Обнуляющий уровень

0.00
 
Неделько Григорий
Обнуляющий уровень
Обложка произведения 'Обнуляющий уровень'
ОУ
НГА

Скачать рассказ в полных авторской версии и формате:

 

 

https://yadi.sk/i/gQ8XFG09rUZEQ

 

 

 

 

 

 

Григорий Неделько

 

Обнуляющий уровень

 

0. Пролог-эпиграф

 

— Но как можно путешествовать в будущее, не зная прошлого? — непрекрыто удивился я.

— А как люди живут настоящим, не зная сегодняшнего? — с лукавинкой в глазах ответствовал Хэнк.

И улыбнулся.

[Патрик Ломберт "В голове моего учителя".

2016 г. С.М. (от Сотворения мира).]

 

1. Из разума

 

Ну что ж, вот я и приблизился к нему.

Кто-то не верил мне; некоторые смеялись; другие недоумённо качали головами; ещё одни пытались сбить; наконец, нашлись и те, кто стали говорить прямо противоположное. Но причина — причина была единственной и ей же оставалась; когда нет иных объяснений, всё сводится к общему доводу — и наоборот.

И вот он я, в шаге от цели… в полушаге… в четверти, а то и ближе; или… уже на месте? здесь?

Я окинул взором окружающее пространство и ничего не увидел, во всяком случае, никакой подозрительной вещи; это и успокаивало, и настораживало. Что ж.

Ну что ж...

Я ухватил покрепче укороченный мною после недавней схватки мультимеч, проверил заряд, мельком оценил состояние; на внутренней части формы отображались цифры и слова, и графики. Всё указывало на нормальное самочувствие и вполне хорошее, надо признаться честно, положение дел. Впрочем, прорубаться вперёд "огнём и мечом" ещё предстояло.

Хоть и последний, однако этот ход числился за мной. Либо за моим пока что неувиденным врагом; я задал форме внутренние и внешние настройки и, внимательно оглядываясь, но не сбиваясь с плохо различимой дорожки, двинулся навстречу новой отметке.

 

2. Недалёкое прошлое

 

О, то прошлое достойно как права быть записанным на скрижалях вечной памяти, так и истереться из голов Странников — и в первую очередь, моей головы.

Полую линию почти не заполнила полная; над верхним краем висело число "98".

Кусты раздвинулись, разлетелись, сломались и посыпались, и на меня накинулся десяток подтянутых голубых фигур в их особых бронеодеждах. Ублюдочные лица боевых эльфов на омерзительных головах, сходных с комками застывшей грязи; глаза-блюдца пялились на меня. Масляные глазки сказочников-педиков сверлили меня и пытались напугать. Я ухмыльнулся и крепче перехватил мультимеч; лезвие выросло, вытянулось.

Атака была сильная, атака была серьёзная.

— Эй, жопомордые! Чем меня удивите?

Забавный оксюморон — уже хотя бы потому, что удивлять эльфы не умели. Твари лишь крали чужое и паразитировали на нём; они поставили перед собой целью поработить Мир… но, вероятно, Миру такое желание пришлось не совсем по нраву, раз он родил и придумал нас, Странствующих Рыцарей, или, более коротко, Странников.

Первому голуболицему-голубоглазому эльфу не повезло очень быстро: он летел на меня с высокоподнятой огненной секирой — и упокоился, стоило мне отпрыгнуть и вытянуть руку, на острие светящегося "поющего" мультимеча. Огненная секира… Ублюдки любят магию, — но что они в ней понимают.

Пыхнув маленьким снопом пламени, чихнув искрами, дыхнув теперь располневшим огнём, секира упала из ослабевшей светло-синей руки на землю; тело врага тоже обмякло, и когда мультимеч втянулся, съехало, свалилось вслед за волшебным оружием — в траву.

Вторым набросился парень с ножами-молниями; этот действовал расчётливее, но и осторожнее, и, в целом, успешнее — если считать за успех умение продержаться втрое-вчетверо дольше, чем твой бабоподобный дружок. Я отсёк эльфу голову и, отвернувшись, чтобы не видеть, как дрожит и тут же начинает гнить лишённое крови, непропорциональное тело бешеной твари, обратил внимание на номера три и четыре.

Они нападали вместе — и вместе же умерли: для этого я специально оказался между ними, а отразив несколько ударов, низко присел. Третий отрубил четвёртому руку лаво-палашом, только прежде четвёртый насадил на зубастую пику хозяйство третьего. Мультимеч рассёк синетелов подряд и пополам в несчитаемые мгновения: и орущего благим матом калеку-вора, и вопящего ультразвуковым фальцетом (хотя куда уж выше, им-то, этим извращенцам) чересчур смелого кастрата.

Показатель внутри формы резво и резко подскочил вверх.

"Ничего себе. — Я даже фыркнул. — За кого столько? За них?"

Тем временем, встречи со мной жаждали и её же пытались организовать пятый, шестой, седьмой и восьмой — разом. Но я уж отступал назад, озирая окрестности и махая мечом слева направо и справа налево; любой, кто подбежит, превратится в рандомно нарезанный салат.

Вдруг — чутьё воина: "Сзади кто-то есть!"

