Лилипут

Он боялся высоких, красивых и чувственных женщин,

Хоть писал им стихи, иногда — рисовал в неглиже.

Ну, а больше всего опасался развратных изменщиц,

Что смеются в лицо и насилуют даже уже.

«Бабы — зло и дурман» — знал он с юности фразу простую,

Про обман и соблазн слышал где-то и что-то не раз,

Но однажды запал на беспутную девку такую,

Ростом сто шестьдесят — это был и капец, и атас.

Она чуть свысока, улыбаясь, так томно глядела,

Что, уткнувшись ей в грудь, захлебнулся от жажды слюной…

Но Судьба (та же баба и сволочь) испортила дело:

Прискакал на коне полупьяный красавец-ковбой…

Сник мужик, отступил перед этим внезапным напором,

Покорился и молча в пустыню ушел, как монах.

С той поры он не хочет о бабах вести разговоры

И, закрывшись руками, бормочет «да ну его нах…»