КУКЛа

Кожный Усиленный Каркас (КУК) вырос из силового каркаса мышечной системы человека. Рычажная система со временем уступила анатомически выверенному углепластиковому членистооргональному покрытию с мембранным эффектом, позволяющему телу дышать и не париться. Собственно, КУК заменил одежду; конечно, он был доступен не всем, и его серии отличались по цене и продвинутости. Система машинного интеллекта позволила автоматизировать человеческие оболочки — так родилось понятие Кожно Усиленный Каркас Личностный (КУКЛ).

Витя, сколько себя помнил, с детства занимался КУКЛами. И это вряд ли был его выбор: родители — программисты, отец — герой спецоперации, без ног и с одной рукой, — хотел вести полноценный образ жизни, он и создал первый КУК. Конечно, он был членом огромной команды, которая жила этим. В этом окружении мать родила и воспитала Витю.

Люди не изменяются: шекспировских персонажей можно увидеть и в наши дни. А зависть, страх являются движителями личности, как сокращающийся волокотильный материал является основой движителей КУКЛы.

В полицию обращаться было бесполезно. Собственные охранные структуры, по-видимому, подкуплены. Кто-то влез в операционную систему КУКЛ, и самим куклам теперь нельзя доверять. Его фирму поглощал некто, и Витя не знал, кто стоит за этим.

Страх сжирает сознание, как системный сбой из-за случайной ошибки. Порой легче написать новую программу, чем её (ошибку) найти.

Витя прятался за КУКЛами, скрывался в КУКЛах, каждый раз в новой, — стремясь избежать просчитываемой системы. Он понимал императора Павла, который спал каждый раз в новой комнате перед удушением. Ему про него рассказывали в Павловском замке в Петербурге — красивый замок. Со стороны всё это выглядело как обычная жизнь: ведь хорошую КУКЛу не отличишь от хозяина — только юридически правильной подписи не поставить.

Две КУКЛы исчезли в случайных авариях, одна пропала без вести, несмотря на маячок, три кардинально повреждены тем или иным способом. Полиция разводит руками — не за что зацепиться.

Какая здесь паранойя? Закономерность.

Отец не раз рассказывал Вите, как ему страшно было ожидать атаки:

— Контролируемый страх — это драгоценность для выживания. Со временем его перестаёшь замечать. Главное, чтоб страх не поглотил сознание.

В двери мастерской позвонили. Витя никого не ждал и не стал открывать — на данные камер посмотрит позже. Но они как-то вошли. Витя был без оболочки, можно сказать, голый и бессильный, но десять его КУКЛ стояли в зале полуактивированы — он замер среди них.

Их было трое: кто с человеком внутри, сразу и не скажешь; внешне все разные, не его производства.

— Ну, этих мы враз порешаем, — сказала одна из пришедших КУКЛ.

Витя побежал, быстро и выверенно, через задний, скрытый коробками ход. За ним ринулись двое, но у него из-за внезапности была фора. Вернее, побег совершила одна из его КУКЛ, на это запрограммированная.

«Думаю, не скоро они её поймают: сценарий был прописан тщательно, с подставными на поворотах». Витя не двигался: человек против неусиленной куклы — что таракан перед тапком. А что или кто перед ним, какая серия — он не знал.

Оставшийся персонаж ходил, вглядываясь в его КУКЛы. Вот подошёл к нему, посмотрел в глаза, толкнул.

Витя, напрягшись, упал на спину — почти не изменив позы. Этому трюку его научили в любительском театре, куда он по молодости некоторое время ходил. Гость потерял к нему интерес, перейдя к следующей КУКЛе: поломав её, он двинулся к другой.

Среди Витиных КУКЛ была одна открытая, для приёма Вити. Нападавший остановился напротив неё, тщательно разглядывая. Витя аккуратно следил глазами, оценивая происходящее: страх был где-то позади, не мешая думать.

Оболочка гостя раскрылась, и он увидел почти члена семьи — дядю Игоря, одноногого друга отца, с которым они почему-то расстались ещё до отцовой смерти. Дядя Игорь решил войти в его, Витину, куклу.

Добежать, помешать ему Витя из-за своего расположения не мог — он предпочёл не двигаться. Дядя залез в чужой «костюм» весьма осведомлённо и уверенно.

Ловушка захлопнулась. Витя встал и тихо вышел из мастерской. Ему нужно теперь подтвердить алиби.

Через двадцать минут дядю Игоря отпустят уже в Обводном канале, куда случайно «Витя» упадёт с моста за автовокзалом. И легенда страшного места, возможно, заживёт новой жизнью: ведь, по преданию, именно здесь блокадные ленинградцы часто оканчивали свою жизнь.

Страха не было — было горько.