Я обернулся — и в последний момент уловил намерение девятого убить меня, воплощённое в размашистом движении двуручным ледяным мечом. Отшатнувшись, я случайно упал, так и не поняв: то ли споткнулся обо что-нибудь, то ли в ногах запутался, то ли ещё по какой причине… Но девятому было хуже: промахнувшись, он потащился вперёд, сам себя не контролирующий, влекомый тяжеленным двуручником. Вот тут я чётко узрел происходящее: девятый налетел на десятого, готовящегося спрятаться с энерголуком за кочкой, чтобы незаметно, невидимо обстреливать вашего покорного слугу, и тогда девятка впечатал лезвие лёдомеча плашмя в харю коллеге по оружию. "Коллега" раскрыл беззубый рот — да так и застыл, магией меча превращённый в мини-айсберг. Затем касание меча до собственно владельца, и вторая ледышка застывает под разгорячённым, словно бы раскалившимся от созерцаемого и (возможно?) переживаемого напряжения солнцем, каковое из года в год и изо дня в день часто, постоянно меняет цвет. Сейчас, будто почувствовав и… или… подыгрывая, Солнце оранжевеет и затем неуловимо краснеет — до кроваво-багрового. Две морозные фигуры неслышно стукаются о землю и застывают друг рядом с другом… в виде кусков и крошек, на которые, к всеобщему добру, раскололись.

Настало время разобраться с оставшейся четвёркой. Пятый, со взрыво-арбалетом, встал позади разгоняющих бег уродцев-братьев — да-да, они ж ведь, на беду, все родственники.

"На свою беду, — тотчас подумал я. — От яблоньки яблочко..."

Импульсная и плазмобомба покоились в моих расслабленных, но натренированных, знающих движения руках воина, в моих эластично-каменных кулаках; сенсоры сразу же активировали бомбы. Я настроил каждую на секунду, а потом другим, более заметным и размашистым движением бросил две маленьких размеров сферы влево и вправо — в одно и то же время, несомненно. И отпрыгнул назад, выставляя перед собой сильнее прежнего удлинённый мною мультимеч, и свободной рукой снимая с магнитопояса унипистоль.

Два взрыва — два синхронных взрыва, сине-белый и песочно-белый, импульсный и плазменный, и одно тело (шестого) разрывается на части, а следующее (седьмого) расплавляет до состояния жижи, ну а после и вовсе до ничего. Прежде, замечу, я на всяческий случай прошёлся по агрессивным мужелюбцам из бластера, настройки которого включил на пистоле.

Наконец-то выстрелил из взрыво-арбалета пятый. Я отпрыгнул, позволяя снаряду сдетанировать сзади. Второй выстрел, но и теперь я увернулся, и молодое деревце за мной наполовину срезало, наполовину же объяло огнём. Подготовка к третьему выстрелу...

В этот самый миг восьмой нацеливает мне в грудь раскалённый трезубец.

Я вихляю в сторону; вихляет в сторону с трезубцем восьмой. Пятый пускает из арбалета дротик...

Отмечающая "происходящее" полная полоска в тулове полой на внутренней стороне скафандра подошла близко-близко, очень сильно, критически — к финальному разграничению.

"Они и вправду полагают, что это столь сложно?"

Нет, трудно, конечно, только вот...

Родившись, мысль не закончилась.

Я прыгнул высоко и вверх, перекувырнулся и, отлетев на несколько метров, опять приземлился на ноги в толстых, прочных и до странного лёгких защит-сапогах, лицом — туда же, куда и раньше. А между тем взрыв арбалетного дротика разворошил грудину восьмого, того синежопого эльфа со "жгучим" трезубцем. Рыка не последовало, не раздалось и проклятий и крика… я умоляю, какие звуки, когда из вас ваш же собрат-побратим извлекает, по неточности, по глупости, чуть ли не большую часть тела? Таким образом, синий, почти обратившись в дырку, рухнул на место на поляне, свободное от травы, и это голое место тоже не окропилось кровью; внутренности "прекрасного" эльфа представляли собой даже более отвратительное зрелище.

"Волшебные существа… Красавцы и чудесники… Сказки, блин!.."

Но довольно — настала пора разобраться с десятым, крайним на сейчас голубозадым кудесником. Присев настолько стремительно, что и опытнейший боец вряд ли бы отследил движение, и ускоренный задействованной вовремя спецформой, я, не дожидаясь реакции пятого, пустил в него через разделявшие нас метры автоматически укорачивающийся и уменьшающийся в полёте, делающийся легче и острее мультимеч. Итог: вонючее несуразное тельце цвета синьки (или, как говорят непосредственно эльфы, "цвета морской волны...") проткнуто насквозь через помещённое кем-то сумасшедшим — но точно не Богом — внизу, ближе к самой заднице, сердце: матово-чёрно-алое, с виду (если довелось смотреть), словно протухшее. Эльф-пятый беззвучно раскрыл рот, да на большее его не хватило — и он повалился в редкий кустарник.

Я с удовольствием представил острые тонкие ветки, протыкающие грубую и ломкую голубую кожу, выкалывающую лживые, облитые маслом глазки...

