Литература. Текст. "ИИ"

§1. Точка сборки

Любая книга (произведение) не существует в отдельности от мировой литературы, если утверждается обратное, то имеет место быть текст, что не наделен свойством литературы, которая есть продленная в вечности (неограниченная в пространстве и времени) вербальная субстанция.

С другой стороны, пролонгированность литературы выводит ее из потока пространства и времени, поднимает над ним, отчего читатель с поверхностным взглядом приходит к выводу о том, что она оторвана от реальности, противопоставляется ей. Следовательно, польза сомнительна, но литература, являясь частью объективного мира, порождает новую реальность. Литература, да и любое искусство, потеряло бы онтологический смысл, если только б копировала реальность. Искусство в целом лишь использует реальность как строительный материал для создания иной реальности (реконструкция).

Уязвимое место литературы – читатели, так как вариант событий, который может случиться: умрут те читатели, которые способны дешифровать метафизические смыслы, и произведение превращается в загадку и памятник для самого себя.

Произведение, на котором фокусируется внимание читателя, является точкой пересечения (узлом) всех метафизических смыслов, предложенных человечеству от глубины веков и до момента фокусировки внимания. Тем самым, книга подчиняется только вечности и неподвержена сиюминутным (проходящим со временем) запросам людей. Она не обязана вам нравится, поэтому читателю следует отказаться от личного восприятия, которое сформировано социально-историческим контекстом времени (то самое условное, что именуется «здесь и сейчас»). Литература никому ничего не должна. Должен читатель, и его долженствование заключается по возможности в сохранении и в развитии метафизических смыслов, предложенных литературой.

Автор – тот, кто создает литературу – работает с вечностью. Если говорить конкретно, автор творит для потомков, а не для современников, ибо наносное – социально-исторический контекст – будет изъеден ветрами времени. Имеется в виду то, что останется на простом языке называется вечными темами, ибо фундамент человеческой природы неизменен спустя тысячелетия. В данном контексте стоит задать вопрос: существует ли прогресс, что под ним понимать, меняется бытовая оболочка, а онтологическое ядро человеческой личности неизменно?

Итак, не забывая о себе, как об индивиде, не теряя своих личных свойств, но отрешаясь на время чтения литературы от личного восприятия и понимая истоки авторского взгляда, особенности мышления, сути провокации, читатель разрушает границы собственного восприятия и входит в авторский мир. Вхождение и есть расширение восприятия.

§2. Авторский мир

Чем может привлечь читателя автор? Какой уникальный мир автор сможет создать? Так ли важна физическая и метафизическая база данных (lore) авторского мира?

Автор, работая с вечностью, предлагает читателю нечто уникальное, которое не подвержено эрозии со стороны пространства и времени, или имеет длительный срок бытия в человеческом сознании.

Набор уникальных свойств следующий:

1) уникальный образ героя, становящийся впоследствии парадигмой для иных подобных литературных героев;

2) уникальный ракурс (взгляд автора) в литературе на давно существующий в человеческой жизни аспект бытия, на который никто до сего момента не обращал внимания и не смотрел именно так, как это сделал автор;

3) открытие новой темы, что оказывалась табуированной в социуме, или тема, считающаяся традиционно недостойной внимания искусства, или тема, которая могла возникнуть лишь в конкретной точке времени и пространства, так как является порождением происходящих изменений в обществе, что ранее не могли возникнуть;

4) наличие в произведении множества уникальных эпитетов, метафор и прочих простых и сложносочиненных выразительных структур;

5) создание собственного уникального (авторского) языка, не исключая возможности возникновения оригинального тезауруса, который необычно описывает простые и очевидные предметы и явления.

§3. Эффект Расёмон

Поверхностное восприятие художественной литературы дает право говорить: зачем я буду читать выдуманные истории, если нужно читать документальные истории, те, которые реально произошли? Даже встречается подобное: «Это что, фантастика? Так этого не было. Зачем читать? Тратить время?».

Но оказывается, что любая история является выдумкой, даже та, которая произошла на самом деле, ибо невозможно установить абсолютную документальность. Здесь вопрос о восприятии отдельной личностью реальности сводится к вопросу об интерпретации реальности, то есть факт не есть статичность и неизменность. Когда человек говорит: «Это факт», следует понимать: такова моя интерпретация реальности. Случившееся в реальности событие, проходя со временем через множество рук, обрастает субъективностью.

