В подпольном казино "Развалина Мари"

В подпольном казино «Развалина Мари» под утро совсем не многолюдно. Большинство столов пустует. За крайним левым протирает штаны торчок Никки. Он часто приходит сюда, когда у него заканчиваются дозы, но иногда заходит и просто так. Он добрый смирный парнишка, и у него почти всегда есть деньги на кармане.

В центре зала шумная компания загулявших работяг угощает местных «пташек». Работяги уже изрядно навеселе, двое из них и вовсе спят за столом, но пташки не разлетаются. Даже если им не удастся разжиться монетой, это место ничем не хуже любого другого в богом забытом городе. А стакан виски может согреть стылую душу не хуже тощего домашнего пледа.

В углу, за скрытым приспущенной портьерой столом сидят двое. Одеждой и манерой держаться они отличаются от завсегдатаев казино: дорогие костюмы неброского цвета, шляпы итальянского покроя. На столе между ними — бутылка виски. Неслыханная дерзость во время сухого закона, но почему-то никто не рискует одёрнуть посетителей. Хозяин казино старательно избегает бросить в их сторону даже случайный взгляд.

Старая Мари стоит у рояля, оперевшись об обшарпанный инструмент роскошной грудью. Сегодня дива не в духе. Прикрыв глаза, словно отгородившись раскрашенными веками от всего мира, потрёпанная мексиканка поёт песню. Низкий царапающий сердце женский голос медленно и вязко плывёт по залу, то утопает в клубах табачного дыма, то приподнимается над ними.

Мари поёт старую песню из детства. Балладу про пылко влюблённого юношу и его неверную подругу, про яд и месть, про кровь-любовь.

«Страсть беспощадна и неумолима, — поёт Мари. — Она приходит незваной, непрошенной, не выбирая времени и места. Упаси дьявол отказаться от её щедрых даров. Она не терпит отказа и не даёт второго шанса. Её можно вытравить из души, вырвав с корнем, залив место, где росла, едкими слезами. Но она всесильна и беспощадна. Она вернётся и отомстит за себя. Это закон. Закон страсти и её справедливость».

Светает. В полураскрытое окно заброшенной фабрики лезет серый зябкий рассвет. Зал наполняется безысходностью и тоской. На миг кажется, что казино — это ковчег. Здесь могло бы быть каждой твари по паре, но швартовые уже отданы, турбина набирает обороты, а какая-то парная тварь застряла в автомобильной пробке. Обязательное условие не соблюдено, раздражённая Судьба лепит надпись «Титаник» и разбивает о борт бутылку. Счастливого плаванья!

В клубах табачного дыма никто не замечает, как открывается входная дверь. На пороге появляется Буйвол Билл. Капитан полиции, известный на всю округу дурным норовом. Все знают, что с ним лучше не шутить. За спиной капитана маячат два сержанта.

Билл решительным шагом выходит в центр зала, и на всё казино разносится:

— Господа, мы с ребятами хотим посмотреть ваши документы. И спокойнее. Нам не нужны лишние проблемы.

Никки-торчок нервно дёргает головой. Ломка кого хочешь сделает нервным, но сегодня у Никки нет ломки. У него в кармане десять доз кокса. Этого хватит, чтобы улететь за решётку лет на восемь, а Никки нельзя за решётку. Ему надо домой, к жене. К его маленькой Сью. Потому, что если Никки сядет, Сью не станет его ждать. Его горячая малышка боится спать в холодной постели, и ей не так уж важно, кто эту постель греет.

Никки вскидывается. Он выхватывает ствол, чтобы залепить толстяку пулю промеж глаз, но не успевает поднять руку. Бравый сержант стреляет не целясь, от бедра. Он снимает Торчка первым же выстрелом. Второй полицейский тоже стреляет, лениво и небрежно. Пуля уходит мимо. Мимо падающего капитана, мимо дёрнувшегося от боли Никки. За портьеру, туда, где ей навстречу с грохотом падает стол. Она с визгом попадает в круглую мишень-столешницу и проходит её навылет, оставляя в ровной поверхности аккуратную чёрную дырку. Такую же круглую и бездонно-чёрную, как торчащие рядом стволы гангстерских пистолетов.

В подпольном казино «Развалина Мари» сегодня перестрелка.

*****

Альфонсо думал о том, что он боится родного сына. Не так, как богатые папаши боятся своих не в меру ретивых сынков. Нет. Аль боялся своего сына интуитивно. Как люди опасаются ядовитых змей, уродства и проказы. Всё дело в том, что его Фрэнк был фанатиком. Сына не интересовали ни женщины, ни власть. Его сердце принадлежало двум богам: деньгам и оружию. Но если страсть к оружию была уважаемой слабостью эстета к красивым игрушкам, то страсть к деньгам была похотливым влечением. Деньги ему были нужны ради обладания ими, и в этом обладании он был неудержим. Для Фрэнка не бывало много денег, их не бывало достаточно. Хорошее качество для гангстера. Тяга к зелёным бумажкам постоянно толкала Фрэнка вперёд, заставляла искать новые способы наживы, разрабатывать новые, талантливые схемы умножения богатства. Во многом своей славе самого удачливого мафиози побережья Альфонсо был обязан именно Фрэнку и его живому уму. Но иногда, глядя на сына, отец думал, что в жизни человека должно быть что-то большее, чем погоня за наживой. Хотя бы для того, чтобы оставаться человеком.

Сегодня Аль терялся в догадках, какого сюрприза ждать от сына. Четверть часа назад в дом забежал соседский мальчишка. Запыхавшийся от бега и от волнения, он глотал слова и путал имена, но после того, как Аль предложил ему стакан газировки, выпил залпом и выпалил:

— Крёстный, дядя Фрэнк сказал, что будет ждать вас в гараже возле заправочной станции через полчаса. Он просил, не опаздывать. У него для вас подарок! — при слове «подарок» глаза ребёнка засветились точно так же, как светились глаза Фрэнка перед рождественской ёлкой, когда тому было девять лет от роду. Как светятся глаза Фрэнка сейчас, когда речь идёт о долларах. И от последней мысли в груди Альфонсо нехорошо ёкнуло.

— Да, малыш. Я приду, — ответил Аль, не к месту вспоминая, что уже два года не был в церкви. Некстати подумал:

«Надо бы дать священнику денег. Он давно просит на ремонт. А ведь хорошо бы деву Марию позолотой покрыть. Ту, которая в церковном дворике, у фонтана».

Все двери гаража — и грузовые, и входные — были распахнуты настежь. В двадцати метрах от входа стояла шикарный кабриолет Фрэнка, отобранный у кого-то за долги. В машине сидели местные щёголи, друзья сына. Они радостно улыбались Альфонсо. Сам Фрэнк стоял рядом и сиял не меньше, чем его лакированная игрушка.

«Женится он, что ли?» — мелькнула у Альфонсо шальная мысль, и настроение вдруг стало лёгким и бесшабашным. Аль представил, как Фрэнк выводит из гаража какую-нибудь смазливую тощую девицу в глупой шляпке и с амбициями, и ободрился. Он шагнул навстречу сыну. Фрэнк будто понял его. Согласно кивнул и рванул в гараж. Из кабриолета повыскакивали ребята, они подошли ближе, боясь упустить хоть момент того драгоценного чувства, которое наполняет смыслом жизнь любого мужчины — чувства гордости за своего сына.

Из гаража тихонько шурша шинами выехал старый потрёпанный грузовичок. Он сделал круг возле самого удачливого гангстера побережья, развернулся кузовом и остановился, заскрежетав сцеплением. Из кабины выскочил пританцовывающий Фрэнк, распахнул дверь кузова и бросился к отцу.

— Папа, это тебе подарок! Я его сам угнал, — воскликнул Фрэнк и сделал красивый жест в сторону фургона. В полумраке кузова поблёскивали бутыли с мутно-коричневой жидкостью.

Альфонсо подошёл к сыну и отвесил ему крепкую отцовскую затрещину.

Эти грузовички появились на побережье месяц назад. Чаще всего это были изрядно подержанные двухтонки, но со временем начали появляться и модели помоложе. Все они сновали по одному маршруту и отличались заметной особенностью: на борту автомобиля — логотип. Силуэты ночных деревьев на фоне полной луны и надпись «Moonshine»[1]. Это было… дерзко. Это был вызов.

По городу поползли слухи. Говорили, что это полицейская провокация. Говорили, что старый конкурент Альфонсо — скряга де Вито — наладил ещё один постоянный канал поставок. Говорили, что на побережье появился новый клан, который уже вот-вот начнёт передел. Но все говорившие сходились в одном: лев, по логову которого ползают мыши — беззубый лев. Альфонсо слушал и молчал. Он не собирался советоваться с соседями, когда ему делать уборку в своём логове, но и тянуть дальше было опасно. Начали поднимать голову мелкие окраинные банды. Хозяева игорных домов стали жаловаться на отсутствие прибылей и задерживать оплату. Авторитет гангстера пошатнулся. Вопрос с лунными мышами нужно было решать и решать быстро. Но сына о помощи Альфонсо не просил.

— Где ты его взял?

— Папа, ты не поверишь! Мне улыбалась сама Фортуна! Мы всего лишь остановились на заправке. Нет, не на этой. На окраине города, — зачастил Фрэнк. — А этот растяпа-водитель ушёл в магазин и забыл ключи в зажигании. Вот так просто!

— Сопляк! — Альфонсо отвесил вторую звонкую оплеуху: — А если бы это была полицейская подстава?

— Папа, это не было подставой! — взвизгнул Фрэнк, отпрыгивая от отца. — Мы с ребятами всё проверили! Да и кто посмел бы играть с нами в нашем же городе?

— Самоуверенность — первый шаг к смерти, — пробубнел Альфонс, успокаиваясь и закуривая. Потом неожиданно улыбнулся. — Слушай сюда, Фрэнки. Сегодня же отгонишь этот фургон со всем содержимым скряге Вито. Скажешь: это наш подарок в знак уважения. А чтобы не возникло подозрений, подаришь ему своё лучшее коллекционное ружьё.

— Но, папа! — Фрэнк едва не плакал. — Только не Гюрзу!

— Я сказал, отдашь! И упаси тебя дева Мария ослушаться. Отправлю в армию.

Лёгкой походкой Альфонсо направился к выходу. Он был абсолютно счастлив: сегодня его мальчик изрядно оттоптал достоинство самому аскету Вито.

*****

Буйвол Билл — слабак. В этом Дейзи была уверена точно так же, как и в том, что он — самый очаровательный полицейский на всём побережье. Первое соображение Дейзи благоразумно держала при себе, а во второе Билл отказывался верить. Сколько Дейзи не уверяла, что лысый череп — это чертовски сексуально, а пухлый живот — очень уютно, капитан полиции до сих пор искренне не понимал, почему её порочные тёмные глаза подёргиваются поволокой, едва ей стоит взглянуть на него. Но у Билла, кроме уютной внешности, был ещё и покладистый характер, который позволял капитану любить своё счастье таким, какое оно есть, со всей его легкомысленной сумбурностью. А как же иначе? Ведь он был слабаком.

Несмотря на официальный статус блюстителя закона, соблазнить капитана оказалось до неприличия легко. Для этого даже не понадобилось ничего придумывать. Неспешная прогулка по рынку с незастёгнутой сумкой, окончившаяся пропажей кошелька стала отличным поводом для знакомства. А скромное платье и отчаянный, полный надежды взгляд убедили капитана полиции, что он единственный в мире мужчина, который может спасти скромную девушку от утраты месячного жалования. Капитан ободрился и сделал всё возможное. Кошелёк не нашли, но деньги вернули. Подбросили под дверь участка ровнёхонько ту сумму, которую потеряла бедняжка Дейзи. Счастливая девушка поцеловала капитана в щёку и пригласила отметить событие скромным ужином в кафе напротив. Билл согласился. По странному стечению обстоятельств, его бюджет в этом месяце немного похудел приблизительно на ту же сумму.

Так начался роман, с которого быстро слезла позолота.

Сначала оказалось, что Дейзи истеричка. Потом — что она замужем. Замужем за Аскетом Вито, вторым самым влиятельным гангстером побережья. Потом — что она до одури ненавидит собственного мужа. Ненавидит беспричинно и страстно. Сколько Билл не пытался её разговорить, она не могла ответить ничего внятного, замыкалась в себе. А едва он начинал объяснять, что так нельзя, что всё можно решить по-человечески, развестись, в конце концов — она приходила в ярость, устраивала скандалы, била посуду. Однажды перебила себе вену на ноге отлетевшим осколком. Со временем рана зажила, а ненависть осталась. Ровная и постоянная, как огонь газовой горелки.

А Билл был слабаком. Он не мог успокоить эту женщину, не мог забрать её себе, не мог… Чёрт, да всё, что мог Билли — это гладить её по голове, когда Дейзи колотилась в истерике по поводу очередной не купленной шубы или устроенной сцены. Даже бросить её он не мог. Ему всё казалось, что без него навсегда пропадёт та милая и растерянная Дейзи, которую он увидел год назад на пороге полицейского участка. Утонет в глупой, циничной, прожженной стерве. А иногда ему казалось, что — что милая Дейзи уже утонула, иногда — что не всё ещё потеряно. Билл надеялся, что когда-нибудь всё образуется.

Когда-нибудь всё образовалось.

Вито-рогоносец узнал об украшении, приготовленном ему собственной женой, и избил её. Бил долго и с наслаждением, а когда выдохся, Дейзи рассказала в подробностях, как весело она развлекалась на священном супружеском ложе. Она не скрывала, что неверна ему. Не скрывала, что давно хотела его опозорить, и что ради ненависти в его глазах готова была раздвинуть ноги перед батальоном ублюдков. После этих слов Вито принялся метелить жену с удвоенной силой. Об этом рассказали всезнающие соседи. Но Дейзи так и не рассказала, кто был её любовником. Она только истерично хохотала в ответ на прямые вопросы Вито. Он пробовал даже уговаривать, но ничего не вышло. После трёх суток бурного скандала Аскет Вито отвёз жену на свою родину. В затерянную в горах деревеньку, где женщина провела остаток жизни под присмотром свекрови и золовок. Вито иногда навещал её. А Буйвол Билл так никогда и не нашёл. Через год после переезда спившаяся и переставшая за собой следить женщина прокляла обоих: и мужа, и любовника.

Слабак Билли надеялся когда-нибудь отомстить.

Вплоть до самого сегодняшнего дня, когда один гангстер подарил другому гангстеру раритетное ружьё и грузовик контрабанды. И не важно, что грузовик не подарили, а просто вернули хозяину. Гюрза была слишком хороша, чтобы принять её без щедрого откупа. Обсудить этот откуп решили в какой-нибудь невзрачной дыре, где двух самых успешных гангстеров побережья никогда не ожидала бы встретить ни одна полицейская ищейка. Какой-нибудь вроде «Развалины Мари».

*****

В подпольном казино сегодня перестрелка. Свистят пули, бьёт фонтанами кровь, падают на пол марионетки страсти. Старая Мари стоит у рояля, оперевшись на него роскошной грудью. Она судорожно дёргается от грохота выстрелов, но не уходит. Она считает: Никки и его Сью, Вито и его Гюрза, Билл и его Дейзи. Искалеченные, изломанные куклы, однажды оживлённые вдохновением страсти и навсегда проклятые им. Сегодня им будет даровано прощение. Сегодня они обретут покой.

Когда вокруг наступает тишина, безумная Мари начинает тихонько выть старую песню из детства.

[1] «Лунным светом» часто называют самогон. Имя появилось благодаря контрабандистам, которые часто работали ночью (под светом луны), что бы избежать ареста за производство незаконного алкоголя.

По мотивам:

В подпольном казино «Развалина Мари»

под вечер собирались уркаганы.

Все было как всегда, и чтоб поговорить,

они обычно брали по стакану.

Кто виски, кто коньяк, а кто и просто так

довольствовался едким самогоном.

В подпольном казино «Развалина Мари»

дела ведутся по своим законам.

В подпольном казино «Развалина Мари»

С утра заговорили пистолеты.

И не расскажут на ночь детям буквари

Историю кровавого рассвета.

О том, как смыл обиду Витька-уркаган

И подарил он пулями прощенье

Жене, пославшей Витьку в дальний Магадан,

И всем, кто его видел униженье.

В подпольном казино «Развалина Мари»

Честь берегут с зари и до зари.

Написано при участии NeAmina, за что ей искренняя благодарность.