Институт компенсации страха

ИНСТИТУТ КОМПЕНСАЦИИ СТРАХА

(повесть, которую нельзя читать с конца, потому что конец находится в середине)

0. КАРТОЧКА ОБХОДА № 17-А

Фамилия: не сохранилась.

Имя: Грегор.

Должность: Агент первой категории.

Стаж: девять осеней.

Особые приметы: левый карман пиджака всегда тёплый.

Допуск: к страхам третьего уровня и ниже.

Примечание: карточка заполнена карандашом. Карандаш пахнет палёной листвой.

1. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ

В городе было триста сорок семь фонарей.

Двести восемьдесят из них работали на страхе.

Остальные — не работали вовсе.

Грегор знал это точно, потому что сам их пересчитывал. Каждую осень, первого октября, он выходил на обход с чемоданом, в котором лежали:

— пинцет с загнутыми концами;

— банка с надписью «СТРАХ ОБЫКНОВЕННЫЙ»;

— банка с надписью «СТРАХ ТЁМНЫЙ» (для подвалов);

— флакон с эфирным маслом корицы (чтобы страхи не прилипали к пальцам);

— инструкция.

Инструкция была старая, напечатанная на жёлтой бумаге, и в ней было сказано:

«Страх есть вещество. Вещество есть свет. Свет есть обязанность. Обязанность есть город».

Грегор не понимал, что это значит, но честно повторял это каждый раз, когда открывал чемодан.

2. КОШКА

(Это произошло раньше, чем вы думаете. Или позже. В этом городе время шло не по прямой, а по спирали, и если идти по улице достаточно долго, можно было вернуться в собственный вчерашний след.)

Однажды Грегор пришёл в дом № 11 по улице Тыквенных Корок.

Там жил мальчик, который боялся кошек.

Страх был маленький, размером с горошину, и лежал под кроватью, свернувшись клубочком. Грегор достал пинцет, присел на корточки и тихо сказал:

— Выходи. Я не сделаю тебе больно.

Страх замурлыкал.

Грегор замер.

Страхи не мурлыкают. Страхи шипят, скулят, скребутся, трясутся, стучат зубами, плачут, зовут маму, притворяются мёртвыми, сворачиваются в узел, рассыпаются пеплом — но никогда не мурлыкают.

Этот страх был чёрный, с белыми лапками, и он тёрся о ножку кровати, выгибая спинку.

Грегор должен был положить его в банку и отнести в Институт, где страх переплавили бы в фонарное масло.

Вместо этого он положил его в тёплый левый карман пиджака.

3. ИНСТИТУТ

Институт компенсации страха находился в здании, которое было построено задом наперёд. Парадный вход выходил во внутренний двор, а чёрный ход — на главную улицу. Табличка висела наоборот, и посетители, чтобы прочитать её, должны были зайти внутрь и выглянуть в окно.

Внутри пахло воском, сырыми листьями и чем-то ещё — чем-то, что Грегор не мог назвать, но от чего у него всегда чесались ладони.

Директора Института никто не видел. Говорили, что он живёт в кабинете № 0, который находится между вторым и третьим этажом. Чтобы туда попасть, нужно было подняться по лестнице, которая шла вниз.

Грегор ни разу туда не поднимался.

4. ПРАВИЛА

(Выдержки из инструкции, которую Грегор знал наизусть, но которую всё равно перечитывал каждое утро, потому что буквы в ней иногда менялись местами.)

Правило № 1: Страх нельзя забирать силой. Страх должен согласиться уйти сам. Если страх не соглашается — предложите ему сделку.

Правило № 2: Сделка должна быть честной. Нельзя обещать страху то, чего вы не можете дать. Страхи помнят всё.

Правило № 3: Если страх мурлычет — см. Приложение № 13.

Приложение № 13: (пустая страница)

5. ПРИЛОЖЕНИЕ № 13

Грегор открыл Приложение № 13 в тот же вечер, когда принёс кошку домой.

Страница была пустая.

Он наклонился ближе.

