос, рявкнул я.

— А-а, — понимающе протянул стражник, махнув рукой в сторону кабинета.

Я, всё больше разъяряясь, распахнул входные двери.

— Ваша светлость! — я изобразил почтительный полупоклон. — Государственный инспектор Лукас Айсторн! — я привычно предъявил документы. Впрочем, мог бы обойтись и без них — всё равно на слово поверят. — Прислан из столицы с целью проведения ревизии и контроля исполнения приказа об установлении в стране военного положения и усиления обороны приграничных крепостей.

— Да-да, — отозвался наместник, прихлёбывая кофе. — И что вы хотели?

— Я хотел бы узнать, какого чёрта приграничная крепость похожа на проходной двор?!

— Что вы имеете в виду? — округлил глаза наместник.

— Ваша Светлость, где у вас дополнительные укрепления стен, где дальнобойные орудия на них, где усиленная охрана, лучники в бойницах, да и вообще, почему, в конце концов, открыты ворота и опущен мост?!

— Мы… — наместник замялся. — Мы работаем над этим… Стены укрепим со дня на день. Орудия подвезли только вчера, поэтому тоже установим со дня на день. Ворота закрываются при первой необходимости… А подъёмный механизм моста на ремонте...

— Ваша Светлость! Два месяца назад другому ревизору вы говорили то же самое! Когда это будет сделано? Почему вы не можете просто выполнить свою работу?!

— Да что это вообще такое? — подскочил наместник. — Что вы себе позволяете? Кто вы такой, чтобы отчитывать меня как мальчишку?

— Ваша Светлость! У меня такой приказ. Я получил его от своего непосредственного начальника — генерала государственной охраны. А он, вероятно, от короля.

— А это что за цирк уродцев? — наместник презрительно покосился на моих спутников, стоящих у входа.

— Это моя команда, Ваша Светлость, — гордо ответил я.

— Вам её от госохраны выделили? — с сомнением спросил тот.

— Разумеется!

— И что же вам приказали? — сухо осведомился наместник.

— Провести инспекцию пограничной крепости Тиссы. Проверить исполнение приказа о милитаризации, — отрапортовал я, слегка поклонившись. — В случае неисполнения — дать люлей.

— Как, простите?

— Люлей, Ваша Светлость.

— Люлей?

— Истинно так, — я наклонился ещё ниже. Иногда вся дипломатия сводится к тому, чтобы вовремя не заржать.

—… И когда я должен этим заняться? — покорившись судьбе, спросил наместник.

— Тотчас же, Ваша Светлость! — торжествуя, бодро ответил я.

… Как оказалось, и подъёмный механизм моста можно отремонтировать за пару дней, и орудия в нужном количестве установить, и крепостные стены укрепить, и стражу заставить работать...

 

+++

Из Тиссы мы за пару часов доехали до небольшого, но значимого городка Криер, и я зашёл в контору отправить в столицу отчёт о проделанной работе.

— Тебе новое задание поступило, — безразлично сообщил коллега.

Я вскрыл конверт и застонал.

— Инспектировать рудники в районе Придонья?! Почему мне этого не приказали, когда я там был?

Коллега равнодушно пожал плечами.

В Лиории буйствовала политика милитаризма — укрепление крепостей, проверки железных рудников, наладка изготовления оружия… После смены власти в Заагре это стало актуально — никто не знает, какой курс намерена избрать королева. При старом короле, даже если в Заагре и укреплялось что-то, всем было понятно, что это — не более, чем выпендреж перед соседом… Всё равно оба либо струсят, либо мозгов хватит войну не развязывать. А вот каковы планы этой темной лошадки, никто пока сказать не мог...

 

+++

Я вышел из конторы, пересчитывая деньги; ссыпал их в мешочек и протянул Инге.

Ещё один мешочек, чутка побольше, кинул на колени Лоренцу.

— Надо же! — поднял брови тот. — Вы же вроде не собирались мне платить?

— Могу забрать назад! — усмехнулся я.

"Нет", — мистик торопливо спрятал мешочек в сумку.

— Как ты смотришь на то, чтобы работать в инспекции?

— О-о нет, увольте! — прикрыв глаза, надменно протянул тот. — Не надо мне такого счастья!

— Да ну? А чё так?

— Вечно мотаться туда-сюда? Рисковать жизнью каждый день? Ну уж нет! Хватит с меня!

— Неужели ты хочешь променять блестящие перспективы славной работы в Столице на скучищную рутину в какой-то глуши? — патетично воскликнул я. — Ты же, наверняка, всегда мечтал о славе и богатстве! Сама судьба преподнесла тебе такой шанс, а ты хочешь променять его на, всего лишь, спокойствие? Уехать в свое Придонье и всю жизнь гонять барабашек по амбарам?..

— Да, я выбираю спокойствие и барабашек! — как ни в чём не бывало ответил Лоренц, прикрыв глаза.

— Только представь, — не унимался я. — Деньги. Слава… Собственный дом в Столице, — губы мистика чуть тронула мечтательная улыбка. — Лучшее оружие, лучшая амуниция для лошадей, доступ в столичные библиотеки… Ну?

— Недурно, — всё с той же улыбкой протянул он, нахально взглянув на меня. — Ну-у… Нет. Всё равно нет.

— Ладно, — хмыкнул я. — У тебя ещё масса времени на подумать!

— П… почему, — нахмурился мистик.

— Потому что теперь мы едем в Придонье.

— В Придонье?! — радостно воскликнул тот. — Йи-ихха! Я, наконец-то, еду домой!

— Вот когда я вручу тебе портянку и скажу: "Ты свободен", тогда ты и поедешь домой, — осадил его я. — А сейчас мы едем инспектировать Придонские рудники.

Лоренц разочарованно вздохнул и непонятливо взглянул на меня.

— А при чём тут портянки?

— Ай, — махнул рукой я. — Не бери в голову.

— Но ведь это вы инспектируете рудники! Я-то тут при чём?

— Потому что ты привлечён к службе Государственной Инспекцией.

— А разве ваши полномочия на мое привлечение не закончились Тиссой, как должны были?! — возмущённо воскликнул Лоренц.

— Закончились, — ухмыльнулся я. — Но потом снова начались. Это был очень короткий момент времени, ты не успел убежать.

 

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль