Уход в реальность

0.00
 
Карев Дмитрий
Уход в реальность
Обложка произведения 'Уход в реальность'

Однажды я проделала эксперимент. Я хотела выяснить, могу ли я думать две мысли одновременно. Я обнаружила, что у меня нет двух мыслей. У меня была только одна мысль о том, чтобы иметь две мысли.Грегори Бейтсон. «Металоги»

1В детстве нам нравилось с Гариком рассуждать о гипнозе, чтении чужих мыслей и о прочих необычных человеческих возможностях. Мы, например, спорили, откуда берутся сны, и однажды я узнал, откуда.Лежа вечером в кровати, я вспоминал прошлый урок рисования. Сильно хотелось спать.За окном накрапывал мелкий осенний дождик, и я не заметил, как мои мысли о прошедшем уроке и мысли о шуме дождя перемешались. Мозг принялся мыслить последовательно. Фрагменты двух событий переплетались в причудливый узор.Перед тем, как окончательно заснуть, я успел осознать, как образ акварельных красок слился со звоном капель дождя, и фантастически ярко обогатил его, сам наполнившись влагой чудесного шума.Так рождается новый сон.2На месте, где стоит этот дом, раньше находилось поле. Здесь росли сорняки, и стрекотали кузнечики. Типичная окраина провинциального города.Вдали располагались земельные участки, засаженные горохом и кукурузой, а еще дальше – Большая Городская Свалка, но до нее я так ни разу не добрался.С Гариком мы познакомились как раз на этом поле, возможно даже на этом самом месте, над которым я теперь сижу в кожаном кресле на высоте в шестнадцать этажей.Мне тогда было семь лет – через месяц пора идти в школу. Гарик – младше на целый год.Я любил ловить кузнечиков – тут их была тьма-тьмущая. На этой почве мы с Гариком сразу нашли общий интерес. (Семья, в которой он рос, была бедной. У него даже никогда не было собственного велосипеда. Впрочем, о велосипедах я расскажу чуть позже.) Но в том возрасте не важно, кто ты и кто твои родители, главное – во что ты играешь.На самом деле, Гарика звали вовсе не Гарик, а то ли Дима, то ли Вадим. Фамилия – Гамзов. Но так сложилось, что откликался он только на свое прозвище, непонятно как к нему приставшее.Обитающие здесь прыгающих насекомые представляли из себя, собственно, один и тот же тип – небольшие кузнечики золотисто-коричневого цвета, с длинными усиками, которыми, как мы считали, передают друг другу информацию. Хотя иногда нам попадались и совершенно необычные варианты – ярко-зеленая саранча или крупный сиреневый кузнец, который мог больно укусить за палец.Ловить кузнечиков – дело несложное, главное – постараться не повредить насекомое, не смять ему крылышко, не вывернуть лапку. Мы усаживали их в пустой спичечный коробок, они потом дружно шуршали, касаясь картонных стенок.Насобирав достаточное количество экземпляров, мы шли во двор и выпускали их, или относили домой, где засушивали. Бывало, мы скармливали кузнечиков черным муравьям. Для этого достаточно было сильно подуть в щели в земле – входы в подземный муравейник – чтобы вызвать их наружу. Гарик, вдобавок, сам любил покушать муравьев. Видимо в его организме не хватало какой-то там кислоты.Удивительно – наши родители дружат до сих пор, а вот Гарика давно нет…3В детстве я мечтал стать птицей. Ведь птица свободна в выборе направления полета, она может взять и улететь, например, далеко за посадки кукурузы и добраться до самой Большой Свалки, где, как рассказывали старшие мальчишки, легко найти все, что угодно. А за мной постоянно с балкона наблюдали родители – оттуда хорошо просматривалось поле. Замрешь, высматривая очередного кузнечика, чтобы ловко схватить его, а в это время ощущаешь, что тебя так же напряженно разглядывают. Прямо мурашки по коже…Не знаю, как Гарика, а меня в семье, как мне кажется, не очень уважали. Родители вели себя так, будто я никчемный ребенок. Скажем, попросят выглянуть в окно, узнать кончился ли дождик, а когда я скажу им, что он все еще продолжается, недоверчиво пожмут плечами, словно я в очередной раз все напутал. И так в любом деле. Самое обидное, что ведь совершенно понятно, когда я прав, и доказательств никаких не надо, а все равно посмотрят на меня укоризненно и скажут с сомнением: «Да ну».Засушенных кузнечиков они обычно выбрасывали, считая, что у меня на них аллергия. Поэтому основной их склад находился у Гарика дома. Впрочем, он этим вовсе не кичился.4Наверное, из-за нездорового климата в семье, когда я немного подрос, то любил, катаясь на велосипеде, уезжать подальше от дома. Какая никакая, а свобода.Как я уже отметил, у Гарика своего велосипеда не было. В шестом классе я опережал его в росте на целую голову, и уже мог ездить на взрослом велосипеде старшего брата. Гарику же я на время давал свой подростковый велосипед – ему он был как раз.