СКАЗЫ ПРО БИЗНЕС (рассказы сибирского предпринимателя) - завершение

 Глава 7. Сказ про Анастасию и Мегрэ, оную сотворивший

Мысли о поиске новых рынков сбыта сидели у нас в головах вечной занозой. И вот, возвращаясь из очередной поездки, я услышал по радио рекламу: 'Купеческий караван' отправляется в плавание!' Далее контактные телефоны. Приехал, позвонил. Один новосибирский предприниматель Владимир Мегрэ (фамилия — псевдоним), прогремевший впоследствии на всю страну как создатель образа таежной отшельницы, кудесницы, чудесницы, красавицы, только что не спортсменки и комсомолки, Анастасии, зафрахтовал круизный теплоход 'Патрис Лумумба'. Желающие могли сдать ему товар на реализацию — 'караван' спускался вниз по Оби с торговой миссией. Мысль нам показалась интересной: почему б не попробовать уменьшить завалы 'висяков' на складе, отправив их 'в этот край суровый'?

Съездили в офис, познакомились, составили договор. 'Караванщики' предложили сплавать (за умеренную плату) с товаром кому-то из нас: лучше вас, мол, все равно никто свой товар не продаст. Женя, улыбаясь, мне: 'Ну, что, Петруччи, поплывешь?' Я, естественно, был бы не против, однако этому мешали три обстоятельства. Во-первых, слишком долго — два месяца, во-вторых, поскольку большинство команды составляли 'караванщицы', моей бдительной супруге это не понравилось решительно. А, в-третьих...

Я выше упоминал, что за круговертью дел мы не 'обмыли' наш второй 'Газон'. А зря: в конце декабря 1994 года он попал в ДТП. Шоферил тогда пенсионер Илья Андреич, временами подрабатывавший у нас, водила со стажем. Он не уступил главную дорогу автомобилю 'Форд-сиерра', его вина была стопроцентная. Слава Богу, никто не пострадал. Описание выброса эмоций, разборок в ГАИ я опускаю. Скажу лишь главное: на меня, владельца транспортного средства, возникло исковое заявление в суд о возмещении убытков на две с половиной тысячи баксов (тогда это были серьезные деньги). 'Форд' пострадал сильно, но у нашего грузовика лишь погнуло бампер.

Первое заседание суда как раз и было назначено на дату отплытия 'Купеческого каравана'. Абрамыч присоветовал хорошего адвоката, своего родственника, с его помощью удалось снизить сумму выплат почти вдвое да еще в течение двух лет. Удалось доказать: 'вторая серия' ДТП непосредственного отношения к происшествию не имеет. Дело в том, что Илья Андреич, находясь в состоянии аффекта, решил отбуксировать разбитую легковушку до отделения ГАИ, хотя я его отговаривал. Но старику уж очень хотелось хоть немного загладить свою вину перед пострадавшим. В результате, Илья Андреич, взяв 'Форд' на трос, смачно приложил его о проезжавший мимо троллейбус. Пострадавшего владельца иномарки вообще чуть 'кондратий' не хватил, но, извините, он мог отказаться от любезной услуги старого человека, находившегося в неадекватном состоянии, но этого не сделал.

Но и это было еще не всё. 9 мая 1995 года, аккурат на пятидесятилетие великой Победы, наш набедокуривший 'Газон' угнали… Он стоял возле дома автомеханика Севы Бирюкова, нанятого для техобслуживания нашего маленького 'автохозяйства'. Оказалось, Сева забыл вынуть ключ зажигания и запереть кабину. Какие-то пацаны заметили это и, с их слов, решили покататься. Их впоследствии нашли и судили, они еще накуролесили в Кольцове, я позже выступал свидетелем на суде. Но взять с пацанов было нечего, да и их адвокат заявил о нашей частичной вине: сами-де виноваты, не обеспечили сохранность автомобиля.

Пацаны заехали неподалеку от Кольцова в грязищу и там застряли: земля еще толком не просохла. Они попросту бросили грузовик и смылись. Три дня он стоял там целехонький, были этому свидетели, тогда как мы искали его с милицией совсем в другом направлении. Потом кто-то все же догадался позвонить в милицию, оттуда нас известили, но, когда мы вновь увидели наш бедный грузовичок, его уже успели основательно 'раскулачить'. Следствие установило: растащили не пацаны, его угнавшие. Кстати, поэтому впоследствии угон 'Газона' им не инкриминировали. Как говаривал Трус, в исполнении Георгия Вицына: 'Да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире!' Да здравствует?

Два дня мы с ментами пролежали в засаде, ожидая, кто пожалует к грузовику (там еще было что снять). Но никто не появился, видно, что-то их, гадов, спугнуло. Не проработал наш красавец и года, жаль было до слез. Вскоре Женя, возвращаясь с одной из московских книжных выставок, заехал в Нижний Новгород на ГАЗ и закупил по заводским ценам необходимые для восстановления грузовика детали.

Через год мы, в основном, усилиями проворонившего 'Газон' Бирюкова, с грехом пополам его восстановили. Однако кустарная сборка в гараже привела к тому, что бедняга чихал, троил, тяжело трогался с места, постоянно вылезал один 'геморрой' за другим. Стало ясно: в строй он уже не вернется. Да и слишком много на его долю успело выпасть несчастий. Честно говоря, правильнее было бы бросить его там же, где нашли — дешевле б вышло. И продали мы наш 'Газончик' почти задаром одному фермеру, пожелав грузовичку лучшей доли в его новой 'жизни'.

Вот так и вышло, что несчастный грузовичок, вкупе с другими причинами, помешал мне оказаться совсем неподалеку от воспетой Мегрэ прекрасной Анастасии среди звенящих кедров сибирской тайги на крутом берегу красавицы Оби.

Загрузив товар, мы с Женей отправились на Новосибирский речной вокзал. Запомнился забавный эпизод, произошедший при погрузке на 'Патриса Лумумбу'. Выяснилось, что Руслан забыл положить суперобложки на пачку книг 'Каникулы Кроша' Рыбакова. Женя, будучи по натуре нагнетателем обстановки (он называет это 'подинамить&#039, разверещался, как сорока. 'Кроша' и так уценили дальше некуда, поэтому сдадим мы его или не сдадим, не играло никакого значения. Я, матюкнувшись, схватил пачку книг про несчастного Кроша и решительным шагом направился к парапету причала. Женя всё понял правильно, тут же сменил гнев на милость и заблеял, засеменив следом:

— Петя, не надо, я пошутил!

Но было поздно. Подойдя к парапету, я напоследок громко рявкнул:

— Всё за мой счет!!! — И с размаху зашвырнул пачку в серые волны весенней Оби. Уж больно достал меня этот 'Крош': слишком долго мы не могли продать ни одной книжки. Со стороны, как оказалось, всё смотрелось весьма колоритно. Народ, загружавший товар на 'Лумумбу', даже на минуту отвлекся.

Года через два на клубе ко мне подошел мужичок-'караванщик', который торговал нашими книгами в ту экспедицию на 'Лумумбе' (процент с продаж оговаривался). Я его даже не сразу узнал. Поздоровавшись и обменявшись со мной парой общих фраз, он вдруг заулыбался:

— А помните, как Вы по-купечески, от души зашвырнули в реку пачку книг?

— Ну, было дело, что тут такого? Нервишки, знаете ли.

— А то, — говорит, — что в тот момент на верхней передней палубе сидело руководство 'Купеческого каравана', и вы были как на ладони. Они вам разве что не зааплодировали! Вот, говорят, это настоящий широкий купеческий жест, и эти ребята полностью соответствуют нашему имени!

Я заулыбался: в памяти всплыл образ Паратова из 'Бесприданницы' Островского.

Растаял в воздухе сизый дымок давшего прощальный гудок 'Патриса Лумумбы', пароход уносил Владимира Мегрэ навстречу главному событию в его жизни. Но калейдоскоп событий продолжился, 'Купеческий караван' был лишь эпизодом в нашей насыщенной торгашеской жизни. Да еще суд, плюс свидетельствование на другом суде. Лишь изредка мы представляли, как на глухих таежных пристанях продаются наши книжки, да немного сожалели о том, что жители нижней и средней Оби так и не узнали, как всё-таки прошли каникулы Кроша.

Через два месяца нам позвонили из 'Каравана'.

— Заберите свои книжки.

— А сколько продалось-то?

— Где-то треть.

Ладно, думаем, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Приехали забрать нераспроданный товар — теплоход уже стоял в доке в Затоне. Встретились с тем мужичком, которого так впечатлил мой поступок с пачкой 'Кроша'. Вроде, все нормально: вот вернувшиеся назад книжки — забирайте. А такова сумма проданного товара, ее и получайте.

— А у кого получить?

— Ну, мужики, не у меня: я всю выручку сдавал в кассу, идите к руко-водству.

Мы с Женей поднялись на палубу, на которой не так давно руководство 'Купеческого каравана' радовалось факту бережного отношения к традициям русского купечества. 'Руководством' оказалась видимая нами мельком в офисе Мегрэ тетка, изрядно затраханная ежеминутно повторяющимися почти слово в слово диалогами. Подходили очередные коммерсанты, желавшие получить денежки, и начиналось.

— Здравствуйте!

— Добрый день!

— Нам бы деньги получить за проданный товар.

— Денег нет.

— А где деньги?

— Не знаю.

— А кто знает? Где директор?

— В Москве.

— А когда он приедет?

— Не знаю.

Такой, знаете ли, типичный для девяностых годов 'базар', думаю, ежедневно тысячекратно повторявшийся во всех уголках нашей необъятной Родины.

После довольно однообразной прелюдии-дуэта, наставал черед сольного выступления каждого из вновь подошедших торгашей, начинавших догадываться, что их банально пытаются 'кинуть'. Тут 'вариаций на тему' было значительно больше, уж кто как умел. От жалоб на сирую тяжелую жизнь до крутых распальцовок с умелым использованием блатной фени и грозными обещаниями сотворить 'козью морду' всему руководству 'Купеческого каравана' во главе с Мегрэ.

Но мне запомнилось 'выступление' тихой православной женщины, сдавшей на реализацию церковную литературу. Нет, я даже приблизительно не сумею воспроизвести тот монолог… Поминалось и осквернение слова Божьего, и обещание кары небесной ввиду неприятия судебной тяжбы их, людей Божьих, с ними — грешниками окаянными. И всё с убийственным спокойствием, с какой-то внутренней силой.

Однако 'полпред' от 'Каравана' держалась молодцом, никого не перебивала, лишь глубоко вздыхала, выслушивая всех даже с некоторым сочувствием. Да уж, положение ей досталось незавидное, спору нет, но, исполняя роль 'громоотвода', она, видимо, имела за это хорошую материальную компенсацию. В том числе и с причитавшихся нам с Женей денег.

Не желая становиться очередными участниками бесполезного разговора и прекрасно поняв суть происходящего, мы с Женей тихонько присели в уголке и стали думать, что же делать. И тут мы уловили главное: сумму долга предлагалось погасить любым имевшимся в наличии товаром. Оно и понятно: теплоход необходимо было освободить от нераспроданного барахла — аренда судна заканчивалась.

Но негодующие коммерсанты, словно токующие глухари, не слышали или не желали слышать и принимать это: понятно, денежки интересней. Но где они, эти денежки? Правильно, смотри диалог выше. Дав волю эмоциям и высказав все, что думают в адрес и 'Купеческого каравана', и лично Владимира Мегрэ, они, видимо, считали, что на сегодня достаточно. Мол, 'мы еще с вами встретимся!' Но, дорогие друзья-торгаши, а каков результат? С таким же успехом можно было выйти на берег Оби-матушки, и исполнить свое эмоциональное и даже содержательное выступление прибрежным камышам.

Поэтому мы сразу сказали, что согласны взять любым товаром, благо, еще было что выбрать. Ой, как тетушка-'громоотвод' сразу заулыбалась, как посветлело ее лицо!

— Да, пожалуйста, ребята! Вади-и-ик! — позвала она того мужичка-книжника.

Тот пришел, улыбаясь.

— Сумму их долга знаешь?

— Конечно! Я же их книжками торговал!

— Они возьмут товаром. Проследи, пожалуйста.

И пошло-поехало! Лопаты? Годится! Игрушки? Годится! Мыло, зубная паста, макароны, чай, маринованные помидоры, та же церковная литература. 'Берем-берем, всё берем!' Глаза у Жени загорелись, Вадик хоть и знал сумму нашего долга, но что-почем из предлагаемого нам товара — нет. О! Сварочный аппарат 'Гном'! Вот именно его нам и не хватало для осуществления книготорговой деятельности! Я Женю уже локтем в бок: хватит, сворачиваемся, сумма долга превышена. А Вадик всё улыбается, ничему не препятствует. Что, скажете, нечестно? 'Как царь с нами, так и мы с царем!'

Обратно мы ехали с вернувшимися из плавания книгами, бартерным добром и с чувством исполненного долга. Правда, потом целый год ждали звонка из 'Купеческого каравана' с вопросом: 'Ребят, а на какую сумму вы взяли товара?' Но время шло, никто нам не звонил, уж и не знаем, чем закончились разборки Мегрэ с остальными коммерсантами.

А через год… Через год вышла первая 'Анастасия', причем сразу огромным тиражом. Книга имела фантастический, оглушительный успех по всей стране. Многие люди, потеряв духовные ориентиры в мутные годы перестройки и развала девяностых, тогда самозабвенно медитировали на массовых 'оргиях' Кашпировского и Чумака, 'Аум Сёнрикё' и сайентологов Хаббарда, преподобного Муна и прочих претендентов на роль всемирных пастырей. И вдруг, как озарение молнией — Анастасия! Именно ему, Владимиру Мегрэ, посчастливилось встретиться с ней во время одной из стоянок на пути 'Купеческого каравана'.

Описания чар и чудес Анастасии чередовались раздумьями на тему мироздания, жизни, космоса и так далее. Изложено было, соглашусь, довольно талантливо, но не более того. Я осилил первую 'Анастасию' где-то до половины, потом, признаюсь, читать надоело. Добро бы, я ничего не знал про автора и воспетый им 'Купеческий караван'. Ведь методы работы создателя Анастасии в 'доанастасий', так сказать, период лично мне сильно мешали верить в высокое и светлое.

Мы поняли гениальный замысел и логику действий Мегрэ по созданию, выражаясь по-умному, бизнес-проекта под брендом 'Анастасия'. С точки зрения человеческой психологии, он попал в самое 'яблочко'. Ведь у всех нас на уровне подсознания, я б сказал, генетической реликтовой памяти, живет почти физиологическая потребность в общении с природой, глубинное ощущение некой изначальной чистоты и страстное желание обретения гармонии бытия. Да, думаем мы, подавляющее большинство простых смертных обречено проживать в порочных городах, закопаться в бесконечных проблемах, погрязнуть в извечной борьбе за 'место под солнцем'. Еще Горький, устами Луки, в пьесе 'На дне' рассказал об истовой вере человека в 'праведную землю'. Вот и теперь люди с маниакальной неистовостью хотели верить, что где-то там, среди сибирских просторов, в нетронутой тайге, под сенью вековых звенящих кедров живет прекрасная молодая отшельница, чистая и светлая, питаемая космической энергией и повелевающая живой природой.

Неудивительно, что народ, точнее, немалая его часть, склонная к вере в чудеса, мистике, волшебству, увидел в образе Анастасии свет, путеводную звезду. Локомотивом таких настроений выступают, как правило, социально активные, экзальтированные тетушки среднего и старшего возраста. Однако, если это кому-то помогает жить и радоваться жизни, я ничего против не имею. Свобода совести, знаете ли.

Что ж, снимаю шляпу: задумано и исполнено всё блестяще! Конечно же, книга была написана заранее, мифический идеализированный образ таежной волшебницы был, безусловно, вымышлен. Доходы от 'Каравана' очень оперативно пошли на издание тиража первой книги. Самое веселое я обнаружил на предпоследней странице первого издания 'Анастасии': список якобы спонсоров исторического вояжа Мегрэ. И там, среди других, мы, ТОО 'Буян'! Во как! Огромное спасибо хотя бы за это, но, право, не знаю, были ли столь благодарны остальные 'меценаты'.

И вот, по всей стране, как грибы после дождя, стали возникать общества друзей Анастасии, люди писали ей какие-то обращения, стихи и исповеди, всё это слали Мегрэ. Он оперативно выпустил вторую книгу. Для выхода ее в свет, слава Богу, никаких дополнительных 'Караванов' уже не понадобилось.

Конечно же, никто, кроме Мегрэ, пресловутую Анастасию не видал. И никогда не увидит, ибо она — фантом. Но именно на этом и держится вся интрига, ведь больше всего народ верит сказкам. В общей сложности вышло, по-моему, восемь книг про Анастасию, в одной из которых утверждалось, что она от Мегрэ даже родила! О-бал-деть!

Однажды слышу как-то в телефонной трубке взволнованный женский голос.

— Вы — 'Буян', да?

— Да, 'Буян', а что?

— Это вы участвовали в экспедиции 'Купеческого каравана'?

— Было дело.

— Ребята! Вы даже не представляете, какие вы молодцы! Да вы прикоснулись к святому, да вы помогли людям стать выше и чище, да вы...

И в таком духе минут пять. В завершение признания в любви, прозвучал вопрос:

— Где вас можно найти? Я теперь книги буду покупать только у вас!

— Пожалуйста, приходите на Чкаловскую ярмарку, увидите.

Отозвалась бы таких тетушек сотня-другая… Стоит отметить: на продаже самих книг про Анастасию тоже заработали нормально. И за это спасибо Мегрэ.

Несомненно, воспевание Сибири, ее красот, тайги, кедров, Оби лучше обещаний проходимца 'другга' Грабового воскресить из мертвых за 39 500 'рэ'. Однако. После выхода в свет первых 'Анастасий' началась активная торговля поделками и амулетами из кедра, некоторые ее фанаты вешали их рядом с православными крестиками, а то и вместо них. Часть чересчур восторженных почитателей Мегрэ ставили его в один ряд с Тургеневым, Горьким и даже Львом Толстым! Это уже было слишком! Поэтому Православная церковь очень насторожено отнеслась к культу новоявленной почти святой. Недаром сказано в Писании: 'Не сотвори себе кумира'.

Ну, да Бог тебе судья, Владимир Мегрэ! Есть хоть что интересного и мне вспомнить на старости лет.

Глава 8. Начало заката

Помимо начала культа Анастасии, 1996 год ознаменовался еще одним заметным для книжников города событием: организацией Новосибирской книготорговой ассоциации.

Сколько раз мы все собирались кружком на клубе, сколько было правильных речей, споров, предложений, но лично для меня так и осталось тайной: для чего, собственно, эта ассоциация была нужна. В кулуарах основная мысль всё же озвучивалась часто: чтоб всем вместе противостоять 'Топ-книге'. Замечательно! А каков механизм 'обороны'? Если имеет место настоящий корпоративный интерес, то применяется тактика слияний, организация холдингов и синдикатов. А тут что? Как может некая аморфная ассоциация реально помочь, если каждый за свою мошонку держится? Нет ответа.

Максимум, на что хватило ассоциации, и то это вполне можно было сделать и без ее организации, — это раздел сфер влияния. Возникла возмож-ность организовать нечто вроде филиала книжной ярмарки, ежедневно функционирующего на одной из станций метро — 'Гагаринской'. Поначалу желание торговать на 'Гагаринской' выразили все книжники, включая Геру. Но решили совершить 'чейндж': Гера получает 'Гагаринскую', все остальные остаются на ДК Чкалова. Лямин согласился, хоть и имел больше всех торговых мест на чкаловской ярмарке. Как все обрадовались!

И еще на что хватило ассоциации: празднование пары новогодних мероприятий, куда из вежливости приглашали Геру 'со товарищи'. Помню, как все книжники облачились чуть ли не в смокинги, выгибались друг перед другом, как креветки, важничали, в этом всегда особенно преуспевали представители 'Сибверка'. А Гера, по обыкновению одетый в скромный джемперок и джинсики, тихонько сидел себе в сторонке и, как мне показалось, с некоторым сочувствием глядел на остальных книжников, с улыбкой точно, как у Романа Абрамовича. Мол, порезвитесь, порезвитесь, ребята. Всё. Пшик.

С той поры на первое место по количеству торговых мест на клубе вышли, кто б вы думали? Правильно, мы, родимые! У нас их стало целых одиннадцать! Наш кортеж торжественно въезжал на ярмарку на трех грузовиках и микроавтобусе! Нехило? ТОО 'Буян' стал делить 3-4 места по весу на книжном рынке города. У Геры тогда, помимо 'Гагаринской', вовсю работали два огромных склада: у вокзала и в Академгородке (площади Института математики он быстро перерос).

К тому времени, некогда книжник-тяжеловес Печеневский с книгами полностью 'завязал', занявшись другим бизнесом. Это, между прочим, послужило для нас первым тревожным звоночком. А с первой половины 1997 года, я считаю, начался постепенный закат ярмарки. Начало заката — не потому, что с уходом 'Топ-книги' на ярмарке резко ухудшился ассортимент или книги стали дороже. Шло непрерывное изменение самосознания экономически активного населения страны, российский капитализм как бы взрослел. А после августовского дефолта 1998 года окончательно расстался с 'детством'.

То тут, то там строились шикарные торговые центры, цены в них были достаточно низкие. Это приводило к массовому оттоку людей с некогда огромного количества толкучек, барахолок и блошиных рынков. Кто сейчас торгует на барахолках? В основном, цыгане, среднеазиаты да китайцы. Обрыдла их навязчивая манера торговли, грязища и пыль вокруг. Всюду залы игровых автоматов, киоски с орущей до исступления попсой, мангалы с шашлыками (не исключено, с добавлением мясца собачек и кошечек), какие-то наперсточники, гадальщицы, нищие, блаженные, карманники. Надоело!!! А ведь еще совсем недавно добрые полстраны, побросав свои загибающиеся НИИ и оборонные предприятия, трясло тряпьем да тягало баулы на барахолках, пытаясь выжить. 'Вот такая, понимаешь, 'загогулина', как говаривал первый президент России, царство ему небесное!

Снижение количества барахолок приводило к естественному сокращению 'кормовой' базы для пацанов классического рэкета, знаменитой братвы девяностых с ее своеобразной субкультурой, растиражированной и воспетой в те же годы. Что ж, ничего удивительного, это закон природы: количество хищников не может превышать количество жертв. В гипермаркет попробуй, сунься — там своя служба безопасности. Сколько пацанов перестреляло друг друга на бесконечных стрелках и разборках, сколько скололось и поразбивалось, сколько уснуло вечным сном под мраморными памятниками с высеченными на них почти детскими годами жизни! Кто бы посчитал, какого количества отважных офицеров и прекрасных спортсменов, рисковых предпринимателей да и просто хороших отцов недосчиталась наша страна! Сожалею по потерянному вместе с ними генофонду нации, ибо большинство из них, смелых и решительных, сильных и сообразительных — жертв своего короткого недоброго времени — просто не успело обзавестись потомством...

А если добавить к ним сограждан, отбывших за рубеж со своими умненькими детишками, то потери кажутся сопоставимыми с военными. Только у нас, в Кольцове, мы с женой как-то насчитали более пятидесяти семей, 'сваливших за бугор', которых лично знали. Первым в нашем институте, еще до развала Союза, выехал начальник моей лаборатории с семьей. Всего с нашей 'лабы' 'слиняли' за границу четверо научных сотрудников из шести. Признаюсь, я тоже мучительно решал — ехать-не ехать, ехать-не ехать… Умом понимал — вроде бы, надо, но сердце решительно сопротивлялось.

Помню, как все мы, оставшиеся, с волнением ожидали приезда первых отпускников-эмигрантов — ну, как там, как, как, как?! Приехали — один, другой, третий… Лоснящиеся мордашки почти у всех округлились, а в высокомерных взглядах читался один вопрос, обращенный к нам: 'ну, чё, вы всё еще здесь?' Нет, многие из них вели себя вполне тактично, но кое-кто просто захлебывался слюнями, давясь байками про заморские 'чудеса'. Иногда их поросячий восторг выглядел настолько неестественным, что закрадывалось сомнение: а не самоутверждаются ли ребята за мой счет? Казалось, всё своё высокомерие и снобизм 'слинявшие', за неимением другой 'аудитории', решили излить на своих вчерашних коллег, оставшихся на Родине, по тем или иным причинам. И чем менее успешны они были 'там', тем больше, по закону компенсации, они пытались 'отыграться' на нас здесь. Одна особа договорилась до почти расистского утверждения: 'Все делятся на две группы — тех, кто еще не уехал, и на тех, кто не сможет уехать никогда!' Вторая группа, по ее логике, состояла сплошь из представителей 'низшей расы'. Подобные слова жалили очень больно, ведь крыть в ответ нам тогда было нечем. Абсолютно нечем… А когда я пытался что-то вякать про любовь к Родине, кое-кто из представителей 'высшей расы' смеялся мне в глаза.

Первыми из нашего института уехали 'маячки' — ученые, в полном смысле слова. Я подумал, что, наверное, это оправдано, ведь их квалификация дорогого стоила, и ее необходимо было сохранить. Потом пошел 'второй эшелон' — те, кто послабее: цепная реакция, 'массовый психоз', полагал я. Но когда поехали те, кому мне хотелось крикнуть, мол, ты-то какого хрена поехал, из тебя-то какой, к черту, 'ученый', я понял: 'крысы бегут с корабля'. Иногда глодало искреннее сожаление, ибо представители 'третьего эшелона' явно переоценили себя как 'ученых'. А многие из них, уехав, потеряли реальную возможность материализовать свои способности в других сферах приложения здесь, в России: предприимчивых, оборотистых, подвижных ребят среди них хватало. Ведь ехали они по одной простой причине: там выше уровень жизни, только и всего. Не сомневаюсь, еще вернутся, хотя далеко не все.

Тему отъезда для меня на веки вечные закрыл в 1996 году один хороший товарищ, за что я ему крайне признателен. Он был значительно старше меня, на порядок более авторитетен, как ученый, и, проживая за океаном, к моменту нашего с ним разговора, уже несколько лет, преуспел там, пожалуй, больше всех из знакомых мне 'пилигримов'. 'Выгибаться' передо мной ему было незачем, поэтому я откровенно спросил, осознавая значимость и немного страшась ответа:

— Скажи честно, надо уезжать?

Товарищ отвернулся и минуту смотрел в форточку — я терпеливо ждал.

— Петь, если ты здесь не бедствуешь и относительно комфортно себя ощущаешь, я бы не советовал. Запомни, что бы ни пели тут наши, почти все они там — старшие лаборанты, а никакие не 'ученые'. Я многих из них держу в поле зрения. По крайней мере, на различных конференциях и симпозиумах регулярно вижу лишь нескольких из них.

А последняя его фраза и вовсе поставила жирную точку в этом вопросе:

— Первое время, и довольно долго, было предельно тяжело, хоть удавись...

М-да… И добро бы все они, 'новообращенные', там, 'за бугром', были счастливы. Ну, не бедствуют, конечно, получая свою ренту с богатства стран, не ими созданного, трудятся, в меру сил, на ненавистного американского 'дядю', одновременно боясь и лебезя перед своими боссами. Как пел когда-то Окуджава: 'И горек мне мой сладкий, мой эмигрантский хлеб...' Да и детей многих из 'сваливших' сейчас русскими можно назвать с большой натяжкой. Жаль, жаль, жаль...

Помню, сидели как-то у меня дома с одним из моих бывших научных коллег, приехавшим из Штатов в отпуск. Пили водочку под соленые грузди и помидорчики, пели под гитару КСП-шные песни — я большой их любитель. Спрашиваю: 'Знаешь, чем отличается исполнение этих песен здесь и там? Здесь я их пою, а там бы их скулил'. 'Бывший' ничего не ответил, только вздохнул.

Я, конечно, не совсем прав, категорично осуждая всех уехавших, да и альтернатива их отъезду, которую сам же столь красочно описываю, точно не мед. Перефразируя слова Окуджавы, про меня можно сказать: 'И сладок мне мой горький, мой патриота хлеб...'

Но вернемся к нашей ярмарке. Конечно, ни нищих, ни иностранцев, ни наперсточников на клубе не было, и относительный порядок соблюдался, но я стал, как о манне небесной, мечтать о том времени, когда из моей жизни уйдет уличная торговля. Так же думали и оптовые покупатели, решительно голосовавшие за 'Топ-книгу' своими деньгами и всё больше предпочитавшие затариваться у него на складах.

Оптовые книготорговцы тоже крепко призадумались. Несмотря на то, что многие из них начали работать напрямую с издательствами задолго до Геры, брать у него зачастую оказывалось выгоднее, чем возить откуда-то самим. А если несколько клиентов объединяли свои заказы, скидки 'Топ-книги' перекрывали скидки издательств, и прежний выигрыш в цене исчезал вообще. Тем более, издательствам очень не нравились заказы меньше стандартной упаковки или пачки, а у Геры можно было брать поштучно. Плюс доставка: 'Топ-книга' возила товар из Москвы багажными вагонами скорых поездов всего за два дня. Большинство же оптовиков не могли себе позволить столь затратную, хотя и быструю доставку, поэтому пользовались обыкновенной — а это, как минимум, неделя. Понятно, у кого новинки появлялись быстрее. Признаюсь честно, мы тоже почти не пользовались багажными вагонами.

В результате, затариваться у Геры стали не только иногородние, но и местные оптовики. Кем их теперь можно было считать? Оптовыми покупателями, ибо они приобретали товар в 'Топ-книге', а не в издательствах, как раньше? Или продавцами, ведь этот товар перепродавался тут же, в Новосибирске? Жить-то хотелось всем! Подобного рода 'бизнес' раньше, скорее всего, квалифицировали бы как спекуляцию. Некоторые книжники, существуя только на доходы от ярмарки, в пятницу брали товар у Геры, а уже в субботу продавали его на клубе. Нет, извините, никаких там 'скорее всего': спекуляция — она спекуляцией и осталась, все вещи нужно называть своими именами!

М-да, начинало сбываться Герино предсказание насчет его полного доминирования в регионе. Да что там в регионе! Филиалы 'Топ-книги' открывались во многих городах России. Но особенно сильно подкосило нас открытие их филиалов в Кемеровской области: один за другим стали отпадать наши кузбасские клиенты. Даже Леша из Осинников отоваривался в Новокузнецком филиале, размещая нас у себя на ночлег просто по старой памяти. Да и количество развозимого нами по Кузбассу товара неуклонно сокращалось — часто хватало жалкого 'Москвича'-каблучка.

Относительную независимость, благодаря сотрудничеству с издательствами, сохраняли лишь несколько книжных фирм, в том числе, и мы. Но если вдруг что-то можно было достать только в 'Топ-книге', мы обращались к 'ЭКСМару': Ароныч был постоянным их клиентом, хотя статус дилеров ЭКСМО они не утратили. Гера и с нами пытался вести переговоры, чтоб мы отказались от своего 'суверенитета', предлагая весьма заманчивые предложения. Однако мы прекрасно понимали: стоит только заглотить крючок, 'подсесть' на Герину иглу, прекратив работу с издательствами, всё — каюк! Поэтому мы стойко держались, 'часам напамыная самим сябе упертаго Батьку-Лукашенку'.

Развивая свой бизнес, 'Топ-книга' также занялась канцелярией, CD, DVD, кассетами, изготовлением торгового оборудования. Даже организовала оказание автоуслуг на базе своего транспортного цеха. Правда, расценки существенно вырастали, если предполагалась перевозка 'родственного товара'. По сему, собратья-книжники, извините-с...

Вскоре мелкие оптовики Геру интересовать перестали. 'Топ-книга' ввела исключительно электронные заказы по Интернету, а чтоб всякая мелочь не путалась под ногами, провела ревизию всех своих контрагентов. Тем, кто им был интересен, присвоили личный пароль, а без него вожделенный прайс-лист с сайта 'Топ-книги' скачать было невозможно, потому и заказа не составить. Информацию на сайте о компании, о новинках, о писателях, форумы и так далее — пожалуйста, но не более того. Их прайс-лист, помню, скачивался довольно долго, поскольку постоянный ассортимент превышал сто тысяч наименований.

С другой стороны, отсев 'Топ-книгой' большого количества мелких оптовиков, как ни странно, дал шанс на развитие другим книготорговым фирмам. Если в Новосибирск приходила фура от какого-нибудь облкниготорга из Казахстана — это, безусловно, был клиент 'Топ-книги'. Но если приезжал за товаром скромный мужичок на 'Жигулях' из какой-нибудь 'тьмутаракани' — это уже был клиент других книжных контор, вроде нас, 'Сибверка', 'ЭКСМара' или 'Модуса'.

Оставалось 'Топ-книге' сделать последний логичный шаг: открыть сеть собственных книжных супермаркетов. И он был сделан. Долгое время лучше магазинов их сети 'Книгомир' в Новосибирске не было. Эта сеть довольно быстро расползлась по всей России. Помимо нее возникли и другие сети 'Топ-книги': 'Лас-Книгас', 'Литера', 'Пиши-читай', 'Сорока'. Какое количество книжных точек и мелких магазинчиков отошло при этом 'в мир иной' никто и не считал. Столь грандиозная система книготоргового бизнеса 'Топ-книги' отстроилась к концу девяностых годов.

В 1998 году по размеру декларированного дохода я вошел в первую десятку предпринимателей в своем районе. Через год мне даже устроили камеральную проверку — ничего, выгреб. Дело в том, что на Кузбасс я продолжал сдавать как 'чепэшник' и, по мере наведения финансовой дисциплины в стране, черного нала имел всё меньше и меньше, приходилось показывать основной оборот. И вот, когда еще казалось, что впереди 'полная надежд дорога', Женя констатировал печальный факт: 'Петь, я не вижу дальнейшей перспективы в развитии нашего книжного бизнеса...'. Зная его страсть 'подинамить', я стал привычно подыскивать аргументы 'против', но… их не находил. Крыть было нечем.

Пользуясь паролем 'ЭКСМара', я регулярно прорабатывал прайс-лист 'Топ-книги'. Чтоб привлечь покупателей на наши точки, даже выставлял розничные цены на весь ассортимент на 5% ниже Гериных, но ощутимых результатов это все равно не приносило: 'Топ-книга' давила своей мощью. Снижал цены я от безысходности, чтоб хоть как-то привлечь внимание. Некоторые думают, что достаточно срубить цены, и к тебе пойдет покупатель. Скажу честно, это помогает далеко не всегда и лишь озлобляет других игроков рынка.

Вцепившись зубами, можно было застыть в нашем тогдашнем положении, продолжая оставаться середняками 'второй лиги'. Однако безумно хотелось хоть в какой-нибудь сфере деятельности достигнуть масштаба 'Топ-книги'. 'Ну, что, — подвел закономерный итог Женя, — надо придумывать что-то новое. И совершенно не связанное с книгами!'

Глава 9. Смена темы

Как тяжело ломать привычное! Коммерсантами в душе мы становились постепенно, плавно отходя от науки. Но в своем институте я продолжал числиться 'мертвой душой' аж до 2004 года. Меня заочно переводили из подразделения в подразделение, рисовали в трудовой книжке благодарности и изобретения — я не возражал. Заполняя различные анкеты, я везде указывал основным местом работы 'Вектор' и свою последнюю должность — старший научный сотрудник. Смеясь, я говаривал: 'Вот придут к власти коммунисты, начнут отстреливать всех торгашей — а я всё это время был скромным 'сэнээсом'!' Потом мне всё же предложили уволиться по собственному желанию: на носу была реорганизация нашего института, и от 'мертвых душ', пусть даже с учеными степенями, стали избавляться.

Перемена рода деятельности в бизнесе сопоставима со сменой профессии. Но надо — значит надо! Надо, но куда? Женя предложил: 'Хотелось бы что-нибудь мало-мальски связанное с нашим образованием: впереди, после решения населением страны вопросов выживания, неизбежно встанет вопрос наполнения жизни качественным содержанием. А качество жизни — это, прежде всего, экология!' Что ж, вектор развития был угадан безупречно, а конкретней? 'Фильтры для очистки воды и воздуха — экологическая техника'!

Начало нового — это всегда конец старого, в нашем случае — книжного направления. Но переходить из одного вида бизнеса в другой тоже нужно грамотно и, желательно, без потерь, плавно и планово. Слишком много увязано в один узел, функционирует отлаженная система, имеются стабильные доходы, трудоустроены люди. С другой стороны, накоплен капитал, есть средства для достижения новых целей и, самое ценное, опыт и знания.

На ярмарке рядом с нами торговал Вадим Гросс из Барнаула, его тоже сильно беспокоила бесперспективность книготорговли, тем более, ему вообще еженедельно приходилось добираться на клуб издалека. Да и 'Топ-книга' успела открыть в Барнауле свой филиал. У нас с Вадимом сложились добрые приятельские отношения. Женя как-то поделился с ним соображениями по развитию нового направления — экологической техники. Гросс схватил идею и раньше нас обкатал ее у себя в городе. Тема оказалась свежей и очень востребованной, а ниша практически незанятой. Но мы с Женей всё тянули, инерция оказалась очень мощной, к тому же, в отличие от Барнаула, в Новосибирске эта тема уже была 'схвачена' до нас — свято место пусто не бывает. Вадим всё твердил: 'Мужики, спасибо за идею, зато я теперь 'знаю как', подскажу, мы можем по-свойски объединить усилия. Но если вы и дальше будете тянуть резину, я залезу в Новосибирск!'

И вот, 10 мая 1998 года у меня дома состоялась историческая встреча двух дуэтов: нас с Женей и Вадима с его компаньоном. Именно эту дату можно считать отправной точкой нового бизнеса и, соответственно, началом конца книжной эпопеи. Вадим тогда подробно поделился с нами своими наработками. Позже мы с Женей составили бизнес-план развития новой темы.

Помог, как всегда, Абрамыч: дал выгодный кредит в долларах. Мы закупили новый товар, я полностью освободил Женю от книг, взвалив всю махину на себя. Твори только. Кроме Абрамыча помог еще и Бог, надоумив вернуть кредит с процентами буквально за неделю до 17 августа 1998 года.

17.08.98. Черные цифры. Рубль рухнул, доллар скакнул вверх. Грянул дефолт! Произошло колоссальное падение покупательской способности населения, доигрались с ГКО наши горе-реформаторы. Но, как говорится, не бывает худа без добра, во всяком случае, для нас с Женей. Да и для страны тоже: взлетевший доллар почти полностью придушил ввоз импорта в Россию и, в условиях сильного ослабления пресса конкуренции с импортными товарами, наконец-то поднял голову придавленный, но хотя бы выживший, отечественный производитель. Именно с конца 1998 года пошел отсчет роста российской экономики, ее постепенное восстановление. В 1999 году, помню, рост ВВП вообще составил оглушительные для тех лет 10%! Помогли и пошедшие вверх цены на нефть.

Ну а наши плюсы заключались в следующем. Во-первых, успели отдать долларовый кредит. Во-вторых, в фильтры вложили пока не так много капитала. В-третьих, книги — товар, главным образом, отечественного производства, с долларом сильно не связанный. Книги мощно подпитывали новое направления деятельности.

В-четвертых, на носу был учебный год, а учебники, хочешь — не хочешь, детям надо покупать, это позволило нам сохранить оборот. Период августа-сентября самый 'сенокосный' у книжников, торгующих учебниками ('ЭКСМар', например, ими никогда не торговал).

В-пятых, как выяснилось потом, наш конкурент по фильтрам, ООО 'Технотрейд', завис с огромным долларовым кредитом. А Дмитрий, его директор, в августе 1998 года вообще изволил находиться в Швеции. Как позже рассказывал один из соучредителей 'Технотрейда' Хайри Муртазаев (крымский татарин), от этого удара их фирма тогда так и не смогла оправиться, год от года сдавая свои позиции. Хайри разоткровенничался не просто так: вскоре после дефолта он вдрызг разругался с компаньоном Дмитрием и, расставшись с ним, впоследствии работал у нас.

К тому же, не имея конкурентов в городе, командиры 'Технотрейда' были несколько вальяжны и расслаблены — они же не прошли нашей школы жесточайшей конкуренции. А мы всё вкладывались и вкладывались: больше года мне казалось, что прибыль, изымаемая из книжного оборота, уходила в 'черную дыру'. В тот период мы вновь жили только на зарплаты.

Будучи крайне раздраженным хваткой и кипучей энергией неизвестно откуда свалившихся конкурентов в нашем лице, Дмитрий не нашел ничего более умного, как угрожать. Но с нами такие номера не проходили, что мы ему популярно объяснили. Он, молодчина, всё понял правильно, поостыл. Сейчас, кстати, нормально с ним сотрудничаем — Дмитрий занимается только промышленной водоподготовкой.

Еще через три года, в сентябре 2001 года, доходы от продажи учебников помогли нам выкупить розничную сеть 'Технотрейда', дотоле медленно умиравшую из-за неконкурентоспособности. Точнее выразиться, не 'сеть', а 'сеточку' из пяти маленьких точек (своих у нас, к тому времени, уже было намного больше). Три приобретенные точки вскоре 'умерли', две оставшихся морально устарели. Тоже, похоже, не 'выживут'.

Вдобавок Хайри, перейдя работать к нам, стал злейшим врагом Дмитрия. Он полностью сдал нам все 'явки, пароли и связи', что почти добило 'Технотрейд', как конкурента. Крымчак с нуля создал и грамотно организовал работу нашего нового отдела промышленной водоподготовки. Хайри прекрасно умел работать с клиентами — многие буквально очаровывались им.

М-да, обозленный экс-компаньон — счастливая находка для конкурента. Однако и у нас Хайри стал, со временем, 'химичить' с клиентской базой, но, попавшись, в январе 2003 года с треском вылетел, причем без длительных выяснений отношений. Теперь уже Дмитрий, узнав о решительном избавлении от ненавистного ему Хайри, воспылал к нам запоздалой симпатией. Звонил, интересовался, торжествовал, хвалил за решимость, тоже разоткровенничавшись: 'Снимаю перед вами шляпу, мужики! При нашем расставании я перед ним унижался, просил еще немного поработать: слишком много на нем было тогда завязано'. А Хайри, гад, мне: 'Что ж ты, Дима, так передо мной унижаешься, я ведь уже принял решение!' Понятно, такое не забывается. Хотя, наверняка, у Хайри имелся свой взгляд на причины их конфликта с Дмитрием, и, безусловно, своя правда. Но мы в третейские судьи им не нанимались, да и, по большому счету, их вражда была нам во благо.

Однако я не уверен, что Дмитрий в подобной ситуации поступил бы так же, как Хайри, сдав все его коммерческие связи и секреты, что называется, 'с потрохами'. А уж мы-то воспользовались полученной конфиденциальной информацией с максимальной пользой! Отправившись с Женей в Москву, Хайри водил его 'за руку' по профильным фирмам, не один год работавшим с 'Технотрейдом'. Те, прекрасно зная Хайри, сразу давали нам хорошие преференции, а уж Дмитрия крымчак как поносил! Да уж, 'красавец', ничего не скажешь! Но, не смотря ни на что, всё равно: бик зур рахмат сина, Хайри-джяным (огромное спасибо тебе, дорогой Хайри)!

В Сказе третьем я еще расскажу и про дальнейшие 'фокусы' Хайри и о таком распространенном явлении, как 'химия' и жизнь'. Может кому-то это поможет раскусить, распознать притаившихся недругов.

Весной 2003 года начал свой давно назревший выход из доли Ришат. Несколько лет он вообще не приносил никакой пользы, только отвлекал и мотал нервы. Да и против фильтров был настроен изначально. Сейчас он с семьей переехал в Москву, контакты с ним прерваны почти полностью. Спасибо, конечно, Ришату за подставленное плечо в самом начале, но не более того. От новых компаньонов мы зареклись на веки вечные.

Глядя шире, отмечу: психология взаимоотношений компаньонов — непаханое поле для изучения специалистами. Подводных камней там немерено, проблемы супружеских отношений, по сравнению с ними, зачастую просто 'отдыхают'. Но если по психологии супружества написаны горы трудов, развелось немало специалистов, то у кого посоветоваться начавшим грызню компаньонам — не понятно. Конечно, существует судебная практика, но ведь многие конфликты можно было бы загасить на ранней стадии их развития. А их последствия, к сожалению, бывают самыми печальными. И долбанные девяностые показали это во всей 'красе', по сравнению с ними последствия конфликта Дмитрия с Хайри — так, шепоток.

Если называть все доселе неведомые советскому человеку явления жизни своими именами, то, я, наверное, не совру насчет вялотекущей гражданской войны, разразившейся в девяностых годах прошедшего века. Столетия, так, в целом, удачно начавшегося для России, точнее, Российской Империи. И есть свой знаковый смысл в том, что Ельцин, главный символ последнего десятилетия ушедшего века, отрекся от власти именно 31 декабря 1999 года.

Но вернемся к книжной теме. Учебники, которые помогли нам смягчить удар августовского дефолта и 'обесточить' (в смысле, лишить точек) Дмитрия — это вообще отдельная тема, во многом, сродни лотерее.

Ажиотажный спрос в августе-сентябре, когда жаждущие учебников покупатели, не замечая цен, сносят прилавки на ярмарке и устраивают между собой драки из-за последнего экземпляра — это учебники. Когда на какую-нибудь 'Химию, 8 класс' Габриеляна или 'Математику, 5 класс' Виленкина порой можно смело накручивать 300-400%, и их вырвут с руками — это учебники. Когда по ярмарке шастает ОМОН, выискивая подпольный тираж того же Виленкина — это учебники. Когда приходят известия об убийстве, связанном с профессиональной деятельностью, одного из руководителей издательства 'Просвещение' — это тоже учебники.

Российский рынок учебников и пособий для средней школы, по различным сведениям, оценивался более чем в два миллиарда долларов в год. А это уже, извините, не шутки. Ушли в прошлое единая школьная программа, бесплатное обеспечение школьников учебниками, одинаковыми от Калининграда до Чукотки. Каждая школа, лицей, гимназия получили право самостоятельно определять программу обучения, поэтому по одному и тому же предмету для каждого класса были написаны разные учебники. Особенно много их развелось по истории, понятно почему (от восхваления советского периода до полной его обструкции — плюрализм мнений, 'понимаешь&#039.

И в то же время. Немаленький штабелек пачек какого-нибудь намертво зависшего наименования (поменяли программу), годного только в макулатуру — это тоже учебники. Учебник двухлетнего возраста, который продается за половину себестоимости, а трехлетний почти задаром — из той же оперы. Старше учебников уже просто не существует, точнее, физически они как бы наличествуют: собирают на себя пыль, занимают драгоценное место на складе, давят своей массой на пол, значатся в компьютерном каталоге. Ты, как дурак, до последнего чего-то ждешь, ведь они красивые, чистые, пахнут издательской краской. И отличаются от пользующихся спросом учебников того же автора и класса, но другого года издания, всего-то парой абзацев, но… Пытаешься это объяснить — бесполезно: 'Нет, нам в школе сказали, что учебник должен быть не старше такого-то года!' Всё, стенка!

В течение года я занимал учебниками только одно дежурное торговое место на ярмарке, часто оно работало даже в убыток. Зато в 'сенокосный' сезон — сразу четыре места, и все — сверхприбыльные! И вот, на складе начиналась свара между моими продавцами: 'А почему ему этот учебник выбили, а мне нет? И прошлый раз ему дали, у него улетело, а мне не дали!' Обычно я набивал фактуры на ярмарку лично каждому. Ну, как им объяснишь, что, например, к концу сентября, уже опасно запасаться учебниками впрок? Продавцов всё равно ничего, кроме своей выручки не интересовало (с нее начислялась зарплата), не им же потом возиться с 'висяками', поторговал — и пошел. Однако я нашел Соломоново решение: ставил на учебники членов одной семьи — отца, мать и трех их дочерей. Они, к счастью, разбирались между собой сами, да и объяснить им суть дела было проще.

Наконец, наставал финал очередной кампании сезона учебников. 'Цыплят по осени считают', точнее, где-то во второй половине октября, когда спадал ажиотаж и происходило насыщение спроса. Посмотрим, каков 'актив — пассив'. Ну, как, интересная лотерея? Скачки зачастую 'отдыхают'.

С книжками такого не происходит, хотя тоже чем старше год издания книги, тем хуже она продается. Но ведь продается же! Книгу можно просто подарить, в конце концов. Но ненужный учебник даже в подарок никто не примет! Как бы вы, например, отнеслись к подарку в виде учебника 'Русский язык, 6 класс' Закожурникова? Оскорбились бы? То-то же. Пачек тридцать многострадального Закожурникова несколько лет 'украшали' мой склад, а я всё не решался сдать его в макулатуру.

Долгое время торговлю учебниками мы игнорировали. Но потом все же решили 'поиграть'. Не сочтите за нескромность, но чутье вашего покорного слуги оказалось неплохим, и сезонные заработки на учебниках тоже. 'В учебники' играли только на ярмарке, на точках лишь выполняли заказы, и то по предварительной оплате. Кстати, вопрос вам на засыпку: какое наименование неизменно пользовалось спросом, сколько бы мы его ни продавали? Подсказываю: филологический справочник. Заинтриговал? Ответ в конце главы.

Судьба 'зависших' учебников постигала также не распроданные в сезон гороскопы и календари (отрывные, листовые, перекидные, настенные). Не сложно угадать почему.

У каждого книжника всегда под рукой имеются телефоны контор по приему вторсырья. Они нашего брата любят: сами приедут, сами взвесят, сами загрузят. Как рассказывал книжник Витас, я, мол, выделил под 'висяки' у себя на складе целую комнату площадью 30 квадратов. Скоро и ее, однако, стало не хватать. Говорит, чуть не плакал, глядючи на омертвевший товар. Пока однажды, хлопнув стакан водки, не позвонил 'макулатурщикам' — они махом прилетели. Представляете, на какую сумму может поместиться товара в такой комнате? Витас же всё отдал за три тысячи 'рэ'! По рублю за кило! Запомним эту цифру.

А сколько скапливалось утиля в 'Топ-книге'! Если бы, говорят, Гера перестроил свои огромные склады под печное отопление, экономический эффект от использования книжного 'топлива', намного превысил бы суммы, выручаемые за сдачу его в макулатуру.

Вы, конечно, скажете, мол, существуют детские дома, дома для престарелых — почему б не отдать ненужное туда? Но мне всегда казалось неэтичным поступать по принципу 'на тебе, Боже, шо мене не гоже'. Благотворительность должна быть настоящей, и я убежден: предприниматель обязан ею заниматься. И чем богаче человек, тем щедрее должно быть его меценатство! Мы всегда старались помочь школе, где арендовали склад, чем могли: транспортом, учебниками, детскими книжками. Меркантильность — скажете вы. Допустим, не без этого. Но мы и поселковые праздники спонсируем, и в соседний детдом книжки отправляли. Сейчас поддерживаем детские благотворительные фонды. А как же иначе? Ведь все мы люди, сограждане.

Но жизнь неумолимо подводила к необходимости завершения нашей книжной эпопеи. Это только грибоедовскому Фамусову всё казалось столь просто: 'Коли зло пресечь, собрать бы книги все, да сжечь!'

И в заключение главы, ответ на прозвучавший выше вопрос: Ожегов 'Толковый словарь русского языка'. Не ожидали?

Глава 10. Финал

К 2002 году из всех издательств, с которыми раньше работали напрямую, осталось одно — московский 'Росмэн', специализировавшийся, в основном, на издании детских книг. Мы имели статус официального дилера этого издательства, поэтому получали товар с хорошей скидкой (чуть меньше, чем у 'Топ-книги&#039 на приличный срок реализации. Но вытягивать приходилось большие объемы, сами бы мы столько не 'переварили'. Нам удалось подвязать под эти объемы несколько книжных фирм, в том числе, 'ЭКСМар', в обмен, как и прежде, на ассортимент ЭКСМО.

Остро чувствовали: вот откажется брать у нас, скажем, 'Модус' (они забирали почти половину всего 'Росмена&#039, и плакала наша скидка. Стараясь не потерять скидку, мы постепенно сокращали заказы в издательство, что было весьма рискованно. Да и 'Модус' мог выйти на 'Росмэн' самостоя-тельно. Но, до поры до времени, всё оставалось без изменений, в силу инерции менеджмента 'Модуса', впрочем, за книги 'Росмэна' они частично рассчитывались бартером, то есть книгами. Это устраивало и их, и нас. Тем не менее, мы побаивались вопроса: 'А кроме 'Росмэна' вы еще с какими издательствами работаете напрямую?'. Ведь авторитет книготорговца определялся количеством его прямых связей с производителями печатной продукции. Понятно, что ответ 'больше ни с какими' мог подвести раньше времени.

С другой стороны, 'Росмэн' тоже мог узнать о том, что мы всё больше превращаемся в посредников, еще и 'дрейфующих' от книготорговли прочь. Я, как мог, пускал пыль в глаза книжному сообществу Новосибирска, а о наших настоящих планах никто, кроме Александра Губы, не знал. Он, кстати, после смерти Абрамыча стал директором 'ЭКСМара' и компаньоном Ароныча.

На ярмарке мы уже откровенно сбрасывали по дешевке остатки книг. Была даже мысль привлечь внимание торговлей книгами на развес, ибо таблички с надписью 'Распродажа!!!' покупателями не воспринимались.

Рискнули торговать фильтрами на ярмарке — они пошли прекрасно, ведь народ на клуб ездит культурный, заботящийся о своем здоровье. А вот на Гусинобродской барахолке фильтры продавались отвратительно — не тот контингент покупателей: многие думали, что это чайники, недоуменно вращая в руках кувшины в поисках нагревательной спирали.

И вдруг мы неожиданно получили возможность открыть в Кольцове настоящий книжный магазин, чего добивались долгие годы. Но случилось это уже в 2002 году, на излете книжного направления. Эх, на пяток бы лет пораньше, вот бы развернулись! И хотя мы привыкли подходить к любому делу с душой и тщанием, иногда казалось, что все хлопоты вокруг магазина напоминали ухаживания за безнадежным больным, которому, увы, недолго осталось.

Книжный магазин предлагалось открыть в здании бывшего Санычева торгового центра, где, в свое время, появилась наша первая розничная точка. Свой магазинчик площадью 50 квадратов, да с отдельным входом, да с подсобкой — красота! Такой формат книжного магазина оказался оптимальным для нашего небольшого поселка. До нас там была пивнушка, многое пришлось ремонтировать, переделывать, пристроили капитальное крыльцо с навесом. Обустроились хорошо, многие искренне благодарили, подчеркивая: что ж это за наукоград без нормального книжного магазина! Сейчас в этом магазине торгует 'ЭКСМар'. Я лично поспособствовал этому, порекомендовав Губу заместителю главы администрации поселка. Даже наши продавщицы там остались. По традиции, книжно-канцелярский ассортимент дополняется фильтрами.

Возможность открыть книжный магазин возникла после затяжной борьбы за торговый центр между администрацией поселка и бывшим руководством 'Вектора'.

Когда-то в нашей стране почти всё было ведомственным. А директора закрытых градообразующих предприятий, подобного нашему, были еще и полновластными хозяевами своих моногородов. Понятия ведомственного жилья, детского сада, санатория, дома отдыха и так далее были почти святыми. Уволиться с работы — значит потерять жилье или садик: чем не разновидность крепостного права? Ну, не крепостного, а, скажем так, 'прикрепленного', хотя корень слова тот же. Это была эпоха 'красных' директоров-хозяйственников, обязательно при партбилете, решавших очень важные государственно-промышленные задачи, под неусыпным контролем всесильных обкомов и райкомов партии. И непременно 'в условиях сложной внешнеполитической обстановки'.

Какая там, к черту, советская власть?! Власть советов на местах была зачастую призрачной, так, для видимости. Хотя периодически проводились общегосударственные 'фестивали' торжества ленинских принципов демократии для демонстрации нерушимости 'блока коммунистов и беспартийных' под культовые песни 'И Ленин такой молодой' или 'Руки рабочих'. Но в повседневной жизни безраздельно господствовала жесткая централизованная партийно-административная система.

Директором научно-производственного объединения 'Вектор', куда входил наш институт, был упоминавшийся в Сказе первом ныне покойный академик Лев Степанович Сандахчиев — несомненно, личность яркая. Мужиком он был неплохим, из народа, одевался очень просто и никогда не выпендривался. Дымя сигареткой, всласть матерился на совещаниях, ценил и любил женщин. Толковый, хорошо схватывающий суть, неплохой организатор, живший проблемами своего предприятия. Родись он лет на 25-30 позже, из него наверняка получился бы хороший предприниматель. Всё бы ничего, но игра по определенным правилам сформировало у таких людей особое ведомственное самосознание, но в этом не было их вины.

Если мне что-то было надо — это, в первую очередь, касалось жилищных вопросов — я что, шел к председателю поселкового совета? Не смешите меня! Такие вопросы, конечно же, решались только директором — пожал-те на прием по личным вопросам. Проблема, однако, заключалась в том что, в условиях планирования и тотального дефицита, всего на всех не хватало. Как писал стихами нынешний мэр Кольцова Николай Красников (в то время, секретарь комитета комсомола института): 'Деревня наша юная растет, и всем пока ячеек не хватает: так бурно размножается народ, так много молодежи приезжает!'

И еще, что, в конечном итоге, тоже погубило систему: необъяснимое, неподдающееся пониманию, чудовищное количество вопросов, решавшихся почему-то только из Москвы. Причем люди настолько к этому привыкали, что никто лишними вопросами не задавался. А директор — он живой человек, за всем уследить был не в состоянии. И вот тут возникали заместители директора, сокращенно — замы… О, это очень интересное явление! Если в дореволюционной России многие вопросы на местах решались земством, то в 'дореволюционном' Советском Союзе — 'замством'. Однако зачастую было не понятно: как тот или иной 'деятель' попал на такую должность? Если с замами по науке или режиму всё было более-менее ясно, то как вам: 'зам по общим вопросам'? Или, еще лучше: 'зам по быту', а при нем правая рука — 'инженер по учету и распределению жилой площади'! Вот, где простор, полет мысли и чувств! Песня, а не должность!

Однако после крушения административно-командной системы, и особенно после выхода в свет федерального закона 'О местном самоуправлении', ситуация в стране стала потихоньку меняться. Конечно, свою роль сыграло бедственное положение большинства некогда могучих организаций, типа нашего 'Вектора'. Но, несмотря на 'чудеса' девяностых, органы местного самоуправления и советы стали заметно крепнуть и тянуть 'одеяло' управления имуществом и недвижимостью на вверенной им территории на себя.

Как ни парадоксально прозвучит, но советской власти, в истинном значении этого понятия, как 'власти советов', стало намного больше, чем при той 'советской власти', не совсем верно ассоциируемой исключительно с властью коммунистов. Ведь 'власть коммунистов' и 'власть советов' — не одно и то же! Недаром, еще на заре советского периода истории, восставшие в Кронштадте революционные матросы выдвигали лозунг: 'За советы, но без коммунистов!' (за что, кстати, жестоко поплатились).

Вполне логично, что нашему директору в новой ситуации многое стало не нравиться. И если от общежитий, садиков, школ, медсанчасти он отказался охотно, то кое над чем терять контроль не хотелось. В Кольцове это был, в первую очередь, торговый центр, которым руководил Сан Саныч. В свое время, он, конечно же, тоже зависел и от директора, и от его замов, но и Саныч был во многом нужным для них человеком — 'рука руку моет'. Зам по общим вопросам с замом по недвижимости, 'вась-васькаясь' с Санычем, уже в новые времена, вовсю торговали в ТЦ водкой. И, как выразился начальник нашей медсанчасти Беспалов на совещании в администрации Кольцова (я присутствовал на ней от книжного магазина): 'По торговле водкой 'мы впереди планеты всей', а рубашку купить негде!' Ибо ТЦ представлял собой, по сути, сельпо — наш книжный магазин после ремонта сверкал на фоне его убожества, народ к нам валом валил. Замечательный по своим человеческим качествам Саныч, ветеран советской торговли, не мог толком освоить все площади центра на подобающем уровне. И это когда в городе уже вовсю стали появляться современные супер- и гипермаркеты. Подумаешь, контраст между ними и кольцовским ТЦ — не аргумент для руководства института.

Отдаю должное мэру Кольцова: он одержал верх в схватке за ТЦ, хотя рано или поздно это все равно случилось бы. Но тем не менее. Ближе к очередным выборам главы администрации поселка, руководство института, затаившее зуб на Красникова, жаждало реванша. Оно даже ставило на представителя ЛДПР — фигуры непонятной, обеспечив 'соколу Жириновского' свой административный ресурс. Однако победа Красникова оказалась более чем убедительной.

После присвоения Кольцову статуса наукограда, в чем есть личная заслуга Красникова, поселок получил новый мощный импульс развития. Кругом высятся краны, построен бизнес-инкубатор — первая ласточка технопарковой зоны, достраивается новый торговый центр, церковь, словом, 'планов громадьё'. Да и молодые мамы с детскими колясками замелькали повсюду, как во времена моей молодости...

Но вернемся к книжной теме. Несмотря на завершающий этап нашего книжного бизнеса, я старался делать всё, чтоб даже выход из него был прибыльным. Тут необходимо было четко выдерживать золотую середину: умело рассчитывать требуемое, но неуклонно сокращающееся количество товара, и не допускать затоваривания 'висяками'. У нас остались последняя книготорговая точка и книжный магазин, количество ярмарочных торговых мест вновь уменьшилось до четырех.

В июле 2002 года я совершил прощальную поездку на Кузбасс, забрал остатки нереализованного товара и простился со ставшими такими близкими сотрудницами книготоргов. Особенно трогательным получилось расставание в Междуреченске. К концу года все иногородние контрагенты рассчитались.