Вы заслужили это, подонки. Вы в Мире Игры, а он признаёт лишь честное сражение. Не имея ума, с одними деньгами и интригами, вы заслуживаете не большего, чем смерти, позорной, бесспорно, каковая вас только и достойна.… Однако ж, для того предстояло много и много потрудиться и немало же преодолеть.

Полная полоса целиком заполнила пустующую; на внутре-экран вывелась знакомая надпись: "Следующий уровень!". Я мысленно коснулся восприимчивого к сильному ментальному воздействию сенсора, и число "98" в моём показателе сменилось на "99". Прокачав силу, выносливость, харизму и здоровье, я выбрал в качестве спец. умения "Однократное ведание будущего".

— Сотый уровень всё заканчивает, — немедля, следуя законам и правилам Игры, выскочило на поверхности шлема, с бока, обращённого к моему лицу, предсказание; предсказание, выигранное через очки опыта (экспу) и новый уровень и задействованное природно-технически.

Итак, вот оно моё пророчество.

100-й уровень всё заканчивает. После — обнуление.

Отменяющий уровень? А точнее, обнуляющий. Очень интересно...

Я подошёл и поднял с земли мультимеч; вытер, сложил с помощью касания сенсоров, прикрепил к магнитному боку (не на пояс — на костюм-форму).

"Уровень обнуления… — Я покатал мысль туда и сюда. — И что, это хороший знак? Или нет? Определённее рассказать нельзя?"

Но специальное умение, использованное, дематериализовалось без следа; очередное будет доступно только лишь с уровнем 100. Но… действительно ли будет? После того, что я узнал… И какое знание стоит за предречением? Куда мне, воину Игры, двигаться дальше, когда достигну максимума?..

… Я вспомнил спокойную жизнь, привычный быт. Семью. Жену, дочурку, работу; банальные хлопоты. Житейский мир — а вернее, часть большого Мира, Мира тоже с заглавной буквы — и с еле ощущаемой прокачкой, практически без оной.

Вернуться? Игра ведь позволит. Но зачем — сейчас, в уровне от ста?..

Я в сотый, наверное, раз пересмотрел в закромах сознания загадочно-мистические слова, сгенерированные жизнекомпьютером Мира.

100-й уровень всё заканчивает. После — обнуление.

Я не понимал; за тайной пряталась тайна.

Отряхнувшись, я принял решение, дабы успокоиться и успокоить своё любопытство. Есть-таки вариант узнать, выяснить.

И, ориентируясь по 3D-карте на лицевом мониторе, я последовал за подвижным указателем, далее и далее, куда-то — в место, что манило любого воителя Игромира вроде меня. К зоне, отмеченной маркером Демиурга, в квадрант, а может, область с "крестом". К обнуляющему уровню?

К — финалу?

 

3. Далёкое прошлое

 

Наставник сжал в своих ладонях нижнюю часть моих плеч.

— Я рассказал тебе всё. Показал — всё. Теперь только ты, ты — ты один способен осуществить то, на что решился. То, на что не хватило меня. — Он на миг замолчал, отпустил меня из твёрдой, дружеской хватки и вслед продолжил: — Об одном прошу: дойдя до конца, скажи, каково там. Развей или усиль разочарование твоего учителя. Хорошо, Кин?

Я кратко и уважительно, и по-доброму кивнул.

— Конечно, Мастер.

— Нет. — Он замотал головой. — Я более не Мастер тебе.

— Кто же?

— Попутчик. И советник, если сам того захочешь.

— Спасибо… Брат.

Он осиял меня знаком, означающим "правильно речёшь/иди не страшась/благословляю".

— Мастер… Брат, Друг, а почему вы… почему ты остановился в какой-нибудь безделице от финальной преграды?

Он растянул губы в грустной улыбке.

— Ты поймёшь.

… И сейчас я действительно понял: он не хотел выяснять, является ли бессмысленным то, что таковым казалось. Страшнее жутчайшей загадки в Мире — единственное: неверный ответ на неё.

А есть ли он вообще?

Мой Мастер… мой друг и советник, и попутчик, и брат — вернулся назад, в начало игры, в ПОБ — Пространство Относительного Бездвижия, дабы обучать таких, как я. Тех, кто, быть может, решится на завершающий шаг. Решусь ли я? Я не знал. Но выбор свой уже сделал безвозвратно: я обязательно попробую!

И советчик там, в неподвижности ПОБа, и здесь, рядом со мною, надо мной, внутри и вне меня — верный, добрый и мудрый советник улыбнулся — и предложил:

— Иди.

 

4. На пути к знанию (Начало)

 

Долгое время миновало, но не принесло с собою ничего, ни единого сколь-нибудь значимого изменения; я продвигался вперёд, не по пересечённой, однако по сложно структурированной местности. Это была местность перед последним уровнем, и я выкладывался по полной, так, как только возможно в путешествии в грядущее. Показатель энергии то и дело норовил сползти к самому низу; я его "ловил", когда пил воду и энергетические напитки, ел вакуумную еду, пакето-еду, сушёности, эрзацы и полуфабрикаты. Разумеется, я уставал, а значит, индикатор процента сил и способностей тоже, к сожалению, не стоял на месте; иногда думалось, ещё немного, и я вымотаюсь окончательно — впрочем же, встроенная в Мир опция отдыха неизменно — а так ей и положено — помогала. Я восстанавливался, схоже, по образу и подобию, идентично, и, вместе с этим, не терял памяти об изматывающем походе.