Мы катались начиная с апреля, когда вдоль дорог еще лежали остатки грязного снега, и до самого октября, когда лицо уже мерзло от холодного осеннего ветра, бьющего навстречу. Опьяненные воздухом взрослой жизни, мы без спроса уезжали в центр города и, не зная правил дорожного движения, мчались по проезжей части. Класс! Когда несешься по центральной улице на полной скорости, большой город становится равным тебе. Можно подъехать к каждому зданию, остановиться у любого дерева, свернуть на новую улицу или взять и уехать совсем в другой конец города. И не было страха перед тяжелыми грузовиками и быстрыми мотоциклами. Только жалко было тормозить у светофоров, теряя скорость; обидно было пропускать на перекрестке автомобиль. 5Порой мы заезжали в городской сквер, расположенный минутах в двадцати езды от нашего района. В центре сквера лежали любопытные каменные фигуры: большие, сцепленные шары, невесть как здесь оказавшиеся. Будто великан зачерпнул огромной ложкой густую массу бетона, осторожно вывалил ее на траву, потом прилепил к ней еще один шар, потом еще и еще. Так в дорогих кафетериях готовят фирменное мороженое, черпая сливочную порцию.Такие странные каменные формы хорошо смотрелись где-нибудь на берегу моря, но не в центре города, где они броско намекали на искусственность своего происхождения. Мы с Гариком называли это место «базой» и любили здесь остановиться передохнуть на несколько минут. Не слезая с велосипедов, мы опирались ногами на шероховатую поверхность валунов и разглядывали ее. Было любопытно почитать многочисленные надписи разноцветными мелками. Мела у нас не было, но, однажды, мы догадались оставить на камне отметку ягодами рябины, растущей неподалеку.«Здесь был я и Гарик» – оранжево вывели мы, размазав сок плодов.Через пару дней рядом появилась другая надпись: «Здесь была я и Марина».Это был ответ на наше послание! Нас услышали! В том юном возрасте мысли о противоположном поле имеют весьма причудливый и фантастический характер. Не знаю, что меня тогда поразило: что меня услышали или что это была некая Марина со своей таинственной подружкой.«Девочки, давайте дружить!» – дописали мы и стали ждать ответ.В ту ночь я не смог уснуть от нервного перевозбуждения. А в последующие ночи мне снилась незнакомка. Впрочем, ответа мы так и не дождались.6В тот октябрьский день дул сильный ветер. Руки мерзли без перчаток, а в них было неудобно держаться за руль. Мы понимали, что сезон окончен, и, вернувшись домой, поставили бы велосипеды на всю зиму в подвал.Напоследок, мы прокатились до центральной площади, свернули на тихую улочку, потом опять выехали на главную улицу и попали под самосвал.Время замедляется в критические моменты жизни. Помню, как мощный грузовик сжался, цепляясь тормозами за асфальт, от внутреннего напряжения его стало заносить из стороны в сторону. А в голове отчаянно боролись противоположные мысли: «Не успею! Надо срочно повернуть обратно!» и: «Нельзя раздумывать – скорее вперед!» Так акробат балансирует на тонком канате, натянутом под куполом цирка. Я слетел с полотна дороги и врезался головой в каменный бордюр. Гарик, видимо, на миг задержался, гарцуя перед дико рвущимся на него грузовиком, и не успел вернуться обратно.Визг тормозов я вполне мог слышать, а вот ругань и вопли водителя, как меня потом убеждали врачи, мне примерещились.7Реанимация расположена на первом этаже больницы. Хирургическое отделение – на втором. Травматология – на третьем. Три круга ада…8Помню, летом я не особо любил играть дома. А вот зимой, когда велосипеды пылились в темном подвале, я доставал игрушечных солдатиков, и мы с Гариком с удовольствием устраивали целые военные действия. Тут были и деревянные кубики, и металлические машинки, собранные из конструктора, была тяжелая пушка, были два пластмассовых бронетранспортера и даже танк.В перерывах, мы подкреплялись корочкой круглого хлеба. Особенно вкусной она казалась, будучи густо посоленной, нарезанной маленькими кусочками и нанизанной на длинную нитку. Сейчас это кажется забавным: мы еще готовили и пили из маленьких железных стаканчиков «солдатскую водку» – жутко пересоленную воду. Пить эту «водку» было весьма нелегко. Почти, как сейчас, во взрослой жизни.9murakami (10:12 АМ): привет!Marina (10:13 АМ): Привет:)murakami (10:13 АМ): тебя правда зовут Марина?Marina (10:14 АМ): Да. А что?:)murakami (10:14 АМ): красивое имя!Marina (10:14 АМ): :)Marina (10:15 АМ): А почему ты Murakami?murakami (10:16 АМ): слабость ко всему восточному ;-)Marina (10:16 АМ): :) murakami (10:17 АМ): ты первая с кем я разговариваю по icq!Marina (10:17 АМ): Тебе нравится мое имя?murakami (10:18 АМ): очень!Marina (10:18 АМ): :) Первая любовь? :)murakami (10:18 АМ): почти! но я ее никогда не видел ;-)murakami (10:19 АМ): а ты давно в асе?Marina (10:20 АМ): Больше года:)murakami (10:20 АМ): нравится?Marina (10:21 АМ): Прикольно…murakami (10:23 АМ): отвлекаю от работы?Marina (10:23 АМ): Меня? Нет. А почему ты решил, что отвлекаешь? :)murakami (10:24 АМ): ну в конце предложения вместо улыбки появилось вдруг многоточие… ;-)Marina (10:24 АМ): :)murakami (10:25 АМ): у тебя очаровательная улыбка!Marina (10:26 АМ): :)У нее, и вправду, была очаровательная улыбка: в меру большая, чуть наклонная, нежно-сиреневая. Улыбалась она часто – почти после каждого предложения.На работе, первым делом, я запускал ICQ и с замиранием сердца ждал, когда Марина появится в моем контакт-листе. Она была моим первым виртуальным собеседников в Интернете.Мне очень нравилась ее строгая, прямолинейная, открытая информация о себе в ICQ: 23 года, по гороскопу – Дева, владеет русским и английским языками. Фамилия – Васильева. Живет в том же городе, что и я. Все просто, но симпатично.Мы общались каждый будничный день (увы, связь с Интернетом у нас была только на работе). Я сохранил на компакт-диске всю историю нашего разговора с того самого момента, как она меня авторизовала и разрешила поместить в свой контакт-лист. Мы наговорили почти четыре мегабайта текста за три месяца! Не скрою, у меня были и другие виртуальные собеседники (точнее собеседницы), но Марина оставалась вне конкуренции. Я не встречал более грамотной девушки – она обязательно ставила все знаки пунктуации, редко допускала описки и никогда не употребляла сленга.Как-то раз, я признался ей, что ее сиреневые буквы снятся мне по ночам. Марина загадочно улыбнулась, и на следующий день появилась совсем в другом оформление: темно-бордовая на синем, и шрифт выбрала на два пункта больше. Не успел я привыкнуть к ней к такой, как она стала темно-синей на желтом. И все это она делала для меня! Не могу сказать, что я читал ее мысли, но определенное родство душ между нами явно наблюдалось. Уже с первых слов я чувствовал ее настроение. Чувствовал, когда она хочет услышать меня, а когда, наоборот, сильно занята. Знал, когда следует пошутить, а когда помочь серьезным советом.Марина оставалась для меня на связи, даже когда я выключал компьютер. В мыслях мы все равно продолжали нашу беседу. Я задавал ей вопросы, возражал, говорил комплименты, радовался жизни, восхищался.«Аська – конечно крутая штука, но через полгода надоедает», – делились со мной опытом знакомые, когда я им восторженно и взахлеб рассказывал про ICQ. Неправда! Я был уверен, что мне это не надоест никогда.10В конце апреля, спустя месяц после нашего знакомства, я впервые поцеловал ее. Была пятница – короткий рабочий день. Набравшись смелости, я выбрал значок с поцелуем и, затаив дыхание, отправил его Марине по ICQ.К голове прилила кровь.Время шло. Пора было уходить, а она все не отвечала. Я заволновался. Вахтер уже начал опечатывать двери офиса, когда я, скрипя сердцем, закрыл ICQ и выключил компьютер. Может, Марина обиделась? Я проскучал весь вечер, а утром следующего дня спохватился, что впереди не только два выходных, но и еще два первомайских праздника. Это было ужасно! Надеясь на удачу, я помчался в Интернет-кафе, но не обнаружил Марину в сети. Я брел по улице. На автобусной остановке, ощетинившись лопатами и граблями, стояла толпа дачников. Казалось, взоры этих людей были прикованы ко мне. «А ты едешь на огород?» – грозно вопрошали они. Бегом, я пересек улицу и, засунув руки в карманы, остановился в раздумье.Откуда-то приятно пахло дымом – жгли прошлогоднюю траву. Такой сладкий запах можно застать еще осенью, когда горит палая листва. Но сейчас все было во сто крат приятнее – впереди целое лето…Однажды мы тоже жгли траву по весне. Родители взяли меня на то место, где летом мы с Гариком ловили кузнечиков. Отец, в пепельно-серой шляпе, чиркал спичкой и бросал на землю. Жухлая трава нехотя схватывалась едва заметным язычком пламени и расползалась вокруг угольно-черным цветом. Я до сих пор не знаю, правильно ли сжигать старую траву, но в тот раз на нас принялись ругаться какие-то люди, проходившие мимо. Отец соврал тогда им, что сам знает, как вредно жечь траву, но якобы виноват в этом я, что это ради меня он устроил это действие… До сих пор обидно.11От: Марина Кому: murakamiТема: Как дела?:)Hello, murakami! Привет! Извини, что так долго не писала – сначала все эти майские праздники, потом я брала отпуск. Ездила к бабушке в деревню на две недели. Там классно! Я хорошо отдохнула и загорела! :)Из отпуска я еще не вышла, поэтому доступа к icq у меня нет. Отсылаю это письмо с домашнего компьютера подруги. У нее есть сканнер, и если получится, в следующий отправлю тебе свою фотку:)Пока!Best regards, Марина В.Милый аккуратный курсив.Я немедленно отправил в ответ три письма. Написал, как рад ей, что ужасно соскучился и очень хочу увидеть фотографию (хотя эта перспектива, честно говоря, меня несколько пугала – все-таки одно дело просто анонимно общаться, а другое – узнать, как выглядит твой собеседник).Но электронная почта – это не ICQ. Следующее письмо я получил лишь через неделю.Скорость работы модема оставляла желать лучшего, и файл marina.jpg, размером в какие-то сто килобайт, качался целую вечность. С волнением я следил, как постепенно прорисовывается изображение на экране монитора. Вначале было совсем непонятно, что это там на фотографии. Небо, наверное, цветочки какие-то… Потом я различил ствол дерева и чьи-то золотистые волосы. У меня перехватило дыхание. Хотя я приблизительно представлял, как выглядит Марина, волновался я ужасно.Лоб. Глаза (очень выразительные). Лицо (смотрит чуть вбок). Губы (плотно сжаты). Шея. Летнее платье. Сама стоит рядом с березкой. Все.Неплохо! Откровенно говоря, я не разочаровался в ее внешности. Лицо, правда, несколько продолговатое… Это первое, что бросается в глаза, а так – очень симпатичная девушка! Хотя многое на этой фотографии, конечно, не разглядишь.Откуда-то появилась мысль, а вдруг Марина не свою фотку прислала? Но потом решил, а с чего ей обманывать меня? В ответ я направил пару своих фотографий.18:00.По дороге домой я подумал: вот мы описывали себя друг другу на протяжении месяца, а все равно на фотографии совсем все по-другому. Более реалистично.Интересно, о чем Марина думала, стоя возле березы? Спокойная она была или чем-то встревоженная? Губы крепко сжаты от сосредоточенности или, быть может, от обиды? Быть может, она позировала, а, может, ее сфотографировали врасплох.12Я дарил Марине цветы почти каждый день. И никогда не повторялся. Я заходил в какой-нибудь поисковик и тщательно отбирал ей цветок или целый букет. Я не люблю отправлять виртуальные открытки прямо с сервера – сначала я записываю файл с цветами к себе на компьютер, а уже только оттуда, прикрепив к письму с очередными пожеланиями, отправляю его адресату.Каждый день новый букет!13murakami (18:01 PM): ты легко возбудима?Marina (18:02 PM): Пожалуй, да:)murakami (18:02 PM): можешь возбудиться от одного слова?Marina (18:02 PM): Могу:)murakami (18:02 PM): я хочу тебя!Marina (18:03 PM): Прямо сейчас? На работе? :)murakami (18:04 PM): да! Иди ко мне!Marina (18:04 PM): Иду…murakami (18:05 PM): во что ты одета, красавица?Marina (18:05 PM): На мне легкие белые брюки, маечка на бретельках, босоножки, белое белье…murakami (18:05 PM): я усаживаю тебя в кресло, становлюсь сзади…murakami (18:05 PM): глажу твои волосы, шею, плечи…murakami (18:05 PM): расслабься.Marina (18:06 PM): Так приятно…murakami (18:06 PM): чувствую твою грудь через майку. Твои соски…murakami (18:06 PM): трогаю их, ласкаю…murakami (18:06 PM): тебе хорошо?Marina (18:07 PM): Да…murakami (18:07 PM): снимаю маечку, лифчик. Ты – прекрасна!murakami (18:07 PM): мои руки скользят по твоей коже, спускаются ниже…Marina (18:08 PM): Я постанываю…murakami (18:08 PM): еще ниже. Я чувствую тебя через ткань.Marina (18:08 PM): Да, милый…murakami (18:08 PM): я так возбуждаюсь на тебя! Я так хочу тебя!Marina (18:09 PM): Да! Я – твоя!murakami (18:10 PM): я осторожно, но быстро раздеваю тебя.murakami (18:10 PM): полностью!murakami (18:10 PM): какая ты красивая!murakami (18:10 PM): я ощущаю пальцами, как ты уже возбуждена, милая!Marina (18:11 PM): Да! Возьми меня!murakami (18:11 PM): я приподнимаю тебя. Обопрись руками о стол.murakami (18:11 PM): наклонись!murakami (18:11 PM): сильнее!murakami (18:11 PM): еще ниже! Прогни спинку!murakami (18:11 PM): прогни как кошечка!Marina (18:12 PM): Мррр:)murakami (18:12 PM): я прислоняюсь к тебе сзади.murakami (18:12 PM): ты чувствуешь, как я напряжен?Marina (18:13 PM): Да! Войди в меня!murakami (18:13 PM): ты приемлешь матерные выражения в постели?murakami (18:13 PM): я нежно, но уверенно вхожу в тебя.Marina (18:13 PM): Нет, лучше без мата:)murakami (18:13 PM): еще глубже.murakami (18:13 PM): я в тебе!Marina (18:13 PM): Да, продолжай!murakami (18:14 PM): я весь в тебе. Я двигаюсь в тебе. В тебе. Ты моя!Marina (18:14 PM): Да-да-даааmurakami (18:14 PM): почти выхожу и вновь приникаю. Еще. Еще.murakami (18:14 PM): еще!murakami (18:14 PM): еще!murakami (18:14 PM): ты – вся моя!Marina (18:15 PM): Да, только твоя!murakami (18:15 PM): ты наклоняешь голову еще ниже. Твои волосы касаются стола.murakami (18:15 PM): ты прижимаешься лицом к столу.Marina (18:15 PM): Делай это. Только не прекращай!murakami (18:15 PM): я учащаюсь! Я беру тебя. Давай, милая.Marina (18:15 PM): Ммммммммmurakami (18:16 PM): еще!Marina (18:16 PM):!!!!!!!!!!!!!!!11murakami (18:16 PM): !!!!!!!!!!!!!murakami (18:17 PM): тебе хорошо?Marina (18:17 PM): Да…murakami (18:18 PM): я целую тебя.murakami (18:18 PM): нежно.murakami (18:19 PM): извини, мне надо отъехать…Я почти ощутил ее.Почти.14Не забуду, как мы с Гариком добывали кирпичную пыль.Берутся два кирпича (желательно целые) и трутся один об другой. Образуемая крошка периодически ссыпается в пустой картонный стаканчик от мороженого. Если взять красный кирпич, то пыль получается цветной. Приготовляемые запасы пудры мы тщательно прятали в укромном месте, и никто не догадывался о нашем производстве. Занятие достаточное тяжелое, но тем ценнее результат.Однажды девчонки из соседнего подъезда приготовили большой песочный торт. Песочный – значит из песка с дворовой песочницы. В пластмассовый тазик насыпается влажный песок, хорошо утрамбовывается, тазик быстро переворачивается, по нему хлопают ладошами, осторожно приподнимают, и, вот – пирог готов! Почти готов. Теперь его надо украсить. И тут наши запасы каменной пудры пришлись как нельзя кстати. Многодневные старания не прошли даром – торт приобрел кремово-розовый окрас, с белоснежными бортиками и ярко-красным центром. Собралась куча детей со всего двора, чтобы символически откушать это яство. Необходимый этап в детстве – подготовка к взрослой жизни. Обучение игрой. Моделирование будущего. Шаг от выдуманного к реальному.15В начале лета я услышал голос Марины. Еще один шаг, чтобы лучше узнать друг друга. Я сильно волновался, когда набирал ее номер.Густой, насыщенный, красивый голос.– Алло.– Привет.– Привет.– Это ты?– Да.Наверное, она сейчас улыбнулась, а я напрягся от смущения.В начертательной геометрии даже сложные объекты изображают на плоскости в трех проекциях: вид сверху, вид спереди, вид сбоку. Сколько же сторон человека надо изучить, чтобы понять его полностью? Кто говорит, что пуд соли надо съесть, кто – друг познается в беде (а я вот, наоборот, считаю, что друг познается в радости).Мы говорили с Мариной по телефону теперь каждый день, а меня не покидало ощущение, что я все меньше и меньше знаю ее. Безусловно, она – та, за кого себя выдает, и я, скорее всего, угадаю ее в толпе на улице, а уж голос ее не спутаю ни с каким другим. Но я остро ощущал всю виртуальность нашего общения. Оно казалось теперь таким ненастоящим…16Отец Гарика любил рассказывать нам про Вторую мировую войну. Жили они тогда в деревне голодно, но особенно ужасным казалось отсутствие соли. Когда дед Гарика, дойдя до самого Берлина, вернулся с войны, то первым делом купил сотню килограммов соли и надежно укрыл ее в тайнике под землей. – До сих пор, поди, лежит запас нетронутым, – горестно качал головой отец.Наверняка, у него тоже имелась своя заначка…17Когда я совсем не справлялся со своим одиночеством, то шел гулять в городской сквер. Ранней осенью он был особенно хорош. С деревьев плавно слетали пожелтевшие листья и бесшумно ложились на еще зеленую траву. Один лист касается земли, другой еще парит в неподвижном воздухе, а следующий уже спешит отцепиться от ветки.И абсолютная тишина.Будто звук, чтобы не мешать глазам наслаждаться картиной, взял и выключился.Было ощущение, что я впервые попал в некий японский садик.Хотя эти воображаемые японцы, наверняка, не испытывают такого прилива необъяснимого и острого счастья. Они ведь видят это действие каждый день.18Я сижу в кожаном кресле на высоте в шестнадцать этажей.За то время, пока пишу эти строки, успеваю внутренне поменяться. К чему-то теряю интерес, что-то начинаю воспринимать несколько по-другому… И у меня не получится выразить свои мысли и свое воспоминание прошлого на одном дыхании, как не крути. Поэтому, объективно, я похож на художника, чьи краски постепенно засыхают, пока он пишет на холсте, и он их периодически разводит. Замысел остается прежним – меняются оттенки.19Маленькие снежинки сыпались на темный асфальт и таяли, касаясь влажной шероховатости. Первый снег в этом году.У входа в бар, зябко пожимая плечами, толпилась стайка официантов в белых сорочках. Спешно покурив, они вновь исчезали внутри заведения.Я пришел раньше времени, и теперь нетерпеливо вышагивал возле ярко-неоновой витрины. Чувства были противоречивыми. С одной стороны, я давно жаждал увидеть Марину в реальности, с другой – понимал, что эта встреча перечеркнет весь ореол виртуальности, таинственно окутывающий наше общение. На кон было поставлено многое, и если раньше мне постоянно везло, то однажды это везение может закончиться. Возможное разочарование от сегодняшнего вечера могло разом смазать столь тщательно выстраиваемые отношения.Нервничая, я зашел вовнутрь и принялся разглядывать свое отражение в большом зеркале фойе. Там я ее и увидел. Марина стремительно зашла в бар, чуть раскрасневшаяся с легкого морозца, без шапки, с распущенными волосами. Наши глаза встретились, и я поспешно обернулся к ней.– Привет!– Привет!– В жизни ты еще краше! – произнес я заученную фразу.– Спасибо, – Марина мило улыбнулась.Со свойственной первой встрече неловкостью я помог ей сдать вещи в гардероб, и повел в самый дальний зал, где предусмотрительно заказал столик.Я зажег свечу.– Очень рад тебя видеть.– Взаимно.Немного смущаясь, я жадно разглядывал девушку. В реальности Марина оказалась немного полнее, чем я представлял себе. Блондинка (не иначе, как успела покраситься). Большие чудесные глаза (серые, словно с голубыми искорками). Яркая помада выгодно подчеркивает выразительный рот. Сквозь шерстяную кофточку угадывается в меру большая грудь. Когда я пододвигал девушке стул, то глаз непроизвольно отметил широкие бедра, хорошо гармонирующие с достаточно тонкой талией. Укороченные по моде брючки и сапожки на тонком каблуке выгодно удлиняли ее ноги.Нежный аромат, поражая своей новизной, невидимыми волнами проникал в меня. Запах – вот единственное, что застало меня, по-настоящему, врасплох. Я наивно полагал, что знаю о Марине все: какие цветы она любит, какие фильмы смотрит, какие журналы читает, как маринует огурцы и помидоры, почему не носит золотые браслеты на левой руке, как борется с раздражением на коже лица, как предохраняется и что не приемлет в сексе. Но вот запах ее я ощущал впервые. Официант принес запеченный в кляре сыр, два салата (один со сметаной, другой – в майонезе), оливки и бутылку «Берлинской Лазурной».– Мое любимое.– Я знаю.Я разлил вино по тонким фужерам.– За встречу.– За реальную встречу, – серьезно добавила Марина.От выпитого вина приятно зашумело в голове.Говорить, особенно, не хотелось, и мы молча поедали пищу, лишь изредка обмениваясь короткими замечаниями. А тут еще заиграла живая музыка, и при всем желании мы не смогли бы ее перекричать.Я смотрел на Марину сквозь табачный дым и ощущал, что все ближе и ближе приближаюсь к некому барьеру близости, достигнув который, навсегда потеряю способность дальнейшего сближения. Возможно, я уже до него добрался? Передо мной сидит молодая привлекательная девушка из плоти и крови, а я уже сомневаюсь, хочу ли я ее, как любовницу. Какое-то щемящее чувство потери друга…Что же важней: цель или процесс достижения этой цели? Не получится ли так, что заполучив очередную цель, я охладею к ней? Неужели в мужской психологии это заложено с момента рождения: разобрать новую игрушку до винтика и выбросить? Почему все понятное совсем не интересно? Я не придумал ничего умнее, как проверить свои опасения на практике и полувопросительно предложил:– Поедем ко мне.– На что ты намекаешь? – улыбнулась Марина.– Обещаю, что напою зеленым чаем. Остальное – как получится. – Сегодня мне надо пораньше попасть домой. Проводишь меня? Я кивнул.Дело было не в девичьей скромности. Марина сохраняла последнюю стеночку неизвестности, едва разделяющую нас.20Снег на улице усилился. Мы шли по белой мостовой, и он падал влажными хлопьями. Мы шли, почти касаясь друг друга, а в груди щемило. Несильно, но как-то надрывно. Казалось, кто-то рвется наружу, навстречу этому снегу, наперекор ветру. Невидимая птица внутри волновалась, чувствуя приближение зимы. Ей сейчас улететь бы отсюда на юг, мимо Большой Городской Свалки, где, как мы верили с Гариком, есть все. Улететь бы ей сейчас до весны. – Вот мой дом, – прервала мои размышления Марина. – Спасибо за вечер.– Тебе – спасибо. Ты извини, я немного не в себе.– Я вижу. У тебя все в порядке? Я пожал плечами:– Наверное.– У тебя красивые глаза. Но почему ты постоянно их прячешь?– Да? Я не нарочно. Так само собой получается.– Почему? Ощущение, что ты скрываешь что-то.– Нет. Дело в другом: я не могу одновременно и смотреть человеку в глаза, и при этом говорить или слушать его.– Странно.– Согласен. Я постараюсь исправиться.– Хорошо.Я коснулся губами ее щеки.Пронзительное чувство одиночества.– Пока.– Пока.21Когда мне было десять лет, мы всей семьей ходили на весьма любопытный спектакль. Люди на сцене вели себя приблизительно следующими образом: надевали улыбающиеся маски, а сами при этом плакали и заламывали руки. Или, наоборот, хохотали, сохраняя совершенно грустные лица. Все это выглядело забавно и… знакомо. Похожую картину каждый день я наблюдал дома. Говоря мне одно, родители всем своим видом показывали обратное. Улыбались они постоянно не к месту. Их жесты не имели ничего общего с интонацией голоса, а слезы были крокодильими. Когда обрушивается поток такой противоречивой информации, мозг не находит ничего лучшего, как просто прекратить эту дисгармонию, и перестает воспринимать собеседника в совокупности. Мозг дробит собеседника на визуальный компонент, на аудио-компонент, на кинетический, на обонятельный, на вкусовой и еще, черт знает, на какой отдельный компонент. Мозг приказывает: «Отвернись! Я слушаю».Потом мозг говорит: «Не обращай внимания на слова – смотри в лицо!»Мозг командует: «Забудь, что ты услышал и увидел – следи за жестами!»Мозг добавляет: «Чувствуешь запах? Ощущаешь прикосновение? Читаешь мысли? Воспринимай все это последовательно! По очереди! Не спеши!»Как мне теперь перестроиться? Как научиться воспринимать людей цельными?22Я позвонил ей домой на следующее утро (была суббота) и пригласил в гости на вечер. Чтобы набраться смелости выпил до этого банку джин-тоника. Марина не сказала, что придет, но и категорически не отказала.