Отвечу на вопрос про иголку… Война, понимаете? У каждого солдата в шапке/пилотке есть иголки и нитки для внезапной починки. Для того же подворотничка. Журналист — тот же солдат.
По поводу «нижеследующего» — спасибо. Обдумаю ещё раз, но ничего не отвечу.
И ещё раз дважды спасибо:
Мирное, «бумажное» звучание машин «двуносых»
Движение в полной темноте — фортели сознания, чередование образов перед глазами, и ладонь на плече, как напоминание о том, что мир существует
Сцена смерти Германа
«Теперь на нём Москва стоит» — короткая фраза, но понимаешь крепость этого стояния.
Мне тоже нравятся эти куски. Хотя, что удивительно, они сделаны просто и довольно быстро. А вот предфинальную фразу про комара я переписывал неоднократно. Каждый раз получалось чрезвычайно суконно и тяжеловесно.
Бываю образы и образы.
Некоторые очень трудно вербализуются. А некоторые — как раз легко.
Для меня факт издания — это факт признания качества моего текста. Факт признания профессионалами. А если текст издал я сам и на свои… так я и так знаю, что чрезвычайно крут). Безо всякой бумаги. И безо всяких читателей
На то и существуют театральные сцены, когда умирающий говорит, мол, много лет назад я возлагал большие надежды, но как видно, оно не сделало меня счастливым, да тольно я рад, что смогу послужить отечеству, сохранив препарат.
Мне приятно внимание к моим текстам.
Движение в полной темноте — фортели сознания, чередование образов перед глазами, и ладонь на плече, как напоминание о том, что мир существует
Сцена смерти Германа
«Теперь на нём Москва стоит» — короткая фраза, но понимаешь крепость этого стояния.