Если ты в полуметре от финиша, линии, отделяющей тебя от заветного приза… или чёрт его знает чего! неважно! — ты в любом случае будешь испытывать серьёзные перегрузки. О том примерно я и размышлял, остановившись на запрограммированно-произвольный привал; солнце, чуть ли не посинев в своей извечной тяге перегореть, казалось, жарило кожу под формой. Нет, солнечные лучи не обладают способностью проникать сквозь современную и, тем паче, неозащиту, и всё же… я — у сотого уровня, я уже прошёл столько и столь сложной дорогой на уровне 99, что заработал 10.000 XP от требующихся ста, чтобы перескочить, наконец, главный, мироразделительный рубеж. Но хотя да, он разделяет мир, обещает многое и много нового, и притом неизвестно что, приму ли я ожидаемый дар? Пойму ли? И произойдёт ли священное для любого верного и честного воина дарение? Должно произойти! И всё одно: мы, дети Мира Игры, Вселенной Опыта, и Опытной Вселенной, рождены и брошены догадываться; думать, искать, находить, терять… и повторять, и — надеяться.

Судя по всему, поймав меня на отвлечённости, на рассуждениях, на некой экзистенциальной, подсознательной потерянности, неведомый и невидимый враг сделал наконец-таки ход в собственную очередь. Передо мной воздвиглась стена; но мало этого, стены очутились везде вокруг меня — справа и слева, и позади. Кратко осмотрев монолитного гиганта — выстроенную кем-то из непонятного камня или кирпича стену без малейшего разделения либо соединения частей, — я попробовал, задействовав прыжковую платформу, долететь до верха преграды. Не удалось; даже с прыг-платформой — не получилось! Около полуметра разделяло меня и вышину, далёкий верх — выход на свободу.

Я огляделся, с неудовольствием, однако по обязательству отмечая суть прочих стен: одна — ледяная, вторая — огненная, третья — из земли. И я чувствовал жар льда, и я ощущал обманчивый холод разъярённого до безумия пламени, и меня овевали ветра, порождаемые землёю, связанные с ней, касающиеся её и находящие, коли надо, в ней приют. Попытался, подпрыгнув снова при помощи ботинок, уцепиться за выступ земельного препятствия; вышло! Я подтянулся, освободил одну руку, кинул, чтобы ухватиться за край… и внезапно, по неясной совершенно причине, бугор земли вылетел из моих сжатых пальцев. Рухнув на спину, я серьёзно ударился позвоночником; благо, опасное завершение короткого полёта самортизировала спецформа. Земляная стена мигнула и обратилась металлической. Та-а-ак… Компьютер Мира вычел у меня 1000 экспириенса. Та-а-ак! Они тут ещё и экспу вычитают?!..

"Дружок, а как ты хотел? Чтобы в конце сделалось попроще? Совсем просто и проще некуда!? Хе-хе".

— Хе-хех. — Я смеялся над самим собой.

Нечего было и думать забраться на, с виду — и, безусловно, в реальности, — чрезвычайно гладкую и скользкую стену из металла.

А пока я мыслил да гадал, стена-лёд и стена-огонь принялись… ну естественно! Сходиться, чтоб раздавить меня!

Я потратил драгоценные мгновения: грязно выругался; затем скорее молнии оценил свои шансы. Результат не обнадёжил, но я лишь вновь усмехнулся и взялся придумывать на ходу.

Итак: что за оружие в моём распоряжении? Мультимеч, бомбы, гранаты, боевой нож, раскладная ракетница, полимёт… Полимёт! Который может быть одновременно и огнемётом, и ледомётом, и чем твоей душеньке угодно!..

Я выхватил его из-за намагниченной спины, поспорее, поскольку стены проделали аж половину маршрута (не быстровато, а? Хотя и с учётом "финала"...); руки будто сами собой, автоматически — натренировал, слава богу!, — вытянули нужные части оружия, другие переместили, перегнули, переделали, поменяли местами… Та-ак, всего плюс пара манипуляций… и-и… да! — в моих руках широкоствольный огнемёт.

— Прощай, стеночка.

Обстрелу подверглась стена изо льда — ну, собственно, мог и не говорить, верно? Лёд начал плавиться и взбухать, трескаться; я отодвинулся как можно дальше к преграде-пламени, но так, чтобы не обжечься — во всяком случае, смертельно. Секунды медленно текли, настолько медленно, что понимались чем-то длиннее вечности… Ещё секунда, другая… третья… И вот, пора! Я снял палец с кнопки-сенсора, сел, согнулся, скрутился, прикрывая сам себя, и с радостью слушал "мелодичнейшую музыку" — взрыв высоченного препятствия изо льда. Защитка сберегла меня. Затем, в мгновение разомкнувшись — также и потому, что огонь сзади начинал настойчиво лизать, намереваясь спалить форму и добраться до кожи, — я вскочил на свои двое и рванулся прочь.

