Кайн Дасс

Кайн Дасс

*

— Документы? — казённо-суровым тоном спросил у меня стражник — суровый усатый детина в оранжевой тунике с семью белыми звездами, вышитыми кругом.

— Да, извольте. — Я засунул руку во внутренний карман довольно простой и местами поистрепавшейся куртки и вынул оттуда нужную бумагу, дающее разрешение путешествовать по всему королевству. Стражник быстро пробежал взглядом тысячи раз виденные строки и, не найдя в них ничего необычного, вернул бумагу мне.

— А это? — Другой из стражников, со шрамом и красным носом, указал копьем на мое оружие: меч за поясом, щит на спине, и лук и стрелы за плечами. — Для красоты носишь или как? — спросил он меня с интересом.

— А может, ты их украл? — насупился третий страж.

— Не для красоты, — ответил я, поворачиваясь вначале ко второму стражнику. — Я — немного воин и немного лучник. Неплохо владею и тем, и другим оружием. И я их не крал. — Я повернулся к третьему из четырех стражей. — И меч, и лук хорошо сидят в моей правой руке. Я могу это доказать, если вы хотите. А если бы это было ворованное оружием, то хорошо орудовать им бы не получилось — краденое редко приходится по руке.

— Ладно-ладно, не умничай, — остановил меня первый страж. — Документы в порядке. Претензий нет. С тебя одна серебряная за вход.

— Да, извольте. — Я опустил руку к поясу, снял с него кошелек и вынул оттуда серебряный кругляш. Одна из двух серебряных монет, что осталось у меня к концу долгого перехода.

Миг — и я лишился почти половины своих сбережений.

— Добро пожаловать в Эндинг, господин… как там бишь там тебя? — спросил у меня усач, хотя еще пару ударов сердца назад читал мое имя в подорожной грамоте.

— Кайн. Кайн Дасс, — вежливо напомнил я.

— Добро пожаловать в Эндинг, господин Кайн Дасс, — произнёс он, и тут же забыл о моем существовании, протягивая руку за документом к следующему путнику.

Город Эндинг, один из двух больших городов на южных границах королевства Кордова, встретил крепкими белыми стенами, высотою в три человеческих роста, блеском вымытых улиц и шумом, и гамом множества местных жителей. Бывать в таких городах мне не в новинку, но я все равно не смог устоять перед искушением некоторое время глазеть по сторонам. Меня поразили несколько более вычурные дорожные кареты, цвета и платья богатых местных жителей. Местная сдоба пахла иначе, и в говоре местных жителей часто слышался непривычный для меня акцент. А еще в этом городе почему-то любили раскрашивать черепицу. Обычно на крышах домов я видел только красную, но здесь была и синяя, и даже голубая.

Однако долго стоять и глазеть я увы не мог. Найдя ближайший патруль, я узнал, как пройти к гильдии наемников, и, запомнив путь, поспешил в нужную сторону.

Местом сбора здешних наемников оказалось большое двухэтажное деревянное здание, укрытое от непогод остроконечной крышей. Окна в ней были узкими, а вот вход широким. Настолько широким, что в него могли пройти строем стразу шесть человек. Возле первой ступени стояла деревянная бочка с дождевой водой. Увидев ее, я тут же поспешил к ней, и увидев в ней свое отражение, тут же принялся поправлять свой внешний вид, чтобы суметь произвести как можно более благоприятное впечатление.

Из воды на меня глянуло худощавое лицо, обрамленное не очень длинными, но и не очень короткими коричневыми волосами, которым не давала сбиться узкая красная лента. Подбородок покрывала короткая щетина. Ничего — с этим я справлюсь попозже. Несколько грязных пятен на обеих щеках. А это мы исправим сейчас. Пару горстей воды и сразу все в порядке. Надо еще немного поправить ворот куртки…. Вот так. Разгладить пару складок, перевесив лук… Так. Вот. Уже лучше. Не идеально. Но лучше. Теперь я уже похожу на уверенного в себе искателя приключений и честного заработка. Немного пригладив волосы, я повернулся к лестнице и поспешил к дверям.

Внутри гильдия выглядела вдвое меньше, чем снаружи. Сразу от дверей я попал у небольшой зал с десятком деревянных столов и дюжиной скамеек. Гильдия не пустовала — на скамейках и в ближней части зала сидело и стояло около двадцати человек. Одни тихо о чем-то между собой договаривались, другие же громко спорили, едва не переходя на крик. Знакомая обстановка — все ровно так же, как Ондинге. Только не хватает двух чучел черных медведей. А так — один в один. А если все так похоже, значит, стойка с обслугой должна быть… Я пробежал взглядом вперед. И верно — за длинной лакированной стойкой стояла одинокая девушка. Стояла и скучала, пялясь в потолок.

Что ж, сейчас я развею ее тягучую скуку.

— Добрый день, — поздоровался я, привлекая к себе внимание скучающей служки гильдии.

— Добрый и тебе. — Услышав мой голос, задумавшаяся девушка тут же встрепенулась и бросила на меня изучающий взгляд. — Я вижу тебя тут впервые, — произнесла она приятным звонким голосом. Приятным, но каким-то немного отстранённым.

— Да, я в тут в первый раз, — согласился я, внимательно разглядывая стоящую работницу. У нее было довольно смазливое, чуть округлое личико, густые светлые, я бы даже сказал, желтоватые волосы, уложенные над головой в хитрую прическу. На ушах — меленькие серьги с явно фальшивыми драгоценными камнями. Приятные округлости спереди ничуть не портило фирменное зелено-белое платье с достаточно узкой юбкой. Похоже, она дочка или какого-то местного бедного крестьянина или же ремесленника. Работает в этом месте в ожидании встретить достойного спутника жизни. Наверняка не только сильного и красивого, а еще и богатого. Обычная практика в больших городах.

— О! Я угадала? Тогда добро пожаловать в город Эндинг! — усмехнулась девушка, в свою очередь внимательно рассматривая и меня. Мое оружие ее явно заинтересовало. Уверен, что от ее внимательного взгляда и не укрылся и кожаный доспех, который я прятал под курткой. А вот потертости на одежде ей явно не понравились — ее дотошный взгляд нашел все до единой. Наверняка она решила, что я — самый обычный бедный путешественник. Да, путешественник, умеющий за себя постоять, но, тем не менее, бедный. И, честно говоря, она во многом права.

— Что привело вас в наш город? Может вы заблудились? Что вы ищете? Вам что-нибудь подсказать? — засыпала она меня вежливыми вопросами. Вежливыми, но все еще достаточно отстранёнными.

— Нет, я уже пришел. Я попал, куда надо, — заверил девушку я.

— Правда? — Ее глаза округлились.

— Да. Я хочу вступить в гильдию наемников, — твердо произнес я, улыбнувшись ей самой широкой улыбкой.

— Вы хотите вступить в гильдию наемников? — громко повторила она. Настолько громко, что несколько молодых ребят, сидевших за ближайшим столом, повернули головы к нам и стали меня разглядывать. — Это же чудесно! Чудесно! — Миг — и в прохладном взгляде вспыхнул живой интерес. — давайте все делать по правилам. Чтобы вступить в нашу гильдию, вам нужно заполнить заявление на прием, — быстро выдала девушка заученную фразу. — Где-же эти бланки? — Она шустро присела и чем-то зашуршала под стойкой — видимо там лежали разные принадлежности. — Вот они! — Светловолосая вынырнула с громким победным криком. В руках она держала зеленый бланк, чернильницу и перо. Проложив все на стойку, она снова устремила довольный взгляд на меня.

— Заполнение заявки на вступление в гильдию наемников является обязательным делом. Это нужно, во-первых, для пребывания в гильдии. Мы должны следить за вашим ростом, за тем, чтобы вы не брали задания сверх своих сил. Так же эти анкеты помогают нам формировать команды для совместных походов. А иногда, иногда, но не часто, когда совет города всем совершенно доволен, он выдает гильдии награду, которую глава распределяет между достойными членами гильдии. А тот, кто чего достоин…

— Определяется по числу сделанных заданий и по количеству штрафов, отмеченных в этой бумажке, — закончил я за девушку, вновь широко улыбаясь.

— О, да вы все знаете? — улыбнулась она.

— Да. Друзья рассказывали. — Я махнул рукой.

— О! Прекрасно, прекрасно! — девушка улыбнулась в ответ с неподдельной искренностью. — Тогда давайте начнем. — Она положила лист ровно перед собой, макнула перо в чернильницу и спросила не глядя: — Как вас зовут?

— Меня? Меня зовут Кайн Дасс, — бодро представился я. В ответ на мои слова раздался бодрый скрип гусиного пера по зеленой бумаге.

— Подтверждающие бумаги есть? — раздался вопрос из-под густых волос.

— Есть. — Все так и было.

— Сколько вам лет?

— Двадцать.

— Место рождения?

— Деревня Доброполье. — И это тоже правда. Все так и есть, все написано в подорожной

— Так, с тобой мы закончили. Теперь о твоих талантах, — все с той же бодростью защебетала она, не подняв головы. — Я видела у тебя на поясе меч. Как хорошо ты владеешь этим оружием? Я не для себя спрашиваю — это надо записать в бумагах, — пояснила она.

Вот вопрос, так вопрос. И как на него отвечать? Как не переоценить свои возможности, но и не недооценивать их? С одной стороны вроде бы стоит казаться лучше, чем ты есть на самом деле, но, с другой стороны, иногда это может иметь очень плохие последствия.

— Да как бы сказать… — неуверенно начал я, потирая затылок. Но светловолосая быстро пришла мне на помощь.

— Я понимаю, что описать себя сложно, поэтому наша гильдия разбила мастерство на ранги. Ты можешь владеть оружием «Слабо», можешь «Посредственно». Можешь владеть «Обычно». Это все малые и средние уровни. Дальше идут серьёзные: уровень «Подмастерье меча», уровень «Мастера меча», уровень «Старшего мастер меча» и, наконец, «Главного мастера меча». Само собой, такой уровень владения мечом тебе придётся доказывать в поединке с мастером гильдии.

Вот как у них все устроенно? О такой градации я даже не слышал.

— А можно поставить мне что-то среднее между уровнем «Посредственно» и «Обычно»? — ответил я полу шуткой. Но на мое удивление, голова кивнула.

— Можно. А почему бы и нет, если ты себя так оцениваешь?

Немного странно, да. Но, если серьезно, я так себя и оценивал. Махание мечом — это не мой конек. Я выучил пару-другую приемов, наблюдая за тем, как бьются другие мечники. Однако для более высокого уровня необходим учитель и хотя бы десять уроков. А у меня на него не было денег, и, если честно, желания.

— С мечом разобрались. Что писать на счет лука? — последовал новый вопрос.

Лук. С луком у меня обстояли дела получше.

— Я бы оценил себя где-то между обычным лучником и лучником-подмастерьем. Так можно записать? — спросил у девушки я, широко улыбаясь. Впрочем, я понимал, что моей улыбки ей не увидеть — ведь у нее не было глаз на затылке.

— Можно. — Голова снова кивнула. — А что у тебя с магическими способностями?

Если в первый раз я пожалел об отсутствии глаз у нее на затылке, то сейчас порадовался. Вот. Сейчас. Сейчас или никогда.

— Никаких, — твердо ответил я, силясь сохранить спокойное выражение на своем лице. Получалось не очень. Но, повторюсь, она меня не видела.

— Нет? Очень плохо. Я так и пишу — никаких, — объявила девушка.

Последний росчерк пера. Затем девушка пролила на лист немного чернил, и прижала пятно подушечкой большого пальца.

— Все. Вот ты и принят. — Девушка распрямилась и поднесла к моему лицу документ именно в том месте, где был ее отпечаток. — Теперь ты — член гильдии наемников. С тебя половина серебряного, — прощебетала она. — Это будет твой вступительный взнос.

— Вступительный взнос? — спросил я, доставая из кошелька последнюю блестяшку. Работница гильдии каким-то особым хищным движением смела монету со стойки, и тут же насыпала горсть тусклых потертых бронзовых монет.

— Да. Вместо него ты получишь три вещи от гильдии. Первое — жетон. Благодаря ему ты можешь получить какие-нибудь скидки от разных местных торговцев. Ну и лояльность стражи, если ты где-то влипнешь. Потом ты получишь карту местных земель. Простенькую, без отметок. Но это уже хоть что-то. Более подробную карту ты сможешь купить за деньги. Можешь у торговцев на рынке. А можешь и у меня. — На этот раз что-то хищное блеснула в ее улыбке. — Ну и брошюра о том, что где и кому ты сможешь продать. Уши гоблинов, хвосты волков — за такие трофеи дает награду приворотная стража. Рога, клыки, зубы — это берут мастера. А все что существеннее, так это к коменданту. Что он принимает и где, там тоже написано.

Девушка снова нагнулась и из-под стойки на прилавок вылетели небольшая, сложенная в четыре раза, карта, и тонкая книжка, страниц эдак на десять. Последним лакированную поверхность плюхнулся красный круглый жетон на дешёвой цепочке.

— Это — твой опознавательный жетон, — бодрым голосом продолжала девушка. — Красный цвет говорит о том, что ты пока новичок. Цифра один — твой ранг среди новичков.

Первый красный. Я слегка поморщился, вспоминая, как давно это было.

— Не волнуйся о низком ранге. — Девушка снова неправильно поняла мою мимику. — У новичков уровни набираются быстро. Что-то добавим за выполненное задание, что-то за проданные в гильдию трофей. А что-то добавим за хорошие дела, сделанные в городе — помощь мирным жителям у нас тоже ценится.

Вот оно как? Понятно. А в Ондинге все было несколько иначе.

— Благодарю. Благодарю радушно. — Я широко улыбнулся, одел медальон на шею и забрал бумаги. — А, подскажите, м-м-м…. — Я хотел обратиться к девушке по имени и вдруг понял, что она его до сих пор не назвала.

— Аннета, — мигом все поняв объявила она, широко улыбнувшись мне в ответ.

— А, подскажите, Аннета, раз я стал наемником, то я могу брать себе задания? — Вот оно, самое главное, ради чего я записался в гильдию. Поступил в гильдию, значит, имеешь право брать себе задания. А где задания, там и оплата за них. А оплата — это сытная еда, хорошая одежда, и, конечно, достойное жилье. Все что нужно, чтобы прожить жизнь с достоинством.

— Конечно! — Светловолосая засмеялась и всплеснула руками. — Вон же, справа, доска. Выбираете себе подходящее задание, отрываете снизу листа квадратик с печаткой и приносите мне. Я прикалываю печатку к вашей анкете и все — задание ваше.

О как? Занятно. И этого в Ондинге не было.

Задание. М-м-м, да. Я отошел от стойки и остановился возле огромной доски. Ничего удивительного, что я сразу ее не заметил — доска была во всю стену, от пола до потолка. Сейчас на ней висело десятка два объявлений. Мои, как я понял, с красными печатками снизу. Что там у нас? Как я и думал — ничего серьёзного: сбор каких-то трав, сбор каких-то яиц. Заказ на доставку. Заказ на сопровождение. Все не то. Все не то, да. Заказ на убийство десяти волков? А это интересно. Это как раз то, что нужно. Это мне подходит. Ну-как ну-ка… Я присмотрелся. Под объявлением — три целых печатки из когда-то бывших шести. Что ж, хорошо — видимо задание не очень популярное. Это мне только на руку.

— Хорошо, я понял, — сказал я, вернувшись к Аннете. — Я возьму задание завтра, — сказал я ей, улыбнувшись. — Сейчас у меня есть более важное дело.

— Какое? — Аннета подхватила улыбку.

— Поиск жилья, — поделился с ней я.

— О! Тогда дерзайте! — пожелала она.

— Как только найду жилье, сразу покажу вам, — пообещал я игриво.

— Мне? Да с чего бы? — деланно смутилась она.

— Как это с чего? Должна же знать гильдия, как живут ее подопечные, — шутливо ответил я.

— Только поэтому? — Вопрос повис в воздухе, а вместе с ним и легкий румянец на ее щеках. Девица принялась перебирать пальцами складки своего платья, словно пытаясь спрятаться за ними.

М-м-м — загляденье. Как хорошо играет!

— Кто знает, кто знает. — Я загадочно улыбнулся и отправился к выходу, оставив ее наедине со своими мыслями.

Едва закрыв дверь, я сразу уперся в компанию молодых ребят, которых я недавно видел внутри гильдии. Завидев меня, трое из них шуточно отсалютовали, а один вскинул кулак и торжественно прокричал:

— Один за всех, и все за гильдию. С первого дня и до конца!

Я бросил быстрый взгляд на их шеи. Красные жетоны с цифрами от пяти до шести. Такие же молодые наемники, как и я, только пришли чуть ранее. Полны весенних надежд и ярких ожиданий.

— С первого дня и до конца! — в тон ему ответил я, и так же шуточно отсалютовал, как и его приятели. В ответ раздал дружный веселый смех. Теперь меня точно приняли.

Спускаясь вниз по широкой лестнице, я никак не мог выбросить из головы последние слова. С первого дня и до конца. С первого дня… В голове все поплыло в ярком водовороте, и вот, я снова очутился в том самом дне, когда я первый раз переступил порог гильдии охотников города Ондинга.

Я помнил его так хорошо, как будто это было сегодня, а не два года назад. Широкие окна, узкие двери. Десяток длинных столов, выщербленных углами металлически налокотников. Два десятка лавок, протертых многочисленными кольцами разнообразных кольчуг. Чистый, местами чиненный, пол. И — множество людей. Тогда я никого из них не знал. Ни крепышей из клана «Красного вепря», ни зазнаек из «Тройного клыка». Не знал я и о таинственном «Клане ночи», ни об обвещенных дорогими перстнями клане «Богачей». Тогда меня интересовала только регистрация в гильдии. Там все было просто, но тогда и это было мне в новинку. Уменье владеть мечом? Очень слабое. Уменье владеть луком — посредственное. Однако мой козырь был совсем не в этом. Моим козырем была сила некромантии — ей я владел на обычном уровне. Не ахти, я согласен. Но после окончания школы магии другого и не получится. Там дают лишь самые начальные знания — дальше все решает твоя сноровка и опыт. Сноровку я имел, а за получением опыта я направился в гильдию наемников Ондинга — благо в нашем королевстве некромантия не под запретом. Гильдия наемников очень хорошее место для молодого воина — здесь всегда найдется занятие для молодого наемника. Как-никак граница, значит за всем нужен глаз да глаз. И сам город богатый — стоит на пересечение двух торговых путей. А это значит, что любая работа будет прекрасно оплачена.

И люди тут ничего… так я думал вначале.

Как же я ошибался…

Теперь я мог рассмотреть город во всей его красе. Что меня впечатлило больше всего. Так это то, что город выглядел чисто. Нет, он не был чистым — он лишь выглядел чисто. А это значит, что за его чистотой тщательно следили. Во-вторых, местная выпечка — пахла она просто бесподобно. И всякий раз пахла она по-разному. А это значит, что в окрестностях города росли разные пряности. Медицина тут так же была на высоте — от каждой болезни тут имелись по три лекарства — слабое, крепкое, сильное. Разная концентрация зелий для разного кошелька. И стражи тут было не так уж много, что тоже меня порадовало. Нет, я не собирался тут ничего устраивать. Просто, ну, мало ли что. Так, на всякий случай.

Посетил я и два местных погоста — не только из любопытства, а и из профессионального интереса. Ближний погост оказался кладбищем для богатых — памятник на памятнике, и склеп на склепе. Что ж, такое понятно — хорошо жившие при жизни хотят оставить о себе долгое воспоминание — или для страха, или для назидания. Кладбище же для бедных было почти голой поляной — только часть могил были отмечены каменными плитами, да и то, половина из них почернела от непогоды или покрылась мхом. Остальные же… М-да — тем, кому было за счастье дожить до новой весны, совершенно не думали, что будет после смерти. Да — и тут все, как в Ондинге.

Впрочем, как и везде.

Город Эндинг делился на несколько районов. В центре — крепость для знати. Вокруг нее — большой район для знати. Дальше, по кругу, шли дома для богатых Следующим за ними шел район для ремесленников. А сразу за ним — кварталы для бедноты.

Само собой, поиски жилья я начал с района для бедных — мой кошелек и не предполагал ничего другого. В нем оставалась половина серебряного и немного мелких бронзовых монет. Вполне сгодится на то, чтобы просто снять комнату на целых восемь дней, или комнату с едой, но уже дней на шесть.

Найти нужные дома не составляло труда — у калитки такого дома висели таблички с советующими надписями. Я тут же стучал в калитку, оглашал цель прихода, и меня впускали. Дальше дело оставалось за малым — оценить предложение. Но каждый раз меня что-то не устраивало: то слишком сильно воняло, то было слишком сыро. Иногда комната располагалась слишком близко к дороге, а иногда возле рынка, что помешало бы мне хорошо высыпаться. Иногда мне не нравились сами хозяева дома — в глазах нескольких из них я увидел что-то опасное, и-за чего сомневался, что доживу до рассвета. И даже красным медальон их не останавливал. Видимо, эти люди были в таком отчаянии, что были готовы убить и за еще меньшее.

К вечеру, почти отчаявшись, я решил пройтись по району ремесленников, хотя бы для того, чтобы прицениться к тамошним ценам на пустые комнаты. Мне повезло — на улице, что разделяла бедный квартал и район ремесленников, сдавались комнаты сразу в трех домах. И во всех трех — по вполне приемлемым ценам. Из всех троих мне приглянулся один: двухэтажный, по острой двускатной крышей, укрытый от непогоды синей черепицей. Стены — чистые, белые. Окна — большие. Двор — широкий, ухоженный. А самое главное — от улицы все это огораживает небольшой густой сад.

Мило, уютно, и тихо. Как раз для меня.

На стук в калитку откликнулась пожилая полноватая женщина небольшого росточка. Ее седые кудрявые волосы были покрыты небольшим чепцом, а цветастое платья прятал широкий фартук с карманом посередине.

— Что надобно? С чем пожаловали? — спросила она меня громко, но все одно приветливо.

— Я на счет комнаты. Она все еще сдается? — спросил ее я, снова надевая на свое лицо широкую улыбку.

— Да, комната все еще сдается, — обрадовала женщина меня своим ответом. — Но мой муж еще ужинает. — Она замерла в нерешительности. — Давайте так, юноша — вы можете ее осмотреть, пока мой муж трапезничает. Не понравится, что ж — можете уходить. А если понравится, то все обсудите с мужем, когда он закончит есть.

— Идеальное решение, — поблагодарил ее я, и, открыв калитку, прошмыгнул во двор. — Куда мне идти смотреть? — спросил ее о дальнейшем я.

— Вон та, дальняя комната. — Хозяйка дома указала мне на нужную дверь. — Я там уже все прибрала. Так что заходи и смотри, — разрешила она.

— Благодарю. — Я искренне улыбнулся и отправился в указанном направлении.

Я захлопнул дверь и оказался в большой пустой комнате. Запах подсказывал, что еще недавно она была обитаема, а отметины на полу говорили о том, что мебели тут было гораздо больше. Теперь же тут оставалась одна кровать, один стол, один стул и небольшой сундук. Хорошая мебель — крепкая и добротная. Такую бы для гостей покупать не стали. Ясно что раньше тут жил кто-то свой, а потом уехал. Сын? Дочь? Племянник? Вполне может очень даже может такое быть. Родственник уехал, и не думал вернуться. А чего комнате просто стоять-пустовать? Вои и пошла на съем.

Я еще раз оглядел увиденное пространство. Осмотрел и оценил, сравнивая с увиденным ранее. Хороша. Комната хороша не в пример другим. Хозяева тут приличные. И сам дом хороший. И цена устраивает, если ничего не менялось. Осталось дождаться самого хозяина дома и посмотреть, устрою я его или нет.

Дверь снова открылась и через нее вошла уже целая кавалькада: знакомая мне полная женщина, двое крепких юных парней, и, наконец, сам хозяин дома. Я присмотрелся к вошедшему мужчине: невысокий, под стать хозяйке дома, но не в пример ей сухонький. В противовес хозяйке волос на голове мужчины почти не осталось. Так, пара скромных пучков над ушами — вот и все богатство. Однако, если пожилая хозяйка лучилась добротой и заботой, то по лицу мужчины ничего такого не скажешь — сдвинутые брови, прищуренный пристальные взгляд, уголки губ опущены, челюсть напряжена. Повстречай я такого в темноте на улице, то сразу решил, что меня хотят обокрасть. Хотя почему обокрасть? За опасного убийцу он бы тоже прекрасно сошелся. Я быстро перевел взгляд на обоих юнцов — те тоже не выражали никакого довольства.

«Спокойствие, только спокойствие», — начал успокаивать я себя. — Это не бедный квартал. Тут убивать не будут. А если и будут, мне есть чем от сего защититься. Не то чтобы я хотел начинать приезд в Эндинг с драки, но, если мне не оставят выбора, я буду защищаться».

Но, опасность опасностью, но если удастся решить это дело миром, то я предпочитаю решить его именно так. Поэтому я успокоился и снова натянул на лицо широкую улыбку — как я уже понял, иногда улыбка очень много решает.

— Я так понимаю, вы — хозяин дома? — вопросил я того с наимилейшей улыбкой.

— Да, это я. — А вот с другой стороны приятностью и не пахло. — И зовите меня господин Даас, — заявил мужчина крайне бездушным тоном.

— Кайн Дасс, — представился я, надеясь о том, что сходство наши фамилий это хороший знак.

— И давно вы у нас, Кайн Дасс? — стал расспрашивать он.

— Только сегодня приехал. — Я продолжал широко улыбаться. — Ходил и любовался красотами вашего города, — попытался я выдать комплемент.

Но господин Даас и бровью на него не повел.

— Как я погляжу, вы подались в наемники? — продолжил он свою суровый допрос.

— Все так и есть. — Я быстро вытянул красный жетон наружу. — Я надеюсь, в этом доме жалуют наемников? — спросил я на всякий случай.

Хозяин в ответ кивнул.

— Ремесло наемничества — хорошее ремесло. По крайней мере не худшее, чем большинство других, — степенно выдал он. — А вот сами наемники… Они бывают разные. — Пожилой мужчина сцепил руки под животом, и его пальцы замельтешили-забегали, словно обрели свою, отдельную. жизнь. — Наёмники бывают хорошими и плохими. Одних покорила ложь, других пленила жадность. Некоторые же вообще перестали отличать добро от зла.

— Но я не из таких, — тут же заверил я, и, в качестве подтверждения, выставил ладони вперед, словно отталкивая саму эту мысль от себя.

— Хороший, плохой, это не нам решать, — вздохнув, ответил хозяин. — Это решает гильдия. А мы лишь к ней прислушиваемся. Да, я не против наемников, как я уже говорил. Настолько не против, что я наказал жене пускать их смотреть эту комнату. Потому вы и здесь. — объяснил мне он.

— Но? — озадаченно протянул я, понимая, что за этим последует горькое продолжение.

— Но для меня хороший наемник — это наемник с хорошей репутацией, — бесстрастно продолжил тот. — А поскольку в репутации наемников я не разбираюсь, я доверяю гильдии наемников. Хорошая репутация — это выполнение порученных заданий. А полученные задания — это ранг. Цифра на медальоне, — пояснил он попроще. — И даже не важно, новичок ты или нет. Всем нужно давать равный шанс. И я говорю, что цвет медальона не важен. Важна только цифра. Лишь она говорит, что перед тобой за наемник.

Кажется, я стал понимать, к чему клонит Даас.

— Но я же тут первый день, и еще не успел заслужить репутацию, — попытался объяснить я ему шаткость своего положения.

— Вполне тебя понимаю, — согласился мужчина. — Но ты пойми и меня. Моя семья не может позволить себе принимать в доме каких-то случайных людей. Наша репутация — это наш капитал. Это наше все. Мы здесь, в этом городе, люди с большим именем. А ты… Ты, Кайн Дасс, может и достойный юноша, но у тебя нет репутации, которая бы дала нам основания тебе доверять. А без такой репутации, тебе просто нет места в нашем доме.

О как оно. Я право, не ожидал.

— То есть мне остается уйти? — Я снова улыбнулся. Но вышло это как-то дурашливо.

— Да, — кивнул мужчина. — И, разве что, прости за недоразумение. Моя жена разглядела твой медальон, но в таком сумраке не разглядела цифру. Слаба она стала глазами. Сам понимаешь, возраст. Если бы вышел я, то такого бы не было. Ты из-за нас потерял столько времени. За это да, извини. А сейчас — выходи.

Словно в подтверждении его слов пареньки, что стояли рядом, сжали кулаки.

Ну и что тут сказать? Все ясно: хозяин — барин.

— Все-все, я ухожу. Дважды не надо просить. — Я вновь поднял ладони вверх, показывая, что сдаюсь. И осторожно, бочком, сначала покинул комнату, а затем и сам дом.

— Вот так и так, — с досадой протянул я. — Я к ним с хлебом и солью, а меня — за шиворот, как нашкодившего котенка. — Я поднял голову кверху и успел заметить, как в темном небе зажглась первая звезда. — Что ж, радует то, что день прошел не зря. Пусть я и не нашел ночлега, но успел стать наемником. А этого у меня уже никто не отнимет. Ладно. — Я обернулся вокруг в поисках патруля. — Пойду и узнаю, где в этом городе есть бесплатный ночлег. Хоть эти не бросят — Аннета же мне обещала…

Утром, немного злой и крайне не выспавшийся, я вновь подошел к зданию гильдии наемников Эндинга. Благо бочка с водой оказалась на месте. Немного холодной воды и сон как рукой сняло. Ну, а с ним и злость.

В такую рань посетителей почти не было. В зале стояло всего два человека, которые о чем-то ожесточенно переругивались. Вот и все посетители.

— Кого я вижу? Кайн Дасс! Наш молодой новый рекрут! — Аннета сразу меня узнала и помахала от стойки. — Как спалось? Нашел жилье или нет? — поинтересовалась она.

— Да… Так. — Я сделал витиеватый жест рукой, который можно было трактовать, как угодно. — Трудно у вас с ночлегом, — все же признался я.

— А ты чего хочешь? — согласилась она. — Это город, а не деревня. И где же ты ночевал?

— Да в одной ночлежке. — Я снова махнул рукой, делая знак, что не желаю говорить по этому поводу.

Но Аннета не поняла.

— И-то хорошо. Пусть сейчас и весна, но все-таки она ранняя. Ляжешь на землю и сразу спину простудишь, — предупредила она.

— А ты что, будешь жалеть? — сыронизировал я.

— Конечно. Потому что какая из тебя будут прибыль для гильдии, раз ты болеть будешь! — уколола она. — Никаких от тебя тогда доходов, только расход один.

Ага, то же верно. Хоть я и понимал, что Аннета за меня переживать не будет — кто я для нее, чтобы переживать? Но во всем остальном девушка права.

— Кстати, о доходах. — Я отошел от стойки и подошел к стене, где висели объявления о найме. Объявление об охоте на волков тоже еще висело, и под ним топорщились три красные печатки. Немного подумав, я сорвал одну и вместе с ней снова подошел к стойке. — Вот это задание хочу взять. Можно? — спросил я на всякий случай.

Девушка взяла печатку, на которой явственно виднелся оттиск волчьей головы.

— Да, задание для «красных», — согласилась она. — Но… — Она критическим взглядом осмотрела меня и моё оружие. — Ты один на десять волков… Это для тебя будет многовато, — сказала она с необычной серьезностью. — Мечник ты посредственный….

— Не посредственный, а что-то среднее между уровнем «Посредственным» и «Обычным», — поправил я ее.

Но она не вняла.

— Лучник ты обычный…

— Не обычный, а что-то среднее между уровнем «обычным» и «подмастерьем», — снова поправил я.

И — все так же бессмысленно.

— И магии у тебя никакой. Так что хороших шансов я тебе не дам. Лучше поговори с Кайлом, — предложила она.

— С Кайлом? — Я удивленно приподнял брови, не понимая, зачем мне говорить с каким-то там Кайлом.

— Да. Тот парень в доспехах, что стоит за тобой. — Она махнула рукой, показывая мне куда-то за спину. — Он набирает команду на охоту на вепрей. Задание оранжевой сложности, и самого Кайла ранг оранжевый. Но красный наемник тоже ему пригодится.

— А причем тут мое задание? — изумился я еще больше.

— Ну как причем? — Работница гильдии взглянула на меня словно на ребёнка. — Где водятся вепри, там водятся и волки. Это же лес. Найдете тех, найдете и других…

Я отходил от Аннеты в полной уверенности, что ни с каким Кайлом я говорить не буду. Может девица хорошо разбирается в тонкостях работы собственной гильдии, а вот в охоте и прочем она полный профан. Во-первых, лес лесу рознь. Не всегда волки обитают в одном лесу, где обитают вепри. Да, их места обитания часто пересекаются. Часто. Но отнюдь не всегда. Во-вторых, Кайл и компания попросят за свою помощь деньги. Обязательно попросят, иначе какие из них наемники. А мне делиться своей наградой совсем никак не хочется. У меня и так денег мало, а тут еще и делится. Ну а в — третьих, я был уверен, что стая волков мне как раз по плечу.

Однако отвертеться от разговора с «оранжевым» наемником мне не удалось. Ева я сделал шаг, как два наёмника резко разошлись в сторону, видимо, так ни о чем и не договорившись. Один из них, более крупный, и хорошо одетый, отправился ко входу, а второй, что поменьше и одетый попроще, оказался нос к носу со мной. Оказался, и тут же не упустил шанса познакомиться со мной.

— Привет. — Из-под плотного кожаного шлема на меня глянуло худое, широкое, но вполне добродушное лицо. — Меня зовут Кайл. Я состою в гильдии наемников. Так же, как и ты. — Он вытянул оранжевый медальон и бросил взгляд на мой. — Мы можем поговорить?

Повторю еще раз — ни о каком задании я говорить с Кайлом даже не собирался. Но… Теперь я был членом гильдии, в которой у каждого был свой статус, и у каждого — свое место между другими, свое место под солнцем. «Красные», новички, должны были слушать «оранжевых» и подчиняться «желтым», и всем, кто выше по рангу. То есть — почти всем остальным. Поэтому игнорировать просьбу Кайла я просто не мог. Точнее, я мог, но получил бы за это штраф, который Аннета выписала бы с ходу. Еще бы — такое явное нарушение, и на глазах работника гильдии. Нарушать правила гильдии в здании самой гильдии это такое себе. Риск большой, а из выигрыша — только пыль.

Пришлось, увы, соглашаться.

— Хорошо, я послушаю. — Я натянул на лицо широкую улыбку радушия и уселся за стол, демонстрируя старшему свое полное подчинение.

— Давай поговорим. — Кайл был явно рад столь быстрому согласию. Он тут же уселся рядом и принялся излагать.

— У нас на доске есть задание оранжевого статуса.

— Так. — Я кивнул, продолжая с улыбкой глядеть на широкое лицо говорившего.

— Это задание на убийство пятнадцати вепрей.

— Пятнадцать вепрей? — Я на миг стал серьезным. — Серьезное дело.

— Ну да, — согласился носитель оранжевого медальона. — Поэтому я и ищу команду на это задание. У меня уже есть трое хороших людей. Но, ты же знаешь, а может и нет, что с вепрями шутки плохи. Один неудачный удар, и его клыки, острые и мощные, могут распахать тебе ногу от колена до самого паха. А там артерия. Чуть замешкаешься и все — боец истекает кровью. Поэтому чем больше людей в отряде, тем отряду лучше.

Все правильно говорит — с вепрями шутки плохи.

— И кого ты уже нашел?

— Пока есть трое людей. Я — топорист. Еще есть один копейщик. И один лучник с двумя собаками. У всех есть кольчуги с железными доспехами. Для отряда пока маловато. Но я набираю еще. Я вижу, что ты «красный». — Кайл снова кивнул на мой жетон новичка. — Но у задания есть срок, поэтому мне пригодится любая помощь. Абсолютно любая! Да ты не тушуйся! — Наемник каким-то образом уловил мое нежелание, и поспешил ободрить. — Твоя помощь в этом деле не останется недооцененной — мы тебе заплатим за любое участие. Обещаю, что заплатим — клянусь уставом гильдии. И, если что, раненого в лесу не бросим. К тому же за участие в таком деле тебе повысят ранг. А это немало значит. Ну что, по рукам? — Наемник широко улыбнулся и протянул в мою сторону крепкую мозолистую руку. — Один за всех, и все за гильдию. С первого дня и до конца!

«Один за всех, и все за гильдию. С первого дня и до конца!» Эти слова отозвались во мне гулким эхом, и я тут же вспомнил слова подобной клятвы. «Мы — единое целое. С первого дня и до самого конца, каждый из нас стоит за другого, а все мы — за нашу гильдию. Это наш принцип, наша клятва». Так звучала присяга гильдии наемников Ондинга. Красивые слова, громкие. Таким молодым, как я они западали в душу и зажигали сердца неистребимой верой. И я поверил…. До того самого случая.

После целого года стараний и работы над собой, я наконец-то достиг оранжевого ранга. И я был не один — у нас был целый клан. «Молодые орлы». Не самое громкой и не самое претенциозное название. Но у нас была цель — выбиться в «фиолетовые», и мы старались достичь ее любым возможным путем. Мы брали на себя самые сложные из возможных заданий. Изучали всех монстров, чтобы знать все их слабости. Мы экономили на еде, вкладывая все деньги в оружие и элексиры. Мы не снимали себе роскошные комнаты, а ютились в одной небольшой комнатушке — опять же, все ради денег. И какое-то время нам удавалось быстро продвигаться вперед.

Мы думали, что это судьба, но оказалось, что это была удача.

Мы проиграли битву с одним сильным монстром. Задним числом я понял, что мы вышли на эту битву не до конца подготовленными. Но тогда казалось, что у нас все получится. Еще бы! Три предыдущие битвы были нами выиграны. Да — на волосок. Да — на самой грани. Но мы их выиграли. И это давало нам уверенность, что в этой, четвертой битве, мы тоже одержим верх.

Но — не свезло. Монстр заражал все порчей. Все заражал — людей, одежду, оружие. Мы, закаленные в боях, привыкшие к лишениям и опасностям, столкнулись с врагом, чья сила была не в клинке или стреле, а в невидимой, всепроникающей скверне. Это было не просто нападение, а медленное, неумолимое поглощение. Порча, словно черная плесень, расползалась по земле, проникала в наши сердца, искажала реальность. Она касалась людей, превращая их в безвольных, искаженных существ, чьи глаза горели нечестивым огнем. Она въедалась в одежду, делая ее хрупкой и гнилой, словно она пролежала в сырой земле столетия. Она разъедала оружие, превращая верных спутников в бесполезный металлолом, который мог лишь причинить вред своему владельцу.

Мы пытались бороться. Каждый из нас вложил все силы, всю свою волю в сопротивление. Но против этой заразы не было щита, не было меча. Наши клинки, еще вчера сверкавшие в бою, теперь покрывались ржавчиной и трещинами. Наши доспехи, некогда надежная защита, стали тяжелым, неудобным грузом. А самое страшное — мы видели, как порча проникает в наших товарищей, как их разум тускнеет, а тела искажаются.

И нам пришлось отступить. Отступить, все бросив. Отступить, чтобы не умереть. Это было не трусость, а горькая необходимость.

В тот момент я считал, что на этом все кончилось. Что мы проиграли. Что ж — пойдем и начнем все сначала.

Как же я ошибся.

Мы сидели впятером у небольшого оврага. Пятеро из десяти. Испуганные, дрожащие, и потерявшие веру. Солнце уже зашло и холодный ветер гнал по синему небу равнодушные облака. Вокруг царила абсолютная тишина. Ни единого звука, ни шороха, ни даже намёка на разговор — только прерывистое, глухое дыхание вымотанных до предела людей.

И тут я услышал это.

— А знаете, кто из нас меньше всего потерял от такого проигрыша? — прозвучал громкий голос.

Мы все резко вздрогнули и уставились на говорившего.

— Это — Кайн Дасс.

Услышав свое имя, я невольно вздрогнул.

— Это почему меньше? — спросил у товарища я.

— А разве не очевидно? — снова спросил у всех голос. — Каждый из нас потерял оружие и доспехи. Отличное оружие и хорошие доспехи. Все наше дорогое снаряжение, на которое мы копили весь этот год. А ты? Ты, Кайн? Что потерял ты? — Голос звучал все громче и все осуждающе. — У тебя нет оружие — только заклинания. А из доспехов на тебе была лишь кожаная накидка.

— Но это была накидка с магической защитой… — стал объяснять им я. Но меня не слушали — еще мгновение назад усидевшие от бессилия юноши резво вскочили на ноги, и в порыве злости сжали свои кулаки. Их горящие взгляды и напряженные тела не сулили мне ничего хорошего.

Мне ничего не осталось, как подняться с ними.

— А может он знал, что у нас не получится? — заговорил другой голос. — Знал, но ничего не сказал. И потому так оделся.

— А может он хотел, чтобы мы проиграли! — объявил третий голос

— Может он хотел, чтоб мы умерли, а он остался в живых! — согласился четвёртый.

— Да они вообще были заодно! — снова взял слово первый.

— Заодно?

— Ну конечно! Этот Кайн Дасс просто привел нас в засаду. Тот монстр — это зло. Как и его некромантия.

— Так это подстава?

— Конечно!

— Поганец! Дрянь! Мразь! — Я уже не мог различить кто из них что говорит — грязные ругательства полились единым потоком.

— Я давно догадывался, что этим некромантам доверять нельзя! — снова заявил заводила.

— И я давно догадывался. И я с первого дня ему не доверял! — заявил кто-то справа.

— Темная некромантия тянется к темным душам! — раздался злой голос слева.

— Такую мерзкую магию хорошим людям боги не дают!

Я стряхнул наваждение и уже открыл было рот, чтобы сказать пару слов в собственную защиту. Но я опоздал — время слов закончилось. Тут же я почувствовал, как сильный удар выбивает из моих легких такой желанный воздух. Второй дар пришел уже в голову. Третий — в живот. Четвертый пришелся в бочину. Потом я перестал считать удары, а только слышал слова.

— Ты всегда был предателем!

— Ты нас всех обманул!

— Таким как ты веры нет!

— Да! И никогда не будет!

А потом все передо мной закружилось, и я покатился вниз по косому склону оврага, ломая руки и ноги.

Я резко вынырнул из пучины воспоминаний. И вовремя — на меня воззрилось непонимающее лицо старшего наемника. Он ждал ответа. И что мне ему сказать? Один за всех, и все за гильдию, говоришь? С первого дня и до конца, все так? Нет. Меня на такие слова больше никто не купит. Может этот Кайл и хороший наемник. Может он и сдержит данное обещание. Но я помню и другие слова. Слова о том, что таким, как я, ни у кого веры нет. Честные, искренние, не наигранные слова. Ведь стоит кому-то узнать, что я некромант, то вся эта история, весь этот кошмар, все начнется сначала.

А потому…

— Кайл, Кайл, Кайл. — Я широко улыбнулся, показывая собеседнику, как хорошо я его понимаю. — Мне льстит твоё предложение, и я очень за него благодарен.

Услышав такой ответ, наемник аж засиял.

— Тогда что, по рукам? — Он снова поднял руку вверх в надежде на одобрение.

Но я руки в ответ не подал

— Ты со мной честен, и я буду честен с тобой, — заявил я в ответ, несколько отстраняясь. — Я очень плохой вояка. Вот прям очень плохой. Я плохо владею мечом, а еще хуже луком.

— Что, правда? — Вояка засомневался.

— Та да. Боюсь из меня такой воин, что будет врагом сам себе, — принялся сочинять я. — Недавно, в сражении, я своим мечом чуть ногу себе не отрубил.

— Правда? — Его сомнения наливались силой.

— А-то! — Для пущего эффекта я хлопнул собеседника по плечу. — А при вчерашней стрельбе из лука я себе чуть щеку не отрезал.

— Чем? — не понял он.

— Тетивой, — с улыбкой ответил я.

— Тетивой из лука? — Теперь уже он слегка отстранился назад.

— Ну да.

— Но как такое возможно? — Кайл глядел на меня как на дурачка.

— Да вот такой уж я. — Я постарался сделать свою улыбку более дурашливой, чтобы подтвердить его самые худшие опасения. — Я только встал на путь воина, и я пока в самом начале. Боюсь от моей помощи вам будет только вред. Я очень хочу быть полезным. Честное слово, хочу. — Я постарался, чтобы это звучало искренне. — Но пока что боюсь, что мои действия могут принести больше вреда, чем пользы. А вам и так будет сложно. Поэтому не стоит все еще усложнять.

— Правда?

— А-то! — Я улыбнулся слегка придурковатой улыбкой. Обычно простачок яростно стремиться попасть в команду более сильных воинов. Такие если что и прикроют, и чему-то научат. Но я хотел произвести впечатление новичка-дурочка, от которого вреда явно больше, чем пользы.

— Ну раз ты настаиваешь… — Кайл взвесил все за и против и принял единственно верное в таком деле решение.

— Да, да, да, настаиваю-настаиваю, — поднажал я немного. — А вот потом, когда я наберусь нужного опыта…

Но так далеко наемник думать не собирался, и, помахав ему ручкой, я беспрепятственно поспешил наружу.

Судя по карте, что я получил в гильдии, волки водились в холмистой части леса. По той же карте я нашел и дорогу. Аннетта оказалась права — полученная в гильдии карта отказалась достаточно простенькой. А центре ее, в форме круга, был нарисован город. Его пересекали две жирные желтые линии — как я понимал, два наезженных тракта. От жирных линий отходили линии потускней и потоньше — скорее всего, дороги между ближайшими деревнями. Я пригляделся — да, все так и есть. Сеть мелких дорог тянулась от деревень и до главных трактов, изредка доходя до непонятных значков. Были тут и дороги. Ведущие в никуда, нарисованные пунктиром — скорее всего это обычные тропы, ведущие куда-то в леса или туда, куда обычным телегам ни за что не проехать. Остальное тоже понятно — более темным цветом обозначались леса, более блеклым — болота и низины. Самым и насыщенными цветами выделялись холмы и горы.

Ну и значки. Какие-то из них я понимал и сам, вроде нарисованных остромордых голов волков и клыконосных вепрей. Вот значки пограничных фортов, вот входы в пещеры. О сути некоторых из них я просто догадывался — значок с восемью лапами никем, кроме как пауком, быть никак не мог. Странные ломаные линии скорее всего обозначали руины. Крестики скорей всего кладбища. Маленькие треугольнички — придорожные алтари. А вот обо всем остальном я должен был узнать сам.

Но все это — потом. Сейчас меня интересовали лишь волки.

Лес, в котором я оказался, приятно радовал меня своими запахами и звуками. Я знавал людей, которые говорили, что лес — это целый мир. Мир что живет по своим законам. Живет, растет и меняется. И все в этом духе. Другие же говорили, что лес — это нечто особенное, что только тут ты можешь себя почувствовать частичкой чего-то огромного и вечного. А один из моих старых знакомых не раз любил повторять, что именно лес дарит ему волшебное вдохновение и наполняет сердце умиротворением.

Для меня же… Для меня же лес это просто лес. Деревья, кусты и растения и ничего большего. Это как, хм-м-м, главный городской парк. Если он красив — хорошо. А если нет, то ты просто на него не засматриваешься. Это же просто лес. Чего на него смотреть?

Вот и сейчас я шел, держась выбранного направления, и лишь изредка отвлекался чтобы оглядеться вокруг. Некую радость мне доставляло узнавание деревьев. Узнал в дереве граб? Очень хорошо. Каштан? Прекрасно. Узнал дуб или березу? Тоже довольно приятно. Иногда я отвлекался на шелест листьев, иногда на пение птиц. Иногда, очень сильно прислушавшись, я мог уловить тонкий звук насекомого, шорох травы над пробегающей мышью, треск сухой ветки под невидимой лапой.

Но поскольку моей целью в этот раз были звери, я в большей мере полагался на зрение. Я смотрел на дорогу и искал волчьи следы. Смотрел-то я вниз, но иногда краем глаза замечал и другое: прыжок белки, стремительно перепрыгивающий с ветки на ветку, ухо неосторожного зайца, плохо прячущиеся в кустах, край рога оленя, на миг мелькнувшего на опушке леса. Это меня забавляло, и я на миг забывался.

Но мысль о волках то и дело возвращала меня обратно. Опасное задание для наемника-одиночки. Для любого наемника-одиночки. Волки живут семьями. Или стаями. Стая — это как минимум уже два волка. Два быстрых и ловких зверя, которым могу напасть на одиночку сразу с двух сторон. А большая семья — это значит плюс еще два-три волка. Кусают они отменно. И царапают тоже. В основном, правда, кусают — мощные зубы легко перегрызают горло или вспарывают жертве брюхо. Когти они используют для удержанья добычи. И если жертва попробует из такого захвата вырваться… Видел я один раз такое — три широченные разрыва от стопы до колена, что превратили ногу наемника в разрезанный кровоточащий бифштекс. Без мастера-целителя с такой раной ты уже не ходок. Но на такого целителя нужны хорошие деньги. Да и до его клиники еще нужно суметь добраться.

А про встречу же со стаей, с большой, полноценной стаей, голодной стаей, необходимо заметить, стаей, состоящей где-то из трех или четырех семей, я вообще молчу — тут под вопросом существование даже небольшого отряда.

И некромант тут вовсе не исключение. Совсем не исключение. Такому новичку, как я, трудно будет сражаться даже против двоих волков. Не только мечом или луком, а и своей магией. Но только тут есть одна маленькая особость. Маленькая, совсем, ха-ха, крохотная. Невероятно маленькая деталь, о котором не знают не то, что глупые звери, а и большинство обычных людей. Надеюсь, что не знают, ибо без этого жизнь магов-некромантов стала бы куда более сложнее. Нежелательно сложней. Просто недопустимее.

Так вот. Магия некромантия это антижизнь. Магам некромантам забирать жизнь очень просто и очень естественно. Правда? Правда? Ведь отбирать жизнь — это значит дарить смерть. А может ли быть что-то более естественным для некроманта? Да, да. Тут есть своя загогулина. Для этого магу нужно читать заклинание. Читать, и читать так, чтобы его в это время никто не перебивал. А иначе, м-да, иначе все придётся начинать сначала. А такое не всегда, м-м-м, возможно. Поэтому, чтобы такой некромант, как я, смог хорошо себя показать, должно быть соблюдено несколько условий.

Вой волков я услышал ближе к полудню. Пять? Семь? А может и более особей о чем-то переговаривались между собой своим заунывным тоном. Отлично, отлично — волки уже нашлись. Главное, чтобы я их увидел первыми, а не они меня. Иначе…

Мне повезло. Осторожно пробираясь от дерева к дереву, прячась за их стволами, я вдруг заметил впереди, шагах в пятидесяти, среди кустов, широкую, треугольную голову. Волк? Волк. Несомненно, волк — такой лоб ни с чем невозможно спутать. Теперь я пошел вперед уже почти на цыпочках, чтобы попытаться увидеть, сколько волков собралось в этой стае.

«Большой и лобастый вожак. Это уже один, — принялся считать я про себя, когда рассмотрел уже вторую голову. — Рядом с ним еще один серый крепыш — это уже два. Более молодой волк, с подпалинами — это будет три. Не такой высокий волк, с белым пятном на груди — выходит, их уже четверо. Еще один молодой волк, со шрамами на левом глазу — пять. Отдельно стоят три самки, и рядом с ними — несколько совсем молодых, одногодок. Итого… Итого десять будет». — подытожил я под конец.

Оставалось исполнить задуманное. Первым делом я снял с себя щит и меч и сложил возле дерева — по моему замыслу они мне не пригодятся. Оставив у себя только лук и стрелы, я выбрал взглядом самое удачное дерево. Есть, нашел. Я искал дерево с самой невысокой нижней веткой — такой, на которую можно бы было легко запрыгнуть мне, но не волкам. После этого дело оставалось за малым — я поднял лук, прицелился и сделал первый выстрел. Целился я не точно, а лишь приблизительно. Мне главное не попасть, а выявить себя.

Выстрел! Лобастый вмиг поднял голову и быстро сориентировавшись, бросил на меня злобный взгляд. Поняв, что меня обнаружили, я быстро побежал к выбранному дереву. Еще быстрее, стараясь не сломать не самый дешёвый лук, я принялся карабкаться на его нижнюю ветку, уже слыша за спиной приближающийся вой. Быстрее, быстрее. Левая рука-правая рука. Левая нога — правая нога. Убедившись в относительной безопасности, я тут же полез на вторую, более высокую ветвь. Левой-правой, левой — правой. И бережем свой лук — он стоит немалых денег.

Когда я поднялся и спешно уселся жопой на новую крепкую ветвь, я понял, что все получилось — я сидел над землей на высоте человеческого роста, а под моими ногами с рыком и лаем носилась вся волчья стая. Под моими ботинками скалились и лязгала зубами дюжина злобных пастей, а мое тело прожидала дюжина пар крайне голодных глаз.

В тот момент, когда мои ягодицы коснулись новой крепкой ветви, я почувствовал не просто облегчение. Я почувствовал триумф. Под моими ногами, словно клубок черной ярости, металась волчья стая. Их рык, низкий и утробный, смешивался с отчаянным лаем, создавая какофонию страха, которая проникала в самые глубины души. Дюжина злобных пастей, обнажая острые, как бритва, зубы, скалились в мою сторону. Каждый их взгляд, каждый жест был пропитан голодом, первобытным желанием разорвать, поглотить. Я чувствовал их дыхание, их горячий, хищный запах, который смешивался с запахом сырой земли и прелой листвы.

— Да-да-да! — с ликованием вырвалась з меня. — Получилось! Все получилось!

Я снова бросил взгляд вниз. Я видел, как их глаза, горящие в полумраке леса, пристально следили за каждым моим движением. Дюжина пар голодных глаз, каждая из которых обещала неминуемую смерть, прожидала. Они были злы, были голодны, эти создания леса, но и их голод и злость делали их еще более опасными. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как каждый мускул в их теле готов к прыжку, к последней отчаянной попытке стащить несчастную жертву и превратить поражение в праздничный обед.

— Только, увы, вам это не по зубам… — попытался донести я до них недостижимую истину. — Я же человек, а не заяц. А у нас, у людей, бывает и так — погонишься за зайцем, а наткнешься на утку, — бросил я им, весело улыбаясь. — Я как раз такой случай. — В довершении речи я взмахнул руками, показывая волкам, как я от них улетаю.

Но шутил я больше из страха, чем от своей уверенности. По до мной бесилась была чистая, неприкрытая сила, инстинкт, который не знал жалости и не признавал компромиссов. Встреться мы при других обстоятельствах… У-у-у — даже не сомневаюсь, чем бы все закончилось.

Усевшись по удобнее и проверив свою устойчивость, я принялся произносить слова темного заклинания. Это было заклинание «Черного пиршества» — заклинание, что брало жизненную энергию у одних существ и передавало другим. А конкретно — мне.

«Черное пиршество». Не самое лучшее заклинания для боя. Из десяти крупиц чужой забранной жизни некроманту отдается разве что только одна. И заклинание для его создания невероятно длинное. И дальность у него относительно небольшая — десять-двадцать шагов. Но если его применить, если суметь им воспользоваться, то чужая энергия залечит все твои раны. Чем больше жизненной энергии ты заберешь себе, тем более сильные раны будут исцелены. А если ран не будет…

Я видел на ветке и очень старался не грохнуться вниз от экстаза. Полученная сила, не найдя воплощенья в целительстве, медленно накапливались и просто распирала меня изнутри. Мое тело пылало непривычным огнем, руки и ноги потихоньку подергивало, спина вгибалась, а перед глазами кружились пятна разного цвета.

Феерия. Вспышки. Наслажденье и радость.

Еще и еще. Ярче и ярке. Быстрее, сильней, мощней.

Я даже не догадываюсь, чем бы тут все закончилось, если бы от накрывших меня феерических чувств у меня не начал бы заплетаться язык. Пара ударов сердца, и наваждение рассеялось, и перед моим взглядом проявилась, словно выдернутая из темноты, реальная картина.

Реальность же была такова — под моими ногами лежали туши волков. Почти все волки не двигались. Только двое — вожак, и скорей всего, его самка, подавали едва видимые признаки борьбы. Борьбы за утекающие из их тела жизни. Здоровая пара, сильная и крепкая. Потому — вожаки. Потому и дольше боролись, цепляясь за уходящую жизнь до последнего вздоха.

Понимая, что никакого боя не будет, я слез на первую ветвь, а с нее спрыгнул на безопасную землю. Сколько хвостов мне надо принести для доказательства завершения задания? Десять? Я оглянулся — вокруг меня, на земле, лежало десять тел, и два обессиливших волка.

— Что ж, — обратился я к выжившим тварям с самой широкой улыбкой. — Для первого раза я вас, так и быть, прощаю. Что я, изверг что ли? Мне больше, чем надо — не надо. Только десять хвостов, и ни хвостиком больше. — Моя рука поднялась к узкому поясу, на котором висело пара нужных для охоты вещей. — Но вы… Следующий раз вы десять раз подумайте, стоит ли нападать на одинокого путника — вдруг такая жертва тоже окажется молодым некромантом.

Я поднял правую руку вверх. В ясном солнечном свете блеснул разделочный нож.

Неприятности начались, когда я, выйдя из чащи, перешел с тропинки на наезженную дорогу. Как только я сделал два шага по направлению к городу, как тут же меня посетило особенное ощущение. Вначале я чувствовал его лишь краешком восприятия, как мы обычно слышим приближающегося к нам комара — тихо, едва заметно, почти неуловимо среди всяких разных шумов. Но с каждым шагом ощущение становилось все ярче, и ощущалось все ближе, и уже вскоре я смог его различить.

Дыханье конца. Эманация смерти.

Вскоре все прояснилось — за моей спиной стал слышаться стук и гром, и через какое-то время среди облаков пыли я сумел разглядел мчащуюся телегу. Обычную телегу, запряженную одной лошадью. За козлами телеги сидел довольно взрослых худой мужчина в широкополой шляпе, а сама телега была нагружена разным добром, с том числе клетями для животных.

Но, чем ближе подъезжала телега, тем яснее я понимал, что несется она вперед как-то уж слишком быстро. Я бы даже сказал, что непозволительно быстро, с какой-то просто пугающей быстротой. А когда возничий начал тормозить, и его колымага остановилась рядом, я разглядел на его лице необъятный ужас — такой, который мужчины испытывают лишь пару раз в своей жизни. Да и то не все.

— Господин, господин! — Едва отдышавшись, крикнул мне мужчина. Одновременно он окинул меня быстрым изучающим взглядом. Мой молодой возраст ясно ему не понравился — это я понял по скорчившейся гримасе. Вид медальона наемника его приободрил, но когда он увидел выбитую единицу, то вновь несказанно расстроился. Но, видимо, выбора у него не было, поэтому он все же продолжил обращаться ко мне. — Господин наемник, мне срочно нужна ваша помощь!

В его голосе слышалось столько отчаяния и боли, что любой человек ему бы не отказал.

Но я — не любой. Я помнил, чем окончилась помощь своей команде.

— Я бы и рад помочь, — отозвался я, на всякий случай легонечко улыбаясь. — Но как? И чем? Я — обычный наемник, а как я вижу, за вами никто не гонится. — Я не удержался и демонстративно посмотрел в даль, на дорогу, где опускали клубы потревоженной пыли.

Возничий вздохнул, и отмахнулся рукой.

— Мне нужен не наемник, а вообще хоть кто-то, — снова попросил он меня срывающимся от волнения голосом. — Кто-то, взрослый, сильный и смелый, кто бы мог мне помочь.

Помочь? Но в чем? Я чувствовал, что теряюсь.

— Так чем-то помочь? — Защитная улыбка на моем лице уже гуляла во всю.

— Мы…. Я… — Мужчина тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. — Я собрался поехать на рынок, чтобы продать скотину и немного вещей. А моя жена… — Он снова тряхнул головою. — Моя жена должна была оставаться дома. Оно и понятно — она на сносях, а живот большой. Не гоже с таким животом трястись по колдобинам.

Я тихонько кивнул — пока история складывается. Супружеская пара. Он весь в делах, а женщина готовиться к пополнению.

— А она вдруг уперлось — поеду, мол с тобой. Говорит, что до родов еще далеко, что мол, это будет последний раз. Что потом, с дитем, она еще долго никуда не поедет. Долбала меня, долбала, и… — Он вновь крутанул головой, и я увидел, как из прикушенной нижней губы захлестала кровь. — А я слабак. Я тряпка. Осел. Взял и согласился. Взял и послушался, взял ее с собой. Думал, так будет лучше. Проедемся, как делали это раньше. Она, чай, проветрится, да и я денег подсоберу. Вместе — то оно веселее, — с рыданием выдал он.

— Да. И что случилось? — Ведь явно же что-то случилось, если он так ревет.

— Так… — Теперь вместе с кровью по его лицу лились потоки горьких слез. — А я по чем знаю, что? Да только вот взяло и случилось. Еще недавно мы мило ворковали о том о сем, а потом она охнула и повалилась навзничь. Я глядь — а весь низ платья уже кроваво-красный.

Так он тут не один! Я быстро подскочил к самому краю повозки и шустро глянул внутрь. Там, на мешках с картошкой, словно на некоем ложе, лежала женщина. Лицо ее было белым, как мел, живот — внушительно круглым, а низ платья… Оно уже потеряло свой естественный цвет, и сияло цветом лепестков мака.

— А я-то тут зачем? — Я почувствовал, что совсем растерялся. — Вам нужно в город, к лекарю или знахарю. — выдал я вполне себе умную и здравую мысль.

— Так… оно же течет! — снова взревел мужчина. — Течет и не останавливается, чтоб ему провалиться. Если я буду мчаться в город во весь опор, то моя жена истечет от ран. А если я буду возиться с повязками, чтобы остановить кровь, то не успею привезти ее в город.

— И так не так, и эдак не эдак, да? — ответил я довольно расхожей фразой. Да, куда не кинь всюду клин.

— Так что помогите мне, господин наемник, — уже в который раз за столь короткое время попросил он меня. — Займитесь повязками, а я поскачу в город. Может так управимся, — сделал предложение он. — Если что, не волнуйтесь — деньгами я вас не обижу. И, если надо, слово за вас скажу. Ну, в вашей гильдии. Что вы мне ответите?

Слова, слетевшие с губ незнакомца, повисли в воздухе, словно невидимая нить, готовясь сплести наши судьбы. Я взглянул на него, оценивая. Его одежда была добротной, но не кричащей о богатстве. Лицо, хоть и бледное от, видимо, недавней раны, выражало решимость и, что самое интересное, некую искренность. Он не пытался играть в игры, не пытался скрыть свою нужду. Он прямо обратился ко мне, человеку, и ожидал моей помощи. Человеческой помощи.

Мысли завертелись так быстро, как вертятся лопасти мельницы при сильном грозовом ветре. Помочь? После всего случившегося я не горел желанием помогать чужим людям. Слишком много было боли, предательства, разочарований. Мир казался враждебным, а люди — лишь источником новых ран. Ведь тогда, тогда, я лишился всего, и почти я лишился жизни. Но в этом случае… Почему бы и нет? Если эту помощь мне сочтут, как задание, и если за нее мне хорошо заплатят, то, ведь правда — почему бы и нет? Ведь мне всего-то и нужно, что сделать несколько кровоостанавливающих повязок.

— Хорошо, я согласен. — Не дожидаясь ответа, я ловко вскочил на пологий бок телеги. — Чего стоишь? Поехали! — отдал команду я. Мужчина не стал медлить и вот уже повозка дальше мчит по дороге.

Первым делом я постарался приноровиться к качанию телеги — повозка летела быстро и меня то и дело покачивало. Было непросто, однако, после некоторых усилий, мне удалось найти более-менее устойчивое положение. Устроившись поудобнее, я сначала обратился с молитвой к богам, испрашивая их благословения. Затем, не спеша, я начал приподнимать край поврежденного женского наряда.

Отвращения или брезгливости я не испытывал, даже вид крови не вызывал у меня никакого смущения. Подобное зрелище могло бы испугать кого угодно, но только не меня. Я провел год в лесах, занимаясь охотой. А какой охотник откажется от добычи трофеев? Вот и я не отказывался. Оттого за год я привык почти ко всему — и к виду израненных тел, и к виду льющейся крови.

Выше, выше… Я продолжал поднимать край платья, а раны все не было видно. Лежащая в тихом обмороке женщина даже не шевельнулась. Выше, выше… Вот, я добрался уже до исподнего, но раны все и нет. Исподнее все в крови. И тут меня осенило: неужели кровоточит само срамное место? Вот уж чего не хватало — я по такому совершенно не мастер. Но даже то, что я вижу, внушает мне опасения — свежая кровь необычно темная. А это плохо. Очень и очень плохо!

Леший всех вас раздери!

— Эй ты! Как там тебя! — немного придя в себя, крикнул я вознице. — Тут все очень плохо. Там течет… оттуда. — Я сделал неопределенный жест рукой, крайне стыдясь назвать вслух источник кровотеченья. Стыд, нелепый и неуместный в этот момент, смешивался во мне с нарастающим ужасом.

— Я знаю. Я видел, — отозвался мужчина все тем же слезливым тоном. — Рядом с ней лежат тряпки. Остановите кровь!

— Тряпки? Тряпки? — Крик, вырвавшийся из моих пересохших губ, был скорее хрипом, чем призывом к разуму. — Останавливать нужно не кровь, а источник кровотечения. Тряпки лишь вберут ее кровь, но не остановят.

Я знал, о чем говорил. Повязка на предплечье, пережимающая рану, — это одно. Повязка на культю, пережимающая артерию, — это другое. Но что могла сделать самая обычная тряпка перед лицом такого потока? Это было как пытаться остановить реку ведром.

— Я… знаю. Я … понимаю, — воскликнул он обреченно. — Но ведь можно же что-то сделать? Сделай хоть что-то, прошу.

— Сделать хоть что-то? — Мое возмущение, казалось, было единственным, что могло пробиться сквозь туман отчаяния. Ты же тут наемник! — возопил он с надрывом, стараясь перекричать ступ лошадиных копыт.

Сделать хоть что-то. Мир вокруг меня плыл, окрашивая все в кровавые тона. Сделать хоть что-то. А что тут можно сделать? Да, пусть я не обычный человек, а наемник. Но мы, наемники, знаем лишь на капельку больше, чем обычные люди. На маленькую капельку. Никакой наемник не мог спасти эту женщину.

Наемник — не мог. А вот некромант во мне — мог.

Мог. Но он не хотел.

Когда именно я пришел в себя, я не понимал. Зато я понимал другое. Боль. Много боли. Она была везде — всеобъемлющая, пульсирующая, не дающая ни секунды покоя. Челюсть ныла, словно ее раздробили, голова гудела от ударов, туловище казалось разорванным на части, а руки и ноги — чужими, сломанными конечностями. Боль была настолько невыносимой, что крик стал единственным способом выразить это мучительное состояние. И я кричал. Не просто издавал звуки, а отчаянно, надрывно звал на помощь. Я жаждал спасения, но даже если бы оно было недостижимо, я молил об одном — освобождении от этой ненавистной, всепоглощающей боли.

Многих людей в моем положений постигла бы незавидная участь — никто из проходящих мимо странников не стал бы останавливаться, чтобы помочь такому человеку, как мне. Но мне повезло. Очень повезло. Какой-то местный бродяга, человек, чья жизнь, вероятно, сама была полна лишений, остановился. Он поднял меня из провала, где я, видимо, оказался, и отнес в свою скромную пещеру. И там, в полумраке, он начал свою тихую, но такую важную работу. Холодной водой из ручья он омывал мои раны, облегчая жжение. Его грубые, но умелые руки вправляли разбитые кости, и каждый его жест, хоть и причинял новую волну боли, нес в себе обещание исцеления. Затем он наносил повязки, и каждый виток ткани был как якорь, удерживающий меня от полного погружения в бездну отчаяния.

Он кормил меня, принося скудную, но жизненно необходимую пищу. А потом я стал чувствовать горький вкус самых разных лечебных снадобий. Травы, корни, отвары — все это смешивалось во рту, оставляя после себя привкус надежды, смешанный с горечью лекарств.

Так прошло время. Очень много времени. От конца лета, когда дни были долгими и теплыми, до начала зимы, когда холод пробирал до костей. И все это время незнакомец, мой спаситель, продолжал обо мне заботиться. Он не требовал ничего взамен, не задавал лишних вопросов.

Когда моя челюсть окончательно зажила, а пальцы смогли полноценно двигаться, я стал посещать ближайшую деревню и лечиться с помощью заклинания «Черного пиршества». Я брал у людей немного, самую малость — лишь для того, чтобы я мог исцелится. Я помнил про отвары и их лечебные действия. Но если зелье лечило лишь то, для что предназначено, то некромантия врачевала все подряд.

Когда мы стали прощаться, я спросил у незнакомца, чем я смогу его отблагодарить.

— Мне ничего не надо, — с улыбкой ответил он. Его улыбка была легкой, как летний ветерок, и в ней не было ни тени фальши.

— Всем всегда что-то нужно, — твердо ответил я, чувствуя, как внутри меня зарождается упрямство. — И, я уверен, ты не исключение.

— Мне действительно ничего не нужно. — Улыбка сверкнула вновь. — У меня, и правда, все есть. Но если ты на самом деле хочешь меня отблагодарить…

— Да? — Я весь напрягся, предвкушая ответ. Я понимал, что сразу я отдать ему свой долг не смогу, ведь при мне нет даже мелких денег. Но потом, когда-нибудь, если позволят боги…

— Я спас хорошего человека, не из-за корыстных мотивов, а просто так. Вот и ты спаси трех людей, по тому же принципу.

— Спасти трех людей? — Внутри меня что-то сильно глухо треснуло, словно хрупкий лед под непосильной поклажей. Спасти трех людей. Спасти трех людей мне, некроманту, чья суть которого это творить антижизнь? Спасти трех людей, после того, что люди сотворили со мной? Сотворили ни за что, просто так, лишь из-за своих страхов?

— Именно так — спасти трех людей, — повторил мне незнакомец, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Когда я нашел тебя, там, в глубине оврага, я не стал спрашивать, что ты за человек. Я просто тебя спас. Вот и ты спаси, когда представится случай.

Моя внутренность негодовала. Мое сердце разрывалось между чувством долга и чувством сильной обидой. Спасти трех людей. Да я не спасть их хочу — я хочу… Я хочу справедливости. Должной справедливости.

Но кто я такой, чтобы нарушать главный закон добродетели: кто тебя спас, тот тебе и хозяин.

— Пусть бут так, — ответил я, скрепя сердце, чтобы не огорчать человека, вернувшего меня к жизни, даже если она противоречила всему, чем я был и кем я стал.

Вспомнив свое обещание, я громко и смачно выругался, и, убедившись, что никто на меня не смотрит, принялся читать заклинание «Кроваво-алой щедрости». Это как то самое «Черное пиршество», только наоборот. Хотя не совсем. Заклинание «Кроваво-алой щедрости» так же забирает жизненную силу у других существ, но в отличии от «Черного пиршества», не передает ее некроманту, а тому, кому он ее направит. Похоже на обычное исцеление, да. Вот только из двадцати крупиц высосанной жизни счастливчику перепадет только одна. Да и сам некромант, колдующий заклинание, будет ощущать себя не самым лучшим образом.

Я уже чувствовал, как у меня начинали слезиться глаза, а во рту словно собирался раскалённый песок, разрывающий нёбо при каждом тяжелом вздохе. Что тут говорить — не рождены некроманты для спасения людей. Ох, не рождены мы. Поэтому и название у заклинания такое — «Кроваво-алой щедрости». Если переборщить, то кровью изойдет тот, у кого берут силы жизнь, ну и сам некромант.

К счастью для всех, в этой телеги ехала пара взрослых свиней. Судя по высоте в холке, им было лет десять-двенадцати — видимо мужчина вез их на рынок чтобы продать на мясо. А две немалых свиньи, это, все-таки, сила. Если бы не это…

Возница влетел к воротам минуя прочую толпу.

— Пропустите! Пропустите! У меня жена на сносях. Мне надо срочно к врачу! — заорал он, едва поравнявшись со стражей. Опытному десятнику хватило пары мгновений, чтобы по луже крови и горам окровавленных тряпок оценить ситуацию.

— С дороги! С дороги! — принялся кричать он, разгоняя толпу. — Жорж, а-ну езжай с ними, — дал он распоряжение.

Молодой солдат без колебаний уселся рядом с возницей и тут же принялся орать, как его десятник.

— С дороги! С дороги! — Затем он повернулся к вознице. — Три квартала вперед, а потом направо. — И опять в толпу: — С дороги! С дороги, ироды. Человек помирает. Это вам не шутовское зрелище!

Еще немного тряски, и мы остановились перед ничем не примечательным двухэтажным зданием — ни тебе резьбы на рамах, ни витиеватых колонн, ни даже конька нал крышей. Зато возле его входа вовсю сновали люди в бледно-зеленых одеждах.

— Помощь! Нам нужна помощь! — громко воскликнул приехавший с нами страж.

От толпы в зеленом отделился худой старик и быстро направился к нам.

— Что у вас случилось? — вопросил он со спокойной сосредоточенностью.

— Да тут… — Страж неуверенно покосился на взмокшего возницу, а тот от волнения не мог сказать лишнего слова.

Пришлось объясняться мне.

— Женщина на сносях, но у нее кровь потекла из… детородного места, — решился я на такие слова. — Очень много крови. Она едва ли жива.

— Да? — Лекарь, а это был лекарь, сунул нос в телегу, и мастерским взглядом оценил положение дел. — Очень много крови. Очень много, — выдохнул лекарь печально. — Женщина дышит?

— Дышит, — подтвердил это я.

— Что ж, вам повезло. Обычно, когда из женщины вытекло столько крови, то она, увы, уже не жилец. Но либо вы быстро ехали… — Лекарь кивнул вознице. — Либо у вас в телеге был очень везучий помощник. Наемник, да? — Старик осмотрел мою черную куртку, затем оружие и под конец, медальон. — Как мне помнится, Кайн Дасс? — Лекарь поднял свою голову и на мое удивление я узнал в нем господина Дааса.

— Господин Даас? — пролепетал я изумленно. Еще бы не изумиться? Кого-кого, а встретить этого господина я не ожидал.

— Вот так встреча, да? — Он сухо ухмыльнулся и быстро обернулся назад. — У меня здесь роженица! Принесите носилки! Но не в палату ее, а сразу на операцию! — выдал несколько быстрых распоряжений он. — Живо, живо. А-то я вас всех уволю к троллю на обед. Или я не главный врач первой лечебницы города!

Убедившись, что его приказы услышаны, расслабивший лекарь повернулся ко мне. — А что касается вас, молодой наемник, то, можете считать, что жилье у вас есть.

Жилье? Это ведь значит, та самая хорошая комната?

— Но… почему? — слегка опешил я.

— То, что эта женщина выжила, это большое везенье. Очень большое, чтобы его игнорировать. Не думаю, что тут дело в скорости лошадки — даже скорой ездой тут никак не поможешь. Похоже, что дело в тебе. Ты у нас везунчик. А, раз это так, то та комната твоя. Бери ее и живи. Всем будет только лучше. Мне, и моей семье, еще немного везенья точно не помешает.

Господин Даас отошел от телеги, а я еще долго сидел с широко разинутым ртом.

Вот оно как? И как это понимать? Еще недавно я только-только стал членом местной гильдии, а уже сейчас имею все для неплохого начала: и выполненные задания, и отличное место для сна и уважение первого лекаря города. Я, некромант! Или я ничегошеньки не понимаю, или этот город явно хочет мне что-то сказать.

КОНЕЦ