Однако в конце 2002 года, ознаменовавшемся рождением Машеньки — третьего ребенка Жени, мы вновь оказались в центре внимания книжного 'бомонда' Новосибирска. Готовился к выходу очередной, пятый Гарри Поттер: 'Гарри Поттер и… (убей, не помню названия) какая-то хреновина'. Меня всегда раздражал нездоровый ажиотаж вокруг этой сказочной галиматьи.

Издательство 'Росмэн', имея авторские права на русский перевод книги, обставило ее выход в свет с большой помпой. Оформлялись заказы, в виде открытки, дававшей право покупки книги в день всероссийского начала продаж, назначенный на 20 апреля 2003 года, по более сниженной цене. Эти открытки-заказы строго соответствовали количеству экземпляров книг и распространялись исключительно среди дилеров издательства. Свободная продажа всем остальным разрешалась только спустя две недели. То есть, ажиотаж начинал нагнетаться задолго до выхода самой книги. Открытка-заказ была именной, с указанием адреса и контактного телефона заполнившего ее почитателя Гарри Поттера. Текст заказа был чем-то вроде соглашения с самим Гарри Поттером на приобретение этой книжки.

Столь оригинально задуманную рекламную акцию предварял договор, где дилер брал на себя обязательства перед 'Росмэном', во-первых, не начинать продажи раньше 20 апреля, и, во-вторых, самовольно не отпускать товар на сторону. Особенно это касалось книготорговцев из Казахстана (там планировался более поздний день общеказахстанского начала продаж). Договором предусматривалась ответственность за самовольные заполнения открыток-заказов от имени 'мертвых душ' ('Росмэн' грозился устраивать выборочные проверки по всей стране). Санкции за нарушения предполагали отлучение проштрафившегося дилера от участия в акции и даже лишения статуса дилера. Примечательно, что открытки-заказы доставлялись дилерам не почтой, а фельдъегерской службой! О как!

Однако в договоре сохранялась одна лазейка, которая могла пустить под откос всю столь тщательно замышлявшуюся рекламную акцию: пункт о возможности отпуска дилерами открыток-заказов (и, в последующем, книг) другим книжным фирмам, они считались 'субдилерами'. Список субдилеров требовалось согласовать с издательством, указав их адреса. Дилеров по всему Новосибирску насчитывалось всего четверо (в их числе, разумеется, 'Топ-книга&#039. Для пущей достоверности каждая открытка-заказ должна была гаситься печатью дилера.

И началось! Я сразу же стал одним из самых уважаемых книжников города: всем ужасно захотелось стать субдилерами! Буквально приползли 'пораженные в правах' казахстанцы, там ажиотаж был еще сильней, поскольку точила мысль: в России уже начнут читать, а мы еще нет?!

Что можно сказать о подобной задумке? Маразм? Не спешите с выводами. Всё-таки издательство хотело, во-первых, дать заработать своим дилерам, во-вторых, поднять их статус. Что оно само с этого имело? Ажиотажный, немыслимый спрос на книгу, плюс доход от продаж открыток-заказов (пять рублей за штуку). День общероссийского начала продаж книги был освещен во всех федеральных и местных СМИ. Какая книга, кроме 'бессмертных' творений дорогого Леонида Ильича Брежнева, еще удостаивалась такой чести?

Я убедился, как можно, умело раскрутив тему, заставить сходить людей с ума. Причем не только в России: канал 'Евроньюс' показывал, как в в день начала продаж Гарри Поттера в Англии народ давился в колоссальных очередях в книжные магазины. Многие, нарядившись в костюмы персонажей этой книги, занимали очереди с ночи. Вот это ажиотаж! Вот это стадный рефлекс! Цена на книгу, на мой взгляд, была запредельной, но кто на это обращал внимание? Главное: как можно быстрее воткнуться глазами в текст.

Однако наш народ ушлый и изобретательный до невероятности, российские мозги, по-моему, изначально 'заточены' на обход всяких правил и условностей. 'Под российским крестовым флагом и девизом 'авось!' В мирное время это, может быть, вредит, однако в военное очень помогает. Хотя сами японцы говорят: 'экономика — способ ведения войны мирными средствами', следовательно, мирного времени не бывает. Отсюда вывод...

Книжники — плоть от плоти своего народа. Уж не знаю, кто был автором проведения рекламной акции 'Росмэна'. Сдается мне, англичанин, но не русский точно! Ведь любой россиянин знает, что начнется, поскольку 'Мертвые души' Гоголя в школе проходят все.

Риск проверки на достоверность заполнения именно твоей открытки-заказа, конечно, теоретически существовал (могли позвонить по указанному в ней телефону). Однако, он был ничтожно мал. И вообще: 'волков бояться — в лес не ходить'. Ведь в 'Росмэне' тоже работали наши люди, они не могли не догадываться о том, что идеи Чичикова 'живут и побеждают'. Поэтому только начни проверять — останешься без дилеров, ибо всех их за нарушение договора пришлось бы разогнать.

В общем, подписался я аж на 17000 экземпляров! 'Топ-книга', для сравнения, на 51000. Формально я исполнил свой дилерский долг перед 'Росмэном': довел до сведения своих согласованных с издательством субдилеров (в их числе, 'ЭКСМар' и 'Модус&#039 требования о правилах заполнения открыток-заказов. Но мне даже не дали договорить, кончай, мол, свой треп. И так было ясно, что и я, и каждый из субдилеров посадит всех своих сотрудников за заполнение открыток-заказов. Разными руками и ручками, шариковыми, гелиевыми и чернильными. А что не успеют заполнить сами, отдадут на заполнение друзьям, соседям, родственникам и так далее. Правда, 'Сибверк' (тоже дилер 'Росмэна&#039 грозился за подлоги 'стукнуть' в издательство — уж больно им хотелось избавиться от лишних конкурентов и торговать самим.

Какую-то часть открыток 'живые души', действительно заказавшие Поттера, все же заполнили. Но их доля была крайне мала. Сделать это тоже надо было в довольно сжатые сроки, оговаривавшиеся договором, да еще успеть отправить в 'Росмэн'. Но перед этим требовалось погасить все заказы круглыми печатями. Три дня у меня на складе стук стоял как в сапожной мастерской!

М-да, наконец-то рекламная акция кончилась, и за три недели до 20 апреля на нашем складе выстроился огромный штабель из пачек книг 'Гарри Поттер и какая-то хреновина'. Мои сотрудники, 'подсевшие' на Поттера, облизываясь, ходили вокруг этого штабеля, но я строго-настрого запретил трогать книги, потерпите, мол.

И вот, день всероссийского начала продаж настал! Он пришелся точно на субботу — ярмарочный день. Как и следовало ожидать, Поттер появился у всех и сразу, не важно, дилер ты — не дилер, субдилер — не субдилер. И в этом не было ничего удивительного. Но вскоре возникла преинтересная ситуация: поскольку цена на книгу была строго предписана издательством, дилеры и субдилеры ее придерживались, тогда как все остальные — нет. А если книга появилась одновременно у всех в количествах, превышавших спрос? Правильно, пошло медленное снижение цены на нее — таковы законы рынка. Дилеры и субдилеры, как угорелые, метались по ярмарке в попытках навести порядок с ценообразованием, но что толку? Даже если на ценниках была обозначена одна цена на книгу, отпускалась она по существенно меньшей, а за каждым торговцем не уследишь. Кстати, в соседнем Казахстане, день начала продаж тоже фактически совпал с российским, несмотря на все потуги 'Росмэна'.

Вот такая история. Каков был высокий смысл проведения такой сложной акции с предварительными именными заказами? Получилась яркая иллюстрация знаменитой фразы экс-премьера Черномырдина: 'Хотели как лучше, а получилось как всегда!' Успокаивало одно: несомненно, подобная рекламная акция была разработана не в России. Я же откровенно заявил 'Росмэну': 'Больше в таком маразме участвовать не буду!'

Но участвовать в кампании по продаже следующего Гарри Поттера я не планировал еще и по другой причине. Она намечалась года через два, но, к тому времени, необходимо было распрощаться с книжным бизнесом на веки вечные. Поскольку вовсю развивалось фильтровое направление, мое место было там.

В феврале 2005 года мы закрыли книжный магазин в Кольцове, перед этим резко снизив цены и распродав много 'висяков'. А в октябре состоялась последняя в моей жизни книжная ярмарка! О, как я был счастлив! Проставился на прощание на клубе от души, 'обмыл' свой уход, как следует! Имел право, черт побери!

Но оставались книжки, которые никак не хотели продаваться. Я пригласил библиотекарей обеих кольцовских школ: берите, что хотите! Но остались книжки! Сотрудникам своим говорю — забирайте, что душа пожелает! И вновь остались книжки! Что ты будешь делать?!

Напомню, вокруг ярмарки торговали букинисты, зачастую прямо с газеток на земле. Одному из них, никогда не 'просыхавшему' Сане, я предложил забрать все оставшиеся книги чохом, не глядя, за десять тысяч рублей. Разумеется, реальная стоимость остатков, даже развернутых на земле, составляла на порядок больше. Саня сперва немного покочевряжился, но я сразу почуял — возьмет!

И вот, морозным ноябрьским деньком, по первому снежку, мы провожали в последний путь 'бренные останки' нашего книжного бизнеса. Проститься с ними вышел весь дружный коллектив склада. Получилось больше двадцати банановых коробок, весом килограммов пятьсот. Выходило по двадцать рублей за кило — в двадцать раз дороже, чем Витас сдал, в свое время, 'висяки' как макулатуру!

Холодало, кружил мелкий снежок… Скрылась за поворотом машина, увозившая в прошлое часть моей жизни под названием 'книжный бизнес'. Прощайте, 'кни-и-и-шшшки'!

Кольцово, 2007-2008 год

СКАЗ ТРЕТИЙ.

ПРО ФИЛЬТРОВЫЙ БИЗНЕС И ПЕТЮ, ОНЫЙ ПРОХОДЯЩИЙ

Пролог

Рынок фильтров, точнее, систем бытовой и промышленной водоподготовки, достаточно специфичен и узок. Розничная продажа бытовых фильтров для очистки воды и воздуха (на нашем сленге — 'бытовуха&#039 осуществлялась через сеть собственных торговых отделов в Новосибирске и его окрестностях, а также в Томске. Оптовая реализация происходила со склада или с доставкой клиентам и сетям. Тут принципиального различия с книжной торговлей не было. А вот разработка и монтаж систем промышленной водоподготовки (в обиходе — 'промышлёнка&#039 требовали еще и специального менеджмента и инжиниринга.

Однако я не собираюсь писать научного исследования и ничего нового в теории бизнеса не открою. Общеизвестно, 'деньги не пахнут'. Но мне импонирует именно социальная направленность 'экологической техники'. Поэтому попробую спеть 'оду' своему ремеслу. Если не я, то кто еще это сделает?

Мои наивные надежды, что с фильтрами жизнь станет спокойней, чем с книжками, увы, не оправдались. Где больше остроты в развитии сюжетов, судить не мне. Но, может быть, оно и к лучшему?

К сожалению, уважаемые читатели, время изложения насыщенных перипетий событий Сказа третьего, похоже, еще не подошло. Я уже почти было выложил в сеть этот Сказ, но, на всякий случай, решил показать его Евгению Коновалову — компаньону и директору. Его реакция была проста: 'Здорово! Молодец! Надеюсь, ты это не собираешься публиковать?' — 'Вообще-то, собираюсь...' Что было дальше? Нет, он не метал гром и молнии, не грозил, не ругался. Он слезно умолял этого не делать, почти скулил, приводя весьма веские доводы. Дескать, события развиваются, что называется, в режиме 'он-лайн', ты приводишь массу конфиденциальной информации, и, увлекшись повествованием, не заметил, что обнародование многих изложенных тобой фактов может реально навредить бизнесу.

Что ж… Убедил. Я пробовал облегчать одно, другое, вырезать тут, там, недоговаривать здесь и здесь, но… Реально чувствовал, что вещь 'кастрируется', исчезает фабула, логика повествования. А потому решил не дергаться — придет время, придет и песня. Тем более, на горизонте новые интересные сюжеты, которые, надеюсь, приведут и к новым главам, и, не исключено, к переделыванию уже написанных. С книжным бизнесом всё понятно: он кончился и ушел в историческое предание — пиши-не хочу.

Но, говорю, Жене, читатель ждет продолжения, может, хоть что-то стоит показать. В итоге, мы сошлись во мнении, что пару глав показать можно. Они правдивы, позитивны и, что немаловажно для меня, патриота, жизнеутверждающи.

И последнее. Воспетая мной в Сказе втором 'Топ-книга', некогда крупнейший книготорговый ритейлер России (по различным оценкам, имела 13% всего книжного рынка страны)… прогорела. Приснопамятный Гера зациклился на экстенсивном захвате рынка, что привело к излишней структурной и функциональной 'заорганизованности', плавно переходящей в хаос. Боком вышло Лямину его маниакальное стремление 'извести' всех книготорговцев и желание открыть повсюду собственные филиалы. Со слов бывшего компаньона и соучредителя 'Топ-книги' Михаила Трифонова, у некогда скромного и незаносчивого Геры стали возникать диктаторские замашки, нетерпимость и безграничная вера в собственную непогрешимость. Не стал он, со временем, гнушаться и банальными подлогами. Эх, Гера, Гера… Ведь каким исполином ты нам казался! Плюс лихорадочно 'хапаемые' им огромные кредиты. А кризис всё только усугубил. Результат: великан книготорговли России, из-за которого мы, фактически, ушли (и слава Богу!) из книжного бизнеса — банкрот. М-да… Кто еще совсем недавно мог бы об этом подумать? Падение 'Топ-книги' сравнимо с крушением Римской Империи: колосс 'съел' самого себя. Историю фиаско 'Топ-книги' бывший компаньон Геры поведал на своем блоге — горькая, поучительная правда бизнеса.

Но не будем о грустном. Итак...

Глава 3. Как мы стали дилерами 'Аквафора'

Компания 'Аквафор' из Северной столицы — один из крупнейших производителей бытовых фильтров для воды в России. Ее идейный вдохновитель и 'отец-основатель' — Джозеф, он же Иосиф Львович, Шмидт, имеющий, по слухам, двойное российско-американское гражданство. Иосиф Львович родился и вырос в Питере, точнее, в Ленинграде, откуда уехал в США вместе с родителями еще при развитом социализме. Однако, получив за океаном образование, и заработав первые приличные деньги, Джозеф, в новые времена, решил вернуться в родной Питер в качестве инвестора и создателя одного из новых направлений российской промышленности. И дело тут не только в ностальгии: Джозефа в полной мере можно назвать 'гражданином мира'. Видимо, Россия начала девяностых представлялась ему неким подобием Дикого Запада, хоть и в более цивилизованной форме (наличие сильной питерской химической научной базы тому подтверждение) — раздольем для людей рисковых и целеустремленных, 'клондайком' возможностей и перспектив. Конечно, большинство его сытых коллег-американцев боялись российских 'прерий', как огня, уж не знаю, как они воспринимали намерение мистера Шмидта вернуться на Родину. Но, в итоге, надежды Джозефа полностью оправдались: результатом возвращения и стало его детище — 'Аквафор'. Дай Бог России побольше таких репатриантов.

С Америкой Джозеф, понятное дело, рвать не стал, некоторые его проекты осуществляются там до сих пор, да и 'Аквафор' позиционировался как российско-американская компания. Джозеф (он просит, чтобы к нему обращались именно так) по-русски говорит как мы с вами, правда, не торопясь и заметно взвешивая каждую фразу. Но пишет по-английски лучше, даже, по сведениям сотрудников 'Аквафора', общение по электронной почте внутри компании предпочитает на английском — ему так легче. Знание английского для ведущего менеджмента 'Аквафора' обязательно.

Дорогого стоит знание Джозефом американских правил бизнеса, сертификации и патентоведения. На регулярно проводимых 'Аквафором' семинарах региональных дилеров выступления Джозефа неизменно пользуются повышенным интересом. Он обычно выступает с анализом рынка бытовой и промышленной водоподготовки в США и Европе, новых требований в области сертификации, тенденций и перспектив развития. Почему нам должно быть интересно положение дел на Западе? Да потому что всё, что там происходит, по крайней мере, в нашей сфере деятельности, почти с точностью повторяется в России лет через пять, а то и быстрее (лишь кризис, язви его в печенку, шарахнул почти одновременно). Основа фильтров 'Аквафор' (углеволокно 'Аквален-1' и более усовершенствованный 'Аквален-2&#039 запатентованы и сертифицированы, помимо России, на Западе. Это позволяет реализовывать продукцию 'Аквафора' во многих странах, что вызывает особую гордость его сотрудников.

Помню, как Джозеф в начале нулевых годов предсказал значительное перераспределение потребительского рынка в связи с началом бурного развития компаний-ритейлеров (сетей) в России. Он тогда настоятельно рекомендовал всем дилерам готовиться к существенному перетоку покупателей в сети и предлагал продумать будущее с ними взаимодействие, давая много практических советов. Мы, провинциалы-сибиряки (и не только), тогда рассеяно внимали его речам, подсознательно надеясь, что мифические сети — это не для нас, а для Европы, Штатов, максимум, для Москвы с Питером. Ага, как же! Довольно скоро стратегия и тактика взаимодействия с сетями стали для нас одним из основных направлений деятельности.

Но вернемся в прошлое. В Соединенных Штатах, по всей видимости, распространено открытие дилерских представительств путем их прямого учредительства, поэтому и новосибирских дилеров, компанию 'Сибирь-экология', 'породил' сам 'Аквафор'. Хотя 'компания' — слишком громкое для нее определение. В качестве руководителей были наняты два немолодых новосибирца Саша и Боря, производивших вполне приятное впечатление. Мне неизвестно, почему выбор питерцев пал именно на них.

'Сибирь-экология' начала активную деятельность. Помимо оптовой торговли, Саша с Борей организовали розничную, открыв несколько небольших точек по городу с ассортиментом 'Аквафора'. Однако эти точки они оформили на два своих ООО: 'Дом и К' и 'Коллектив'. Запомним этот факт. Вообще-то, питерские хозяева об этом знали, но внимания поначалу не заостряли. Дела обстояли хорошо, ну, а скромная розничная выручка — так, на карманные расходы директорату, главное — опт.

Получить товар напрямую в 'Аквафоре' нам никак не удавалось: обращайтесь, мол, к нашим дилерам. Приходилось мириться, брать у них. Сотрудничали мы плодотворно, но вскоре узнали один прелюбопытнейший факт: 80% оборота 'Сибирь-экология' делает благодаря нам! Что ж, положение вещей для Саши с Борей просто идеальное: общий оборот хороший, питерское руководство довольно. Напрашивалась прямая аналогия с ситуацией книжных времен, когда мы сами были посредниками между чкаловской ярмаркой и книготоргами. Потому-то и не давала покоя мысль: нельзя ли исключить из цепочки эту самую 'Экологию', привыкшую к безбедной жизни? Не знаю, волновал ли сей факт Сашу с Борей, но они, в отличие от нас, ничего не предпринимали для изменения столь уязвимого для себя положения. Да уж, книжная 'дрессировка' пригодилась нам на всю жизнь.

Наконец, крамольная мысль об исключении из цепочки лишнего посредника была нами 'Аквафору' озвучена. Питерцы знали о нас и, более того, имели представление о наших возможностях, поэтому почва для разговора, как нам казалось, была подготовлена. Однако реакция 'Аквафора' на наше предложение была отрицательной, что нас почти не удивило. Ведь кто являлся учредителем 'Сибирь-экологии'? Правильно, само же руководство 'Аквафора'.

Тут попадается на 'химии' Виталик Патус, и куда он ушел от нас, вы помните — в 'Сибирь-экологию'. Превращение дуумвирата в триумвират, в составе Саши, Бори, 'а также примкнувшего к ним' Виталика нас с Женей теперь уже просто разозлило.

Мы поставили 'Аквафор' в известность, что если они не станут работать с нами напрямую, мы товар в 'Сибирь-экологии' больше не возьмем! Подобный ультиматум питерцев не смутил: 'Тогда, ребята, вам фильтры 'Аквафор' вообще негде будет брать! На прямые поставки не надейтесь — извольте считаться с нашими дилерами! И учтите, если у кого-то из других дилеров, особенно тех, кто поближе к вам, вдруг резко вырастет заказ, мы точно будем знать, откуда 'дует ветер'! Последствия для таких ослушников будут самые печальные, не думаем, что они из-за вас будут рисковать!' И строго предупредили тех дилеров, у которых, по их мнению, мы могли взять товар в обход обиженной 'Сибирь-экологии'.

М-да… Честно говоря, мне интересно, что бы стал делать в такой ситуации американский предприниматель. Нам же, твердо пошедшим на принцип, надо было срочно что-нибудь придумывать: доля фильтров 'Аквафор' в обороте была значительна, и терять ее не хотелось.

Что же делать? Что делать… Продолжать кормить 'Сибирь-экологию'? Видеть их самодовольные лица, преисполненные осознанием собственной незаменимости? А вот хрен вам! Интриговать не стану, обошли мы эту ситуацию тривиально: 'ослушников', из числа иногородних дилеров 'Аквафора', все же нашли. Кого? Не скажу никогда!

Но тут встала проблема. На каждой коробке стояла надпись города или просто первая буква его названия, куда 'Аквафор' якобы отгружал товар, прибывавший, в конечном итоге, к нам. Городов в Сибири не так уж много, чтобы не догадаться при желании. Конечно, товар шел прямиком в Новосибирск, но где гарантия отсутствия в наших рядах осведомителя конкурентов? Подставлять людей, согласившихся нам помочь с поставками 'Аквафора', мы не могли ни в коем случае! Категорически!

И вот, только представьте себе директора (Женю) и его зама (меня), регулярно получавших товар с вагона. Никому не доверяли, строго вдвоем, благо оба водили грузовик! Получили, тут же на земле разложили все коробки, нашли надпись города или первой буквы его названия, аккуратно лезвием срезали надписи, еще раз внимательно осмотрели каждую коробку, и только после этого привезли на склад! 'Конспиг-гация, батенька, конспиг-гация превыше всего!', как некогда говаривал вождь мирового пролетариата.

И так почти полгода! Но главный результат был всё же достигнут: собственный оборот 'Сибирь-экологии' провалился в разы, что зримо продемонстрировало питерским хозяевам истинную цену их дилеров. Мы же почти не снизили оборота по фильтрам 'Аквафор'. Но и сознательно его не увеличивали, ведь время теперь уже работало на нас. Да еще и цены по городу опустили, чтоб 'триумвирату' стало совсем 'весело'.

В 'Аквафоре' знали, что, несмотря на все потуги, их товар у нас в продаже имелся. Но разве они не понимали, что если человек захочет, никакие препоны его не сдержат? 'Ослушников'-поставщиков было несколько, заказ как бы размазан, поэтому через кого мы получали товар, в Питере не вычислили. Скорее всего, они догадывались, но не стали 'гнать волну': во имя чего, скажите на милость? Ведь, самое главное, мы продвигали ИХ товар, увеличивали ИХ оборот, наращивали ИХ прибыль, хотя и о-очень своеобразным способом. Причем куда грамотнее их дилеров.

Одним словом, 'критическая масса' недовольства 'Сибирь-экологией' у 'Аквафора' продолжала расти, требовался лишь детонатор для впечатляющего взрыва.

И 'детонация' произошла! Хайри-джяным, изволь пожаловать на свет рампы! Твоя роль на сей раз — 'Человек с факелом'. 'Факел' — его непомерные амбиции и уязвленное самолюбие.

Когда он работал в 'Технотрейде', рутина общеорганизационной деятельности полностью лежала на его компаньоне Дмитрии. Муртазаев даже не брал в голову, что функционирование любого хозяйствующего субъекта без нудной ежедневной тягомотины, вообще-то, абсолютно невозможно. Он считал себя 'художником', который выше всей этой 'мерзости'.

У нас продолжилось то же самое. Хайри постоянно подчеркивал свою квалификацию и незаменимость. Его передергивало при одном только упоминании о 'транспорте', 'складе', 'бухгалтерии', 'накладных расходах' и так далее. Он часто высокопарно изрекал:

— Я работаю с заказчиком, составляю проект, претворяю инженерный замысел в жизнь, а вы лезете ко мне с какими-то сраными 'транспортными расходами'! Знать ничего не желаю!

Мы лишь слабо пытались что-то возразить:

— Но позволь, Хайри, без этого твоя, да и любая другая деятельность станет невозможной!

Никто не спорит, генераторы идей нужны, можно даже мириться с их нежеланием 'ковыряться в земле', летай лишь, твори! Иногда даже нужно создавать им 'тепличные' условия. Но… Настораживал еще один момент: упорное сопротивление Хайри приему новых спецов по 'промышлёнке'. Он ревностно оберегал свой монопольный привилегированный статус, ведь именно это и позволяло ему столь откровенно нагло 'гнуть пальцы'. Однако вскоре чисто физически хватать Хайри на всё уже не стало. Плюс, напомню, его 'химия' с клиентской базой.

После ухода от нас в начале 2003 года Хайри открыл свою конторку с колоритным названием 'Акваспец'. Хорошее, кстати, имечко, мы это оценили. Но вот проблема: 'автономное' плавание под новой красивой вывеской очень быстро заставило Хайри спуститься с небес на землю, ведь решать бесконечные, невыносимо скучные оргвопросы теперь приходилось самому. То, что раньше делалось незаметно, как бы само собой, превратилось в огромное препятствие, учитывая его тонкую душевную организацию. Демонстрировать подчеркнутое презрение к нудной рутине было уже не перед кем.

Помыкавшись некоторое время, 'акваспец' понял, что пора к кому-то 'чалиться'. Связей с Патусом, простившимся с нами в том же году, Хайри не терял и, благодаря отличной рекомендации Виталика, был принят на работу в 'Сибирь-экологию' с распростертыми объятиями. Это, по идее, должно было их серьезно усилить, ведь 'холодная война' с нами, к тому моменту, шла полным ходом.

Вскоре 'художнику' в голову пришла замечательная идея, как, используя это противостояние, захватить власть в 'Сибирь-экологии'. Он решил съездить в Питер и предложить руководству 'Аквафора' свой бизнес-план реформирования и дальнейшего развития 'Сибирь-экологии' в сложившихся условиях.

Я упоминал про умение Хайри располагать к себе людей: бархатистый голос, умное лицо с тонкими, немного восточными чертами, застенчивая улыбка. Очкастый, худой, длинный — с виду типичный ученый-физик (в прошлом, он им и являлся). Хайри сразу вызывал симпатию, ничего не скажу — менеджер продаж из него высший класс. Даже подсаживался к клиенту с соблюдением норм фэн-шуя. Неудивительно, что и в Питере обаятельный крымчак произвел на руководство 'Аквафора' самое благоприятное впечатление — это вам не 'колхозники' Саша с Борей. Истинную цель визита в Питер Хайри от 'триумвирата', разумеется, скрыл.

Его идея по спасению 'Сибирь-экологии' заключалась в форсирован-ном развитии нового направления — промышленной водоподготовки. Дескать, мои опыт, знания и наработки, растущая потребность в развитии именно этого направления дадут, в конечном итоге, быструю прибыль. А ее можно будет пустить на спасение направления по бытовым фильтрам. В результате, ваш новосибирский дилер, в лице 'Сибирь-экологии', но под МОИМ чутким руководством, вновь встанет на ноги и 'шарахнет по мозгам' обнаглевшей компании 'Экологическая техника', заставив всерьёз с собой считаться! Нужен лишь новый, ну-у совсем небольшой, финансовый транш с вашей стороны для первотолчка, а уж дальше всё будет делом техники и пойдет, как по маслу.

Не сложно догадаться, что возвращался домой Хайри с чувством глубокого удовлетворения от правильно понимаемого руководством 'Аквафора' его стратегического замысла и… Внимание! С заветной 'ксивой' в кармане, в виде удостоверения генерального директора компании 'Сибирь-экология', официального дилера 'Аквафора'! Браво!

Придя утречком на работу, Хайри начальственным, не терпящим возражений тоном, ошарашил 'триумвират' объявлением о начале новой жизни в их конторе. И, первым делом, договорился о встрече с нами.

Помню, как, войдя к нам, в свой бывший офис, он критически оглядел всё вокруг и о чем-то хмыкнул себе под нос. Потом с многозначительным видом уселся, забросив ногу на ногу, и небрежно подал Жене свои корочки.

— Ну что? Наступила новая реальность, и нам стоит продумать стратегию новых взаимоотношений! — с пафосом начал 'акваспец'.

Женя, изучив 'ксиву', улыбнулся:

— О, Хайри, я поздравляю тебя! Но я ведь не могу даже разговаривать с тобой на равных: ты — генеральный директор, а я простой… А если серьезно, мне непонятно, что ты хочешь от нас услышать. Ведь ничего не изменится, рынок мы вам не отдадим и снова 'ложиться' под вас не намерены. Что обсуждать?

Словом, встреча ни к чему не привела. Да и к чему она, собственно, могла привести? Непонятно.

А жизнь продолжилась. Хайри набрал заказов по 'промышлёнке' и закупил оборудование на выделенный 'Аквафором' транш. Для Саши и Бори новое направление оказалось 'терра инкогнита'. Они с благоговением наблюдали за неведомым 'священнодействием' своего нового генерального. А Хайриша исполнил свою заветную мечту: воспарил над суетой, уйдя от текучки и рутины повседневных дел, для этого вполне годился бывший директорат. Однако уйти от себя самого ему не удалось, в результате приключилась весьма колоритная и очень поучительная история.

Хайри заключил договор со строительной компанией 'КСК' на проектирование, поставки и консультации по монтажу систем водоподготовки на крупные объекты строительства. И вот, у одного очень небедного заказчика из райцентра Парабель Томской области при сдаче в эксплуатацию огромного коттеджа заработало всё, кроме системы водоподготовки на весь дом. Хайри, зная наперед, что ничего и не должно было заработать, скатался в Парабель, представился хозяину коттеджа и предложил оперативно всё исправить за скромное вознаграждение в тысячу баксов. Для заказчика эта сумма была, похоже, не проблемой и он согласился — лишь бы все заработало. Повозившись денек, Хайри запустил систему как надо, пересчитал зелененькие, раскланялся с хозяином и уехал домой, весьма гордый собой.

Довольный заказчик позвонил в 'КСК' и, сделав назидательное внушение специалистам компании за непрофессионализм, доложил о снятии проблемы.

Те, сконфузившись, поинтересовались:

— А кто приезжал?

— Приятный такой, хорошо разбирающийся в деле молодой человек по фамилии Муртазаев. Всё махом исправил за не очень большую сумму. Не то, что вы, неумёхи!

— Кто-кто-кто приезжал?!

На следующий день к Хайри пришла делегация 'КСК' в составе начальника проекта и мастера, выполнявших тот заказ. О чем они беседовали слышно не было, из-за тонкой стенки доносилось лишь приглушенное 'бу-бу-бу', однако децибелы напряженного диалога всё время возрастали. Что говорили уязвленные 'крысиной' выходкой Хайри представители 'КСК', я, конечно, приблизительно представить могу: 'Ты что же, гад (вполне могло быть другое слово), делаешь?! Нас подставил, да еще бабки с клиента снял! Чтоб духу твоего в Парабели больше не было!'

Но вот что отвечал им обаятельный 'акваспец', не могу представить даже приблизительно. Но что-то, видимо, все-таки отвечал… И вот, пронзительным срывающимся голосом прорезался сквозь стенку уже вполне различимый речитатив Хайри: 'Никто мне не указ (дуф!)! Где захочу (дуф!), там и буду работать (дуф-дуф!)!' 'Дуф' — это звук удара.

Я, немного жалея худощавого Хайри, поинтересовался у человека, рассказавшего эту историю:

— А это точно строители были, а не братки?

— Абсолютно. Неужели в мужском разговоре только братки мордобой используют?

Потому, наверное, только 'чисткой грызла', и то достаточно щадящей, всё и закончилось.

— А что, — спрашиваю, — делал в этот момент бывший директорат? Они рядом-то были?

— Были, в соседней комнате. Но никто на помощь своему генеральному не поспешил.

Ха! А оно, думаю, им надо? Сидели, небось, хихикая, да злорадно ладошки потирали, пока их генеральный директор получал 'по заслугам'.

Тот случай стал для Хайри знаковым. После этого у него вообще пошла черная полоса в жизни, усугубившаяся семейными неурядицами, закончившимися разводом. Вскоре он подал заявление об уходе из 'Сибирь-экологии', а через некоторое время, женившись вновь, переехал в Москву. Трудиться за очень приличную зарплату он стал в одной солидной профильной фирме, с которой мы также сотрудничаем, поэтому точно знаем, что и оттуда он позже ушел. По отрывочным сведениям, потом Хайри строил какой-то санаторий в Подмосковье. Что ж, большому кораблю — большое плавание! Ну и трудовых успехов, конечно! Без новых телесных повреждений. Если только регулярные удары рукоятки грабель по голове не оказывают отрезвляющего действия, ведь бывает и такое.

А что же 'Сибирь-экология'? Короткое, но яркое руководство Хайри, думавшего прежде всего о себе, любимом, окончательно довело ее до ручки: ситуация с 'бытовухой' еще более усугубилась, а склад был забит 'промыш-ленкой', купленной на питерский транш 'имени бывшего генерального директора Муртазаева Х.Х.'. И что с ней делать, 'осиротевший' триумвират толком не представлял.

Ситуация была нам до боли знакома. Когда, в свое время, Хайри ушел от нас, за ним долго тянулись 'хвосты'. Хорошо хоть, Женя решил тогда лично курировать отдел промводоподготовки, вникая в технологические тонкости этого непростого ремесла. Коновалов вскоре стал одним из лучших в городе специалистов в этой области.

Вспомните, как Хайри сопротивлялся появлению у нас новых спецов по 'промышленке', болезненно оберегая свой 'миропомазанный' статус. Но на одну сотрудницу, Таню Окурину, он все же согласился, мол, ладно, не опасно: 'баба — она баба и есть'. Впрочем, вскоре Хайри увидел, что Таня, несмотря на свой пол (все-таки женщины с техникой ладят не очень), быстро все схватывала, и решил ее банально выжить. Через некоторое время он поставил перед нами вопрос ребром: либо я — либо она. Пришлось нам, тяжело вздохнув и искренне извинившись перед Таней, очередной раз 'прогнуться' перед Хайри и попросить ее уволиться. Очередной узелок 'на память', однако, завязать на него мы не забыли. Татьяна вместе с мужем продолжает сейчас работать по 'промышленке', сотрудничает с нами и уверяет, что, понимая ту ситуацию, зла совершенно не держит, за что мы ей очень благодарны.

На Танину должность офис-менеджера отдела промводоподготовки мы приняли дочь Патуса, работавшего тогда еще у нас. Он, напомню, ходил в передовиках и его протекция требовала уважения. Тут Хайри возражать не стал, поскольку от такой сотрудницы никакой опасности его эксклюзивному положению не могло исходить в принципе.

Продолжая оставаться в гордом одиночестве, Хайри хватался за всё, что можно — уж больно деньжат парню хотелось (помимо зарплаты, он имел определенный процент с суммы каждого выполненного заказа). Буквально разрываясь между заказами, 'уникальный' спец всюду шел по пути наименьшего сопротивления, и не всегда в интересах дела, а то и вовсе откровенно халтурил. Когда 'уникум' всё же ушел от нас, первое время образовалась 'черная дыра'.

Напортачил, к примеру, у трехкратного олимпийского чемпиона, депутата Госдумы Александра Карелина — с ним был договор на монтаж системы водоподготовки для его загородного поместья с бассейном. Пришлось за Хайри исправлять, а недовольный Александр Иванович после завершения работ передал через своего помощника пожелание больше никогда с нами не встречаться. Смешно же было бы пытаться что-то 'блеять' ему про 'нехорошего' Хайри.

Или запустил систему на целый коттеджный поселок, инженерное решение которой просто вызвало недоумение. А, между прочим, в этом поселке был дом председателя законодательного собрания Новосибирской области. Опять пришлось за Хайри переделывать.

Опасаясь за свою шкуру (заказчики люди непростые), Хайри, по старой памяти, передал часть недовыполненных заказов 'Технотрейду'. Позже Дмитрий нам признался, что доход от 'подчистки хвостов' за бывшим компаньоном существенно поправил его финансовое положение: хоть с долгами, говорит, сумел полностью рассчитаться. Но эта услуга от Хайри была, разумеется, не из любви, а из страха.

Ну, вроде бы, про 'Человека с факелом' всё. Не могу, конечно, загадывать наперед, появится ли он еще когда-нибудь на моем пути, ведь жизнь, как известно, штука непредсказуемая, но, по логике вещей, не должен.

Вернемся, однако, к нашим делам с 'Аквафором'. Дискредитировал Хайри 'Сибирь-экологию' в глазах ее хозяев окончательно, за что ему от нас огромное человеческое спасибо. Вот тогда-то питерцы и вспомнили про непонятную ситуацию с регистрацией розничных точек Саши и Бори на 'Дом и К' и 'Коллектив'. Торговля, хоть слабенькая, на них велась, и выручка, какая-никакая, имелась. Не сложно догадаться, что уходили эти денежки никак не на погашение всё увеличивавшейся задолженности перед 'Аквафором'. Как тут не вспомнить известную притчу о том, что финансовая отчетность должна быть тройной: одна — истинная, для себя, вторая — нулевая, для налоговой, а третья — отрицательная, для инвестора.

Если рассуждать здраво, наше противостояние с 'Аквафором' было столь же противоестественным, сколь естественной и неотвратимой казалась очевидная необходимость садиться за стол переговоров. Причем осознание неизбежности грядущего сотрудничества было обоюдным.

'Вначале было слово...' И оно еще раз прозвучало. Итоги 'холодной войны', в виде катастрофического падения продаж у 'Сибирь-экологии', не могли не убедить 'Аквафор' в необходимости поиска нового регионального партнера. Поэтому мы решили еще раз прозондировать почву и напомнить о себе. Результатом этого стало письмо в 'Аквафор'. Оно было адресовано на имя тогдашнего директора, ныне покойного господина Белкина, царство ему небесное. В этом письме мы еще раз акцентировали ненормальность сложившегося, на тот момент, положения с 'Аквафором' в Новосибирске, выражали горячую заинтересованность в начале полноценного сотрудничества и брали на себя определенные гарантии и обязательства по продвижению их продукции и бренда на перспективу.

Минула неделя. И вот, раздался долгожданный звоночек… Звонил региональный топ-менеджер 'Аквафора' Владимир Григорьевич Гаас, курирующий азиатскую часть России (от Урала до Тихого океана). Он сообщил о своем намерении прибыть в Новосибирск для обсуждения серьезного вопроса. Я сразу же воскликнул по-бендеровски: 'Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!', поскольку цель его визита не вызывала сомнений. Правильно говорят: вода камень точит. Мы предполагали, что он предложит, а он не сомневался, что его предложения будут приняты нами с радостью.

Гаас запросто предложил перейти на 'ты' и обращаться друг к другу по именам. Да ради Бога! Женя разместил его в пустующей квартире недавно почивших родителей, а, поскольку в Кольцове развлечься почти негде (деревня-с), мы каждый вечер проводили в приятных беседах с умеренным потреблением спиртного, сблизившись еще и чисто по-человечески. Это, скорее всего, противоречило этике американского делового общения, проповедуемого Джозефом. Но ничего, я думаю проживание и специфика работы в России внесли в нее некоторые коррективы.

Однако предложение 'Аквафора', озвученное Володей, превзошло наши ожидания. Мы-то думали, что обсудим только обоюдовыгодные условия сотрудничества, цены, сроки расчетов и так далее, а он предложил нам рассмотреть… возможность стать официальными дилерами 'Аквафора'! Во как! 'Не было ни гроша, и вдруг — алтын'! Честно говоря, мы и не замахивались на статус 'Сибирь-экологии'. Кто как 'обзывается' — вещь условная. Живут себе ребята, да живут, кличут себя 'дилерами 'Аквафора' — и на здоровье. Без конкурентов все равно не останешься, а о таких, как они, можно только мечтать.

Еще одной целью визита Гааса была разборка с долгами 'Сибирь-экологии', дилерский статус которой было решено аннулировать. В первый день командировки Володя к ним отправился. Вернулся поздно вечером заметно раздраженным и уставшим, и, хлебнув в тот вечер спиртного больше обычного, доложил, мол, достали 'по самое не могу'.

Какая там шла тяжба, мы даже не поинтересовались — и так догадывались. Но вдруг Володя спросил, заберем ли мы… их товарные остатки. Что это могло означать? Правильно, как говаривал Тарас Бульба: 'Я тебя породил, я тебя и убью!' Чутьё подсказывало, что на это нужно безусловно соглашаться, хотя что это за остатки, каков их товарный вид — неизвестно. Известно лишь, что 'висяков' скопилось на очень приличную сумму. Ладно, думаем, не смертельно, как-нибудь расторгуем. Однако согласились принять их при одном принципиальном условии: пусть 'Сибирь-экология' передаст нам всю свою клиентскую базу. Володя заверил, мол, это не обсуждается, пусть только попробуют кого-то скрыть!

На следующий же состоялась трехсторонняя встреча для передачи 'реквизита' в доживавшем свои последние денечки офисе 'Сибирь-экологии', где не так давно бедняга Хайри получал 'легкий грим на лицо'. В процессе переговоров, протекавших довольно миролюбиво, выяснилось, что стоимость их товарных остатков не покрывает суммы долга 'Аквафору' довольно существенно. Поэтому мы согласились забрать в зачет общей недостачи и офисную мебель, и канцелярию, и потертую оргтехнику — 'берем-берем, всё берем'! Подобная ситуация вызвала у меня ощущение дежа-вю времен незабвенного 'Купеческого каравана'. Кстати, стол, за которым я пишу эти строки — память о 'Сибирь-экологии', и я, вспоминая ту насыщенную событиями пору, нежно поглаживаю его рукой.

Труднее пришлось с передачей клиентов, вытягивать их реквизиты, под строгим приглядом Гааса, приходилось чуть ли не клещами. Среди них попадались и очень перспективные. Наконец-то передо мной лег ценнейший список. Изучив его, я, строго глядя на Патуса, спросил: 'А Попов где? Положи на место!' Попов — это, напомню, был тот самый клиент, на котором Виталик погорел, и которого 'забрал' с собой, уйдя в 'Сибирь-экологию'. Бедный Попов, по-прежнему получая свои заказы от Патуса, даже не догадывался, что его тасуют, как карту в колоде.

Тем не менее, Володя, в завершение 'раскулачивания' экс-дилеров, попросил нас их трудоустроить. Не знаю, от себя он это сделал, или этот вопрос был согласован с руководством 'Аквафора', но мне понравилось такое чуткое отношение к потерпевшим фиаско отставникам. Патусу возвращение к нам было заказано, да он бы и сам не вернулся, но насчет Саши с Борей мы пообещали подумать. Саша дал отбой, сказав, что хочет на пенсию, а Боря не стал ждать нашего решения и подался вместе с Виталиком в МФО. Что ж, гордость — хорошая черта характера.

Чем, в завершение главы, подытожу? Бизнес, как и естественный отбор в природе, не терпит слабых и неконкурентоспособных 'особей', что я усвоил на 'отлично' еще в университете, изучая эволюционную теорию. 'Учиться у сильных, жрать слабых!' Жёстко? К сожалению, 'се ля ви'. Перед отъездом Володи Гааса, на перроне вокзала, мы с Женей дали на прощание торжественную клятву сделать всё, чтобы судьба экологии Сибири была намного лучше судьбы 'Сибирь-экологии'. В том числе, с помощью фильтров 'Аквафор'.

Глава 5. 'О национальной гордости… фильтровиков'

Отечественные фильтры активно теснят заморские, в первую очередь, немецкие 'Брита' ('Brita&#039 и польские 'Дафи' (в прошлом, 'Анна&#039. Доля фильтров иностранного производства на российском рынке снизилась за последние годы в разы, и не только из-за более высокой цены. Согласитесь, если импортный товар качественнее нашего (автомобили или электроника) высокая стоимость оправдана. Но это не относится к фильтрам: качество очистки воды нашими 'Барьерами' и 'Аквафорами' не хуже, чем, скажем, у 'Бриты', а ресурс наших картриджей (сменных элементов) в два раза больше немецких.

'Как так?!' — воскликнет иной апологет заморского качества. Допустим, с Польшей всё более-менее ясно, но Германия?! Джёмани?! Дойчлянд?! Немецкие традиции, немецкое качество, немецкий 'орнунг'?! О, майн готт!

Вот так! Наглядное подтверждение истинности фразы 'можем, когда захотим'. Но разве раньше подобного не случалось? Разве немцы не провалили 'блиц криг' из-за отсутствия пригодных для наших условий танков? А подходящий для войны в России танк 'Тигр' создали только к середине 1943 года. Поздно, да и не он стал лучшим танком Второй мировой. Ничего подобного ни 'Катюшам', ни штурмовикам 'Ил-2' немцы также не создали. И автомат ППШ превосходил 'Шмайсер'. Так и хочется привести слова одного из персонажей культового фильма 'Брат-2', который, вопреки своей 'кликухе', не мог не отметить достоинств нашего оружиядшина тяжелая, надежная, убойная! ерсонажей культового "анков. чистки воды массового применения.: 'Машина тяжелая, надежная, убойная!' Добавлю, еще и прицельная, благодаря прикладу. Это не пальба из 'Шмайсера' от живота в направлении цели с постоянно задирающимся вверх стволом при длинных очередях.

Одним словом, 'сделали' наши немцев! Шапошников — Шмайсера, Лавочкин — Мессершмита, Ильюшин — Хейнкеля, Петляков — Юнкерса, Кошкин и Шамшурин — Вибикке и Адерса. И, в итоге, Сталин — Гитлера.

Но вернемся к фильтрам. Как хорошо всё для 'Бриты' начиналось на нашем рынке! Всемирно раскрученный бренд первого массового бытового фильтра для очистки воды, более тридцати лет на рынках мира! Качество его, не скрою, отменное: пищевой пластик, из которого изготовлен корпус кувшина, прозрачен, как слеза. Однако 'не все то золото, что блестит'.

Высокомерие страны-производителя, 'непобьедимой' Германии, странным образом передалось их российским дистрибьюторам, компании 'Алешины Дистрибьюшн', с которой мы сотрудничали не один год. Хотя нельзя не отметить энергию и профессионализм одного из их топ-менеджеров Сергея Молчанова, через которого мы с Алешиными (учредители — супруги), в основном, имели дело.

'Вначале была 'Брита'. Потом возник 'Барьер', чуть позже компанию этим брендам в России составил 'Аквафор'. 'Алешиным' это не нравилось категорически. Но они часто вредили себе сами: под 'шумок' раскрученного бренда, постоянно всучивали своим контрагентам ассортимент, не имевший отношения к бытовой водоподготовке: солевые лампы, миксеры, какие-то присады и прочую лабуду.

Наша компания не желала ссориться и, скрепя сердце, мирилась с подобной 'нагрузкой'. Это немного напоминало советскую торговлю, помните: хочешь купить дефицитную книжку — бери несколько экземпляров 'макулатуры', желаешь мясной вырезки — изволь взять 'в нагрузку' немного рогов и копыт. Было даже любопытно: как относились к подобной, с позволенья сказать, коммерции 'Алешиных' их немецкие 'хозяева', и знали ли они об этом вообще? Но Молчанов вечно уходил от ответа на этот вопрос, хотя чувствовалось, что 'товарищ понимает' наше недовольство. Но, повторюсь, мы, до поры до времени, с этой 'принудиловкой' мирились.

Время шло, рынок бытовых систем водоподготовки в нашей стране развивался семимильными шагами, благодаря, главным образом, уверенному развитию отечественного производителя. Торговать 'Барьером' и 'Аквафором' было выгоднее, чем 'Бритой', и чем дальше, тем больше. Но держать достойный ассортимент 'Бриты' было необходимо. 'Алешины', к тому времени, стали предлагать еще и польские фильтры 'Анна'.

Стоит подчеркнуть, попытки слепого копирования 'Бриты', как и многого другого, в России к успеху не привели. Одна калининградская фирма (тоже, в прошлом, прямой дилер 'Бриты&#039, будучи брошенной на произвол судьбы немцами, от безысходности стала выпускать фильтры 'Аквамарин'. Калининградцы позиционировали их как аналог 'Бриты', только существенно более дешевый, их сменные фильтрующие элементы подходили к немецким кувшинам.

Мы некоторое время 'Аквамарином' торговали и воочию убедились, что дешевый аналог намного хуже оригинала. Кстати, продукция китайской промышленности — тоже яркая тому иллюстрация, это знает каждый. Тем не менее, сам факт существования 'Аквамарина' вызывал у 'Алешиных' жуткую 'аллергию', что даже заставило их разродиться серией статей в центральной прессе под общим заголовком 'Осторожно: подделка!'.

Попытка калининградцев получить выгоду от всемирно известного бренда не была единичной: к кувшинам 'Брита' подходили также картриджи 'Эвита' российского производства и польской 'Анны'.

Поляки вообще превзошли наших в хитрости. Польская 'фишка' заключалась в том, что картриджи 'Анна' к 'Брите' подходят, а наоборот — нет! Братья-славяне дальновидно позаботились о внесении ма-а-аленькой детальки в конструкцию своих кувшинов. В результате такой 'хитрости', немецкий картридж просто не мог быть в них вставлен. Каюсь, я, как и все мужики, ассоциирую многие явления жизни с реалиями 'основного инстинкта'. Поэтому долго не мог избавиться от ощущения, что полякам чуть-чуть, пусть микроскопически, но 'поиметь' немцев удалось.

Сменный элемент 'Аквафора' В100-15 тоже подходит к 'Брите', и даже, в некотором отношении, превосходит его по качеству очистки воды, поскольку в нем используются более продвинутые разработки 'Аквафора'. А теперь внимание! Как появился картридж В100-15? Думаете, это происки питерского 'Аквафора'? Ничего подобного! В своё время, этот картридж заказала у питерцев именно компания 'Алешины Дистрибьюшн'. Да-да-да, те самые 'супермегадилеры' 'Бриты' по России! Каковы? Доверчивые немцы были бы сильно удивлены, узнав, как их подвели те, кому они так доверились, дав права дистрибьюторов. Сотрудничество 'Алешиных' с 'Аквафором' было кратковременным, но результатом его стало появление на рынке ещё одного конкурента 'Бриты'. Причем российского производства.

Планомерное вытеснение 'Бриты' с лидерских позиций на российском рынке привела 'Алешиных', с подачи их немецких 'хозяев', к необходимости решительного наведения 'нового порядка' на вверенной им территории под названием 'Русланд'. Они вознамерились доказать, что именно 'Дойчлянд', пардон, 'Брита' 'юбер аллес' и решили провести пол-ную ревизию своих дилеров и партнеров. Перспективным и, одновременно, послушным предложили 'сладкую конфету' в виде предоставления особых условий сотрудничества, по их мнению, очень выгодных.

Не сложно догадаться, предложение выгодных условий делалось не просто так. Необходимо было выполнить ряд довольно жестких требований 'Алешиных'. Во-первых, обеспечить безоговорочное доминирование 'Бриты', по отношению к другим брендам, а желательно про них забыть вообще. Во-вторых, продвигать бренд 'Брита' всеми имевшимися рекламно-административными ресурсами. В-третьих, на второе место поставить 'Анну'. В-четвертых, не сметь сопротивляться сопутствующей 'нагрузке'. В-пятых, слово 'Аквамарин' запрещается даже произносить! И так далее. Мне всё хотелось их спросить: 'В случае неподчинения, не прозвучат ли команды 'хальт!', а потом 'фойя!'?'

Шутки шутками, но тон и безапелляционность подобных 'условий', мягко говоря, обескуражили. Позже выяснилось, схожим образом разговор велся не только с нами, но и с другими партнерами и дилерами 'Алешиных'. Искренне удивило подобное отношение с их стороны к старым проверенным партнерам в Омске и Барнауле (барнаулец Вадим Гросс вообще — этнический немец), вложивших, в свое время, много сил, времени и личных средств в продвижение бренда 'Брита'.

Не буду утомлять вас немецкими фразами, скажу главное: 'Найн'! Мы отказались. Не наотрез, конечно: жаль было наработок предыдущих годов, мы не хотели полного разрыва отношений и пытались сохранить хоть какие-то мосты. Но, видимо, твердость и принципиальность (черты 'истинных арийцев&#039 'Алешины' тоже старательно копировали.

В результате, зачастую возникал парадокс: вместо более сильных и самостоятельных игроков 'Алешиным' приходилось ставить на более слабых, но, вместе с тем, более сговорчивых. Такую логику мне не понять, хоть убей. И так по всей России-матушке и в бывших союзных республиках ('Алешины' являлись дистрибьюторами не только в России, но и в СНГ).

А мы, облегченно вздохнув, с удовольствием вернули 'Алешиным' остатки нераспроданных солевых ламп и прочего 'висяка'. Какова была их реакция на это (поставщики очень не любят возвраты) нас уже не волновало. Ауфидерзейн! Наша компания, более не связанная с 'Алешиными' никакими обязательствами, могла позволить себе торговать только тем, что было интересно. Поэтому мы оставили в ассортименте только самые ходовые позиции 'Бриты' и 'Анны'. А головная боль, связанная с соблюдением полного ассортимента и 'нагрузкой', досталась новым дилерам. Какие внутренние пертурбации происходили в этот период внутри самих 'Алешиных' не в курсе, однако мы с удивлением узнали, что Сергей Молчанов от них уволился. Происходило это в конце 2005 — начале 2006 года.

Теперь наше внимание было всецело приковано к продукции отечественных производителей, в первую очередь, 'Барьера' и 'Аквафора', дилерами которых мы являлись.

Немного о 'Барьере'. ЗАО 'МЕТТЭМ-Технологии', выпускающее продукцию этого широко известного бренда, создано на базе знаменитого НПО 'Энергия', что в подмосковной Балашихе. Один из создателей и учредителей 'Меттэма' — академик Маслюков Александр Петрович, автор знаменитой 'трубочки' 40-ой армии, воевавшей в Афганистане.

Известная позднее, как биофильтр индивидуальный портативный 'БИП-1', эта почти волшебная телескопическая трубка с ресурсом 10 литров позволяла получать безопасную в эпидемиологическом отношении питьевую воду из поверхностных пресноводных источников с добавлением йода. В афганских условиях это было спасением, так как через нее можно было пить воду из любой лужи, как через коктейльную трубочку. Правда, надо было иметь хорошие лёгкие: вода через нее проходила достаточно медленно и тяжело — 70 мл в минуту. Это, пожалуй, было ближе уже не к фильтру, в широком смысле слова, а к системе выживания. Но не суть важно.

Технология производства 'БИП-1' и других фильтров 'Барьер' была аналогична 'Брите', но не копировала ее. На мой взгляд, это служит лишним доказательством, что настоящий успех приходит только при самостоятель-ном подходе к решению любой проблемы. Добавлю, что разработанная 'Аквафором' технология производства упоминавшегося ранее углеволокна 'Аквален' (начинки их картриджей), и материала 'Арагон', содержащегося в фильтрах другой питерской фирмы 'Гейзер', — тоже отечественные разработки.

Символично: не один год на посту генерального директора 'МЕТТЭМа' работал Владимир Александрович — сын академика Маслюкова-старшего. Торговая марка 'Барьер' стала победителем ежегодного конкурса 'Бренд года' в области маркетинга и построения бренда на российском рынке, в категории 'Товары для здоровья'. Эта победа дала право 'Барьеру' именоваться 'Торговой маркой ?1 в России' и опередить такой всемирно известный бренд, как 'Жиллетт'. Акцентирую, 'Бренд года' — единственный в России конкурс, имеющий международное признание и лицензию Американской Маркетинговой Ассоциации (АМА). 'Барьер' не раз подтверждал свой высокий статус.

Почему бы тогда 'Барьеру' не замахнуться на Америку, где 'Брита' продолжает править бал? Правильно, не только замахнулись, но и 'вдарили' — вышли на американский рынок, чем очень гордятся. Несмотря на то, что американская бюрократия, в сравнении с которой российская по тяжеловесности и замшелости сродни 'детскому саду', достойна пера Жванецкого. Надеюсь, в Штатах 'Брите' также станет неуютно, как и в России. Для этого есть все предпосылки, в том числе, членство в ВТО.

Помнится, на семинаре дилеров 'Барьера', я сидел рядом с испанским дилером, прекрасно говорившим по-русски (бывший кубинец, выпускник одного из московских ВУЗов). В нашем же ряду находился норвежский дилер, правда, с переводчиком. А на гала-ужине, накануне отъезда, сербский дилер, немножко выпив, взял слово и минут пять признавался в любви и к 'Барьеру', и к России-матушке. Естественно, были дилеры почти от всех стран СНГ. 'Барьер' также продается во Франции, некоторых странах Восточной и Центральной Европы, Турции, Иране, Египте. И знаете, где еще продается? Правильно догадались — в Германии! Вот так вот, 'натюрлих', пламенный привет родине 'Бриты' от 'Барьера'!

Как я там говорил в начале главы? 'Можем, когда захотим'. Не знаю фамилии главного разработчика 'Бриты', но и его 'сделали' Маслюковы и маслюковы (с маленькой буквы), в смысле, потомки лесковского Левши.

Не отстает в своих амбициях по продвижению на Запад и 'Аквафор'. С его продукцией знакомы даже в некоторых странах Латинской Америки. Чтоб избежать бюрократических препон и активней 'завоевывать' Европу, Джозеф Шмидт (он же Иосиф Львович Шмидт — идейный вдохновитель и основатель 'Аквафора&#039 решил построить завод в Эстонии — какой-никакой, а все же член ЕС. По крайней мере, ставить клеймо 'made in Europe' станет возможным. Причем завод строится на северо-востоке страны, в городе Силламяэ, что неподалеку от Нарвы. Живут там преимущественно русскоязычные граждане Эстонии. Приятно осознавать: наши бывшие соотечественники своими руками помогут России-матушке.

Чем не примеры удачного продвижения за рубеж отечественной продукции высоких технологий? Не 'ТЭКом' единым! Дайте срок.

Думаю, со временем, обосновавшуюся на третьем месте по продажам в России 'Бриту' обойдет и 'Гейзер'. Наша компания, по мере сил, тоже способствует этому: статус дилеров 'Гейзера' обязывает.

А вот про польскую 'Анну'-'Дафи' вообще забудут. Почему? В августе 2008 года моей страны вновь коснулось леденящее дыхание войны. Новоявленный бесноватый грузинский 'фюрер', не без наущения своих американских боссов, обезумев, ломанулся в свою, хочется верить, последнюю авантюру в жизни. Пять дней я ни о чем не мог больше думать, как о новой кавказской войне, пять дней я 'жил' у телевизора и в Интернете, пять дней генерал Наговицын 'был' членом моей семьи. А Коновалов тогда 'прописался' на грузинских сайтах — всё спорил, да безуспешно пытался им что-то доказывать.

Слава Богу, всё закончилось и, надеюсь, больше не повторится. Но кто прилюдно обнимал и успокоительно похлопывал по плечу обделавшегося 'жевуна галстуков' Саакашвили, да вздымал с ним кверху руки под рев тбилисской толпы? А-а, вон тот маленький кругленький человечек, президент Польши Качиньский (примечание — написано до его трагической гибели в авиакатастрофе под Смоленском).

Публичные лобызания пана Качиньского и батоно Мишико переполнили чашу терпения, и мы решили выразить свою гражданскую позицию против недружественной политики Польши по отношению к России. 'Нет! — сказали мы с Евгением Евгеньевичем, — не бывать 'Дафи' фильтром на Руси!' По крайней мере, за Новосибирск пока мы отвечаем. И стали целенаправленно игнорировать польские фильтры, перестав ими торговать. Только картриджи оставили в ассортименте для покупателей, которые давно пользуются этими фильтрами.

Россия, вперед!

Кольцово, 2009 — 2011 года

Постскриптум из новых времен. 

P.S. Из новых времен. Вскоре после описываемых событий компания «Алешины Дистрибьюшн» утратила статус дилеров «Бриты». Немцы открыли в России дочернюю компанию под тем же названием — ООО «Брита», перезаключив с нами договор поставки. Прежние ультиматумы не вспоминали, мы тоже, сотрудничали понемногу с обоюдной выгодой.

Наступил 2022 год, началась СВО. Европейские компании, неся немалые убытки, стали массово закрывать бизнес в России. ООО «Брита» продолжала сотрудничать с нами, но на прямой вопрос «собираются ли немцы уводить бренд из России?», ничего не отвечали.

И вот, наконец, пришло письмо от 9 ноября 2022 года. «Уведомление о расторжении Договора поставки. С сожалением сообщаем, что головная компания BRITA SE приняла решение о прекращении бизнеса в Российской Федерации и закрытии дочерней компании ООО «БРИТА». В связи с этим, ООО «БРИТА» настоящим сообщает о своем решении отказаться от исполнения Договора в одностороннем внесудебном порядке». И так далее. И в конце «Спасибо за понимание в сложившейся сложной ситуации».

Мы ответили генеральному директору: «Благодарить не за что, поскольку нет понимания. Передайте вашим немецким хозяевам, что освободившуюся нишу рынка фильтров для воды быстро и с удовольствием займет отечественный производитель. Больше с предложением сотрудничества к нам не обращайтесь».

Тем не менее, спустя два года, в нашем офисе раздался звонок — тот же генеральный директор, сердечно поприветствовав, вкрадчивым голосом сообщил: «Есть возможность получать товар через одну из дружественных стран (какую — не скажу — прим.автора)». Мы поинтересовались: «А немцы о вашем предложении в курсе?» «В курсе...»

Забавно? Мы отказали, умерла так умерла. «Брита» капут!