С радостным облегчением я наблюдал жутковатую картину: стена-огонь занимает место стены-льда, и в этот же миг происходит моментальное, громогласное, красочное и огромное, и очень, крайне объёмное уничтожение всех трёх прямоугольников: металлического, кирпичного, пламенного.

 

+ 15.000 XP!

 

Я почти что инстинктивно пригнулся, и ни один кусок из пролетавших мимо, ни единый остаток разорванных, разможённых самими собою стен не задел меня.

 

+ 1.000 XP!

 

Фуф.

Я успокаивался...

Тогда-то на горизонте, замаячив миражом, и соткалось нечто наподобие города; указатель на голокарте призывал идти прямиком туда. Герой я, в конце концов, или нет?! И я "уступил просьбам" неодушевлённой, в отличие от окружающей, но вездесущей графики.

 

5. 99 из 100

 

1 — 10 уровень. Равнины, поля и холмы, лес и гора; здесь я только-только зачинал своё странствие, минуя или, когда был вынужден, убивая встречных животных: лис, волков и медведей, плотеглодов, кровесосов и выпырягов. Пару раз я натыкался на разбойников, воров, мародёров; стычки с ними — поначалу — складывались для меня неприятным образом. Если чтобы перейти с первого уровня (у.) на второй у., требовалось 300 единиц (ед.) экспы (XP), то девятый и десятый разделяло уже 2000 экспириенса.

11 — 20 у. Здесь мне пришлось множество раз спускаться со склонов и на склоны подниматься; я лазал по пещерам, обследовал их. На пути попадалась хищная нежить: умертвия, зомби, живые мертвецы, вампиры, упыри… Всех приходилось — без особого разочарования, а зачастую и с наслаждением — приговаривать к повторной, настоящей смерти через отсекновение определённых, т. н. смертедающих частей тела и иногда (например, в случае вампиров и искусственно убитых либо возрождённых) зон ауры. Откуда у ходячих трупов, любимцев разве что могильных червей, взялась аура, я пытался разгадать, но не мог понять до сих пор...!..

21 — 30 у. Я вступил на территорию волшебных лесов, заколдованных ущелий, отравленных магией болот; на сей раз меня вынуждали "дарить им смерть" (термин Братства Истинных Воинов) ведьмы, ведьмаки, колдуны, маги, злые волшебники, чародеи, ворожеи… и их производные — оборотни, превращенцы, монстры, двуединые, зверолюди, животные-мутанты...

31 — 40 у. — это уровень Отражающего Королевства; пробив себе дорогу — мечом и огнём, как и надлежит, — я вступил на основание Великого Зеркала, где пришлось отражать постепенные и постепенно, однако с заметным нарастанием усиливающиеся атаки ВСЕХ ВСТРЕЧЕННЫХ ПРЕЖДЕ исчадий компьютерного Ада. Одолел; отдохнув, зализав раны, поев, я прошёл сквозь Зеркало — и угодил...

41 — 50 у.… и угодил в абсолютно точно, до капельки, до точки, до бита и спрайта, отражённый Великим Зеркалом мир; Основание, ставшее Еинавонсоем, предлагало на выбор тех же самых — И РАЗИТЕЛЬНО ОТ НИХ отличающихся чудовищ, злодеев и прочих чёрных колдунов. А вернее сказать, ещиводучей, йедолзев… и т. д./.д.т и… Не больно-то удобно даже писать, не говоря уж о путешествиях и сражениях.

51 — 60 у. Логично предположить, что мои странствия и приключения продолжились в мире обратного, в мире, перевёрнутом незнамо кому и для чего "Великим К"? Компьютером Вселенной?.. Что же, не исключено — но почему тогда подобного не случилось?! Я вынырнул из Зеркала и не успел обернуться, как оно пропало; на месте стометрового, подавляющего собою всё великана стояло… ничто. Вовсе ничего не располагалось. Зато меня мгновенно поприветствовали "исключительно новые" враги. Отчего выражение взято в кавычки?; проще простого! это были эльфы — странно-синие и обладающие магическим холодным оружием, однако преследующие ровно те же цели, что и банальнейший медведёр: найти, убить, изнасиловать, загрызть, сожрать… Вначале особых проблем голубомордые не доставляли, да и я, благо, был в некоторой степени прокачан.

61 — 70 у. Эльстрахолюдия — город-государство эльфов; я проходил через него долго, упорно, я скрывался и прятался, я переодевался и оказывался на виду, я бежал и я стоял, убивал исподтишка и связывался в открытую с целыми едва ли не армиями. Изучая обычаи и повадки жопосиних (очень уж они охочи до мужского ложа, грязные бесталанные извращенцы!), я выведал заклинания, предназначенные для Воинов моего уровня; а также научился делать медсредства из вроде бы не пригодных для того даров природы и предметов, перезаряжать с их же помощью оружие, даримое Братством каждому истинному воину, буде он частью их клана либо ж нет. Я получал, покупал, выклянчивал, крал, зарабатывал в схватке, снимал с тел поверженных врагов, изготавливал и модернизировал до состояния эльфийского всякое попадавшееся на глаза орудие смерти. Затем мне это надоело, и я больше времени уделил накоплению экспы; а затем город закончился. Я наивно полагал, что вместе с городом-страной закончились и эльфы.

71 — 80 у. К несчастью, как, видимо, и любой до меня, я ошибался. Уровни с 71-го по 80-й включительно я только тем и занимался, что встречал на дороге к цели бесчисленные вариации голубоухих, слушал и подслушивал об их секретах, сражался с ними, тем или иным способом распознавал о прежде не добытых мною тайнах и превосходствах гомосекообразного народца.

81 — 90 у. Выяснилось (и в тот раз я практически не удивился, хоть и произошло описываемое немало лет назад), что "народец" отнюдь не народец, а властелин зримых областей Игрового Мира, за исключением территорий Странников, Братства, Свободных Людей и т. п. Потом мне стало известно, что они-то, эльфы — хотя правильно, на их же неблагозвучном ворчаще-скрипящем языке, называть голуборотых синюшниками, — отстроили само Зеркало! Я не успел поразиться, поскольку трахожопы личною инициативой [прочтённые секретные записи в одном из замков] объяснили, где ошибаются все остальные народы; нет, Зеркала эльфы не строили — они его украли! Украли у расы, сгинувшей в пучине времён без остатка, без образного, красочного ли, примерного ли, и даже без названия. Злобные и жадные, синеглазы переименовали Зеркало в Эльмиррию — и на том успокоились; я же, преодолевая километр за километром "их земли", приходил во всё большую ярость. Они что-то бормочут о священном гневе? о мести?! Похоже, их давным-давно не жарили священным же огнём отмщения через их любимое месторасположение!..

Уровни с 91-го и до 99-го (тоже вкл.) подтвердили мои догадки: эльфы — наглые вруны, бессовестные, беспринципные ворюги, замечтавшие об Игровом господстве!

… И тем интереснее, полезнее и важнее — тем особеннее становилась информация, любая, какой бы она по сути не была, — что скрывалась на 100-м уровне. За уровнем 100...

Туда-то — так уж получилось: извиняйте, ротохрены — я и направлялся, с прокачкой, с апдейт-оружием, с мод-арсеналом, с чертовским набором способностей и ворохом отличностей, с их же проклятыми заклинаниями и заговорами — и плевать, по большому счёту, что ждало впереди. Любопытства это, однако, не усмиряло — наоборот… чему, не скрою, я был только до безумия рад.

 

6. На пути к знанию (Продолжение)

 

Дверь не обратилась ко мне ужасающей внешностью; её лик не вызывал и омерзения, равно как и изумления или ступора. То была обычная, совершенно обычнейшая дверь — просто вырубленная в ничём; выступая из пустоты деревянным, до слепоты непримечательным боком, дверь словно разом говорила и: войдёшь? и: входи же! и: ну зачем ты вообще припёрся?! и — что угодно ещё.

Я стоял, замерев, облокотившись на мультимеч, что упёр в каменистую землю; преграды и враги перед дверью изрядно меня потрепали, однако и снабдили несколькими десятками тысяч очков экспы. И я знал, точнейшим образом ведал, что недостающий — хоть и весьма солидный — кусок экспового пирога ждёт меня… да не за дверью, нет — на её пороге. Подходи, открывая портал — и заполучишь свой, долгожданный, чаемый, священный, любимый, какой-тебе-только-заблагорассудится сотый уровень!

Дверь, между прочим, не вызывала ни в душе, ни в сердце, ни в разуме и также не в окружающем смоделированном, взаимозависимом пространстве ни электро-, ни электроннопосыла называть прежалкую охрану перехода Туда, стоячей норы в Обнуление, словом, как будто ничто, уподобляясь ничему вокруг, всячески не призывало именовать дверь — Дверью, или по-любому иначе. И вот это озадачивало более чем что бы то ни было кроме...

Я бросил взгляд на обрывающиеся пространства Игры, на точно бы обрезанный — да и в самом деле отсечённый! — графический ландшафт: вот он есть — и вот его нет; и дорога сходится в узенький угол, в углу угла — всего только дверь, одна никчёмная, никому не нужная, судя по виду, дверка, поименованная с наиболее мелкой строчной буквы.

Сердце предостерегающе застучало.

Вот теперь сомнения налетели и облепили со всех сторон; следовало выбрать — а я не мог; надо сделать шаг, крохотный шаг — и ничего помимо… однако не-сущий нуль портала, идущего неведомо куда, обладал силой, намного превосходящей мои нынешние рвение, знания, решимость, опыт, наглость, отвагу, сумасшествие… И я застыл в раздумьях, замер изваянием, дабы предаться мыслям; в конце концов — не сюда ли я стремился? А уж на месте, в какой-то бессмыслице от ответа, я позволю себе и просто порассуждать и отдохнуть, и прочувствовать момент, ситуацию, продолжение окончания… дабы не ошибиться.

Ждёт ли меня судьба Мастера-Друга?

Я хмыкнул: ин-те-ре-э-эсный вопрос… крайне и крайне… Не для того ли всё создавалось? Не к тому ли препятствия, чтобы у фишиной черты...!

Дверка, хоть и дьявольски неприметная, чертовски терпеливо ожидала ответа на ответ, ибо вопрос уже отзвучал.

 

7. Передаваемая мудрость

 

— И помни, — сказал мне тогда Наставник и Помощник, Вечный Приятель и Благословенный Советник, — сколь бы ни труден был путь, придёт он к завершению. И какой бы простой ни мнилась истина, ведут к ней тысячи дорог. А что суть дорога?

— Сражение с собственными страхами? — предположил я.

— А ещё? — прибавил Он.

— Другие дороги?

— Но почему?

— Потому что дорога вливается в них, оставаясь при этом самой собой.

— Да, так я тебе говорил.

— Значит, мне предстоит выбирать?

Он помолчал с секунду.

— Все когда-нибудь что-нибудь выбирают. — И добавил, предупредив мой вопрос: — Если ты одолел опасность пути, ты имеешь право на награду.

Я поклонился Учителю-Стороннику.

— Не забуду ваших слов… твоих слов.

— Главное, чтобы ты не забыл своих.

Я кивнул, давая знак, что понял.

— Не поделишься ли со мной каким секретом, что вёл бы меня сквозь пустыни и лабиринты миров Мира? — вежливо испросил я.

Он опять улыбнулся.

— Нет никаких секретов. — И взмахнул рукой! — В этом — весь Секрет...

 

8. На пути к знанию (Окончание)

 

Протянутой рукой коснулся я простого и грубого дерева двери; дверка не поддалась. Я не видел ручки, чтобы уцепиться за неё и потянуть вход в неизвестное на себя. Тогда припомнил список имеющихся при мне заклинаний.

"Отпирание замков"? Слишком легко и топорно — не пройдёт.

"Файерболл"? Тем больше!

"Искусственный друг"? Нет: чего не смогу я, то не получится и у него.

"Притяжение"? А что… почему не попробовать?

И я попытался, сотворив между пустыми ладонями бесплотный магнит, тем не менее как магнит не выглядящий; я направил его силу на дверь — и медленно потянул деревянный четырёхугольник на себя. Без эффекта. Я с усилием дёрнул. Без толку. Тогда я увеличил мощность заклятия до максимума — и увлёк дверь за собою с таким усердием, что сам повалился на голую каменистую почву. Встав, я обнаружил, что дверка не двинулась с места ни на миллиметр.

И что поделать? Что я вообще могу предпринять?!

… А-а-а! Так это обманка!

Я выругался.

Вот что и вот почему отвратило Друга-Мастера от завершающего шага: дверь попросту не открывается! Она задумана не как портал в ничто, а как само ничто — видимое невидимое и ощущаемое, однако неотворимое.

"Но погоди, погоди, — приостановил я бурное течение мыслей. — Если б всё действительно объяснялось вселенской насмешкой, элементарной и глупой… это бы стало собственным же парадоксом! Вселенная, по крайней мере, её игровая часть, не ставит задач только для того, чтоб они не решились или не были решены. Вывод? Что-то я делаю не так".

Я обратил взоры к небу.

Интересно, что следует говорить, обращаясь к Предтече Демиургу?

— Великий Демиург… — не слишком уверенно начал я...

… и вмиг сделался прерванным крупным, жирным, светящимся и мерцающим текстом на внутреннем экране.

По правде сказать, сперва появился этот, привычный текст:

 

+ столько-то XP!

 

А уж после...

 

________________________________________________________

ОБРАЩЕНИЕ ЗАСЧИТАНО! 100-Й УРОВЕНЬ ДОСТУПЕН!

________________________________________________________

 

И коварная дверка распахнулась вовнутрь!

У меня округлились глаза.

Пересиливая безотчётный страх — хотя куда отчётливее, когда тебе прямо сверху всё лаконично и доходчиво растолковали, — я приблизился к зиящему чем-то неразличимым дверному проёму; дверь из дерева исчезла, будто её никогда и не существовало, и догадка билась в стенки черепа, заставляя поверить: именно так! Правильно! Двери — нет и никогда не появится. Я остановил шаг и вгляделся в квадратный провал: ничего не рассмотреть. Что? Прыгать в пустоту? Ничего себе выдалось завершеньице Игры!..

— Ладно, хрен с ним. Не зря же пёрся через столько вёрст, жизнью рисковал, в конечном-то итоге!

Верно?

Верно!

И я перешагнул порог — провалился за него.

Всё пропало.

...

Но ничего не появилось.

 

9. Клятва Странника

 

— Я, вновь обращённый Странник, готов отказаться от имени в угоду Игре.

Я буду странствовать в угоду Игре.

Я не боюсь требований Игры и готов их выполнять.

Я — часть Игры, и только.

И я — часть Игры, но не больше. И не меньше.

Я клянусь соблюдать законы Игры и её Мира — и столь же искренне обещаю противоположное.

Если мне суждено умереть, я загружусь. Если сгину окончательно, заранее прощу Мир и Игру.

Ибо судьба Странника лежит на его плечах, и выбор, что он делает, свободный, а значит, предопределяет остальное.

Я — Странник.

Но Странник — не моё имя.

Осиянно именами трёх: Игры, Мира, Мира Игры.

Истинно.

Но пред истинным — Тот, Кто Всегда Наперёд Истины.

Истинно!

 

10. На пути к знанию (Возобновление/Сиквел)

 

Ничего не появилось, однако это не испугало меня.

В кромешной темноте пустоты и ярящемся свете нематериальной нементальности возникали слова.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, СТРАННИК!

Возникали слова.

МЫ ЖДАЛИ И ТЕБЯ, СТРАННИК.

"И меня?!.."

Возникали слова.

ПРЕД ТОБОЙ СТОИТ ВЫБОР, СТРАННИК. ВЫБОР СТРАНЕН, КАК ТЫ, И ЗРИМ И ПОНЯТЕН ЧИСТЕЙШЕ В СВОЕЙ ПРЕДЕЛЬНОЙ НЕПОСТИЖИМОСТИ. ТЕБЕ НЕ УВИДЕТЬ ЕГО, НО СДЕЛАТЬ ЕГО.

Возникали слова.

ТЕБЕ ПОЗВОЛЕНО СТАТЬ КЕМ УГОДНО.

Возникали слова.

ТЕБЕ ПОЗВОЛЕНО СТАТЬ ЧЕМ УГОДНО.

Возникали слова.

ТЫ УЙДЁШЬ И ВСЁ ЗАБУДЕШЬ.

Возникали слова.

ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ И ВСЁ ЗАПОМНИШЬ.

Возникали слова...

ТЫ УЙДЁШЬ И ВСЁ ЗАПОМНИШЬ.

ТЫ ВЕРНЁШЬСЯ И ВСЁ ЗАБУДЕШЬ.

НО, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ДАЛЬНЕШЕГО, ВСЕГДА ЗНАЙ СЛЕДУЮЩЕЕ. ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ СОБОЙ.

… Возникали слова...

На внутреннем голомониторе формы возникли слова:

"Следующий уровень!"

И возникли цифры-число:

"100".

Сто!

ВЫБИРАЙ, СТРАННИК! И ПОВТОРИ. ПОТОМУ ЧТО ОТНЫНЕ ТЫ НЕ СТРАННИК.

ПОВТОРЯЮ: ОТНЫНЕ ТЫ НЕ СТРАННИК.

 

11. Не я первый — не я последний

 

— Мне предшествовали сотни и сотни воинов, Ученик-Друг.

Один, преодолев каждое препятствие, перешёл финальную черту. Мы узнали об этом от Компьютера Игры, но и только: ничего больше Он не прибавил.

Второй сгинул в пасти и упокоился во чреве первейшей опасности.

Другой добрался до середины.

Ещё один отказался от Дара. Тем был я… и не я.

Следующий свернул с пути, и Компьютер потерял его. Следующий остался среди эльфов и был ими подло убит. Следующий чуть сам не сделался эльфом, его кожа, плоть и кровь посинели, разум отравился. Следующий возомнил себя Конструктором и потерпел фиаско. Следующих посетили идеи продолжить дело павшего, так и не ставшего Конструктором. Следующий предварял следующего. Следующие звали за собой следующих...

Что б ни случилось, в том и есть истина — для всякого своя и всем единая.

— Что бы ни случилось, за тобой будет следующий?

Мой друг Учитель молча сделал Знак Согласия.

 

12. За финальной чертой

 

А далее повествовать в общем-то не о чем: я не обрёл сокровищ, да и не желал их; там не покоились и не предлагались сокровища. Не узрел и не отринул я других благ, сиюминутных, презренных — а для кого-то вековечных, существо средоточащих… Я лишь произнёс — не губами, нет — на уровне обращавшегося (или обращавшихся) ко мне:

— ДАЛЬШЕ.

И ещё раз:

— ДАЛЬШЕ.

И.

— ЗАПОМНИТЬ.

И — ещё раз:

— ЗАПОМНИТЬ.

А после...

А то, что после, обнулило уровень; я потерял всю наработанную, найденную, выигранную, выторгованную, отнятую, похищенную, выцарапанную, сотворённую и прочим образом соединённую сотню; вновь уровнем мне стал Один. И вновь вокруг простирался Мир; Мир, не изученный, — и я, одинокий одноуровневый человек обыкновенный, потерявший сан и имя Странника. Я не избрал себе самоназвания взамен. Я стоял и осматривался, и не мог наглядеться. Один, обнулённый до начала, в Ином Мире — в Мире Номер Два.

И да услышит меня всераскинувшийся Компьютер: я не предугадывал этого и только сейчас, лишь теперь, но на самый краешек всё-таки догадывался о части непостижимого замысла Программы.

Кто высчитывает задачи для Компьютера?

Впрочем...

ГОЛОСА «ИСПАРИВШИХСЯ».

И в том, пока пустом, по незнанию, для меня Мире-2, я казался себе не больше — и не меньше, — чем собственным эхом; отражением.

Отражением.

Отражением отражения.

Отражением отражения. Отражения.

Отражения. Отражения. Отражения...

……………… ..........

…………………………… ..........

 

 

 

...

 

(Апрель 2016 года)

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль