Ведьма на пенсии

Ведьма на пенсии

Действующие лица:

Грета Муншайн — ведьма, 87 лет (по документам — 68, но документы она тоже наколдовала). Вышла на пенсию три года назад. Живет в маленьком домике с соломенной крышей на окраине деревни. Сушит травы, варит варенье, смотрит сериалы про британских детективов. Метлу сдала в краеведческий музей, котел использует для малинового джема. Верит, что настоящая магия — это уют.

Люцифер — черный кот, фамильяр Греты, 14 лет. Крупный, пушистый, с белым пятнышком на груди в форме полумесяца. Глаза — как два янтарных фонаря. Страдает от безделья. Мечтает о былых временах, когда они с Гретой летали на шабаш, варили зелья и наводили порчу на соседских кур. Теперь его главное развлечение — смотреть, как хозяйка мешает варенье. И он от этого в тихом отчаянии.

Матильда Блум — соседка Греты, 70 лет. Председатель деревенского садоводческого общества. Выращивает самые большие тыквы в округе. Убеждена, что Грета — просто милая старушка, которая слишком увлекается травами. Совершенно не верит в магию. И это взаимно.

Гораций — говорящий ворон, старый друг Греты. Раньше доставлял колдовскую почту, теперь — приносит газеты и свежие сплетни. Живет на дубе за домом. Циник, философ, любит сушеные яблоки.

1

Грета Муншайн сидела на крыльце и чистила яблоки. Осень выдалась щедрая: яблоки падали с веток, как ленивые капли дождя, и по всему саду стоял густой, сладкий, почти карамельный запах.

Корзинка уже наполнилась доверху. Грета работала спокойно, размеренно — так, как работают люди, которые давно никуда не спешат. Нож с деревянной ручкой мелькал в её пальцах, и кожура ложилась в отдельную миску длинной оранжевой спиралью.

На перилах крыльца сидел Люцифер и смотрел на неё взглядом, в котором смешались осуждение и вселенская скука.

— Ты снова чистишь яблоки, — произнес он тоном прокурора.

— Да, — спокойно ответила Грета. — Это полезно. В яблоках — витамины.

— Ты ведьма, — напомнил Люцифер. — Ты можешь превратить эти яблоки в золото. Или в летучих мышей. Или в град, который побьет огород этой выскочки Матильды.

— Зачем мне это?

— Затем, что ты ведьма!

Грета отложила нож, сняла очки и посмотрела на кота.

— Люцифер, милый, — сказала она мягко, но с той интонацией, с какой говорят с капризным ребенком, — я вышла на пенсию. Я заслужила отдых. Я хочу чистить яблоки, варить варенье и смотреть, как падают листья. Разве это плохо?

— Это скучно, — отрезал кот. — Ты же великая Грета Муншайн! Ты наводила туманы на три графства! Ты вызывала дождь из жаб! Ты однажды превратила сборщика налогов в барсука, и он до сих пор роет норы где-то под Дублином!

— Он был плохой человек.

— Да! И ему досталось! А теперь что? Ты чистишь яблоки. Яблоки, Грета! Как простая смертная!

Грета вздохнула и вернула нож к яблоку.

— А ты попробуй. Успокаивает.

— Я кот. Мне не нужно успокаиваться. Мне нужна магия!

Люцифер спрыгнул с перил, прошелся по двору, задрав хвост, и остановился у зарослей розмарина. Его янтарные глаза сузились.

— Ты знаешь, что вчера было полнолуние?

— Знаю, — ответила Грета. — Я видела. Красивое было. Большое, кремовое.

— Полнолуние, Грета! А мы сидели дома и смотрели сериал! Ты заснула на самом интересном месте, а я даже не мог переключить канал, потому что у меня лапы!

— Ты мог нажать на пульт.

— Я принципиально не нажимаю. Коты не переключают каналы. Это унизительно.

— А забастовку объявлять — не унизительно? — поинтересовалась Грета.

Люцифер сел на дорожку и смерил её долгим взглядом.

— Я объявляю забастовку, — сказал он торжественно. — С этого момента я не мурлычу, не ловлю мышей и не подаю тебе лапу. До тех пор, пока мы не совершим что-нибудь по-настоящему магическое.

Грета моргнула.

— А как же вчерашние тосты с маслом? Ты же мурлыкал.

— Это было вчера. Сегодня — забастовка.

— А мыши?

— Пусть живут. Может, они организуют кошачий профсоюз и оценят мой жест.

Грета усмехнулась, но быстро спрятала улыбку. Она знала, что Люцифер не отступит.

— Хорошо, — сказала она. — Будет тебе магия. Что ты предлагаешь?

Кот приосанился.

— Наложи заклятие на огород Матильды. Пусть её тыквы вырастут гигантскими. Такими, чтобы она не смогла их поднять. Или чтобы они светились в темноте. Или… чтобы они мяукали.

— Мяукали? — Грета не выдержала и рассмеялась. — Зачем?

— Для острастки. Чтобы знала, с кем имеет дело.

— Матильда — хорошая соседка. Она приносит мне мед.

— Мед приносит её пчеловодство. А ты — ведьма! И ей следует тебя бояться, а не обмениваться с тобой рецептами запеканки!

Грета покачала головой.

— Никаких злых заклятий. Даже в шутку.

— Тогда хотя бы маленькое. Совсем безобидное. Но чтобы — настоящая магия. С дымом, с искрами, с запахом серы… или хотя бы корицы.

Грета задумалась. На самом деле ей и самой было немного не по себе от того, как тихо стало в её жизни. Но признаваться в этом коту не хотелось.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра вечером. В саду. Я сделаю заклятие роста для тыкв Матильды. Пусть будут большие и красивые. А ты посмотришь и перестанешь дуться.

— Это уже что-то, — кивнул Люцифер. — Но смотри, Грета: если ты снова перепутаешь ингредиенты и вместо магии выйдет ароматическая свеча — я уйду жить в лес. К диким котам. Они хоть иногда воют на луну.

— Дикие коты не воют на луну.

— Значит, будут.

2

На следующий день Грета с самого утра чувствовала странное волнение. Она достала из сундука старую книгу заклинаний — тяжелую, в переплете из потертой кожи, пахнущую пылью и сушеными мухоморами.

Книга лежала на столе, как гостья из другой жизни. Грета провела по обложке ладонью.

— Ну что, подруга, — прошептала она. — Соскучилась?

Люцифер сидел на подоконнике и внимательно наблюдал. Его хвост слегка подергивался от предвкушения.

— Страница сорок два, — подсказал он. — «Заклятие роста для огородных культур». Я помню.

— С чего бы тебе помнить?

— Я тренировал память, пока ты смотрела свои сериалы. От скуки выучил тринадцать заклятий. Хочешь, процитирую?

— Не надо, — поспешно сказала Грета. — Я сама.

Она открыла книгу. Страницы зашелестели, как сухие листья. На сорок второй странице действительно было заклятие роста. Написано выцветшими чернилами, с пометками на полях, сделанными её бабушкой.

— «Возьми горсть лунной росы, собранной в третью ночь после полнолуния...» — прочитала Грета. — У меня нет лунной росы.

— Возьми утреннюю, — предложил Люцифер. — Какая разница?

— Большая. Луна влияет на рост. Роса должна быть заряжена лунным светом.

— Тогда замени на сок алоэ. У тебя его полный подоконник.

Грета подумала.

— Алоэ — это жизнь. Может сработать как усилитель. Ладно, попробуем. Дальше: «добавь щепотку пепла из очага, в котором трижды кипел котел».

— Пепла у нас нет. Мы готовим на газе.

— Подожди… — Грета почесала в затылке. — Можно взять золу из камина. Мы осенью жгли дрова.

— Это не то.

— А я говорю — то. Зола и пепел — родственники.

Люцифер фыркнул.

— Это твое заклятие. Я просто забастовщик.

— Вот и молчи, забастовщик.

Грета собрала ингредиенты: сок алоэ, золу из камина, три сушеных лепестка календулы, каплю меда — «для сладости», как она объяснила. Всё это она сложила в старую ступку и начала толочь.

— А слова? — напомнил Люцифер. — Слова заклятия!

— Помню я слова.

— Произнеси вслух.

— Не подгоняй.

Грета закрыла глаза, сосредоточилась и зашептала. В доме стало тихо, только ступка постукивала да где-то за окном шелестели листья.

— «Как луна растет в ночи,

Так и плод земной молчи...»

— Что-то не то, — нахмурилась Грета. — Дальше было иначе.

— «Ты расти, мой друг прекрасный,

Становись большим и властным», — продолжил Люцифер, закатив глаза.

— Откуда ты знаешь?!

— Я же говорил: я учил. Ты вообще слушаешь меня?

Грета растерянно посмотрела в книгу.

— Тут написано: «Ты расти, мой друг прекрасный, становись большим и властным». Хм. А я всегда думала, что «властным» — это как-то… для политиков.

— Власть — это сила, — назидательно сказал кот. — Тыква с властью — это авторитетная тыква. Её все уважают.

— Тыква с властью… — повторила Грета. — Ладно, сойдет.

Она дочитала заклятие до конца, чувствуя, как в кончиках пальцев собирается легкое покалывание. Вроде бы магия. Но какая-то… неуверенная. Как будто ручей, который давно пересох, снова попытался течь, но забыл, куда ему.

— Кажется, получилось, — сказала Грета, открывая глаза.

— Где дым? Где искры? — возмутился Люцифер. — Где зрелище?

— Зрелище будет на огороде. Идем, проверим.

3

Огород Матильды Блум находился через забор, сразу за живой изгородью из боярышника. Уже смеркалось. Небо было лиловым, с золотой каймой на западе, и воздух звенел от осенней прохлады.

Грета выглянула из-за угла своего дома. Люцифер, крадучись, следовал за ней.

— Ну? — шепотом спросил он. — Что ты видишь?

— Тыквы, — ответила Грета. — Лежат.

— Не светятся?

— Нет.

— Не мяукают?

— Слава богу, нет.

Люцифер разочарованно опустил хвост.

— И это всё? Твоя магия испортилась, как прошлогодний сыр!

— А может, она подействует позже? — с надеждой сказала Грета. — Магии нужно время. И вообще, в книге было написано «расти». Они растут. Просто медленно.

— Зато твое варенье варится быстро.

— Не начинай.

Они вернулись в дом, не заметив, что одна из тыкв — самая крупная, лежавшая ближе всех к забору, — слабо засветилась.

Сначала чуть-чуть. Потом сильнее.

А потом, когда Грета уже легла спать, а Люцифер устроился на подоконнике, с огорода донесся странный звук.

Это было похоже на мурлыканье.

Люцифер поднял голову. Уши его дернулись.

— Грета, — позвал он.

— М-м-м?

— Ты слышишь?

— Что?

— На огороде что-то мурлычет.

Грета приподнялась на подушке.

— Это, наверное, твои нервы. От забастовки.

— Нет, это не нервы. Это звук. Мягкий. Как будто… большая кошка.

Они прислушались. Звук доносился с огорода Матильды. Тихий, бархатный, равномерный.

— Боже, — прошептала Грета. — Неужели получилось?

— Получилось?! — Люцифер вскочил. — Пойдем, посмотрим!

— Не сейчас. Ночь. Я в ночной рубашке. И вообще, завтра посмотрим.

— Ты боишься?

— Я осторожна.

— Ты боишься, что твоя магия вышла из-под контроля!

— Я боюсь, что Матильда увидит меня на огороде в пижаме и вызовет полицию.

Люцифер фыркнул, но спорить не стал. Всю ночь он просидел на подоконнике, слушая тихое мурлыканье. Оно его завораживало.

4

Утром Грета надела старую шаль, резиновые сапоги и вышла в сад. Люцифер, несмотря на забастовку, следовал за ней по пятам — сказывалось любопытство.

Они подошли к забору. Грета осторожно заглянула через боярышник.

Огород Матильды выглядел как обычно. Ровные грядки, пугало в старой соломенной шляпе, куча компоста под яблоней. И тыквы. Много тыкв. Крупных, оранжевых, блестящих от росы.

Но одна из них — та самая, что лежала у забора, — определенно светилась. Даже при утреннем свете это было заметно: изнутри она словно была наполнена теплым медом.

— Ты видишь? — шепнула Грета.

— Вижу, — прошептал в ответ Люцифер. — Она как лампочка.

— А звук?

— Мурчит.

Они замерли. Из тыквы действительно доносилось тихое, ритмичное мурлыканье. Даже не из тыквы — казалось, что мурлычет сам воздух вокруг неё.

— Что будем делать? — спросил Люцифер.

— Пока не знаю, — честно ответила Грета. — Это… необычно. Я вроде бы делала заклятие роста, а не мурлыканья.

— Значит, что-то пошло не так.

— Или пошло как-то по-другому. Знаешь, магия — она живая. Иногда она делает то, что нужно, а не то, что просишь.

— Это философия, Грета, а не заклинание.

— Это и есть магия, Люцифер. А философия — лишь способ её понять.

Кот не нашелся что ответить.

В этот момент из дома Матильды вышла сама хозяйка — в переднике и с лейкой. Она была бодра, как утренний дрозд.

— Доброе утро, Грета! — крикнула она. — Уже присматриваешься к моим тыквам? Скажи честно, они в этом году замечательные!

— Замечательные! — откликнулась Грета, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Особенно та, у забора.

— Ах, эта! Да, она выросла неожиданно быстро. Я вчера вечером смотрела — была вполовину меньше!

Люцифер выразительно посмотрел на Грету.

— А она… светится? — как можно небрежнее спросила Грета.

Матильда рассмеялась.

— Светится? Тебе, наверное, показалось. Это солнечные блики на росе. Красиво, правда?

— Правда, — сказала Грета.

Матильда помахала рукой и скрылась за грядками. Грета и Люцифер переглянулись.

— Она не заметила, — выдохнула Грета.

— Она слепая, как крот, — добавил Люцифер. — Или просто не верит в магию. Что в её случае одно и то же.

— Нужно что-то делать. Если мурлыканье усилится — заметят все.

— А может, это и хорошо? — неожиданно спросил Люцифер. — Пусть у деревни будет мурлыкающая тыква. Местная достопримечательность. Туристы поедут.

— Туристы поедут, а Матильда вызовет инквизицию. Или, хуже того, агронома.

— Инквизиция уже не та, — задумчиво произнес Люцифер. — Агроном страшнее.

5

К обеду мурлыканье усилилось. Теперь оно слышалось даже со стороны дома Греты. Сначала тихо, как жужжание пчелы, потом — отчетливо, как мотор старого холодильника.

Люцифер сидел на крыльце и нервно поводил ушами.

— Грета, — сказал он, — у меня чувство, что ты переборщила с алоэ.

— Я добавила всего каплю.

— А мед?

— Чайную ложку. Для запаха.

— Вот! Мед — это жизнь. Алоэ — рост. Календула — тепло. А зола — память. Ты случайно сварила коктейль «Уют-плюс».

— И что теперь?

— Теперь жди. Вечером будет видно.

К вечеру «видно» стало в прямом смысле. Тыква светилась так ярко, что освещала кусок огорода, как садовый фонарь. А мурлыканье звучало на всю округу — ровное, глубокое, умиротворяющее. Казалось, что где-то спряталась гигантская кошка и поет колыбельную всему свету.

Жители деревни начали выходить из домов.

— Что это за звук? — спрашивал булочник.

— У кого-то трактор завелся? — предполагал кузнец.

— Это у Матильды тыква, — сказал кто-то. — Я слышал, что тыквы иногда поют, если их правильно удобрять.

— Чушь! — отрезал другой. — Тыквы не поют.

— А эта — мурчит. Сам слышал.

Матильда, вернувшись с вечерней прогулки, обнаружила у своего забора толпу. Люди стояли полукругом и смотрели на светящуюся тыкву, как на чудо. Кто-то снимал на телефон. Кто-то принес табуретку и устроился поудобнее.

— Что происходит? — растерянно спросила Матильда.

— Ваша тыква, миссис Блум, — торжественно произнес булочник. — Она мурлычет.

— Не может быть.

— Подойдите и убедитесь.

Матильда подошла. Тыква лежала на земле, большая, теплая, и из неё — теперь уже без сомнений — доносилось довольное мурлыканье. Оно вибрировало в воздухе, как струна.

— Это… как? — выдохнула Матильда.

— А вы не знаете? — спросил кто-то.

— Нет! Я просто поливала и удобряла. Навоз, зола, скорлупа яиц. Ничего особенного!

— Значит, у вас особенная земля, — сказал кузнец. — Или тыква особенная.

Матильда присела на корточки. Тыква мурлыкала громче. Казалось, она радуется вниманию.

— А можно её погладить? — спросила какая-то девочка.

— Не знаю, — растерянно ответила Матильда. — А что, если она укусит?

— Тыквы не кусаются, — авторитетно заявил мальчик. — У них нет зубов.

— У обычных нет, — пробурчал кузнец. — А у этой...

Девочка всё же протянула руку и погладила тыкву. Та замурчала ещё громче. Девочка рассмеялась.

— Она теплая! Как кот!

Толпа оживилась. Люди по очереди трогали тыкву, и каждый уходил с улыбкой.

Грета и Люцифер наблюдали за всем этим из-за забора.

— Ну что, — сказала Грета, — твоя «забастовка» обернулась сенсацией.

— Это не то, что я просил, — пробурчал Люцифер. — Я просил мощную магию. Чтобы дым, гром, молнии. А получил сельскую психотерапию.

— Зато люди счастливы. Посмотри на них. Они стоят у огорода и мурчат в ответ.

— Это унизительно.

— Это магия, Люцифер. Настоящая. Та, которая делает мир теплее.

Кот хотел возразить, но в этот момент тыква издала особенно низкую, басовитую ноту, от которой у всех вокруг засмеялись. Даже Люцифер почувствовал, как в груди что-то предательски задрожало.

— Только не говори, что тебе нравится, — сказала Грета.

— Я не собирался говорить.

— А мурлычешь ты тоже не собирался?

Люцифер замер. Из его горла действительно вырывалось тихое мурлыканье. Он смущенно прижал уши.

— Это от резонанса, — буркнул он. — Не от удовольствия.

— Конечно-конечно, — улыбнулась Грета. — От резонанса.

6

На следующий день к тыкве приехали журналисты из районной газеты. Потом — из областной. Потом — блогеры с камерами. Матильда сбивалась с ног, давая интервью.

Тыква мурчала практически непрерывно. Она стала местной знаменитостью. Соседи приносили к ней стулья, садились рядом и читали книги, вязали, пили чай.

— Это лучшее, что случалось с нашей деревней за двадцать лет, — заявил булочник.

— Даже лучше, чем то лето, когда у Хэнсона выросли кабачки-гиганты, — добавил кузнец.

— С кабачками было страшно. А это — уютно.

Грета сидела на крыльце и слушала, как мурлычет огород. Люцифер лежал рядом, свесив лапу, и делал вид, что ему всё равно. Но хвост его слегка подергивался в такт мурлыканью.

— Знаешь, — сказала Грета, — я, кажется, поняла, почему заклятие сработало именно так.

— Почему? — лениво спросил кот.

— Потому что мне было не нужно зелье роста. Мне нужно было… тепло. И магия дала мне это тепло в виде мурлыканья. Она всегда дает то, что внутри, а не то, что на словах.

Люцифер задумался.

— Хочешь сказать, у тебя внутри не злость, а уют?

— Выходит, так.

— Это очень разочаровывающе для ведьмы.

— Ну, какая есть. Старая, пенсионная, уютная.

Люцифер вздохнул.

— И что же, мы так и будем сидеть и мурчать?

— А ты имеешь что-то против?

Кот помолчал. Потом придвинулся ближе, положил голову на её колени и замурчал — впервые за три дня забастовки.

— Нет, — тихо сказал он. — Не имею.

Грета погладила его за ухом.

— Вот и славно. А теперь пошли пить чай. И, может быть, посмотрим сериал. Сегодня показывают новую серию.

— Только не засыпай на середине.

— Не обещаю.

Эпилог

Через месяц в деревню приехал корреспондент крупного журнала. Его отправили писать материал о «феномене мурлыкающей тыквы».

Он ходил по деревне, брал интервью, фотографировал. А вечером, уже собравшись уезжать, остановился у дома с соломенной крышей.

На крыльце сидела старушка с вязанием. Рядом с ней лежал черный кот с белым пятнышком на груди.

— Простите, — обратился корреспондент, — а вы местная?

— Местная, — ответила старушка.

— Вы не знаете, в чем секрет этих тыкв? Может быть, здесь особая почва? Или вода?

Старушка улыбнулась и поправила очки.

— Секрет прост, молодой человек. Иногда огород нужно не только поливать, но и… мурлыкать ему.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы же мурлычете своим растениям?

— Н-нет...

— А вы попробуйте. И, может быть, у вас тоже вырастет что-нибудь необычное.

Корреспондент вежливо кивнул, попрощался и ушел, размышляя, не разыгрывают ли его. А кот на крыльце открыл один глаз и сказал:

— Ты, кажется, превратила журналиста в садовода-любителя.

— Ну и пусть, — ответила Грета. — Садоводство ещё никому не вредило.

— А магия?

— А магия — это и есть садоводство. Только немного шире.

Кот закрыл глаз и замурчал. Тыквы на огороде Матильды тихо вторили ему, и над деревней плыл теплый осенний вечер, полный света, листьев и мурлыканья.