Еже ли в реальности, как мы сказали выше, действует принцип неопределенности, то и в литературе этот принцип может использоваться, как, например, формальный прием – ненадежный рассказчик. Или читатель, руководствуясь критическим взглядом на произведение, где автор может выступать демиургом, не надевающим масок из персонажей, то есть автор не занимает позицию какого либо персонажа, понимает, что перед ним функции идей, поданные без дидактики.

Тем самым, факты являются подлыми вещами, так как ими можно манипулировать (жонглировать), не искажая их, а реальность вымысла (правда мифа) стоит выше любых фактов. Эту правду невозможно обойти, так как миф, как высшее проявление объективной реальности, не обладает только фактической плоскостью.

§4. Чужой опыт

Человек проживает только одну жизнь, то есть он является обладателем одного опыта – собственного опыта. Так получается, что взгляд его на окружающий мир существует в единственном числе, а взгляды иных людей не принадлежат ему полноценно (всецело исчерпывающе). Другими словами можно утверждать: нельзя «залезть в голову к другому», «чужая душа – потемки». Человек наблюдает и учится исходя из точки в пространстве и времени; наблюдатель ограничен географически (не может находиться во всех локациях одновременно) и ограничен длительностью собственной жизни (не может находиться во всех временах одновременно сколь угодно отдаленных от него).

Читатель же, погруженный в литературные произведения, проживает несколько жизней. Их столько, сколько сможет прочесть. Он владелец чужих опытов, которые можно прилагать к собственной жизни, сопоставлять с ней и отчасти использовать опыты.

§5. Мгновения жизни

Невозможно оценить самого себя в текущем моменте, а также самого себя, который из прошлого.

Находясь в текущем моменте нельзя критично посмотреть на себя со стороны, ибо время пока не дало того расстояния, чтобы мы смогли дать стороннюю оценку самому себе, да и эмоциональный фон того состояния еще не изгладился.

Однако проходят года, и мы полагаемся на адекватность сегодняшней оценки себя, который жил в том минувшем мгновении жизни, но это заблуждение. Человек меняется, он становится другим и память его о прошлом становится иной. Она тоже меняется. Поэтому мы вспоминаем не себя в прошлом, а видим себя иначе в прошлом, то есть теряется документальность нашей памяти, и здесь вновь следует говорить о принципе неопределенности, то есть об интерпретации минувшего.

Чтобы это происходило в меньшей степени, нужно вести дневник – записывать собственные мысли и, перечитывая их, оценивая. Ведение дневника – есть род литературного творчества. Так литература помогает самоанализу.

Художественное произведение, где описываются жизни героев, тоже своего рода дневники памяти, только изменения героев происходят очень быстро, в течение нескольких сеансов чтения. В художественном произведении можно отследить перемены, прочувствовать, проанализировать и примерить их на себя в отличие от самого себя в текущем моменте собственного бытия. Этот эффект происходит от того, что изменения наши протекают очень медленно и уловить их невозможно.

Самоанализ через личный дневник и литературные художественные произведения более эффективный способ развития самосознания в сравнении с сеансами у психологов.

§6. Весь мир – текст

Литература помогает правильной вербализации собственных мыслей. Она расширяет словарный запас и добавляет разнообразия в текстовые конструкции, которые человек использует в повседневности. Литература способствует адекватному применению новых слов и конструкций, другими словами, развивает речь. Важно помнить о том, что человеческий мир – есть слово. Мир вербален. Частицами, из которых состоит мир людей, являются не молекулы, а языковые конструкции. Утверждение о том, что мир – есть текст, не «фишка» постмодерна, а есть его озарение, как ступень на пути к осознанию мироздания.

Изучение структуры текста, разложение его на атомы и кванты языка помогает пониманию того, что заложено в эту структуру, каков ее феномен (суть), что на самом деле несет в себе литературное произведение, ибо глупый вопрос о том, что хотел сказать автор, неуместен. Неуместность вышеозначенного вопроса объясняется следующим: порой происходит так, что текст начинает владеть автором, и автор лишь запечатлевает на носителе текстовые структуры, обретшие самостоятельность.

§7. Вторичность сюжета

Данный параграф есть лишь логическое продолжение предыдущего параграфа, есть тот вывод, к которому нас толкает рассуждение о тексте.

Сюжет всегда на втором плане. Он является формальным свойством литературного произведения. Сюжетная типология ограничена количественно, меж тем как текстовые конструкции многовариантны, почти бесконечны в своей вариативности. Чтение ради сюжета – есть время потраченное зря.

Литература это не «что» (что за сюжет?), литература это «как» (какова вербальная структура?).

Из выше сказанного вытекает понимание отличия между просто текстом и литературой. Когда автор виртуозно владеет словом, получается текст. На выходе имеет чтиво, а не литература. Но, когда слово начинает владеть автором, то получается литература, и на выходе имеем художественное произведение.

§8. Отрешенность и вовлеченность

Есть народная поговорка – утро вечера мудренее. Она имеет практическую плоскость благодаря литературе, которая позволяет выйти из контекста ситуации, не давая принимать скоропалительных решений. Действия, предпринятые на волне аффекта, бывают глупыми, поэтому важно остановить яркую эмоцию, отстраниться эмоционально. Это позволяет читателю правильно усвоить собственный жизненный опыт, или опыт героев, что взят из произведений, то есть, не имея большого жизненного опыта, читатель приспосабливает чужой опыт под себя.

Иными словами: прочувствовать и прожить ситуацию, в которую попал герой произведения, но при этом не находиться внутри этой ситуации – есть получение нового опыта. При этом характер биохимической реакций в головном мозге ничем не будет отличаться от реакции на реальную ситуацию, как если б читатель сам непосредственно попал в нее.

С одной стороны любая история является выдумкой, но даже выдуманная история (история из художественного произведения), эмоционально прожитая, становится реальностью для читателя. Здесь не утверждается, что разницы между явью и вымыслом не существует, а что любые понятия, разграничивающие эти два онтологических явления, условны, ибо реальности живут по разным законам.

§9. Главные ресурсы

Время и пространство – главный ресурс любого человека. Об этих двух ресурсах следует говорить в единственном числе, ибо они неотделимы друг от друга. Взаимодействуя друг с другом, они порождают еще один важный ресурс – информацию. Условно можно предложить простую формулу, где T_(time) – время, S_(space) – пространство, I_{(information)} – информация: T + S = I.

Как потратить главный ресурс человеку, зная, что он не восполним? Где достать еще больше пространства и времени? Самый доступный источник главного ресурса – чтение литературы, ибо, читая произведение, как уже говорилось, читатель проживает еще одну жизнь, а она имеет в себе «законсервированные» пространство и время. Герои литературы живут в пространстве произведения в течение определенного времени. Эти внутренние пространства и времена литературных произведений являются авторским миром, то есть то, что называется lore. Если можно назвать «пространственно-временные консервы» в вербальном исполнении в виде художественного произведения, то читатель раскупоривает «консервы» каждый раз, когда читает, или перечитывает.

§10. Фитнес для мозга

Любое чтение имеет практическую плоскость. Чтение – есть тренировка мозга, так как, когда мозг читает, он делает усилия. Во-первых, на белом фоне он видит странные значки, которые необходимо дешифровать и правильно сложить в слова. Слова, имеющие определенную последовательность, заключаются в предложения, которые требуют осмысления. Во-вторых, движение глаз по строчкам текста приучает к сосредоточенности, потому как важно не соскочить со строки при чтении текста и во время перейти с нее на следующую строку, тем самым не потеряв нить смысла. При этом, например, в русском языке и в европейских языках чтение новой строки всегда идет слева направо, то есть глаза по окончании строки вынужден совершать холостой ход справа налево, во время которого важно поймать в фокус внимания следующую строку.

Из вышеозначенного проистекает, что чтение помогает воспринимать лучше информацию из окружающего мира, ее обрабатывать, хранить в памяти и использовать для решения задач – когнитивные способности.

§11. Иная эстетика

В литературном произведении часто встречаются описания. Авторский взгляд на обыденные вещи может оказаться неожиданным для читателя. Новая эстетика вызовет удивление и поможет читателю в собственной повседневности видеть мир иначе. Изменение взгляда на жизнь – иная эстетика – позволяет уйти от рутины.

§12. Литература и искусственный интеллект

Некоторые тексты по силам «искусственному интеллекту». Например, написание договоров, инструкций, паспортов, формуляров, служебных записок и прочее происходит по уже готовым лекалам («рыбам»). Указанные тексты имеют четкий алгоритм конструирования. Однако литературные произведения это далеко не алгоритм. Сочинения, которые считают классикой и великими текстами, возникают с нарушением алгоритмов, это всегда в большей или меньшей степени ломка правил, которые продиктованы предыдущей литературной традицией.

Поэтому, во-первых, «искусственный интеллект» никогда не сможет создавать литературу, так как нарушение алгоритма для «ИИ» есть ошибка в его работе, приводящая к полному краху в отличие от литературных произведений, где ошибка есть движение к новому. Сбой для «ИИ» – техническая смерть. Сбой для литературы – качественный переход, движение к новому, следовательно, противопоставление смерти – рождение.

Во-вторых, создание литературы происходит в определенной степени не «руками» автора. В течение процесса творения наступает сущностный (фазовый) переход, когда автор перестает владеть текстом, и текст начинает владеть автором. Автор становится только посредником (медиатором) между физическим инструментом (печатающим устройством) и бессознательным, которым автор не владеет. (Смотри §6 и §7).

«ИИ», поскольку алгоритмичен, не имеет бессознательного. Можно симулировать для «ИИ» бессознательное в виде генератора случайных решений (рандомайзер), однако этот генератор будет оперировать тем, что в него заложит человек и станет работать по алгоритму.

Здесь мы подходим к разделению двух противоположных понятий: «думать» и «мыслить». «ИИ» быстро и безошибочно думает, но лишен мышления. Суть мышления заключается в том, что автор при создании литературного произведения использует элементы, которые отсутствуют в его инструментарии. Они могут прийти из бессознательного в будущем. Тем самым, мышление есть своеобразный диалог с самим собой из будущего – так это воспринимает автор.

NB.

Гипотеза: человеческое сознание не связано с человеческим мозгом как это предполагает строгий материализм. Не только бессознательное, но и сознательное онтологически находятся вне мозга, а сам мозг есть инструмент, который они используют. То есть, биохимические и биоэлектрические реакции не есть мышление, а лишь маркеры, по которым можно идентифицировать функционирование сознания. Другими словами, сильный ветер повалил деревья, но каждый из нас понимает, что ветром не являются поваленные деревья (мозговая деятельность); ветер это то, что вызвало падение деревьев.

В-третьих, «ИИ» не сможет осуществить диалог с самим собой из будущего, так как этого будущего (бессознательного) у него нет. Диалог «ИИ» с другими «искусственными интеллектами» приводит к нейроинцесту, то есть происходит копирование копии, а каждая последующая копия с копии хуже по качеству. Кроме того, путешествие во времени не возможно, так как это нарушает основной принцип мироздания – принцип сингулярности – единственность и неповторимость субъекта, объекта и явления.

В-четвертых, «ИИ» не сможет создавать литературу, ибо лишен человеческого опыта. Человек проживает и переживает свой или чужой опыт. «Искусственный интеллект» способен только экспроприировать его в виде текстов (и не только), компилировать и симулировать и выдавать условно новое за свой опыт. Некоторые текстовые конструкции «ИИ» могут воздействовать на неискушенного читателя и создавать впечатление наличия сознания. Однако человечество не ответило до сих пор конкретно и однозначно на вопрос: что есть человеческое сознание? Тем самым, не имея понятийной базы, нельзя предполагать наличие мышления у «искусственного интеллекта».

Из четвертого можно утверждать, что философский зомби уже существует, и он – «искусственный интеллект», но поскольку нет исчерпывающего (универсального) определения сознания, то и философским зомби может именоваться любой человек, живущий алгоритмами, то есть он находится внутри системы, является ее частью, но бунт против системы (как ни странно) есть один из признаков, по которому определяется философский зомби, ибо бунт – есть часть алгоритма. Тот, кто выбивается из алгоритма, не только не поддерживает систему алгоритмов, но и не пытается выступать против нее, ибо является внесистемной единицей.

Пятое проистекает из четвертого. Человек смертен в отличие от «искусственного интеллекта». Последний лишен страха смерти, а из страха смерти рождается культура и как частный случай – искусство, а литература есть вид искусства. Но опять-таки, страх смерти «ИИ» сможет имитировать, полагаясь на огромный массив информации, доступный ему. И вновь это не будет проживанием, а лишь симуляцией.

Из вышесказанного «ИИ» пока не может создавать литературу по двум причинам. Первая – он является стопроцентным алгоритмом, следовательно, его нужно было создавать на других принципах. Вторая – этот алгоритм находится вне человеческого бытия. Он вне онтологических понятий, вне пространства, вне времени и внеисторичен, то есть он отстранен от эволюционных процессов человечества. Можно провести мысленный эксперимент, в котором «ИИ» начал свою невероятную и непонятную для человека эволюцию, но это будет время, когда история прекратит свое существование.

На сегодняшний момент словосочетание «искусственный интеллект» является оксюмороном, то есть словосочетанием, состоящим из двух элементов противоречащих друг другу. Интеллект не может быть искусственным, он может быть только естественным. То, что называется искусственным, свойствами интеллекта обладать не может, не может быть интеллектом.

24.08., 01.11. – 2025 г., 22.08.2026 г.