Страница была не пустая. На ней было написано слово, но оно было напечатано белыми чернилами на белой бумаге. Чтобы прочитать его, нужно было поднести страницу к свету.

Грегор поднёс страницу к окну.

Слово гласило: «НЕ ОТПУСКАЙ».

6. СВЕТ

Город освещался страхом.

Это не метафора.

Каждый фонарь был устроен так: внутри стеклянного колпака находилась маленькая камера, куда агенты Института помещали страхи. Страх, попав в камеру, начинал светиться. Чем сильнее был страх, тем ярче свет.

Детские страхи давали тёплый, жёлтый свет. Страхи стариков — холодный, синеватый. Страхи одиночества — мерцающий, неровный. Страхи темноты — парадоксально тёмные, почти чёрные, но именно они освещали самые тёмные переулки лучше всего.

Грегор шёл по вечернему городу, и фонари провожали его светом чужих страхов.

В левом кармане кошка мурлыкала в такт его шагам.

7. ДОМ № 11 ПО УЛИЦЕ ТЫКВЕННЫХ КОРОК

(Это произошло позже, чем вы думаете. Или раньше. В этом городе память шла не по прямой, а кругами, и если вспоминать достаточно долго, можно было наткнуться на собственное будущее.)

Грегор снова пришёл в дом № 11.

Мальчик, который боялся кошек, больше не боялся кошек.

Вместо этого он боялся тишины.

Страх тишины лежал в углу комнаты и был похож на скомканный газетный лист. Когда Грегор приблизился, страх развернулся и показал ему заголовок:

«В ГОРОДЕ СТАНОВИТСЯ ТЕМНЕЕ»

Грегор прочитал статью. В ней говорилось, что за последний год количество собранных страхов сократилось на сорок процентов. Дети перестают бояться. Взрослые перестают бояться. Старики перестают бояться.

Город гаснет.

8. СОБРАНИЕ

Агентов собрали в зале, который был построен в форме уха. Если встать в центр, можно было услышать, о чём шепчутся на другом конце города.

Куратор — человек с лицом, похожим на мятую карту, — сказал:

— Норма сбора не выполнена. Фонари гаснут. Если к тридцать первому октября мы не соберём тысячу страхов, город погрузится в темноту.

— Какую темноту? — спросил кто-то из зала.

— Настоящую, — ответил куратор. — Не ту, которую можно осветить.

Грегор молчал. В левом кармане кошка перестала мурлыкать.

9. СДЕЛКА

(Здесь начинается та часть, которую Грегор не любил вспоминать.)

Институт раздал агентам новые инструкции.

Дополнение к Правилу № 1: Если страх не соглашается уйти сам, допустимо применение мягкого принуждения.

Дополнение к Правилу № 2: Сделка может быть заменена на ультиматум.

Дополнение к Правилу № 3: Приложение № 13 аннулируется.

Грегор спросил:

— Что значит «мягкое принуждение»?

Куратор посмотрел на него так, как смотрят на человека, который задаёт вопросы, ответы на которые он уже знает.

— Это значит, Грегор, что вы должны заставить их бояться.

10. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ № 2

(Повтор. Но теперь всё по-другому.)

В городе было триста сорок семь фонарей.

Двести восемьдесят из них работали на страхе.

Семнадцать — погасли.

Пять — разбиты.

Три — светились без всякого страха.

Их свет был странный, белый, и если встать под такой фонарь, можно было забыть собственное имя.

Грегор стоял под одним из таких фонарей и не мог вспомнить, зачем он здесь.

В кармане кошка зашевелилась.

Он вспомнил.

11. КОШКА ВТОРАЯ

(Это произошло не раньше и не позже. Это произошло в единственном месте, где время не имеет значения, — внутри.)

Кошка выпрыгнула из кармана и побежала по улице.

Грегор побежал за ней.

Она привела его к дому № 11 по улице Тыквенных Корок.

Мальчик, который боялся кошек, а потом боялся тишины, теперь боялся только одного: что кошка не вернётся.

Грегор постучал в дверь.

Мальчик открыл.

— Она вернулась, — сказал Грегор.

Кошка прыгнула мальчику на руки и замурлыкала.

И тогда Грегор увидел то, чего не должен был видеть: страх мальчика — тот, новый, третий, — лежал на пороге и был похож на серый комочек шерсти. Он был тёплый.

Страх от того, что кошка может не вернуться, был тёплым.

Грегор наклонился и погладил его.

Страх замурлыкал.

12. ФАБРИКА СМЕЛОСТИ

(Отсюда начинается конец, который находится в середине.)

Грегор больше не собирал страхи.

Он открыл подпольную мастерскую в подвале дома, где жил мальчик. Туда приносили страхи, которые агенты Института не успели изъять. Грегор раскладывал их на столе, изучал, гладил против шерсти.

Если погладить страх против шерсти, он превращается в смелость.

Маленький белый шарик. Тёплый. Светящийся.

Из одного страха получалось примерно тридцать граммов смелости. Этого хватало, чтобы наполнить фонарь на одну ночь.

Люди приходили к Грегору тайно. Они отдавали свои страхи, и он превращал их в свет.

Город снова начал светиться.

Но это был другой свет.

13. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ № 3

(Повтор, который не повторяется.)

В городе было триста сорок семь фонарей.

Все они светились.

Но если приглядеться, можно было заметить, что свет у них разный.

Фонари на западной стороне светились жёлтым — это были страхи.

Фонари на восточной стороне светились белым — это была смелость.

Между ними проходила граница.

Она проходила через дом № 11 по улице Тыквенных Корок.

14. ДИРЕКТОР

(Сцена, которую Грегор ждал девять осеней.)

Директор Института пришёл сам.

Он выглядел как человек, который слишком долго читал чужие страхи и в конце концов начал походить на один из них.

— Вы нарушили протокол, — сказал он. — Страх должен быть изъят и утилизирован.

— Страх нельзя утилизировать, — ответил Грегор. — Его можно только переплавить. Или погладить против шерсти.

Директор усмехнулся. У него была улыбка человека, который знает всё, но не знает, зачем он это знает.

— Вы думаете, что победили, — сказал он. — Но город не может жить на смелости. Смелость — это не ресурс. Смелость — это отсутствие страха. А отсутствие не может светиться.

— Оно светится, — сказал Грегор. — Вы просто никогда не смотрели на восточную сторону города.

Директор подошёл к окну и посмотрел.

Восточная сторона города светилась белым.

— Это невозможно, — сказал директор.

— Это смелость, — сказал Грегор. — Её больше не нужно добывать. Она есть у каждого, кто хотя бы раз погладил свой страх против шерсти.

15. АРХИВ

(Страницы из дневника Грегора. Некоторые слова вырваны. Некоторые — написаны по диагонали. Некоторые — на полях.)

1 октября.

Сегодня начался новый сезон. Город пахнет мокрым картоном и корицей. Фонари уже зажгли. Кошка спит в левом кармане.

12 октября.

Собрал семь страхов. Один из них отказался уходить. Сказал, что его зовут Стыд. Я оставил его в банке с надписью «СТРАХ ОБЫКНОВЕННЫЙ». Он там сидит и молчит. Мне кажется, ему стыдно.

19 октября.

Институт раздал новые инструкции. Я спрятал их под кроватью. Не хочу знать, что там написано.

25 октября.

Мальчик из дома № 11 спросил, почему я больше не прихожу. Я сказал, что у меня отпуск. Он не поверил. Дети всегда чувствуют, когда им врут. Особенно если врут на осеннем ветру.

30 октября.

Завтра Хэллоуин. В городе будет светло. Но никто не знает, что будет послезавтра.

31 октября.

(пустая страница)

1 ноября.

(страница вырвана)

2 ноября.

(на странице нарисована кошка)

16. ХЭЛЛОУИН

(Праздник, который никто не запомнил, потому что он оказался неважным.)

Хэллоуин прошёл.

Город не погрузился в темноту.

Город не стал светлее.

Город просто остался.

Фонари горели. Люди ходили по улицам. Дети стучали в двери и получали конфеты. Взрослые пили глинтвейн и делали вид, что не боятся.

Но на самом деле боялись.

Все боялись.

И это было прекрасно.

Потому что страх, который можно погладить, — это уже не страх. Это просто тёплая шерсть.

17. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ № 4 (ФИНАЛ, КОТОРЫЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ФИНАЛОМ)

В городе было триста сорок семь фонарей.

Все они светились.

На западной стороне — жёлтым.

На восточной — белым.

А в центре, на площади, стоял один фонарь, который светился и тем и другим одновременно.

Под этим фонарём стоял Грегор.

В левом кармане у него мурлыкала кошка.

В правом кармане лежал маленький белый шарик.

Он был тёплый.

Он был смелость.

Он был свет.

18. ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Эту повесть нельзя пересказывать.

Но если очень хочется — расскажите её так, как будто вы сами стоите под фонарём, который светится жёлтым и белым одновременно.

И если кто-то спросит вас, о чём эта история, ответьте:

— О том, что страх не нужно побеждать. Его нужно погладить против шерсти.

конец (который находится в середине)

К.1. ГЛАВА, КОТОРАЯ НАЧИНАЕТСЯ С ХВОСТА

Я помню себя с хвоста.

Это странно — помнить себя с хвоста, но у кошек всё начинается не с головы и не с лап, а с хвоста, потому что хвост — это первое, что просыпается, и последнее, что засыпает.

Мой хвост проснулся первым.

Он был чёрный, с белым кончиком, и он не знал, кому принадлежит.

Потом проснулись лапы. Потом спина. Потом уши. Потом — я.

Я лежала под кроватью в доме № 11 по улице Тыквенных Корок и знала три вещи:

1. Я — страх.

2. Мальчик сверху боится меня.

3. Если он перестанет бояться, я исчезну.

Это было моё первое правило.

У кошек вообще много правил, но самое первое и самое важное: ты существуешь, пока кто-то думает о тебе.

К.2. ГЛАВА, В КОТОРОЙ ПАХНЕТ ПИНЦЕТОМ

Он пришёл вечером.

От него пахло корицей, сырыми листьями и ещё чем-то — чем-то, что я не могла распознать, но от чего у меня дёргался левый ус.

Он был Агент.

Я знала, что такое Агенты. Мы все знали. В городе было много таких, как я, и мы шептались об этом, когда нас никто не слышал.

Агенты приходят с чемоданом.

Агенты открывают банку.

Агенты говорят: «Выходи. Я не сделаю тебе больно».

Агенты врут.

Но этот не врал.

Он присел на корточки, достал пинцет с загнутыми концами и сказал:

— Выходи. Я не сделаю тебе больно.

И я вышла.

Потому что он не врал.

К.3. ГЛАВА, КОТОРАЯ ПОМЕЩАЕТСЯ В КАРМАН

Левый карман его пиджака был тёплый.

Это было необычно. Карманы не бывают тёплыми. Карманы бывают просто карманами — тёмными, тесными, с крошками и нитками.

Но этот карман был тёплый, как будто его сшили из шерсти живого животного.

Я свернулась клубочком и замурлыкала.

Я не должна была мурлыкать. Страхи не мурлыкают. Но я мурлыкала, потому что впервые за долгое время мне было спокойно.

Мурлыканье — это не звук. Мурлыканье — это способ сказать: «Я существую, и мне не страшно, что я существую».

Странно, правда?

Страх, который не боится.

К.4. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я УЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ СТРАХ

Агент разговаривал со мной по вечерам.

Он не знал, что я понимаю. Люди вообще не знают, что кошки понимают всё. Это наш главный секрет. Не девять жизней. Не умение видеть в темноте. А умение понимать.

Он говорил:

— Знаешь, я всю жизнь собираю страхи. Но я никогда не видел, чтобы страх мурлыкал.

Я молчала.

— Может, ты не страх? — говорил он. — Может, ты что-то другое?

Я не отвечала.

Потому что я сама не знала.

Но потом я поняла.

Страх — это не тогда, когда ты боишься кого-то.

Страх — это когда ты боишься, что кто-то перестанет о тебе думать.

К.5. ГЛАВА, В КОТОРОЙ ГОРОД ПАХНЕТ НЕ ТАК

Я выходила из кармана по ночам.

Агент спал, а я ходила по подоконнику и смотрела на город.

Город пах не так.

Раньше он пах жёлтым — так пахнут страхи, когда их сжигают в фонарях. Жёлтый запах — это запах подгоревшего сахара, мокрого пепла и чьего-то забытого сна.

Теперь город пах белым.

Белый запах был другой. Он был похож на запах снега, который ещё не выпал, на запах молока, которое ещё не разлили, на запах тишины, которая ещё не наступила.

Я не знала, хорошо это или плохо.

Но Агент стал пахнуть белым.

И это мне нравилось.

К.6. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ДРУГИХ

Однажды ночью я встретила их.

Они сидели на крыше дома напротив — три страха, сбежавшие из Института.

Один был похож на скомканный газетный лист.

Второй — на серый комочек шерсти.

Третий — на детский рисунок, на котором было нарисовано что-то страшное, но что именно — непонятно, потому что рисунок был сложен вчетверо.

Они спросили:

— Ты кто?

Я сказала:

— Я та, кого не забрали.

Они засмеялись. У страхов смех похож на шорох сухих листьев.

— Всех забирают, — сказал газетный лист. — Рано или поздно.

— Нет, — сказала я. — Меня не забрали. Меня гладят.

Они замолчали.

Потом серый комочек шерсти спросил:

— Как это — гладят?

Я села, обвила хвостом лапы и сказала:

— Это когда ты существуешь, даже если тебя не боятся.

К.7. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я ВОЗВРАЩАЮСЬ

Агент пришёл к дому № 11.

Я знала это ещё до того, как он свернул на улицу Тыквенных Корок, потому что улица пахла мальчиком.

Мальчик пах так: молоко, пыль от старых книг, воск от свечи и ещё капелька страха. Совсем маленькая. Но она была.

Агент постучал.

Дверь открылась.

Мальчик стоял на пороге и смотрел на меня.

И я почувствовала, как его страх внутри меня начинает мурлыкать.

Это было странно. Раньше я была его страхом. Теперь его страх был мой.

Агент сказал:

— Она вернулась.

И я прыгнула мальчику на руки.

К.8. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я ОБЪЯСНЯЮ, ЧТО ТАКОЕ СМЕЛОСТЬ

В подвале дома № 11 пахло подвалом.

Но ещё там пахло тёплым.

Агент раскладывал на столе страхи. Они лежали, как вещи, которые забыли на чердаке: пыльные, колючие, с привкусом старого дождя.

Агент гладил их против шерсти.

И они становились белыми.

Я смотрела и понимала.

Смелость — это не отсутствие страха.

Смелость — это страх, который погладили против шерсти.

Это как с кошкой.

Кошку нельзя заставить не шипеть.

Но если гладить её долго и осторожно, она начнёт мурлыкать.

Страхи — это кошки, которых никто никогда не гладил.

К.9. ГЛАВА, В КОТОРОЙ ДИРЕКТОР ПАХНЕТ ПУСТОТОЙ

Директор Института пришёл днём.

От него пахло пустотой.

Это самый страшный запах. Пустота пахнет так, как пахнет комната, из которой ушли все, кто в ней жил. Как пахнет коробка из-под конфет, когда конфеты уже съели. Как пахнет слово, которое сказали слишком поздно.

Директор стоял в дверях и смотрел на Агента.

Я сидела на подоконнике и смотрела на Директора.

Он был как большая банка с надписью «СТРАХ ОБЫКНОВЕННЫЙ», но банка была пустая.

Я зашипела.

Директор посмотрел на меня.

