Мост

0.00
 
Карев Дмитрий
Мост
Обложка произведения 'Мост'

Now that the war is through with me.I'm waking up, I cannot see.That there's not much left of me.Nothing is real but pain now.Hold my breath as I wish for death.Oh, please God, wake me…J. Hetfield, L. Ulrich (“Metallica”). “One”

1Вой сирены раздался как обычно: протяжно и неожиданно. Тело Ральфа судорожно вжалось в постель, словно в окоп, но рука уже машинально дернулась к тумбочке и привычно нащупала кнопку. Конечно, это была никакая не сирена… Будильник сигнализировал, что до рассвета осталось мало времени.Ральф вскочил с кровати, упруго потянулся и, на ходу осматривая свое тело, направился в душ. Вчерашняя рана на левой руке зажила, а следов от многочисленных порезов на груди было почти не видно. И лишь когда он начал бриться, то непроизвольно поморщился от внезапной боли в области подбородка – видимо, недавнее осколочное ранение все же давало о себе знать. Хотя, может быть, и не недавнее. В последнее время Ральф все чаще ловил себя на мысли, что он уже не тот, что раньше. Даже неглубокая рана не заживала полностью за целую ночь.Как обычно тщательно побрившись, Ральф слегка освежился одеколоном и пошел на кухню готовить себе бутерброды. Он делал все быстро и бесшумно – привычка, отработанная годами.На улице светало. Надо было торопиться, чтобы успеть к мосту вовремя.За всю дорогу его лишь дважды обогнали автомобили: легковушка и грузовик. Сомнений не было: они тоже направлялись к мосту. Ральф никогда не задумывался, что происходило с людьми, успевшими попасть на другой берег раньше него…Подходя к мосту, Ральф в очередной раз испытал чувство, схожее с восторгом или даже благоговением. Каждый день, почти всю жизнь – и все равно одно и то же… Он посмотрел на часы, закурил и зашагал по громаде, казавшейся издали такой изящной.Ральф не помнил, да, пожалуй, и не знал, кем и когда был заключен этот договор между ним и кем-то там еще. Но твердо усвоил, что говорить про него никому нельзя. Почему? Этого он не знал. Но он привык не задавать этот вопрос ни утром, когда просыпался засветло и спешил на передовую, ни вечером, когда возвращался домой весь израненный. Во время боя проще – времени на раздумья попросту не было.От кого он охраняет город и почему именно он, оставалось для него загадкой. Каждый день, без выходных и больничных, переходил Ральф через мост, разделяющий два берега, и оказывался в другом мире…2В блиндаже его ждала новая маскировочная форма. Оружие уже лежало в окопах – было необходимо только расставить его. Миномет, пулеметы, связки гранат, даже ракетный комплекс – все ждало своего часа.Время пошло! Ральф напряженно смотрел в бинокль – туда, откуда они обычно приходили. Белесый туман пока еще скрывал кромку горизонта, но Ральф не беспокоился – он всегда больше полагался на собственный слух, чем на оптические приборы. Несмотря на постоянный ежедневный грохот, он мог уже издали почувствовать шум работающих моторов.За все время танки лишь дважды подходили к его укреплению так близко, что Ральф уже прощался с этой жизнью. Его тогда серьезно ранило – оторвало правую кисть – и приходилось стрелять одной левой. В тот день он впервые не смог дойти домой сам – помог автомобиль «Скорой помощи». Врачи, несмотря на все его уговоры, намеревались незамедлительно отвезти его в больницу. И лишь пригрозив пистолетом, Ральф, уже теряя сознание, заставил водителя отвезти его домой.Хотя нет… Это был не единственный случай. Его везли тогда контуженного, с простреленными ногами. Он перепачкал кровью таксисту весь салон. Но что оставалось делать водителю? Наверняка тот считает до сих пор, что вез вооруженного бандита с очередной разборки, благо их в этом городе хватало.Но это были одиночные промахи. Обычно Ральф не давал танкам противника подойти даже близко. Перебегая от одного орудия к другому, он умело имитировал слаженную стрельбу по крайней мере целого взвода. Чувствуя достойный отпор, танки останавливались на безопасном расстоянии, многие возвращались на исходную, чтобы, впрочем, позже вернуться вновь. Их огонь был беспорядочен и неточен. Но порой снаряды рвались в опасной близости от укрытия Ральфа.К концу дня, когда он чувствовал себя совершенно разбитым, танки прекращали очередную неудачную попытку наступления и исчезали за склонами холмов. Первой мыслью Ральфа в этот момент бывало желание тут же рухнуть в окоп и забыться. Но он знал, что должен вернуться домой, чтобы вновь прийти сюда завтра вылеченным и готовым к бою. Должен согласно тому договору…3Туман рассеялся… Ральф ждал, но давящая тишина ничем не нарушалась. Один раз ему почудилось какое-то движение вдали, но тщетно. «Черт, показалось! Уже не тот возраст», – с досадой подумал Ральф.Да, раньше здоровье у него было безупречным. Любые царапины заживали мгновенно. Стоило ему добраться до кровати, как он засыпал глубоким сном, чтобы утром проснуться полностью здоровым. Без сомнений, это тоже было включено в его контракт…Танки он услышал уже после полудня. Они двигались колоннами по три башни, поэтому Ральф не стал рисковать и не подпустил их близко, как он обычно делал с одиночными машинами. После серии выстрелов железные крепости остановились. Спустя минуту они уже двинулись назад.До конца дня танки больше не предпринимали попыток наступления. Лишь изредка из-за холмов доносился приглушенный шум моторов.И хотя прямой стычки так и не произошло, к вечеру Ральф очень устал – сказывалось постоянное напряжение…4Вечерний мост нравился ему не меньше утреннего. Смертельно усталый, он все же находил в себе силы в очередной раз восхититься чарующим видом, открывавшимся перед ним. В городе вспыхивали огоньки в домах – люди готовились к ночной жизни. Сегодня ночью им можно было уже не опасаться – танки вновь не прорвались в город.Ральф потянулся в карман за сигаретами, – увы, пачка была пуста. Он подошел к перилам моста и заглянул вниз. Ровно посередине, прямо под ним, светилась неоновая табличка бара «Райский сад». Несмотря на усталость, Ральф был сейчас в хорошей физической форме – ни одной царапины. Он никогда не заходил в этот бар, да и в другие тоже. Решившись, он спустился по винтовой лестнице и оказался прямо у входа. Распахнув дверь, шагнул внутрь. Уже привыкший к каждодневному грохоту, Ральф, тем не менее, на секунду растерялся от грома музыки, сотрясавшего все внутри.Чувствуя себя немного неловко, он поискал глазами стойку бара, но, случайно взглянув на отражение в громадном зеркале справа, вспомнил про перепачканное пылью лицо.Он не без труда нашел туалет. При входе столкнулся с крепким мужчиной средних лет с оценивающим и чуть холодным и уверенным взглядом. «Военный», – сразу подумал Ральф.– Ну и грохот, рази меня гром! Прямо-таки артиллерийский обстрел! – произнес мужчина, улыбнувшись краешком губ.– Да уж, – улыбнулся в ответ Ральф. – Только в туалете и можно свободно говорить.Умывшись, он вернулся в зал. Заказав пачку сигарет, окинул взглядом скрытые в полумраке столики, ища свободный. За угловым столом сидел встретившийся военный. Его взгляд приглашал Ральфа присесть.– Первый раз здесь? – спросил он и, получив утвердительный кивок Ральфа, добавил: – А я частенько сюда захожу в последнее время. Посидеть, расслабиться… Каждый день.Официант принес графин водки, закуску, сигареты.– А ты, видно, тоже служишь? – спросил мужчина, внимательно разглядывая Ральфа. – Спецназ?– Специальное назначение – это точно, – усмехнулся Ральф.– Горячие точки?– Бывают и горячие.– А платят хорошо? Ральф задумался. Он действительно никогда не рассуждал о своем вознаграждении. Да, был хороший дом, обстановка, современная техника, каждый день еда. У него никогда не возникали трудностей с деньгами – он их попросту не замечал. Наверное, немало, раз другие всегда жаловались на их вечное отсутствие.– По крайней мере, на лекарства хватает? – улыбнулся военный.На лекарства… Ральф представил, во сколько бы обходилось каждодневное лечение, включая пришивание ног, рук, наращивание костей и черт знает чего еще, и ему стало весело от того, насколько точно задавал вопросы этот незнакомец.– Это да!– Это главное! Жив-здоров, а остальное приложится. – Мужчина налил две рюмки. – Расслабься. Завтра нескоро…Спохватившись, он привстал:– Да, кстати, Леон, – представился, чуть наклонив голову. – Майор Леон Андерхилл.Они выпили за знакомство. Сразу выпили еще и закурили.– Далеко до отставки? – поинтересовался майор.– Поживем – увидим, – уклончиво ответил Ральф.– Уедешь отсюда?– Не знаю… Наверное, да… Да, конечно, – Ральф осознал, что никогда даже не задумывался об этом. Вопросы, задаваемые Леоном, заставали его врасплох.– Надоело? – майор налил еще.– Пожалуй… Очень надоело, – алкоголь действительно помог расслабиться. Ральфу неудержимо хотелось выговориться. Он чувствовал, что этот военный способен понять его, помочь разобраться в себе.– Надоело убивать?– Надоело делать то, что никому не нужно.– А с чего ты взял, что это никому не нужно, – глаза майора смотрели испытующе.«Я совсем один! – хотелось крикнуть Ральфу. – Неужели все это я делаю ради себя? Разве это нужно городу, разве это нужно им?!» Он обвел взглядом танцующих в зале.– Они спят, просыпаются, ходят в ночные клубы, курят травку, но даже не знают о войне! Я защищаю их от насилия, но им, видимо, его как раз не хватает, раз они стали его выдумывать сами! Быть может, я причиняю им зло?! – грохот музыки заглушил слова Ральфа. Да и не слова это были, а лишь движения губ…Леон тоже молчал. Некоторое время они сидели, словно в оцепенении. Потом майор рывком встал, залпом допил остатки водки и направился к выходу.У стойки бара пьяный небритый верзила, весь в металлических заклепках, что-то кричал на длинноволосого грязного парня, курившего вместе с размалеванным субъектом неопределенного возраста и пола. Губы майора скривились в усмешке, выражавшей презрение и снисхождение одновременно.На улице они вновь закурили. Огоньки города уже начинали меркнуть.– Знаешь, – проговорил наконец Леон, – Иногда люди теряются и не там ищут цель. Может быть, те, ради кого ты все это делаешь, находятся не в той стороне? Ведь не будь берегов реки, не было бы ни этого города, ни моста.– А ты знаешь, за что воюешь? – вспылил Ральф.– Пожалуй, я догадываюсь о главном, что мне необходимо знать, но не более…– Но ты ведь не один гробишь врагов?– Враг не там, где мы ведем боевые действия, – лицо офицера сразу стало жестким. – У меня есть противник. Достойный противник. И это все, что мне положено знать…Ральфу нестерпимо захотелось взять вот сейчас и рассказать этому военному все: про свой проклятый контракт; про то, что за всю его службу ему ни разу не пришло сообщение из штаба; про то, что он до сих пор не знает своего воинского звания; что его ни разу не наградили, но удержался. Страх нарушить пункт договора усиливался страхом быть непонятым.– Если ты опресняешь воду в океане, то неминуемо получишь кроме питьевой воды еще и соль, – вновь загадками сказал Леон. – И не твоя вина, что тебе досталась соль, помни, ведь вода тоже не пропадет.Город засыпал.– Когда нас награждали медалями «за Отвагу», на оборотной стороне каждой из них неизбежно красовалась надпись «за Трусость». Многие стыдились этого и прятали такие знаки отличия от посторонних глаз. Некоторые генералы стирали оборотную сторону, превращая награды в пыль, не понимая, что у медали, как и у реки, две стороны, два берега.Они достаточно долго молчали.– У меня был знакомый, – Леон отшвырнул окурок в темноту. – Он и еще человек двадцать сдерживали наступление целой колонны танков. Его оглушило, и он не услышал приказа к отступлению. Все ушли, а он полагал, что бой продолжается, и один сдерживал натиск, пока верил, что он не один…5

Твой дом стал для тебя тюрьмой.Для тех, кто в доме, ты – чужой.Ты был наивен и ждал перемен.Ты ждал, что друг тебя поймет, Поймет и скажет: «Жми вперед!»Но друг блуждал среди собственных стен… Маргарита Пушкина («Ария»). «Герой асфальта»

Танки шли, как обычно, неспешно, готовые в любой момент прекратить наступление, но ничто не нарушало их грозный ход. Первая колонна состояла из трех машин. Ральф уже без бинокля ясно различал номера на башне. Так близко он подпускал лишь одиночные машины. Чтобы хоть как-то сосредоточиться и взять себя в руки, Ральф принялся вспоминать вчерашний разговор в баре. Слова офицера всколыхнули что-то внутри него, но что именно – он пока не понимал.…Еще ближе – Ральф уже ясно слышал лязг гусениц…Майор гордился солдатом, который в одиночку держал оборону, веря, что его товарищи рядом. Да сколько раз он, Ральф, верил в это! Вначале он был убежден, что по всему периметру обороны сидят бойцы, готовые так же, как и он, дать отпор этим проклятым танкам. Но нигде, сколько бы он ни обходил окопы и блиндажи, не оказывалось их ни живых, ни мертвых. Однажды он отчетливо услышал, как правее него из-за укрытия кто-то стреляет по наступающим танкам, а потом даже заметил чью-то камуфляжную форму. Наивный! Вечером, после боя, он обнаружил в том месте лишь земляной бугор, заросший темно-зеленым сорняком, который он в ярости сначала расстрелял из автомата, а потом еще и подорвал гранатой.…Совсем близко. Казалось, еще немного – и танки наедут, вдавят в чернозем, размажут по гусеницам, перемешают с песком и глиной. Но нет, рано! До боли стиснув зубы, Ральф выжидал…Один… Все эти годы абсолютно один. Легче поверить в это, чем каждый раз принимать сухой кустарник за чью-то фигуру…А враги… Впрочем, и их он никогда не видел! Одни безликие танки, без намека на то, что в них есть хоть что-то живое и разумное. Именно разумное! Друзья должны быть красивы, а враги умны… Но где враги? И есть ли они вообще?! В такое отчаяние Ральф никогда, пожалуй, не впадал. Хотя почему именно враги? Мозг, словно найдя какую-то спасительную зацепку, судорожно пытался осмыслить, получить ответ иди хотя бы намек на мучившие его вопросы. Враги… Враги ли ему эти танки? Вчера этот шибко мудрый офицер сказал, что у него есть противники. А есть ли противники у него, у Ральфа? Сейчас он уже знал, где получить ответ на этот вопрос.…Промахнуться с такого расстояния было невозможно – центральный танк вспыхнул сразу. Сложнее было другое – не дать попасть им. Ральф успел отпрыгнуть на несколько метров в сторону и вжался в холодное и влажное дно окопа. Взрывы прогремели совсем рядом. Слишком рядом. Земля качнулась под ним и осыпала его сверху. Но он уже вскочил и припал к заранее приготовленному миномету. Теперь не было времени задумываться. Либо попал, либо – нет. Он с первого раза не попал… И тут же по глазам хлестнуло жестким и колючим. Перехватило дыхание. Ральф на какое-то время потерял чувство реальности. «Неужели все?» – в ужасе очнулся он. Вместо глаз была одна земля. Чернозем был и во рту – он еле продохнул. Но нет, он не ослеп! Сквозь грязь и слезы Ральф увидел серое небо над собой и понял, что лежит в окопе, заваленный комьями земли.Удалось приподняться. Видимо, без сознания он пробыл недолго, раз танки еще не пересекли линию заграждения. Он дал залп по ним сбоку, и ближайшая к нему машина остановилась. Тупой удар в плечо вновь опрокинул его на спину, но на этот раз Ральф, превозмогая боль, все же не потерял сознание. Грязь на левом плече еще больше потемнела, смешиваясь с кровью. Но Ральф добрался до связки гранат, и, когда железный монстр преодолел траншею, он побежал по окопу, сократил расстояние, разделяющее их, и подбил его сзади. Танк неуклюже завертелся на месте. Еще один бросок гранаты и еще одна ответная пулеметная очередь, и вдруг все смолкло…Ральф успел заметить, что кроме двух горевших машин, наступавших танков больше не было. Скрипя зубами от боли, он выбрался из окопа и, хромая, побежал к третьей башне. «Они там! Они должны быть там!» – эта мысль подгоняла его. «Я доберусь до них! Я заставлю их объяснить мне все!» – Ральф изо всех сил сжимал в левой руке пистолет, а в правой – гранату. «Если только не прорешетят меня сейчас насквозь», – промелькнула мысль внутри. Но это казалось не самым страшным по сравнению с предположением о том, что внутри танка никого нет.Он добежал до машины и не без труда вскарабкался наверх. Крышка люка не поддавалась. Ральф едва не зарыдал от отчаяния, когда разодрал пальцы в кровь, пытаясь открыть люк. «Граната!» – осенило его. Он спрыгнул с танка и, прикрыв голову руками, вжался в пыльную поверхность земли. Взрыв резанул воздух. Приподняв голову, Ральф напряженно ждал. Танк, окутанный дымом, казался давно заброшенным и полностью безжизненным. Но вдруг Ральфу показалось, что из люка высунулась рука, потом голова в шлеме… Да, безусловно, это был танкист! Держа пистолет в вытянутой руке, Ральф осторожно приблизился к танку. Человек в шлеме так же медленно спускался вниз. Не удержавшись у самого края, он грузно упал на землю. Его лицо было перемазано в мазут и кровь. Он с усилием прислонился к броне танка – видимо, был серьезно ранен.Ральф еще не до конца осознал, что перед ним настоящий живой человек, и тупо продолжал сжимать в руке оружие. Танкист с трудом приподнял голову – на лице мелькнуло подобие улыбки: что-то среднее между снисхождением и презрением.– Добро пожаловать, – Ральф отшвырнул пистолет в сторону. – Если ты хотел захватить этот город, – Ральф мотнул головой в сторону моста, – то немного не доехал. А если у тебя приказ уничтожить оборону, то это здесь.Мужчина молчал.– Ну же! Скажи мне, какого черта каждый день, без выходных, вы рветесь в это долбаный город?! Вам нужны ценности, деньги, золото? Вы не там ищете! Там, вообще, никого нет, кроме проституток и наркоманов! Вам это надо?! – Ральф кричал, зажимая раненое плечо.– Вы угробили уйму броневой техники. И думаете, что эти жители участвуют в вашей гонке вооружений? Да, конечно, они все вооружаются, дабы ходить ночью по улицам. Но они не слышали ни одного вашего выстрела, ни одного взрыва, не видели ни одного вашего сгоревшего танка. Для них вас нет! Ты понял? Говори же! – Ральф спешил и захлебывался в словах, ведь он и так слишком долго ждал.Нестерпимо пахло гарью.– Одного твоего танка хватило бы, чтобы раздавить весь этот чертов город! Эти дегенераты способны лишь стрелять в спину, да пырнуть ножом из-за угла. Каждый день, пока мы воюем здесь, они становятся слабее, они жрут друг друга, как крысы в банке! Радуйтесь! Мужчина по-прежнему молчал.– Но мы с тобой солдаты и выполняем приказы. Я не могу пропустить вас туда, я связан контрактом. Но скажи, зачем вы рветесь туда? Скажи, я хоть и солдат, но не фанатик… Быть может, я слишком много думал. Быть может… Быть может, я просто… – Ральф произнес последние слова хрипло и еле слышно, он совсем сорвал голос. – Быть может, я просто боюсь.Он всматривался в лицо незнакомца, надеясь услышать в ответ хоть слово, хоть звук. Но взгляд танкиста оставался отрешенным, словно он спал с открытыми глазами. Ральф тряхнул мужчину за плечи, и тот повалился набок. Сомнений не было – танкист был мертв.Если бы даже на Ральфа неожиданно выехала целая колонна танков, он впал бы, пожалуй, в меньшее отчаяние. Было ощущение, что умер не танкист, а он сам получил очередь разрывных пуль в сердце и легкие. Перехватило дыхание. Он бросился было поднимать незнакомца с земли, но левая рука совсем не слушалась.– Не смей! – Ральф тряс голову в шлеме, пытаясь хоть как-то вырвать из того признание, столь нужное ему.– Проклятье!!! – он в приступе ярости бился о броню танка, рыдая от бессилия.Ральф профессионально умел убивать, но не мог сделать обратного. Все, что окружало его, было словно приспособлено нести одну смерть. Но нечем было воскрешать…6…Почему так больно глазам? Наверное, тем взрывом ему их повредило, и внутрь попали осколки. И сейчас они нестерпимо больно лезут наружу. Ральф сжимал голову и беззвучно стонал. Это текли слезы…О, боже! Он и не знал, что так больно плакать…7Ральф с трудом нашел обломок старой саперной лопаты. Он копал землю поочередно то им, то большим солдатским ножом, пока не сломал его. Содрал пальцы в кровь, поломал ногти, занозил ладонь. Но с остервенеем продолжал вгрызаться в чернозем. Порой он впадал в оцепенение и даже забывал, что же он здесь делает. Чертовски хотелось курить и… проснуться. Но нет… Углубление еще слишком мало. Еще глубже, еще…Но сколько можно? Холм свежей земли превратился уже в целую гору, угрожающе нависающую над ним! Неужели я столько накопал? Но нет, это не гора, а подбитый танк, а могила еще не готова.Еще глубже, еще…Ральф с трудом перевалил танкиста в вырытую яму и бережно уложил его на спину. Прикрыл ему глаза и, наклонившись низко-низко, к самому его уху, словно боясь, что кто-то может услышать их, зашептал:– Понимаешь, я никому не мог сказать это, а тебе скажу. Ведь ты, если даже и услышишь, то никому не скажешь. Правда ведь? Этот договор, этот чертов контракт, из-за которого я воюю всю свою жизнь… Представляешь… Я никогда его не видел! Я знаю, что он есть и знаю, что не могу никому про него рассказать. Но не видел его, понимаешь? Вернее, не знаю, откуда я вообще знаю про него. Но он существует, ты не думай! Ведь ты мне веришь? Ральф вытер со лба пот и продолжил:– Поэтому я и просил тебя помочь мне. Ну, рассказать, зачем вам этот город. Понимаешь, ведь я так и не понял, где враги. И все чаще я ловлю себя на мысли, что боюсь…Ральф замолчал, прерывисто дыша, словно собирал все силы для последнего рывка.– Понимаешь, я боюсь, что однажды, когда я здесь защищаю их город, они выстрелят мне в спину…8Ральф приоткрыл дверь бара: его накрыло грохотом музыки, табачным дымом и светом ярких огней. Пошатываясь, Ральф прошел к вчерашнему столику. Рука ныла невыносимо. Майора не было. Он безуспешно поискал его глазами вокруг.Присев, Ральф заказал бутылку минеральной воды и пачку сигарет.– Ну же, майор, где тебя носит… Мне необходимо поговорить с тобой… – пробормотал Ральф, озираясь по сторонам.– Извините, – раздался вежливый голос бармена. – Вы Ральф Томберг?– Да, – Ральф с недоумением смотрел на подошедшего мужчину.– Вы ждете майора Андерхиллла? – на подносе у того, кроме бутылки с водой и пачки сигарет, лежал бумажный пакет.– Ну, как вам сказать… – замялся Ральф. – Вообще-то я не прочь его увидеть.И видя замешательство бармена, добавил уже более уверенно:– Да, я должен поговорить с ним по важному вопросу.– Тогда это вам, – бармен положил пакет на угол стола, поставил воду, сигареты, пепельницу и протянул Ральфу лист: – Распишитесь в получении.Ральф машинально черкнул пером и, когда бармен удалился, осторожно взял в руки пакет. В верхнем правом углу было крупно отпечатано: «Секретно! Командующему северо-западным танковым подразделением майору Л. Андерхиллу от Командования северной группировкой войск. Строго в руки!» Ниже, от руки, было подписано: «В случае моей не явки в бар к 22:00 часам по местному времени сегодняшнего дня передать строго в руки рядовому Ральфу Томбергу для дальнейшего ознакомления». Дальше стояла подпись «Леон Андерхилл» и дата.Ральф взглянул на часы – было начало одиннадцатого. Он выкурил полпачки и, чтобы перепроверить себя, спросил время у девушки-официантки – Леон действительно не успел к указанному сроку.Убедившись, что рядом с ним никого нет, Ральф надорвал конверт. Приказ был отпечатан на толстой, чуть зеленоватой бумаге:"СекретноПриказКомандующему северо-западным танковым подразделением майору Л. Андерхиллу досрочно присвоить звание полковника.Назначить полковника Л. Андерхилла командующим северной танковой дивизией специального назначения 17-ТСН.16 августа сего года в 08:00 по местному времени начать операцию наступления на город и прорыва обороны противника.Ответственность за проведение операции возложить на полковника Л. Андерхилла.В случае гибели полковника Л. Андерхилла ответственность за проведение операции возложить на рядового Р. Томберга.Командующий северной группировкой войск генерал-лейтенант Р. Гельмогольц"Ральф уже на мосту докуривал пачку. Где-то совсем глубоко – почти и не ощущалось – колыхнулось легкое разочарование от присвоенного ему рядового воинского звания. Но он думал сейчас не об этом…9Сигнал будильника раздался как обычно: протяжно и неожиданно. Рука Ральфа машинально дернулась к тумбочке и привычно нащупала кнопку. Но это был не будильник… Вой сирен доносился с улицы. Часы и на этот раз не подвели его – впервые за все это время Ральф отключил их.Было невообразимо приятно не бриться, не готовить еду, не спешить…Они уже были в городе – это Ральф почувствовал сразу, как вышел из дома. На пустынных улицах то там, то здесь валялся различный хлам, выброшенный жителями впопыхах. Площадь перед огромным современным зданием в центре была сплошь усыпана осколками битого стекла. Холодный ветерок лениво кружил бумажки, которые еще вчера, быть может, составляли целое состояние. К вою сирен примешивался вой сигнализации брошенных повсюду автомобилей.Завернув за угол, Ральф вздрогнул от неожиданности и на миг оцепенел от ужаса – чуть поодаль возвышался танк. Огромный, ржавый, заросший грязным мхом – он выглядел устрашающе. Танк медленно тронулся и, лязгая гусеницами, стал приближаться. Как картонную игрушку смял тонированный джип, стоявший у ограждения, и прогремел рядом от Ральфа. Из щели брони за ним следил чей-то настороженный взгляд.Ральф перебежал на другую сторону улицы и заметил еще несколько башен. Танки давили автомобили, мотоциклы, крушили витрины, мяли скверы – словно все вокруг было из фольги… позолоченной фольги…Воистину, они чувствовали себя полновластными хозяевами города! Ральф выбрал кратчайший путь к мосту. Как быстро все то, что лишь несколько часов назад представляло ценность для жителей, было выброшено, втоптано в грязь и раздавлено! Сколько барахла! Оштукатуренные дома и небоскребы скрывали в себе не только полчища тараканов…Местами встречались пустые полицейские машины: стражи порядка в панике покинули город одними из первых.На набережной мелькали фигуры в ребристых шлемах – конечно, это были не жители. Ральф понял, что, если он хочет перейти на другой берег, то неминуемо должен пройти сквозь их строй. Сжав кулаки, он зашагал прямо к мосту, у него не было никакого оружия. Впрочем, ни выстрелов, ни взрывов он еще ни разу не услышал. У самого моста запыленные танкисты с автоматами, завидев приближающегося Ральфа, спокойно продолжали курить и тихо переговариваться между собой. На секунду он встретился взглядом с одним из них, и тот будто бы краешком губ улыбнулся Ральфу.Нестерпимо жгло между лопаток, когда он шел по мосту. Словно невзначай Ральф обернулся, но солдаты даже не смотрели ему в след. Он быстрым шагом пересек мост, испытывая восторг перед этой громадой, которая, казалось, одна не обращала внимания на произошедшие вокруг перемены.На том берегу все было как-то по-другому, но как Ральф еще не осознал. У подбитого вчера танка сгрудились солдаты. Они что-то возводили у могилы захороненного им танкиста. Завидев Ральфа, все сразу замолчали и посмотрели на него, пожалуй, даже с некоторым уважением. Он ожидал всего чего угодно, но только не такого отношения. Чего-то он все-таки не понимал…Танков здесь было еще больше, но они были определенно меньше. И вроде бы чище… И из-за этого выглядели не так устрашающе.Ральф прошел дальше за холмы, туда, где никогда раньше не бывал. Странно, но здесь танки вообще казались ненастоящими: блестящие и разукрашенные! На одном даже красовалась реклама сигарет! Ничего не понимая, Ральф шел дальше. Кругом суетились люди, причем многие и не в военной форме. У одного танка разместился непонятно откуда взявшийся пивной ларек, совсем такой, какие он видел в городе, и несколько мужчин о чем-то спорили, не спеша попивая янтарную пенистую жидкость из больших стеклянных кружек.Вдали Ральф заметил вращающееся колесо обозрения. Ральф силился вспомнить, где он уже видел его, но не мог.10У вырытой им вчера могилы появился небольшой монумент: черная гранитная плита и столб. На плите значилась надпись:"Полковник Леон Андерхилл.Отважный танкист и бесстрашный воин.Не пожалел жизни, защищая зло от добра."И тут же лежала живая алая роза. Ральф оглянулся по сторонам, ища тоже какой-нибудь цветок. Не найдя ничего, положил рядом с розой кусочек ржавой колючей проволоки.Он вдруг вспомнил, где видел то колесо обозрения. Это было очень давно – в детстве.

Он сделал еще один шаг, Хотя не хотел, да подтолкнули.Казалось – теперь то все будет так, Но ты видишь – нас опять обманули! Я чувствую – время придетВыбрать свой крест и взойти на него.А тот, кто спросил: «Зачем он поет?»Опять подтолкнет тебя одного.Я так не хочу ненавидеть, Хотя еще умею любить.Быть может из этого что-нибудь выйдет, Быть может ради этого стоит пожить.А мне казалось – он все понимал, А мне казалось – так прочно вяжет струна, Но каждый из нас так мал, каждый из нас – страна, А там, где нет ничего, туда приходит война! Владимир Шахрин («ЧАЙФ»). «Борьба»

Великие эпохи нашей жизни наступают тогда, когда у нас является мужество переименовать наше зло в нашее лучшее.Фридрих Ницше. «По ту сторону добра и зла», §116

Ценой сохранения иллюзий часто становится гибель рассудка.Не помню откуда

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль