* * *

Подкралась. Прижалась к стеклу и слушает. Думает, я ее не вижу, — ага, конечно. Я дернула ручку балкона и она грудой ввалилась внутрь. Потом поднялась, отряхнула длинную юбку, поправила парик, фыркнула и скрылась.

Зря вы так, Леди Ночь, у меня давно уже скучно.

А на балкон, опять вся хвоя сползлась, кряхтит под подошвой. В небе звезда, одна-одинешенька. Красивая. «Звезда, будь моей!»

— Эй, ты… — зазвенела звезда.

— Я?..

— Ну, ты, ты. Что, еще тут кто-то есть?

— Ночь, пробегала только что…

— Да нет, слушай…

Тут к ней подскочило облако, стало ластиться и хвостом вилять.

— Да подожди ты! — отмахнулась звезда, и снова обратилась ко мне:

— А давай махнемся местами? Ты — тут, на табуретке посидишь, а я — там, у тебя…

— А вдруг свалюсь с табуретки твоей? Высоко.

— Ну, и ничего! Желание исполнится, кто увидит. Здорово же! Ой, я вас — людей, так люблю, так люблю… — она томно вздохнула, — я недавно книжку одну прочитала, в ней столько всего!.. И я бы так хотела, чтобы весело, чтобы босиком по росе! Хотя нет, лучше на каблуках под переборы гитар. И чтобы вечно не помнить какой сегодня день! И еще пиццу с помидорами хочу… Ты любишь пиццу с помидорами?

— Я?

— Ну, ты, ты…

— Н-нет, не очень.

— Ладно.… и чтобы мужчина меня красивый любил, как киноактер, и чтобы тушь на ресницах не склеивалась, и еще цветы выращивать, и письмо с чувством порвать…

— А писем на бумаге сейчас уже не пишут.

— Да?..

— Да.

— Ну, все равно, — махнула рукой, показала курносый профиль со всклоченной стрижкой и продолжила:

— … и кошкой под солнышком нежиться, и волосы длинные-придлинные, и папоротник в лесу найти, или хотя бы нору лисью, и чтобы билетов куча во все стороны света…

— А кастрюли годами тереть, ты не хочешь?

Облако зарычало.

— Ах, так? — скривилась звезда. Она показала мне язык, затем отвязала от табуретки облако и на меня пустился дождь.

— Звезды… — пожала плечами Ночь, складывая лорнет.