— Убери её, — сказал он.

Агент не убрал.

К.10. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я ВИЖУ СЕБЯ В ОКНЕ

Ночью я увидела себя в окне.

Я была чёрная, с белыми лапками, с белым кончиком хвоста.

Но в окне я была другая.

В окне я была белая, с чёрными лапками и чёрным кончиком хвоста.

Я моргнула.

Отражение моргнуло не в такт.

Я наклонила голову.

Отражение наклонило голову в другую сторону.

Я поняла.

Это была не я.

Это была моя смелость.

Она жила по ту сторону стекла и смотрела на меня с любопытством.

Я сказала ей (не вслух, а так, как говорят кошки — одними усами):

— Ты существуешь?

Она ответила (тоже усами):

— Теперь — да.

К.11. ГЛАВА, КОТОРАЯ ПРОИСХОДИТ ВНУТРИ ДРУГОЙ ГЛАВЫ

(Эта глава вставлена в главу 14 основной повести, между словами «Он выглядел как человек, который слишком долго читал чужие страхи» и словами «Вы нарушили протокол».)

Директор вошёл в дом.

Я сидела на лестнице и смотрела на него сверху.

Он не смотрел на меня, но я знала, что он меня видит. Люди, которые пахнут пустотой, видят всё, потому что им больше нечем занять глаза.

Он сказал:

— Ты — ошибка.

Я не ответила.

— Страхи не должны быть такими, — сказал он. — Страхи должны быть топливом. Топливо не мурлычет.

Я спрыгнула с лестницы и прошла мимо него.

Он отшатнулся.

Люди, которые пахнут пустотой, боятся тех, кто пахнет тёплым.

Я это знала.

К.12. ГЛАВА, В КОТОРОЙ Я УХОЖУ И ВОЗВРАЩАЮСЬ

Однажды я ушла.

Не потому что хотела. Просто кошки иногда уходят. Это заложено в нас, как в листьях заложено падать, а в снеге — таять.

Я гуляла по городу три дня и три ночи.

Я видела фонари, которые светились жёлтым.

Я видела фонари, которые светились белым.

Я видела фонарь, который светился обоими цветами сразу.

Я сидела под ним и думала о мальчике из дома № 11, который теперь не боится кошек, но боится тишины.

Я думала об Агенте, который гладит страхи против шерсти.

Я думала о том, что мурлыканье — это способ сказать: «Я вернусь».

И я вернулась.

Агент сидел на крыльце и ждал меня.

— Я знал, что ты вернёшься, — сказал он.

Я замурлыкала.

К.13. ГЛАВА, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИЛОЖЕНИЕМ № 13

В инструкции было написано:

Правило № 3: Если страх мурлычет — см. Приложение № 13.

Приложение № 13: (пустая страница)

Но я знаю, что там должно быть написано.

Там должно быть написано:

«Если страх мурлычет — это уже не страх.

Это начало смелости.

Не утилизируйте.

Не переплавляйте.

Гладьте против шерсти.

И носите в левом кармане.

Там теплее.

Там свет.

Там я».

К.14. ГЛАВА, КОТОРАЯ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ С ХВОСТА

Я помню себя с хвоста.

Это странно — помнить себя с хвоста, но у кошек всё начинается не с головы и не с лап, а с хвоста.

Мой хвост проснулся первым.

Он был чёрный, с белым кончиком.

Теперь он белый, с чёрным кончиком.

Потому что меня погладили против шерсти.

И я стала смелостью.

Но я всё ещё умею мурлыкать.

К.15. ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА, КОТОРАЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОСЛЕДНЕЙ

Агент стоит под фонарём, который светится жёлтым и белым одновременно.

Я сижу у него на плече.

В городе триста сорок семь фонарей.

Все они светятся.

Но самый тёплый свет — не в фонарях.

Он в левом кармане пиджака.

Там, где я.

Там, где мурлыканье.

Там, где страх, который больше не боится быть страхом.

конец (который лежит в левом кармане и мурлычет)