The Kaleidoscope of Eternity

0.00
 
Child Branded
The Kaleidoscope of Eternity
The Kaleidoscope of Eternity

 

Today.

 

Все, что с тобой случается, изначально уготовано тебе, и это хорошо.

(Марк Аврелий).

 

 

 

Золотистый диск солнца скользил по бескрайним ледяным потокам синевы небес. Вихри бушующего ветра встречались с высочайшими горами, отделявшие две империи. Два противопоставленных друг другу мира.

Если вы собираетесь посетить Шанхай, то держитесь крепче за борта воздушных кораблей, рассекающих по просторам студеной выси и никогда не смотрите вниз, иначе можете задохнуться в пучинах безжалостного воздуха, разрывающие ваши легкие в одночасье. Такова реальность, теперь даже небеса кажутся оковами для странников, блуждающих в поисках приключений. И нет больше в мире места, где человек смог бы спрятаться от посторонних глаз. Теперь нашими мечтами, нишами желаниями, которых мы хотим достичь и коснуться словно звезд, управляют и владеют другие.

Когда-то давно это был совсем иной мир, в котором вступить на границу чужеземного государства не каралось смертью, где детей с рождения отдавали на воспитание пристрастия к наукам и любви к искусству, где люди без страха распевали песни и кружились в зазорном вихре танцев. Но кто теперь помнит эти времена, кто помнит истинные ценности человечества? Кто помнит значение смысла жизнь? Кто помнит, что в сердце человеческом обитает свет надежды и любви, что есть в разуме каждого осмысление компромисса; попытка сделать верный шаг. Куда исчезли заветные слова, которые даруют безграничное счастье и превращают в созданий высших.

На борту крейсера стоял человек, лицо его было закутано в истрепанный серый плащ и глаза, словно зеркальное отражение неба, всматривались вдаль. В струях хладного, как смерть, ветра парил белоснежный сокол, который завидев хозяина, спикировал вниз и приземлился на вытянутую руку. Заостренные, как лезвие ножа, когти расцарапали запястье человека, и кровь из свежей раны алыми струями медленно стекала на серебристую поверхность палубы. Птица пару раз взмахнула крыльями, и в воздухе раздался смертоносный соколиный крик, прозвеневший предсказательным окликом нового конца.

Человек подошел к самому краю борта и крепко ухватился за металлические перегородки. Сияющий диск солнца опалял своим жаром заледеневшие руки единственного пассажира Имперского фрегата, и клубы дыма, выходившие изо рта каждый раз, когда он делал болезненный вздох, развевались в свирепствующей гонки сталкивающихся циклонов.

На флагштоке был поднят алый флаг — цвет крови и скорби — и как же иронично серебристые нити вышитые на чистейшем багровом шелке, говорили о свободе человечества и преданности Османского союза. Золотой феникс — символ перерождения — расправлял свои янтарные крылья, словно готовящийся взлететь в чистое голубое небо. Несколько сотен лет назад, подобная эмблема была воспета тысячами миротворцами в борьбе за освободительные действия против Великих Северных Держав. Сейчас же на огромных северных границах расположены тысячи колоний, искупляющих свою вину, за переполняющие когда-то их предков жестокость, за алчные и безжалостные сердца. Но кто сейчас сможет рассказать правдивую историю происходящего в то далекое время.

Будьте осторожны путник, когда небесные суда проходят через озоновую завесу — вашему взору представляются беспредельные долины, покрытые вечной зеленью; аллеи, усыпанные разрумянившимися лепестками сакуры; богато украшенные дворцы, вздымающиеся в небеса; золотые врата, расписанные сапфирами и изумрудами, словно древние чертоги восхваляемых божеств, яства, которых нынче не сможет отыскать человек ни в одном уголке погибающей планеты. Здесь женщины прекрасны, будто сошедшие со страниц нимфы — их глаза цвета морской волны и золотые волосы украдут и согреют сердце каждого, лишившегося отчего дома. Мужчины же храбры и непоколебимы. С детства, воспитанные лучшими войнами Восточной Империи, они без страха посмотрят смерти в лицо и пойдут вперед своей гордой и величественной осанкой. Здесь собраны технологии Третьей Эры, позволяющие перемещаться по подземным поездам в любою точку Земли. Здесь каждую ночь зажигаются огни, которые пускаются в ночной небосклон и вершат свой путь в далекие Северные Земли. Но красота и роскошь, скрывающаяся за добродушной маской — лишь фарс, а истинное лицо омерзительно, кроваво и уродливо. В этом городе до сих пор случаются странные вещи. И, кажется, что недавнее спокойствие вмиг разбилось вдребезги кристально чистых осколков. Город, ставший прибежищем для многих переселенцев со всего мира, земля, на которой каждые сто лет проходит турнир для возведения на престол нового рефери. Место, объятое запахом смерти, похоти и подобострастия, место, где свершилось такое количество пороков, что чистая душа, ступившая на проклятые земли, теряет свое сияние в оглушительной мгле скверны.

Знаете ли вы, кто такие рефери? Это жители небес, обладающие безграничной силой, способные двигать стрелками судьбы в любом русле, и жизнь каждого окажется на их весах, лишь только вздумается одному из них потешаться над вами. Тринадцать именитых рефери — великие судьи нового мира, поддерживают баланс и стабильность. И никто не может противиться их завораживающим и льстивым речам. Говорят, что когда-то, давным-давно, перед тем, как началась третья мировая война, пошатнувшая человеческую цивилизацию, все тринадцать восседающих на каменных престолах были людьми. В то время людям свойственно было изобретать, творить и жаждать недостижимого и ценности их сердец не изменились. Так человечество создало устройство способное управлять временем — это была стеклянная голубая сфера с детский кулачок, но являющаяся носителем неисчерпаемой энергии. Именно рефери стали владельцами и хозяевами этой мощи — отважные и безжалостные борцы, победили двенадцати турниров. Лицо их закрывают перламутровые маски покрытые золотыми орнаментами, а белоснежные меха облачают их высокий и статный профиль. Поговаривают, что души они лишились много столетий назад, а власть поглотила их разум и развратила чистые помыслы. Глаза их черны, и из зарниц катятся багровые слезы, пороча их пышное и роскошное одеяние. Почему люди создали вещь, которая разрушает мечты и приводит к войнам; вещь, заставляющая страдать и желать непостижимого? Ответить на этот вопрос могли только те, кто дошел до последнего раунда, те, кто прикоснулись к сияющей сапфировой сфере, обжигающая руки, словно воспламеняющая сталь.

Наступал новый год, предвещающий начало нового времени. Времени, когда все придет в движение. Шанхай, будто растормошенный муравейник, переполнялся слухами о бесследно исчезнувшем победителе. Сплетни и вымыслы относили все новые и загадочные преступления, произошедшие за последние несколько десятков лет, к покипевшему свой каменный трон двенадцатому рефери — мастеру клинка и огненного пламени. Острие его меча пронзало жертву насквозь, а высокие стены огненной стихии освещали путь грешнику в иной мир. Судья, живущий среди смертных. Изгнанник или незнающая покоя бессмертная душа?

А в это летоисчисление родилось новое поколение воинов, и среди них был мальчик, которому было с рождения предначертано пойти по тернистому пути судьбы.

 

 

Глава 1. Печальная песнь о нашей первой встречи.

 

Это был красивый светловолосый мальчик с самыми чистыми и светлыми голубыми глазами, которые вы когда-либо могли увидеть. Сердце стучало его ровно и безмятежно, а лицо умиротворенно было поднято к золотым дверям. Звук от маленьких шажков по скользкому белоснежному кафелю разносился по всему холлу, и звучал в такт прекрасным женским голосам, прославлявшим предсказанный звездами день. Сквозь высокие каменные арки пролетали алые лепестки роз, мягко покрывавшие до блеска начищенные плиты.

Темные длинные волосы жриц, струящимися волнами ниспадали на их плечи, а сияющие, словно лучи утреннего солнца лица, были устремлены на шедшего ребенка. В этот день все дети, достигшие шести лет одевали церемониальные атласные одежды белого цвета, как у великих рефери, чтобы узнать предначертанный судьбой путь — будут ли они начинающими подмастерьями или станут учениками мастеров, выковавших клинки ставшими эпохальными реликвиями на многие столетия, станут ли они учителями, познающими историю и религию или их постигнет удел пройтись по кровавому пути война. Все это они могли узнать у ведьмы.

Золотые врата распахнулись, и высокие черные сандалии ступили в совершенно иной мир. Его бирюзовые глаза зажмурились от ослепительного солнечного света, и он поднял перед собой руку, чтобы хоть как-то укрыться от обжигающих лицо лучей.

— Бедный мальчик, какая несчастная судьба..., — слова мучительным эхом отозвались в сердце и оставили раскаленное клеймо.

В комнате витал призрачный аромат лаванды, и тоненькие струйки дыма выходили едва заметными волнами из позолоченных кувшинов, украшенных рубинами или изощренными гравюрами животных. В центре просторной комнаты стояла софа

Обнаженная женщина вышла из огромного мраморного бассейна, наполненного молочным нектаром. И не успела она поднять руки, как ее плечи накрылись шифоновой алой мантией. Влажные курчавые локоны ее длинных волос скрашивали драгоценные каменея, свисавшие до самого пола, либо спадавшие на лоб. Одна из служанок осторожно заделывала в еще влажные от купания шелковистые пряди огромную белоснежную лилию, закрепляя ее серебряными заколками, на концах которых были присоединены бриллиантовые полумесяцы. Глаза цвета чопорных роз внимательно разглядывали вошедшего гостя, и соблазнительная улыбка божественной дивы скользнула по ее дьявольскому лицу. С ее стройной фигуры стекали капли воды, на нагом теле остались крошечные лепестки цветов. Изящной рукой она дотянулось до металлической трубки, чашка которого изображала дракона и с блаженством вдохнула притягивающий фимиам.

— А ты знаешь, кто я, дитя? — спросила она, облизав кончиком своего красного языка губы.

— Ведьма.

— Ну вот, — печально вздохнула красавица и посмотрела на стоявшую рядом прислугу. Та видимо поняла намек и, поклонившись, скрылась за кружевным занавесом. — Сколько не существую в вашем жалком мире, постоянно удивляюсь человеческой наивности.

— А Вы что-то другое, госпожа? — поинтересовался мальчик.

Женщина одарила его взглядом искусительницы, и губы ее приподнялись в прельстительной улыбке.

— Я в первую очередь пленница, которую заковали в это измерение люди, дабы использовать меня в своих не благих целях. Ты ведь знаешь, что этот мир не единственный, в котором существуют тебе подобные существа?

Скай равнодушно пожал плечами:

— Каждый знает это, но никому не доводилось еще проникнуть сквозь завесу времени и побывать за рубежом другого мира.

Ведьма многозначительно взглянула на ребенка и тихо прошептала, выдыхая их своих соблазнительных губ едкий дым:

— Неужели? А я-то все думаю, где же тот путник, что ищет свет в ночи слепой! — сказала ведьма, чуть заметно ухмыляясь. — Это строки из очень известной поэмы, — пояснила она.

Мальчик кивнул и его любопытный взгляд привлек предмет, покоившийся на хрустальной тумбе рядом с ложем черноволосой обольстительницы. Сверкающий кинжал с загнутым золотым клинком на ручке, которой черным серебром были выгравированы заклинания.

Женщина проследила за его взглядом и улыбнулась:

— Не смотри на клинок Алого Наследия слишком долго, иначе он зачарует тебя, — с ее губ вылетели эфемерные дымчатые волны, превращавшиеся в маленьких драконов. — Это оружие до сих пор жаждет крови тех, кто предал его прежнего хозяина.

Скай покачал головой, стараясь отряхнуть наступившее наваждение, но все же произнес

— Рот словно пеплом забило, а все тело сковала тряска. Почему? Он хотел еще что-то сказать, но горло неожиданно перехватило и ребенок осел на пол, прижимая трясущиеся руки к горящей шее. Он решительно откашлялся и с трудом отвел свои глаза от мерцающего позолота.

— Несомненно, это ты, раз уж он производит на тебя такой эффект, — мягко произнесла ведьма, но в голосе проскользнула толика настороженности и мнимый страх. — Скоро твой мир застынет и посыплется песком, просачиваясь сквозь пальцы.

Дымчатые существа закружились в пространстве в радостном вихре и стали просачиваться в самые отдаленные уголки комнаты: щели, подлокотники, едва заметные трещины сверкающих чистотой плит, вбирали в себя солнечный свет, проникающий сквозь створчатые арки, и тут же исчезали, словно были воображаемыми фантомами. Голубые глаза, не отрываясь, следили за каждой незначительной проказой маленьких духов. Пепельный дух подлетел к мальчику совсем близко и, взмахнув пару раз своими серыми крыльями, тот растворился в свете.

— Призраки?

— Нет, простые иллюзии, но вполне реальные. С помощью этих созданий я могу узнавать всю нужную мне информацию, — на мгновение она помедлила, будто страшась, что застав ее за невиданным озорством, она в ту же секунду страшно поплатиться за содеянное.

— Видишь ли, я не в состоянии покинуть эту золотую клетку, и в этом виноваты люди, заточившие меня здесь на века; люди, которые страстно ждут, когда я расскажу им их будущее, — процедила она сквозь зубы. Летающая серебристая дымка в форме бабочки присело на ее плечо и просочилось ей под кожу. Глаза ее на долю секунды померкли, и лицо было поднято к теплым солнечным лучам, наслаждаясь небывалым блаженством. Тело ее подрагивало от некоего таинственного возбуждения и предвкушения, и как будто, немного от страха.

— Итак, Скай, ответь мне, зачем ты прибыл ко мне? — медленно протянула она.

— Чтобы узнать свою судьбу, госпожа, — его белокурая головка опустилась в приветствующем поклоне и бесстрастные глаза обратились на ведьму.

Женщина смотрела на него, и от этих взглядов по телу пролетала прохладная дрожь. Наслышанный о ее ни чем не вызванных вспышек гнева, мальчик панически боялся ее ненависти, но если через это проходило сотни, тысячи таких же, как он, то единственный способ добиться своей цели — переть на пролом. И пускай в сердце после этого останется зиять кровавая рана, пускай станет горько и больно, словно в груди вырезали дыру прямо изнутри.

— Когда-то, я принимала здесь первых участников турнира, а сейчас передо мной словно мелькает отражение прошлого.

Мальчик недоуменно приподнял брови.

— Подойди сюда, — прошептала она, поманив его своей рукой. Скай повиновался и традиционно присел на корточки перед приготовленным для него столом, как и положено всем членам аристократии. На кристальной поверхности были разложены игральные кости, несколько цветных тканей, стеклянные фужеры с вином, которое он отопьет, принимая и соглашаясь со своей судьбой. Возле ведьмы стоял небольшой геометрический черный ящик, в котором лежали драгоценные серьги, выдающиеся всем тем, кому судьба подарила возможность стать участникам турнира.

Скай впервые очнулся, будто от долгого сладкого сна, принимая в себе понимание того, что он может стать одним из десяти избранников своего региона. Его рождение отмечалось под звездой небесного дракона — год, когда объявляются участники и претенденты в рефери. Но участие означает причинение боли себе и другим, разрушение жизни, исчезновение и полном стирании чужих надежд и желаний. Его детские кулачки сжались, и он без колебаний посмотрел ведьме в лицо.

— Давай же увидим твое будущее в более ярком свете, — ведьма приложила палец к губам и еле слышно произнесла заветные слова. — Даруй мне свой первый полет Белый Дракон.

Теплая энергия прострелила в самое сердце, и он замер, не зная, чего следует ожидать. Черные волосы женщины принимали вид теней, протекающих по всему ее чистому телу черным миражом. Кровь воспламенилась в венах, тьма поднялась, уничтожая все и оставляя лишь одно желание власти, знаний.

— Кто ты такой мальчик? — вопрошала она, изменившимся ядовитым змеиным голосом.

И только сейчас он посмотрел на эту женщину другими, прояснившимися глазами, узрел ее истинное обличье, скрывающееся за прекрасной оболочкой. И от увиденной грязной, темной души его выворачивало наизнанку, хотелось скрючиться и выплеснуть из накопившейся грудной клетки всю ту мерзость, проникшую в его подсознание. Вот оно лицо неминуемой погибели, самой страшной из всех смертей — лицо ее исказила уродливая гримаса, а за плечами томившимся призраком вырывалась истомленная, истерзанная в клочья душа, цепями которую сковывали демонические стальные прутья, а человеческое, пусть теперь и наполовину сердце стремилось вырваться из горящих и сжигающих дотла оков. А злая, окаянная сторона захлебывалась от восторга собственной мощи, проникая в самые потаенные уголки его разума, шипя и жалясь невыносимо больно каждый раз, когда соприкасалась со светлыми и нежными воспоминаниями, благими поступками.

Его внимание привлек всхлип. Детский плачь, в заснеженных долинах плакала девочка. Девочка.

Зрачки морских глаз расширились, и в этот момент ведьма зарычала, как голодный зверь, а удлинившиеся ногти, ставшие смертельными когтями, потянулись к теплой плоти. Злобному духу нужно было кого-нибудь убить, смертная оболочка женщины распадалась на глазах, тело умирало от жажды крови.

Скай тяжело дышал и не мог пошевелить даже кончиком своих пальцев, руки окончательно омертвели от гложущего ужаса.

— Дай мне посмотреть на твое сердце, — шипела ведьма.

 

Девочка, в заснеженных долинах.

— Ты кто? — шепчет она.

 

 

— Нашла, — заверещало в безумном хохоте чудовище. — Вот оно.

Демон обернулся, готовясь терзать и рвать живую плоть. Но за спиной ведьмы уже не было борющегося за свободу светлого создания, лишь раскаленные частички воздуха чуть подрагивали. Скай посмотрел в обезумившие глаза и понял, что эта женщина проиграла зверю, внутри себя.

— Остановись, — позвал он ее охриплым, срывающимся голосом.

— Убей тех, кто не достоин.… Прости…, — ее лицо изменилось, и с глаз спала дурманящая пелена. Иллюзорные тени исчезли, и она оперлась руками о прозрачные стол, вглядываясь в гадальные кости.

— Нет, все не так…, — ведьма подняла свои усталые глаза на ребенка и с сожалением оглядела его истерзанную шею. — Прости меня, мальчик, — пробормотала она, убирая трясущимися руками выбившиеся пряди с взмокшего лба.

— Вы в порядке, госпожа?

Женщине потребовалось всего несколько секунд, чтобы эти слова достигли ее измученного сознания:

— Скай, — прошептала она, снова пытаясь сопротивляться выходящей наружу силе. — Посмотри на меня, мальчик. Теперь ты смог заглянуть в мою истинную сущность. Внутри меня живет страшное существо, пожирающее меня многие столетия.

Скай поколебался, прежде чем задать вопрос, и все же, после долгой паузы спросил:

— Что это было?

— Хмм… Очень старое заклятие. Вечная жизнь — это и вечное наказание, за которое человек должен расплачиваться. Я плачу своим безумием за то, что имею дар предсказания, — она робко улыбнулась в ответ ребенку. — Но иметь юное тело и красоту не так уж и плохо, не думаешь?

— Если есть тот, с кем эту вечность хочется провести, то почему бы и не жить вечно?

Горькая улыбка появилась на ее лице, и она продолжила:

— Но ведь сейчас совсем не это важно.

Скай насторожился и подобрался, выпрямил спину, несмотря на жуткую агонию в основании шеи — дворянин обязан выглядеть достойно, когда вершиться его предназначение.

Ведьма придвинула к нему черный ящик и приоткрыла деревянную коробку. Внутри лежало сотни одинаковых белоснежных листков.

— Что это? — спросил он, боясь произнести вслух свою догадку.

— Ты станешь новым участником турнира на звание рефери, — бесстрастно промолвила женщина. — Осталось выяснить, в каком статусе ты будешь предъявлять cвою кандидатуру.

— Статусе? — сдавленно спросил Скай. — Что это значит?

Госпожа изящно выгнула свою бровь:

— Полагаю, какой вид силы достанется тебе на первых боях ринга, — равнодушно отчеканила она.

Скай уставился в неумолимые, наполненные кровью глаза. Холод ее древней красоты просачивался сквозь одежду и проникал под самую кожу, его вдруг внезапно охватило паническое чувство страха. Ледяные и расчетливые глаза, как самые терпкий змеиный яд, вонзающийся мгновенным ударом в самое сердце.

Ведьма встряхнула головой — длинные черные волосы рассыпались по плечам — вокруг нее вновь заструились черные духи, нашептывая и бормоча будущие свершения, читая его судьбу, поглощая каждый шаг молодого дворянского отпрыска. Каждый дюйм его кожи горел огнем, Скай и не представлял, что возможно ощущать эйфорию и безумие одновременно.

— Бери.

Скай решительно покачал головой:

— Мне страшно. Будто весь окружающий меня мир плывет перед глазами, будто это какой-то очередной сон, самый злостный из всех кошмаров, который мне когда-либо доводилось видеть, — он глубоко вздохнул. — Очень трудно дышать и…, — мальчик вытаращился, потом попятился и изумленно пробормотал, — я не хочу этой судьбы.

По лицу женщины скользнула тень, но она все так же продолжала смотреть на ребенка, понимающего безысходность и невозможность противиться происходящему. Теперь он уйдет только со знаком избранника на челе.

— Такова ирония твоего наследия, — изящная рука дотронулась до золотистой курильницы и, постучав кончиком пальца по его трубке, из нее волнистыми струями стали вылетать черные бабочки.

Осязаемый холодок прошелся по телу, и сердце мальчика восстановило свой неугомонный, бушующий ритм, воздух стал попадать в легкие, а недавний испуг легким дуновением выветрился из его просветленного, чистого разума.

— Ты все равно протянешь руку и достанешь белоснежный лист, — с деланным равнодушием произнесла она. — Давным-давно, на твоем месте сидел человек, изменивший ход истории в мгновение ока. По — крайней мере, для меня пара десяток лет представляется мгновением, как доля секунды. И мое существование — это неотъемлемая частица бытия. Люди в начале третьего тысячелетия научилась обладать стихиями, пробуждать в себе дар предвидения, передвигать и изменять вещи, неподвластные объяснению. Мерзкие создания, — мрачно отчеканила она и зажгла свою трубку щелчком пальцев.

Своим детским умом Скай понимал, что взяв свою судьбу у этой женщины, он навсегда обречет себя на обман. Его будут язвить воспоминания о прекрасной и прельстительной улыбки ведьмы, и жалость к себе будет одолевать его каждый раз, когда его клинки поразят очередного соперника на ринге. И все же, ощущая внутри себя некое притяжение, он взял небольшой белый лист, который растаял у него в руках. Скай тревожно посмотрел на ведьму, снова замечая нечто, чего ни видел в ней ни до, ни после случая с ее припадком ярости — это бала угрюмая задумчивость.

— Твоя стихия ветер, — сказала она усталым голосом, будто с самого начала знала, чем все закончится. — Поздравляю, юный Герцог. Редко кому достается столь славный подарок.

Откинувшись на диванные подушки, грудами сваленные на софу, обивка которого была насыщенна ярчайшими винно-красными и золотыми нитями, она посмотрела на витражное изумрудное окно, сквозь которое были видны проплывающие кусочки небес. На матовом куполе были выгравированы абстрактные узоры фиолетовых, красных и синих оттенков, которые отбрасывали свои теневые рисунки на мраморный мозаичный пол с узорами белоснежных лилий и щебечущих цикад.

Ведьма провела пальцем по обнаженной груди и темные силуэты, заструившиеся по ее телу в игривом танце создали на ней белоснежное одеяние с золотыми воротником и роскошном поясом, по которому ювелирной цепью свисали изукрашенными камнями ониксовые сферы. Складки шелковистой туники облегало все достоинства ее вечно-цветущей фигуры. Ее демоническое лицо обратилось в его сторону, похоже, повелительнице судеб было любопытно, как Скай воспринял произведенные ей изменения.

Но Скай лишь склонил голову в подобающем жесте уважения, уставившись на бархат собственной одежды.

— Я прошу у Вас прощения и глубоко сожалею за ранее выказанное мною дурное воспитание. Прошу быть Вас снисходительной со мной, моя Госпожа, не даруй мне плохой судьбы.

Женщина выпрямилась и залилась смехом:

— Я не богиня, Скай, — ее взгляд скользил снизу вверх, начиная от его строгой и доблестной осанки и заканчивая непроницаемыми спокойными голубыми глазами. — Наоборот, когда-нибудь это ты будешь решать сгинуть ли мне во мраке пустоши, или продолжать вести свое ничтожное существование.

— Я не хочу слышать свое будущее, — тут же оборвал ее речи Скай, — лишь пришел за тем, чтобы узнать свое предназначение. Больше мы с Вами не встретимся, моя Госпожа.

— А если ты ошибаешься? — поинтересовалась она. — Разве тебе неинтересно, для чего вообще проводят этот турнир? Стоящий вишневый аромат от ее курительной трубки ударил в нос, и он слегка скривился от непривычной приторной сладости.

— Да, люди научились управлять тем, что было сокрыто. Они возжелали власти, самовлюбленное дурачье, которое своими грязными, грешными руками прикоснулись к истине. Не для того сражались те, кому была дарована эта сила.

— Сражались? Почему?

— В те далекие времена любая аномалия считалась проклятием, согласись, люди и сейчас бояться больше всего неизвестности, иначе, почему они так бояться смерти.

Взгляд Ская устремился на женщину, и он уверенно произнес:

— Вы не та, кто смеет говорить об этом.

Ведьма игриво склонила голову набок и продолжала:

— Их посчитали нечестивыми созданиями, начали на них охоту, не понимая, что это были сыновья человечества, новое поколения, которые увидели чистоту в каждом людском сердце. Бедные дети, — сказала она, и Скай почувствовал печаль в ее голосе, печаль, смирившегося человека с неизбежностью. — Сейчас они в том далеком сказочном царстве счастья. На земле, покрытой тернистыми лесами и хрустальными дворцами, в мире наших снов.

— Небеса отобрали у нас этих крылатых воинов, но мы научились развиваться в технологическом плане с помощью крови тех людей, обладавших даром, вырастили новых детей. Именно в твоем далеком предке протекала кровь из выросшего поколения третьего тысячелетия. Он и был первым участником турнира.

— Правда? — не выдержал нахлынувшего восторга мальчик, и в глазах мелькнуло то детское благоговение, которое заставляет трепетать сердце в рациональном потоке мятежности и юной горячей крови. Скай и подумать не мог, что на его месте когда-то сидел человек из его родословной, а уж тем более один из первых участников, от этого внутренняя гармония раскалывалась на сотни крупиц, и он с ликованием принимал ту рябь изменений, волной двинувшейся к ступням. Мальчик мысленно торжествовал, и безмолвный фонтан уверенности прибыл в самый подходящий момент. Подумать только, его далекий предок обладал невероятной мощью, раз смог попасть в число пятнадцати участников на звание первого рефери — он попал в ограниченное число людей, собиравшихся на великий поединок со всего мира. А если это так, то в крови его прародителя текла багровая жизнь небесных созданий, обладавших даром.

— Да, но он не избрал путь победителя, хоть я ему выказала честь и подарила звание на будущего Судью. Она выдохнула порцию дыма, которая сама собой стала выплетать тоненькую паутинку, будто вышивая тончайшую скатерть невиданной красоты и то ли это было подводившее его зрение, то ли игра воображения, но он отчетливо представлял, как на прозрачной ткани играли лунный свет, перекрывающий сияние чёрного металлического отблеска и переливание потаенной радуги, образую фантастическую гамму цветов. А там, где они сходились, вырисовывался бездонный фонтан энергии, поглощающие теплый свет солнца.

— Его поразил кто-то из участников?

Из горла ведьмы вырвался звук, более всего напоминающий смешок, но она только повысила голос, чтобы придать своим речам как можно больше выразительности и загадочности:

— Не совсем так. Его стойкую натуру сокрушило одно из самых пагубных чувств на нашей грешной земле, — шепотом произнесла она. Ее глаза блестели от вьющихся таинственных искорок в глубине вишневых зрачков. — Его сердце поразила любовь.

Скай насупился и опустил свои глаза, возвращаясь к той же бесчувственной беседе:

— Как это тривиально.

— А что тебя так удивляет? — воскликнула черноволосая демонесса. — Любовь — это страшная сила, которая проходит сквозь века и тысячелетия.

Мальчик только удивленно нахмурился и отвернулся:

— Терпеть не могу девчачьи разговоры. Это глупо. Любить незнакомца нельзя, можно лишь чувствовать симпатию не более, ты никогда не сможешь испытать того, что чувствует другой, не сможешь постигнуть его мысли, не сможешь дотянуться, в конечном счете все рассыпается горсткой пепла, и окутавшая двоих страсть исчезает в одно мгновенье.

Какое-то время ведьма молча вдыхала свой приторный дым, будто проникаясь в его сущность и становясь его частью, а потом подняла свои ошеломленные глаза.

— Ты слишком мал, — мрачно отозвалась ведьма, — а твой предок не был таким уж бесшабашным человеком, готовым кинуться за одною красотой женщины.

Она поудобней устроилась на своих перинах, закрыла глаза и с несвойственной ее натуре улыбке попыталась вспомнить, отыскать в сознании образ того человека, который одним взглядом бросал в дрожь окружающих, чувство далекой утраты и бесконечной нещадной боли, которая словно свинцовое небо, нависшее над твоей головой, закрывает остатки голубого сияния свободы. И даже на расстоянии в тысячу лет, она до сих пор могла ощутить, как по ее юному лицу поползли те мелкие капли дождя, сформировавшиеся затемненным, стальным небосводом.

— Нет, конечно, нет, — обеспокоенно произнесла она, накрытая воспоминаниями из далекого прошлого. — Он был безжалостен к своим врагам и совесть не гложила его сердце, когда он своими ветряными кинжалами порубил тысячу людей только для того, чтобы найти ключ к проходу на следующий тур.

Если верхняя часть тела Ская застыла, то ног он просто не чувствовал, будто их отрубило острейшим стальным клинком.

— Тысячу?

Медный диск заката схож с бессознательным состоянием потери. Словно предвкушение возвращения домой, овеянное нервной дрожью и эгоистическим удовольствием, что на пороге ты увидишь знакомое теплое лицо матери; протянутую руку помощи друга. Скай едва заметно покачал головой, осознавая, что над ним только что ради шутки поглумились, и никак не мог взять в толк, отчего удивление представляет собой столь тошнотворный вид, и почему открытие правды принесло с собой столько непредвиденной горечи. Он едва понимал, где находится и что происходит.

Ведьма пристально смотрела на ребенка и продолжала молча затягиваться отвратительным сочетанием дымного зелья.

Мальчик вопросительно взглянул на черноволосую сирену, и в глазах плескалось безраздельное беспокойство.

— Тебе интересно, не так ли?

Скай колебался всего мгновение. А потом посмотрел открытым взглядом и выпалил:

— Такое существо может кого-то полюбить?

Ведьма закрыла глаза, чуть страдальчески поморщилась, хоть и, сохраняя хладнокровие, но создавалось впечатление, что Всемогущая жрица боится, как через ее тело пронесется зеркальное острие, а рядом окажется человек с напускной невозмутимостью, сжимавший белоснежные клинки. И после того, как глаза ее станут, затуманивается пылью, он с демонстративным равнодушием пожмет плечами и улыбнется своим неистовым оскалом смертника. А она падет перед ним на колени, моля его прекратить. Эта прелестная женщина почти ушла в себя, прежде чем заметила, что мальчик ждет ее ответа.

— Он…

Разве может полюбить создание немеющие души?

 

 

И вдруг перед ней восстала картина из далекого прошлого — утренний туман, укрывший мир пышным одеялом; окутал город своим призрачным покровом, и пелена пурпурных облаков скрывала золотистый диск солнца. Улицы, сверкающие дождевой водой, превратились в зеркала, отражавшие янтарное небо. Вот она двинулась вдоль ограды, опоясывавший прекрасный сад, где уже начали цвести ива и ясень. Меж деревьев пролегала дорожка, выложенная белоснежными мраморными плитами. А, подняв глаза, она видела величественный собор, представлявший собой образчик архитектуры готического стиля — узкие башни, шпили которых возвышались в высь небес, богато украшенный фасад, узкие стрельчатые окна, заостренные, как кинжалы. Да, тогда еще были сохранены кафедральные часовенки. И если присмотреться, то за тенью деревьев скрывались двое влюбленных. Девочка пристально изучала, стоявшего перед ней юношу своими небесно-лазурными глазами. Золотистые волосы, спускавшиеся до талии, немного завивались, и плохо понимания зачем, он улыбнулся ей своей самой искренней и обворожительной улыбкой, которую только мог изобразить. Но она просто поджала свои пухлые губки и с хитрой усмешкой направилась прямиком в ворота собора, словно и вовсе не заметила его. Его же улыбку было трудно понять — в ней таилось искушение, искренность переполняющего бремени влюбленного человека, растерянность и безмерное наслаждение. Юноша с полной смиренностью и покорностью перед своей воровкой жизни следовал за ней, пока краем глаза не заметил, стоявшего поодаль наблюдателя.

Сердце ведьмы упало, но человек только пронзил ее смертельным взглядом, прежде чем отвернуться и вернуться в мир полный грез.

— Думаю да. Любил, хоть и странную любовью, — прошептала она и подняла голову. — Но он мог любоваться ею целую вечность.

Грациозным движением рук, она поставила свою курильницу и продолжила, не дожидаясь ответа своего собеседника:

— Ты уйдешь с меткой на челе и встретишь свою дальнейшую судьбу на поле боя.

Скаю начало тревожно саднить сердце и не успел он и рта открыть, как ведьма закончила за него:

— Тебя ждут долгие годы жизни. Ты станешь тем, кого будут прославлять тысячелетия. Тем, кого будут бояться сотни миров, тем, кому не суждено будет коснуться губ своей любимой.

Мальчик вытаращился на женщину и не знал, что делать: обижаться или негодовать.

— Я сделаю что-то непростительное со своей нареченной? — смущенно буркнул он себе под нос, уставившись на руки.

— Нет. Ты просто станешь причиной ее смерти. В глазах ведьмы заиграли ярко-зеленые огни, и он непроизвольно чуть отпрянул в сторону.

— Я? — срывающимся голосом сообщила он самому себе. — Как я могу такое допустить? Если появится та, кого я пожелаю видеть под венцом своей жизни, я не смогу даже грубо высказаться о ней. Гордость аристократа…

— Дело не в гордости, — перебила она. Скай помрачнел, заметив, что ее пальцы снова протягиваются к золотистой табакерке. — То будет печать иных времен. Ты будешь старше, тоньше чувствовать, восхищенно бросать взор на другого человека.

— Тогда лучше умереть на поле ринга, — решительно произнес он, — потому что я не хочу жить в мире, где не могу доверять и понимать. Если я смогу ощутить и сберечь то истинное чувство, то я обязательно спасу ее. Стану ее защитником, буду сопровождать ее до конца своих дней.

Он помотал головой, постепенно распаляясь от гнева.

— Как Вы можете такое говорить, Госпожа? Его лицо и руки обожгло холодом, а глаза блестели, как от красного вина. Мальчик посмотрел на демоническую жрицу, не в силах проронить ни слова, и только твердил про себя, как заклинание: «Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что все это проверка. Скажите, что все это ложь».

— Тебе нечего бояться. И чем меньше будешь мучить свою маленькую головку, в которой нет еще мыслей достойных взрослого, тем лучше.

У Ская язык чесался спросить, что она под этим подразумевает. Он скорчил унылую гримасу и взъерошил свои белокурые пряди, подражая сельским мальчишкам, ухмыльнулся и снова принял нормальный вид.

— Не запугаете, Госпожа! Надо признаться, что я действительно тревожился на этот счет. Я гадал ночами несколько месяцев подряд, какова же будет наша первая встреча, каким представится мне этот Дворец, про который люди говорят, пишут, думают, мечтают и я, пожалуй, могу посчитать себя одним из счастливейших в данный момент. Люди бывают здесь всего раз в жизни, и не каждому удалось поговорить с Вами. Поэтому…

Скай ненадолго умолк, но его собеседница чувствовала, что не все еще сказано.

— Поэтому независимо, какая судьба уготована мне, я уверен, что смогу сделать правильный выбор. Ведь, независимо от того, как судьба расставит свои красные нити, я остаюсь самим собой, — пояснил он так серьезно, что ведьма не могла усомниться в его словах.

— В самом деле? — спросила женщина нарочито равнодушным тоном. Она посмотрела мальчику в глаза и лукаво улыбнулась. — А если я скажу тебе, что есть всего один способ спасти твою любимую. И этот способ — пролить кровь не одной сотни человек, что ты сделаешь?

Скай вздрогнул. Ведьма широко улыбнулась.

— Не важно, сколько ты будешь пытаться увернуться от намеченного небом тебе судьбы, она настигнет тебя и болезненным ударом проткнет твое сердце, — она выразительно вскинула брови. — А ты что, возомнил себя свободным, человек?

Теперь Скай выглядел разочарованным и немного подавленным.

— В одних мирах обитают мастера снов, в других существуют создания, сравнимые с божествами, но есть определенный порядок, что устанавливает и границы между нашим и иными мирами, и этот порядок не сможет нарушить юнец, который возомнил себя смельчаком, способным преодолеть одни лишь предрассудки.

— А что насчет Вас? — спросил Скай.

— Я?

Скай широко расплылся в улыбке. Что такого смешного заметил на ее выражение лица еще несмышлёный мальчишка?

— Вы та, кто предсказывает судьбы человечеству. Кто предскажет Вашу судьбу? Или Вы сами предсказываете самой себе? — не выдержал Скай.

Она отвернулась и сердито выдохнула:

— У людей сейчас это видимо общепринятая формула, говорить чужими словами.

Неожиданно за спиной ведьмы появилась одна из прислуг, склонившаяся перед своей повелительницей в подобающем реверансе, отчего ее длинные бледно-золотистые волосы рассыпались по плечам. Мальчик заметил, как каждый дюйм тела девушки подрагивает то ли от предвкушения из-за приоткрытых пухлых розоватых губ, то ли от лихорадочного страха, сковавшего ее тело, которое продолжало плестись вперед, шаг за шагом, словно рабыня под ментальным контролем. Морщась и тяжко вздыхая, она продралась пальцами сквозь упавшие локоны волос на ее прекрасное лицо и осторожно проговорила, пряча фиалковые глаза:

— Г… госпожа жрица?...

Она повернулась, с подозрением присматриваясь к заглянувшей в зал девушке и ядовитым голосом, способным прожечь каменные полы Дворца сказала:

— Я слушаю.

— Я… я принесла один из артефактов, как Вы и просили, но пока мы распечатывали его, он сжег двум нашим прислужницам руки, — пробормотала она так тихо, что Скай едва разобрал слова.

Ему понадобилась несколько секунд, чтобы эти заветные звуки смогли дойти до его сознания. Когда же он понял, то вспыхнул от безумной догадки и, не смея произнести ни слова, уставился на ведьму, ожидая дальнейших ее слов. На лице его все же отразились чувства гордости и подступающего возбуждения, ведь это означало, что ему принесли один из драгоценных камней, тех самых, что позволяли владеть стихиями. Я принялся к полному анализу, суммируя все, что знал и вычитал из древних доктринальных манускриптах готовясь ко дню «назначения».

Тень нетерпения и раздражения затуманивали разум, а ведьма, заметив одолевающее сознание мальчика противостояние, только улыбнулась тому в ответ, как обычно улыбаются ребенку, который не способен уразуметь элементарные вещи, — улыбаются, чтобы зарожденные в детском сердце чувства, не сменились страхом.

Ведьма коснулась черного ящика и пригладила его черную гладкую поверхность.

— С этого все и началось, — хрипло прошептала она и на мгновенье ее глаза закрылись. Что мог увидеть в этот момент обычный человек, вроде шестилетнего мальчишки? Исходивший свет из арочных прорезей, заполнявших комнату теплом — прозрачный, полный загадок и еще оставляющий в глубине души отголосок надежды.

— Я многого не могу рассказать тебе юный Герцог, любая стратегия жизни и последовательность определенных событий, которые вершит человек по тем или иным причинам, познается со временем. Однако человек — это также и смертное существо, у которого нет такого источника жизненной энергии, чтобы познать все истины мироздания.

Скай нахмурился, но все же глубоко вздохнул, вооружившись терпением.

— Теперь, когда ты здесь, стоишь передо мною, — ведьма приоткрыла коробку, — я смогла узнать всего одну из них. За все это долгое время, — произнесла она, снова усмехаясь, но уже недобро, — жизнь могла бы удостоить хотя бы тройкой таких ответов на бесконечное множество моих вопросов.

«Бред», — понял Скай, не отрывая глаз от ее лица. Она точно бредила, потому что начала шептать про себя диковинные слова на языке, наречие которого он не понимал. Что-то отдаленное напоминало северное происхождение. Он мотнул головой, поморщившись от одной мысли о северном отрепье пересмешников и Богохульников. Медленно, тяжело приподнялась она со своей богато украшенной софы и протянула ему ладонь с шерисс-шелковой тканью, вышитой кружевными серебряными нитями.

— Ты будешь колебаться? — спросила жрица изменившимся, мягким и успокаивающим голосом.

— Нет, — еще не веря себе, ответил он.

— Будешь ли ты жалеть?

— Никогда, — выдохнул Скай и взял сапфировую серьгу, обрамленную золотыми переплетами. Сияние голубого захватило его, и он долго рассматривал в своих детских пальцах эту удивительную драгоценность, испытывая странное чувство восхищения. И именно с этого момента он понял, что родился не зря. Осознание этого приходит для любого живого существа во Вселенной. Но в это время, он осознал это сильнее, чем кто-либо другой, поскольку само понимание судьбы и случайности, возвышает смысл неизбежности. Возможно, мы можем увидеть только часть той нити, что соединяет нас другими в бесконечности, но именно эта нить является тем порядком, который не нарушить ни одному. Никому не сломать судьбу. И человек не способен построить свой путь, поскольку все замкнуто, как круг.

Но что, если вера окажется сильнее порядка?

— Властелин Ветра, — безжизненно произнесла ведьма. — Этот мальчик станет самым свободным из всех живущих когда-либо.

Когда черноволосая красавица сказала это, золотые врата распахнулись, впустив в ее маленькую комнату свежий морской бриз — мальчик пошел по направлению ветра и только хотел он обернуться, чтобы последний раз посмотреть на ведьму, как врата с громким стуком закрылись за его спиной. Женщине только и оставалось, как смотреть на свою великолепную золотую клетку, такую маленькую, но содержащую такие богатства, которые и не снились обычному смертному. На лице ее играла человеческая улыбка. Улыбка, которую она думала, что потеряла давным-давно, но может быть судьбу все еще можно изменить и в этот раз конец истории будет счастливым. Странное создание человек, он и маг, и предсказатель, и искатель, что вечность пытается ответить на собственные вопросы.

 

***

 

В тот день мальчику снился странный сон. Ему виделись сумерки, сгустившиеся на самом дне огромного озера, похожего на море. В облаках открывались небольшие просветы, и лучи солнца проникали сквозь толщу воды и заскользили по играющим на поверхности волнам. Стоял холод и на его лицо медленно опускались кристаллы снега, которые при соприкосновении с его разгорячённой кожей превращались в прозрачные полосы и стекали по его щекам. Видение длилось всего лишь миг, сменяясь другим. В следующую секунду просвет в тучах заволокло, а вода озера превратилась в темное гладкое зеркало, и он смог разглядеть в этом отражение стоящую за его спиной маленькую фигурку. Зеркальная гладь покрылась ледяной корой, а медный полдень сменился глубокими сумерками. Скай стремительно обернулся и увидел девочку его возраста, которая стирала кровавые подтеки с колен. Ее лицо было перепачкано в грязи, неухоженные расцарапанные руки выглядели столь хрупкими, что Скай дивился, как она вообще способна двигаться. Таких худых детей он не видел даже в самых отдаленных окраинах Империи, поэтому в первый миг он подумал, что это кукла. Ему особенно заполнились ее красные губы, на верхней части которых образовалась кровавый порез и, конечно же, глаза, сверкавшие таинственным изумрудным оттенком. Кожа ее была настолько белой, что он с расстояния мог заметить синеющие прожилки вен на запястьях ее рук. Девочка, похоже, не замечала его и с деловитым выражением оглядывалась вокруг, словно боясь, что ее могут заметить за преступлением.

— Эй, девчонка, — окликнул ее Скай. — Где я?

Но она даже не повернула головы, будто его здесь и не было вовсе. Наконец она вытащила из-за пазухи своего серого плаща клинок и крепко стиснула в своих маленьких ладошках. Сталь сверкнула в лунном свете и, Скай насторожился, встав в боевую стойку. Она посмотрела прямо ему в глаза, или, быть может, ему только это почудилось, и побежала прямо на него, шепча про себя какую-то молитву. Но только он приготовился к удару, как его руки прошли сквозь нее, а она призрачным миражом проскользнула вперед. Девочка побежала к снежному склону и, выставив перед собой ноги, заскользила вниз. Она быстро встала и была готова в любую минуту ринуться вперед, что и сделала, как только сделала глубокий вздох.

В глазах Ская появилось нечто отдаленно похожее на раздражение:

— Да что с ней такое?

Через долю секунды он почувствовал, как в воздухе появился запах смерти и горящей плоти.

Оскал страшных зубов, острых, как бритва и пронзительный взгляд золотистых глаз, от которых сердце сжималось от ужаса. Это существо было сложно назвать волком, скорее оно имело какое-то сходство с этим зловещим зверем. Его тело напоминало огненное размытое пятно из лезвий и клыков, которое с легкостью раздробило бы кости, а безумный жар, исходящий от его плоти прожег бы металл, а человеческое тело превратилось бы в густую слизь горелого мяса и крови. Существо издало настолько омерзительный вой, что от этого у мальчика пошатнулись ноги, от чего он практически потерял равновесие, но вовремя смог скоординировать свое тело. Скай уставился на чудовищный оскал, чувствуя, как его тело немеет от страха. Горло болезненно защемило в преддверие раздирающих плоть когтей. Волк опустил свою заостренную в шипах морду и посмотрел на Ская, слегка принюхиваясь. Из его горла вырывалось грозное рычание, и темное создание подпрыгнуло, зловеще демонстрирую свои белоснежные клыки. Не в силах отвести глаз от янтарных зрачков надвигающегося волка, он крепко зажмурился, стыдясь своего волнения, когда волк двинулся к нему со стремительной скоростью. Однако мгновенной смерти не последовало. Создание ночи промелькнуло в сантиметре от его лица и растворилось в ночной мгле, становясь частью мрака, окутывавшего все живое.

Его взгляд затерялся в великолепии белоснежной пустыни простиравшейся впереди него. Эта хладнокровная экзотика ночи произвела на Ская глубокое потрясение: чуждый небосвод, на котором не было видно звезд, сухой и острый, как клинок, воздух и естественное чувство заблудившегося путника. Он вдруг вспомнил о девочке, которую видел, и сердце его перестало биться. Сделав несколько шагов в ночь полную ужасов, он обнаружил странную и необъяснимую для самого себя вещь — зимний пейзаж исчезал, и Скай уже не мог сфокусировать свой взгляд на отдаленных чертах снежных долин, а вскоре пропал и неумолимый порыв холода.

— Что происходит? — процедил он сквозь зубы.

Его окутала всепоглощающая тьма, и в следующий миг он широко распахнул свои голубые глаза. Тело его было покрыто мокрой испариной, во рту стоял неприятный кисловатый привкус. Скай резко сел, откинувшись на мягкие шелковые подушки, и посмотрел на свои дрожащие руки. Он попытался спустить ноги на холодные деревянные половицы, и в какой-то момент почувствовал стыдливый укор, словно он был сломанной куклой, вздумавшей пошевелится без помощи спасительных ниточек и сильных пальцев, не хватало только флейтиста, чтобы прийти в движение.

Его шатало, но он кое-как проковылял до окна. Приподняв штору, Скай с глубочайшим разочарованием понял, что до рассвета еще минимум часа три, а это означало, что он вскоре увидит свою будущую супругу. Посмотрев на уютную кровать, в которую так и манило вернуться, он посчитал, сколько же времени провалялся без сознания. Головокружение и головная боль пройдут явно не скоро, поэтому он вряд ли предстанет в полном великолепии перед наследницей престола. Скай покосился в зеркало на свое отражение и недовольно хмыкнул, отметив про себя, что, несмотря на ночные кошмары, он все еще оставался в не такой уж и плохой форме. Перед глазами тут же возник образ из его ночного видения, напоминавшее больше реальность, чем просто сон, и от перспективы, что это была действительность, ему по-настоящему стало страшно. Он слышал от других, что порой у многих после встречи с ведьмой бывают сильные галлюцинации, но она не просто с ним разговаривала. Нет, между ними произошло нечто большее — она дотронулась своей духовной силой его сознания, и чего теперь следует ожидать, мог сказать лишь Всевышний.

Он едва заметно покачал головой и вышел из своих апартаментов, босиком прогуливаясь среди высоких колонн. Подобно прочим небесным крейсерам, фрегат имел матовую стеклянную крышу, поэтому лунный свет проникал в изысканные залы и падал на мозаичные полы. Сегодняшний день был особенным для Ская. Несколько месяцев назад Имперская фамилия возжелала видеть семью Де Иссои на праздновании Трех Лун в честь посвящения тех, кто станет новыми участниками турнира, а также торжественное подаяние Богам в ознаменовании начала нового века. Однако главная цель всего торжества состояла в том, чтобы объявить о помолвке юной принцессы и герцога. В этом плане, Скаю больше нравились обычаи сельчан, которые выбирали себе вторую половинку не по решению, стоящих выше тебя структур общества, а по велению сердца, но он понимал, что отказавшись, очернит имя отца. Он частенько задумывался, какого мнения простолюдины об аристократах, защищающих их земли от ужасных созданий ночи. Перед дворянами весь мир был к услугам, легко подумать, что господа этого мира ограбят его и пойдут дальше. Но высокопоставленные и знатные рода заботились о своем народе и о своем имуществе, хотя людские ресурсы все равно заботили их меньше всего. Скай прилагал все усилия, чтобы стать достойным членом этого общества, но только благодаря огромным волевым усилиям он продолжал участвовать в этой дворцовой игре. В действительности, единственное, чего он хотел, это чтобы его будущий народ, который полагается на его власть и силу не испытывал голода или безжалостного и тиранического обращения, какое проявляли большинство лордов. Скай считал, что если он не будет способен приостановить это, он не заслуживает счастливой жизни.

Он жил в роскоши, заставлявшую других бледнеть от зависти, но все же надеялся, что его не обдают словами жестокости и заносчивости, как поступают с большинством дворянских отпрысков. Скай снова вернул на лицо чувственную улыбку, которая так нравилась окружающим, и поклялся, что изменит эту систему, чего бы это ему ни стоило. В этот момент он услышал всплеск воды и неизвестную фигуру, находившуюся в опасной близости с мальчиком. Шаг за шагом неизвестная тень подходила к Скаю, а приблизившись, он смог разглядеть прекрасные черты лица девочки. Ее темные волосы были усыпаны жемчужными украшениями, а глаза цвета расплавленного солнца светились озорством.

— Привет, — выпалила она, все еще сдерживая свою улыбку. — Ты должно быть сын этой семьи?

Скай пристально посмотрел на незнакомку и утвердительно кивнул. Та в ответ засияла, как утренняя звезда, и Скаю показалось, что он не видел ничего более прекрасного, чем ее сияющая улыбка. Стояла тишина, но, возможно, все звуки заглушало биение крови в ушах и собственные хриплые вдохи-выдохи, которые стискивали грудь в металлические тиски. Он сам не заметил, что все это время изучал ее, пока она вновь не заговорила.

— Я так хотела тебя увидеть, что не удержалась и пробралась сюда. Так здорово, что мы встретились, прямо как по волшебству, правда?

Скай сдался и ответил ей самый искренней и дружелюбной улыбкой, на которую только был способен.

— А вы откуда, Миледи? — поинтересовался он, оглядывая ее намокшее шафрановое платье.

Она отмахнулась и села рядом с ним, убирая прилипшие волосы с лица:

— А разве не очевидно, с другого корабля. Мне помог один из преданных мне стражей, иначе бы я просто не справилась с управлением лифта. Сколько не учусь, никак не могу привыкнуть к этим информационным штуковинам Третьего Тысячелетия.

Скай устало улыбнулся:

— Нелегко Вам, наверное.

— Еще бы, — согласилась она, — но теперь у меня есть ты, поэтому мне не так страшно. Откровенно говоря, я так боялась, что мен выдадут за какого-нибудь старикашку, что я не спала несколько ночей, мама оказалась права, говоря, что ты весьма хорош собой, — призналась она, поправляя полы своего наряда.

Мальчик побелел, как полотно, и с нерешительностью спросил наводящий вопрос:

— Вы дитя Августа?

Она засмеялась, и чистейший звук ее голоса заполнил все его мысли:

— Такой официальный. Перестань, могу я хоть со своим супругом обращаться на равных, а то день и ночь слышу — Ваше Императорское Величество. Это так долго произносить, неужели людям так ценны все эти правила этикеты — вот стану Августой, тут же сожгу все эти старинные книги.

Скай долго колебался с ответом, все еще не придя от шока, поэтому единственной идеей, пришедшей ему в голову, была… ну, просто уставиться в пол, краснея от стыда.

Девочка присела на корточки и заглянула ему в глаза, одарив новой светлой улыбкой.

— Я Софья.

И тут весь его страх прошел в одночасье и последовал его торопливый ответ:

— Я Скай.

Она протянула ему руку, и он осторожно коснулся ее нежных пальцев, поразившись шелку ее кожи. Они долго смотрели друг на друга, и Скай, вспомнив предсказание ведьмы, крепче сжал ее руку, пообещав, что сбережет тепло ее нежного взгляда и сможет стать для этой девочки сосудом, вбирающим в себя все ее горче и печали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Еще произведения автора

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль