Моя не моя тень

Моя тень… впрочем, она никогда не была моей, она вообще была ничьей, потому что ни у кого в городе не было тени. Тень поселилась у меня, потому что я по вечерам наливал ей чашечку чашечки и читал книгу о Книге.

Когда приходили посетители, тень почтительно вставала за спинкой кресла, как вышколенный дворецкий. Люди даже почтительно кланялись ей, тень сгибалась в ответ.

Потом я отправлял тень следить за людьми, которых мои клиенты в чем-то подозревали. Тень становилась тенью прохожего, перескакивала к следующему прохожему, к следующему, пробиралась в дома, поднималась по лестницам, стояла за спиной у кого-то, читала сокровенные записи в дневниках, пряталась за углом, слушала разговоры, — потом возвращалась ко мне, а через пару часов все диву давались, как ловко я раскрыл запутанное дело.

Бывало, конечно, что кто-то пытался прикончить тень — как будто тень можно прикончить. В тень стреляли из пистолетов, оставляя дыры в стенах, тень пытались заколоть ножами, кто-то даже пытался задушить тень, а один безумец не нашел ничего лучше, чем подсыпать в бокал яд самому себе и выпить, чтобы тень сделала то же самое — но упал замертво, конечно, он, а не тень.

Потом кончался сезон и начинался сезон — мир переворачивался вверх тормашками, город опрокидывался сам в себя. Мы становились тенями, безвольно замирали на стенах спален и одеялах. Тень наконец-то обретала плоть, цепляла на себя то одного, то другого из нас, старалась провести с каждым хотя бы день, причем такой, о котором этот человек давно мечтал — сделать что-то такое, что хотели, но давно не решались сделать — провести весь день на природе, или полететь на дельтаплане, или подняться на крыши города, или научиться играть на чем-нибудь таком, эдаком. Тень не делала исключения не для кого, уделяла внимание даже тем, кто пытался застрелить её или заколоть...