Я не сильно разбираюсь в женской психологии (а иногда думаю, что не разбираюсь вовсе), но одно знаю наверняка: женщине сложно устоять против мужской настойчивости. Поэтому в обед я отослал ей две SMS с напоминанием о вечере, а сам отправился в ближайший супермаркет за покупками. Я купил две бутылки дорогого шампанского, килограмм бананов, пачку мягкого сливочного масла, белый тостерный хлеб, кусочек жирного сыра и баночку красной лососевой икры. Тут же в мини-кафешке съел два бутерброда с карбонатом и выпил стакан сладкого чая. Вернулся домой, убрал часть продуктов в холодильник, навел порядок в комнате и на кухне, принял душ и тщательно побрился.Позвонил Марине. Дома у нее никто не ответил, мобильник был недоступен. Посмотрел по телевизору какой-то фильм, потом бесцельно побродил по городу, безуспешно пытаясь дозвониться Марине.Вернулся. Вскипятил воду и отварил себе макароны. После еды потянуло в сон.Разбудил звонок. Она! Слышимость была плохой, но голос, чувствовалось, был у нее веселым.– Ну как, не передумал насчет вечера? – Нет, конечно! – Я иду сейчас на день рождения к подруге. Созвонимся позже, хорошо?– Хорошо.Она сдалась через час. После моего пятого звонка.23Мы ехали в такси. Марина положила голову мне на плечо и, видимо, дремала.Мимо проносились огни вечернего города.На кухне она закурила и лукаво произнесла:– Ой, какая я пьяная! Из белого хлеба я приготовил бутерброд с маслом и красной икрой. Достал бутылки из холодильника.– Как же я люблю шампанское, – промурчала она, разглядывая пузырьки в бокале.Икринки упруго лопались во рту, ошеломляя своим насыщенным соленым вкусом.– Сколько килограммов соли надо съесть с человеком, чтобы его узнать?– Проще разок его сильно напоить, – улыбнулась Марина.– У меня был друг, – сказал я. – Его звали Гарик.– Был?– Да. В детстве мы с ним слышали по радио инсценировку интересного рассказа. Автора и его название я, к сожалению, не помню. Если не возражаешь, я тебе его расскажу.Марина кивнула головой.Я без хлопка откупорил вторую бутылку.– В одном английском городе (возможно в Лондоне) живет вполне счастливая семейная пара. Детей у них нет, и пока муж работает, жена спокойно ждет его дома. В один из дней к ней неожиданно заявляется незнакомец и предлагает очень странную сделку. Он вручает небольшую коробочку с одной-единственной кнопкой. В обмен на то, что она просто на нее нажимает, он обещает, условно говоря, двести тысяч фунтов стерлингов. Но есть одно существенное условие – в момент нажатия, где-то погибнет один человек.Я помог Марине прикурить.– Формально, ни в каком преступлении, естественно, женщину обвинить невозможно. Остается лишь моральная сторона дела – знать, что кто-то принесен в жертву, ради полученного богатства. Женщина находится в замешательстве, но незнакомец тут же добавляет: «Не волнуйтесь, мы обещаем, что вы не знаете того человека, который погибнет в тот момент». Он дает ей время подумать до следующего вечера, и уходит, оставив коробочку.Я продолжил:– Женщина едва дожидается мужа и все ему рассказывает. Она почему-то уверена, что он согласится с ней и выберет деньги взамен смерти неизвестного им человека. «Пойми, умрет какой-то совсем неизвестный нам человек! Возможно, старый больной негр, про которого все уже давно и так забыли». Однако он и слышать не хочет о подобном преступлении. «А ты не подумала, что это может быть чей-нибудь любимый ребенок?!» – справедливо парирует муж. Он жутко рассержен на подобные мысли жены и, уходя утром на работу, строго-настрого приказывает вернуть коробочку обратно. Жена вроде бы соглашается с ним, но, не вытерпев до вечера, нажимает на кнопку. – И что?– Ничего особенного не происходит. Муж задерживается. Она уже забывает про кнопку и волнуется, что ужин остывает, а мужа все нет и нет. Вдруг ей звонят из полиции и сообщают, что произошел несчастный случай – муж попал под трамвай и погиб. Она в ужасе вспоминает, что он был застрахован как раз на двести тысяч фунтов стерлингов! Состояние шоковое! Тут опять звонит телефон. В трубке – молчание. «Вы обманули меня! – кричит она. – Вы ведь обещали, что я не буду знать жертву!» «А вы и не знали своего мужа. Никогда не знали». В слезах она разбивает злополучную коробку и обнаруживает, что она пустая…24Я донес ее до кровати на руках.Она выжидательно лежала, небрежно откинувшись, разглядывая, как я раздеваюсь.Я помог стащить с нее кофточку, остальное она сняла сама.Я прикоснулся к ней, ее тело с готовностью ответило. Я гладил ее кожу, она благодарно реагировала на каждое прикосновение. Марина вела себя, как умелая танцовщица: была готова выполнить любой сложный номер, если вести ее будет партнер. Не перехватывала инициативу, но движения ее головы, рук, бедер провоцировали, поощряли, направляли. Тело у нее было великолепным. Оно послушно принимало желаемые позиции, безукоризненно исполняя танец страсти.В происходящем действии не хватало лишь одной детали: моей эрекции.Я почему-то с самого начала понимал, что вряд ли у нас выйдет физическая близость. Я касался ртом ее губ, груди, лобка, но физического возбуждения у меня не наступало. Она открывалась мне полностью, и я испытывал блаженство от ее ласк, но мой инструмент, видимо, всерьез отказывался выполнять сегодняшнюю роль. Я жадно проникал языком в ее сокровенность, и она ласкала меня ртом, но я знал, что ближе я ее, все равно, уже не познаю.– Подожди минутку.Я приоткрыл дверцу холодильника и вытащил гроздь бананов (совсем забыл подать их к столу). Выбрал самый ровный и отломил его от общей массы. Потом распечатал заранее приготовленный презерватив и осторожно натянул его на банан, не снимая с того кожуры. Марина лежала на спине, чуть разведя, согнутые в коленях, ноги. Я присел рядом. Нащупал рукой клитор, нежно провел несколько раз пальцем. Ощутил влагу. Аккуратно проник в нее бананом.Марина тихонько засмеялась.– Ты, что – извращенец? – Нет.– Холодно.Я поспешно вынул банан.– Мне пора.– Останься.– Не могу.– Пожалуйста! – Увы, мне надо идти. И не думай, что я так делаю с каждым.– Я так и не думаю…25Было поздно.Марина не просила ее провожать, но я вызвал такси, и мы доехали до ее подъезда. Такси задерживать я не стал.– Иди, замерзнешь ведь без шапки, – она стряхнула с моих волос мокрый снег.– Тепло еще, – упрямо возразил я.– Не грусти, хорошо? – Я постараюсь. Когда я добрался до дома, то замерз окончательно. Я специально не ловил редко проносящие мимо машины – думал пройдусь по свежему воздуху, протрезвею, успокоюсь. Но лучше на душе не становилось. Несколько раз я пытался закурить, но тут же выплевывал сигарету – настолько противным казался табачный дым.Тяжесть в груди.– Да, что такое со мной? Я долго стоял на лестничной площадке.Возможно, только Марина может помочь мне сейчас, но ведь я же сам и откажусь от нее, оттолкну.Тоска смертная. Я отпер входную дверь и услышал звонок телефона.Она!26Это был отец.– Почему не берешь трубку? (Мы редко общаемся. Даже по телефону.)– Я только что зашел. – Знаешь, который час? – Знаю. – Где ты ходишь в такое время? – По улице. – Глупый ответ. Я промолчал.– Ты знаешь, какой завтра день?– Знаю. Только не завтра, а уже сегодня, – я посмотрел на часы, убедившись, что уже заполночь.– Не умничай. Ты едешь с нами? А вот это уже запрещенный удар, после которого я едва смог выдохнуть:– Да.– Мы с родителями Вадима решили соорудить ему памятник. Ты должен помочь.– Вадиму? – я даже не сразу понял, о ком идет речь.– Что молчишь? Очень хорошая идея, и я удивляюсь, почему ты сам не додумался до этого.Я молчал, стиснув зубы.– Столько лет прошло, а ты ни разу на могилку не сходил, после всего того, что случилось из-за тебя.– Неправда! Я хожу к Гарику.– Его имя – Вадим, – безапелляционно поправил меня отец. – Когда он был жив, его имя было – Вадим.– Я хожу к нему, – дрожащим голосом повторил я.– Прекрати меня обманывать!– Я говорю правду… – Хватит! Завтра в восемь ноль-ноль мы заедем за тобой. Короткие гудки.Отбой.27На улице звезды щурились, глядя на меня.Видимо из-за отсутствия зрителей, снег прекратил падать с неба, а ради меня одного стараться он, явно, не собирался.Тихо.Холодно.Шапку я так и не нашел и теперь конкретно мерз, идя по пустынной улице.Вспомнился мой велосипед, много лет томящийся где-то в темном подвале. На нем я бы сейчас быстро добрался до кладбища, но его необходимо тщательно смазать, а времени на это нет.Могилу я нашел не сразу. Темень стояла, как под землей.Я присел перед тонким деревянным крестом и закурил, осветив на миг детскую фотографию Гарика.Земля ощетинилась надгробиями вверх.– Здравствуй, друг. На душе отлегло. Лишь в голове звенело от холода.Я коснулся ладонью снега возвышающего над Гариком. Я надеялся, что это снежное одеяло сейчас хоть как-то согревало его.– Прости, друг, я не приду утром. Здесь будут другие люди. Даже если они все забетонируют, я обязательно найду место, где весной посажу цветы незабудок.Я сидел, прислонившись спиной к ограде, и чувствовал, как на щеках вырастают тонкие льдинки. Осторожно взял одну и попробовал на вкус. Замерзшая соль. Остывшие слезы.– Гарик, видит бог, я не виноват в твоей смерти.28– Привет.– Привет.Я щурился, глядя на ее светящуюся световую структуру эфирного тела. Темно-голубые меридианы плавно сбегали по ее физическому телу, плотно обхватывая его по всему объему. Паутинка энергетических полупрозрачно-голубых лучей слегка покалывала при прикосновении.– Как ты? – подумал я.Половинки ее мозга красиво пульсировали в унисон, как одно целое. Энергия свободно переливалась из одной части в другую, пока она размышляла, что подумать в ответ.– Скучала. А ты?– Душа была с телом. Причем постоянно. Понимаешь? Она кивнула и заискрилась множеством чакр. – Почему зачастую бывает, что мы не можем быть везде сразу? Почему мы вынуждены концентрироваться в одном месте и страдать при этом, не в силах высвободиться и быть целыми со своими любимыми? Она улыбнулась всплеском зеленого слоя и лукаво поинтересовалась:– Скажи лучше, тебе нравится мое ментальное тело?

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль